Ранее я приводил тексты Хатха-йоги, где она объясняется как «союз Солнца и Луны», хотя некоторые индологи всё равно уверяют, что «хатха-йога» нужно переводить исключительно как «силовая йога». Под «силовой», «натужной» и т.п. они имеют ввиду выполнение тяжёлых физических упражнений для тела. Мы же знаем, что да — сегодня этот вид йоги в основном действительно ассоциируется с физкультурой. Кстати, я не против физкультуры, если что, разумеется, при грамотном подходе к телу.
Но к ранее приведённым цитатам я добавлю ещё одну. Я нашёл её сегодня случайно и решил, что стоит поделиться с вами. Это комментарий на текст Калачакра-тантры, сделанный Вималапрабхой, буддийским мастером, жившим примерно в XI веке:
इदानीं हठयोग उच्यते। इह यदा प्रत्याहारादिभि र्बिम्बे दृष्टे सत्यक्षरक्षणं नोत्पद्यते, अयन्त्रित प्राणतया तदा नादाभ्यासाद्वक्ष्यमाणाद् हठेन प्राणं मध्यमायां वाहयित्वा प्रज्ञाब्जगत कुलिशमणौ बोधिचित्त बिन्दुनिरोधादक्षरक्षणं साधयेन्निःस्पन्देनेति हव्योगः ॥ ११९॥
«Теперь объясняется хатха-йога. Когда посредством методов пратьяхары и других (остальных пяти разделов) воспринимаемые акшары (мантры) не сохраняют своей силы из-за неконтролируемости праны, тогда посредством нады и хатха-йоги, которая будет объяснена далее, нужно заставить прану течь в центральный канал. Йогин должен пережить бессмертный момент, удерживая, в подобном молнии драгоценном камне, колебание „бодхичитты“ (семени) в „праджня-абджа“ (лотосе мудрости). И там он сохраняет устойчивость букв (мантры). Это и есть хатха-йога».
Здесь хатха-йога связывается не только с абстрактными «Солнцем и Луной», но и с практикой карма-мудры в форме сакрального соития. При этом говорится о погружении в «наду» и направлении праны в сушумну. Погружение в сушумну (авадхути у буддистов) естественно подразумевает и слияние потоков Иды и Пингалы — Солнца и Луны. Одним словом, мы не можем говорить, что хатха-йога — это исключительно силовая практика с асанами; термин имеет и куда более широкий смысл.
У меня есть мысль написать подробнее о параллелях между йогой ваджраяны и натховской традицией. Такие имена, как Канипнатх, Джаландхарнатх, Вирупанатх и другие, почитаемы и у ваджраянцев, и у натхов. Многие из них практиковали методы капаликов. Хотя у последних, возможно, не было собственных текстов или они не сохранились, но сведения о них мы находим в писаниях учителей других традиций.
Но к ранее приведённым цитатам я добавлю ещё одну. Я нашёл её сегодня случайно и решил, что стоит поделиться с вами. Это комментарий на текст Калачакра-тантры, сделанный Вималапрабхой, буддийским мастером, жившим примерно в XI веке:
इदानीं हठयोग उच्यते। इह यदा प्रत्याहारादिभि र्बिम्बे दृष्टे सत्यक्षरक्षणं नोत्पद्यते, अयन्त्रित प्राणतया तदा नादाभ्यासाद्वक्ष्यमाणाद् हठेन प्राणं मध्यमायां वाहयित्वा प्रज्ञाब्जगत कुलिशमणौ बोधिचित्त बिन्दुनिरोधादक्षरक्षणं साधयेन्निःस्पन्देनेति हव्योगः ॥ ११९॥
«Теперь объясняется хатха-йога. Когда посредством методов пратьяхары и других (остальных пяти разделов) воспринимаемые акшары (мантры) не сохраняют своей силы из-за неконтролируемости праны, тогда посредством нады и хатха-йоги, которая будет объяснена далее, нужно заставить прану течь в центральный канал. Йогин должен пережить бессмертный момент, удерживая, в подобном молнии драгоценном камне, колебание „бодхичитты“ (семени) в „праджня-абджа“ (лотосе мудрости). И там он сохраняет устойчивость букв (мантры). Это и есть хатха-йога».
Здесь хатха-йога связывается не только с абстрактными «Солнцем и Луной», но и с практикой карма-мудры в форме сакрального соития. При этом говорится о погружении в «наду» и направлении праны в сушумну. Погружение в сушумну (авадхути у буддистов) естественно подразумевает и слияние потоков Иды и Пингалы — Солнца и Луны. Одним словом, мы не можем говорить, что хатха-йога — это исключительно силовая практика с асанами; термин имеет и куда более широкий смысл.
У меня есть мысль написать подробнее о параллелях между йогой ваджраяны и натховской традицией. Такие имена, как Канипнатх, Джаландхарнатх, Вирупанатх и другие, почитаемы и у ваджраянцев, и у натхов. Многие из них практиковали методы капаликов. Хотя у последних, возможно, не было собственных текстов или они не сохранились, но сведения о них мы находим в писаниях учителей других традиций.
Я внимательно перечитываю источники, в которых упоминается хатха-йога, да и сам термин «хатха». Действительно, в них присутствует контекст «напористости», а иногда даже «насилия» — например, в виде жертвоприношений крови или плоти йогиням. Уже достаточно рано, в IV–V веках нашей эры, в буддийских текстах школы Йогачара, под хатха-йогой вообще подразумевается «грубая проповедь учения». Это противопоставляется проповеди, основанной на мудрости и тонкой внимательности.
В Гухьясамаджа-тантре, сходным образом с тем, как я ранее упоминал в комментарии к Калачакре, говорится, что если другие методы шаданга-йоги не работают, то следует прибегнуть к хатха-йоге. При этом шаданга-йога в данном контексте не совсем такая, как у натхов: там отсутствуют асаны, но присутствуют пранаяма и методы, связанные с работой сознания. Однако из самого контекста, как мне представляется, видно, что хатха-йога здесь уже не принижается и не рассматривается как некий «вспомогательный» или «подводящий» элемент. Если бы это было так, то не говорилось бы о возможности того, что «методы сознания» могут не сработать, а хатха-йога, в свою очередь, выступает как средство, способное преодалеть отсутствие плодов у этих методов.
В целом, в буддизме ваджраяны методы, соответствующие хатхе, явно не считаются «низшими». В основном они относятся к стадии завершения (дзогрим), которая затем переходит в Махамудру или Дзогчен. Отчасти элементы, связанные с пранами и каналами, присутствуют и в самом Дзогчене, и он может рассматриваться как в определённом смысле «суверенный» путь. Я также слышал, что эти элементы из хатхи и тантры были позднее интегрированы в Дзогчен, поскольку само «совершенное состояние», согласно представлениям дзогченовцев, может быть привнесено и в методы (совершенствуя их), формально считающиеся «более низкими по уровню».
Уже на основании этого можно сделать вывод, что в одних традициях хатха может восприниматься как спасительное средство для остальных методов, а в других — как подводящий элемент к той же раджа-йоге. Мне встречались тексты натхов или ориентированные на их традицию, где, например, из четырёх йог — мантра, хатха, лайя и раджа — именно хатха ставилась последней, как высшая. Не всегда там в конце присутствовала раджа-йога, хотя её всё же чаще рассматривают как высшую. Из этого я делаю вывод, что здесь нет жёсткой иерархии: очевидно, всё зависит от того, что для кого работает эффективнее в тот или иной момент времени.
Существует и довольно распространённый взгляд на йогу натхов, согласно которому в Сампрадае есть просто путь йоги без жёсткого превалирования какого-либо одного метода. При этом сохраняется общий ориентир — «йога Солнца и Луны», однако, даже в рамках этого символа у каждого может быть собственное понимание приоритетов среди стандартного набора известных элементов (Кундалини — Шива, прана — апана и т. д.).
В целом можно говорить о некоем общем «драфте» практик и представлений, тогда как конкретика в виде тех или иных техник йоги выбирается уже в процессе взаимодействия гуру и ученика. В этом есть своя логика, поскольку психика не является чем-то статичным, особенно у развивающегося адепта. Соответственно, это обязывает и Гуру учитывать происходящие в учениках процессы. При всём этом, разумеется, сохраняется общий вектор йогического пути — самадхи, дживанмукти, алакх-виджняна и тому подобное.
В Гухьясамаджа-тантре, сходным образом с тем, как я ранее упоминал в комментарии к Калачакре, говорится, что если другие методы шаданга-йоги не работают, то следует прибегнуть к хатха-йоге. При этом шаданга-йога в данном контексте не совсем такая, как у натхов: там отсутствуют асаны, но присутствуют пранаяма и методы, связанные с работой сознания. Однако из самого контекста, как мне представляется, видно, что хатха-йога здесь уже не принижается и не рассматривается как некий «вспомогательный» или «подводящий» элемент. Если бы это было так, то не говорилось бы о возможности того, что «методы сознания» могут не сработать, а хатха-йога, в свою очередь, выступает как средство, способное преодалеть отсутствие плодов у этих методов.
В целом, в буддизме ваджраяны методы, соответствующие хатхе, явно не считаются «низшими». В основном они относятся к стадии завершения (дзогрим), которая затем переходит в Махамудру или Дзогчен. Отчасти элементы, связанные с пранами и каналами, присутствуют и в самом Дзогчене, и он может рассматриваться как в определённом смысле «суверенный» путь. Я также слышал, что эти элементы из хатхи и тантры были позднее интегрированы в Дзогчен, поскольку само «совершенное состояние», согласно представлениям дзогченовцев, может быть привнесено и в методы (совершенствуя их), формально считающиеся «более низкими по уровню».
Уже на основании этого можно сделать вывод, что в одних традициях хатха может восприниматься как спасительное средство для остальных методов, а в других — как подводящий элемент к той же раджа-йоге. Мне встречались тексты натхов или ориентированные на их традицию, где, например, из четырёх йог — мантра, хатха, лайя и раджа — именно хатха ставилась последней, как высшая. Не всегда там в конце присутствовала раджа-йога, хотя её всё же чаще рассматривают как высшую. Из этого я делаю вывод, что здесь нет жёсткой иерархии: очевидно, всё зависит от того, что для кого работает эффективнее в тот или иной момент времени.
Существует и довольно распространённый взгляд на йогу натхов, согласно которому в Сампрадае есть просто путь йоги без жёсткого превалирования какого-либо одного метода. При этом сохраняется общий ориентир — «йога Солнца и Луны», однако, даже в рамках этого символа у каждого может быть собственное понимание приоритетов среди стандартного набора известных элементов (Кундалини — Шива, прана — апана и т. д.).
В целом можно говорить о некоем общем «драфте» практик и представлений, тогда как конкретика в виде тех или иных техник йоги выбирается уже в процессе взаимодействия гуру и ученика. В этом есть своя логика, поскольку психика не является чем-то статичным, особенно у развивающегося адепта. Соответственно, это обязывает и Гуру учитывать происходящие в учениках процессы. При всём этом, разумеется, сохраняется общий вектор йогического пути — самадхи, дживанмукти, алакх-виджняна и тому подобное.
По поводу того, когда и в связи с чем возникли те или иные асаны.
Если говорить честно, то, на мой взгляд, этого на 100 % никто знать не может (разве что какие-нибудь очень «крутые» ясновидящие). Все исследователи этой темы опираются на тексты, которые до нас дошли, однако, существовали и те, что не сохранились, и сколько их было — никто не знает.
Тем не менее, исходя из того, что нам известно, можно заметить, что и количество асан, и их «напряжённость» со временем постепенно возрастают — примерно каждые несколько сотен лет. Здесь можно было бы сказать многое о причинах такого процесса, но я выскажу одну из самых распространённых версий.
Изначально сам термин «асана» переводится как «сидение», «сидеть». Для чего сидеть? Для медитации, упасаны. Многие, вероятно, сразу подумают о медитации как о спокойном, неподвижном сидячем положении: если медитация глубокая, то и поза должна быть максимально устойчивой и замершей. Тогда закономерно возникает вопрос: как быть с тем, что асан стало много, и они не только сидячие, и не всегда такие, где напряжение минимально, а порой даже заметно усиливается внешне?
Здесь важно учитывать, что различными бывают не только асаны, но и сами медитативные практики, процессы работы с сознанием. Например, если обратиться к таким источникам, как «Йога-сутры» Патанджали или санкхья, на которую во многом опирается эта система, мы увидим выраженный элемент подавления, торможения психофизических процессов. Однако в тантризме всё может быть иначе: там возможны медитативные состояния и при внешнем движении, и даже самадхи — криятмака или сахаджа.
Вероятно, здесь существует определённая взаимосвязь. Во времена распространения тантры в Индии примерно в тот же период возникает и хатха-йога — система, в которой асан становится значительно больше, и они уже не ограничиваются «замершим сидячим» форматом. Асаны приобретают разнообразные конфигурации, в них присутствует больший элемент внешнего напряжения, а также формируется своя особая психофизическая работа.
В тантре при этом важен элемент спонтанности, наблюдения за изменениями, внутреннего отклика. Я думаю, что некоторые более глубокие и спонтанные процессы работы с сознанием, характерные для тантры, могли войти в ту основу, которая была заложена Патанджали. Его базис, его вектор со временем оброс тантрическим влиянием и рядом других традиций — так и сформировалась йога натхов.
При этом йога Патанджали не была обесценена: её знания были приняты и дополнены мудростью сути тантры. Поэтому в йоге натхов сохранилась статика в асанах, но одновременно увеличилось их количество и разнообразие, а также появились развитые практики пранаямы, мудр, бандх и другие методы. Иными словами, мейнстрим йоги сохранился, но был обогащён дополнительными элементами.
Так образовался своеобразный сплав эссенций различных традиций, сформировавший новый путь, в котором особую роль сыграл Горакшанатх, его последователи и те, кто принял заданный им вектор. Я не вижу здесь противоречий ни с Патанджали, ни с тантризмом — почему именно, это уже тема для отдельного разговора. Основа учения Горакшанатха напоминает мне перманентный перекрёсток, где всегда сохраняется возможность выбора. Он, на мой взгляд, не был сторонником стагнации; фундамент этой утончённой мудрости в его доктрине был заложен ещё его Гуру — Матсьендранатхом.
Я вспоминаю начало 2000-х, когда только приехал в Горакхпур и посещал йога-шалу на территории храма. Практиковали там в основном грихастхи. Один из них, очевидно весьма начитанный человек, сказал мне, что эта йога отличается от йоги Патанджали. Позже они стали приводить меня на даршан Гуру Аведьянатха, который со временем стал и моим Гуру.
Во время одного из наших первых разговоров я спросил его, в чём заключается отличие йоги натхов от йоги Патанджали. Он ответил очень кратко: «Через Кундалини». И здесь возникает парадокс: пробуждение Кундалини — это глубоко внутренний, динамичный процесс, но вместе с ним приходит и умиротворение.
Если говорить честно, то, на мой взгляд, этого на 100 % никто знать не может (разве что какие-нибудь очень «крутые» ясновидящие). Все исследователи этой темы опираются на тексты, которые до нас дошли, однако, существовали и те, что не сохранились, и сколько их было — никто не знает.
Тем не менее, исходя из того, что нам известно, можно заметить, что и количество асан, и их «напряжённость» со временем постепенно возрастают — примерно каждые несколько сотен лет. Здесь можно было бы сказать многое о причинах такого процесса, но я выскажу одну из самых распространённых версий.
Изначально сам термин «асана» переводится как «сидение», «сидеть». Для чего сидеть? Для медитации, упасаны. Многие, вероятно, сразу подумают о медитации как о спокойном, неподвижном сидячем положении: если медитация глубокая, то и поза должна быть максимально устойчивой и замершей. Тогда закономерно возникает вопрос: как быть с тем, что асан стало много, и они не только сидячие, и не всегда такие, где напряжение минимально, а порой даже заметно усиливается внешне?
Здесь важно учитывать, что различными бывают не только асаны, но и сами медитативные практики, процессы работы с сознанием. Например, если обратиться к таким источникам, как «Йога-сутры» Патанджали или санкхья, на которую во многом опирается эта система, мы увидим выраженный элемент подавления, торможения психофизических процессов. Однако в тантризме всё может быть иначе: там возможны медитативные состояния и при внешнем движении, и даже самадхи — криятмака или сахаджа.
Вероятно, здесь существует определённая взаимосвязь. Во времена распространения тантры в Индии примерно в тот же период возникает и хатха-йога — система, в которой асан становится значительно больше, и они уже не ограничиваются «замершим сидячим» форматом. Асаны приобретают разнообразные конфигурации, в них присутствует больший элемент внешнего напряжения, а также формируется своя особая психофизическая работа.
В тантре при этом важен элемент спонтанности, наблюдения за изменениями, внутреннего отклика. Я думаю, что некоторые более глубокие и спонтанные процессы работы с сознанием, характерные для тантры, могли войти в ту основу, которая была заложена Патанджали. Его базис, его вектор со временем оброс тантрическим влиянием и рядом других традиций — так и сформировалась йога натхов.
При этом йога Патанджали не была обесценена: её знания были приняты и дополнены мудростью сути тантры. Поэтому в йоге натхов сохранилась статика в асанах, но одновременно увеличилось их количество и разнообразие, а также появились развитые практики пранаямы, мудр, бандх и другие методы. Иными словами, мейнстрим йоги сохранился, но был обогащён дополнительными элементами.
Так образовался своеобразный сплав эссенций различных традиций, сформировавший новый путь, в котором особую роль сыграл Горакшанатх, его последователи и те, кто принял заданный им вектор. Я не вижу здесь противоречий ни с Патанджали, ни с тантризмом — почему именно, это уже тема для отдельного разговора. Основа учения Горакшанатха напоминает мне перманентный перекрёсток, где всегда сохраняется возможность выбора. Он, на мой взгляд, не был сторонником стагнации; фундамент этой утончённой мудрости в его доктрине был заложен ещё его Гуру — Матсьендранатхом.
Я вспоминаю начало 2000-х, когда только приехал в Горакхпур и посещал йога-шалу на территории храма. Практиковали там в основном грихастхи. Один из них, очевидно весьма начитанный человек, сказал мне, что эта йога отличается от йоги Патанджали. Позже они стали приводить меня на даршан Гуру Аведьянатха, который со временем стал и моим Гуру.
Во время одного из наших первых разговоров я спросил его, в чём заключается отличие йоги натхов от йоги Патанджали. Он ответил очень кратко: «Через Кундалини». И здесь возникает парадокс: пробуждение Кундалини — это глубоко внутренний, динамичный процесс, но вместе с ним приходит и умиротворение.
Forwarded from Дхарма Аюрведа
Храмовый комплекс Кадри также ещё интересен тем, что по совместительству это самый крупный южно индийский Матх Традиции Натхов.
Основной храмовый комплекс с главным храмом Манджунатха Свами (Шивы), храмами Дурге, двумя храмами Ганапати, храмом Аяппа Свами и Каши Бхагиратха тиртхой расположен в начале подъёма на небольшой холм.
По периметру главного храма Манджунатха свами в стенах есть небольшие саннидхи Горакшанатху, Матсьендранатху и Чауранги натху.
Чуть выше основного храма расположены места для проживания и 7 священных купелей для омовения монахов.
А также Каши Бхагиратха Тиртха.
В основном храмовом комплексе пуджи все делают Брахманы, кроме одного небольшого храма Шивы чуть выше главного где пуджи делают Натхи.
При подъеме выше на холм через красивую рощу, есть небольшой храм и большая статую Ханумана.
На вершине же холма уже основное пространство Йогешвара Матха
С несколькими небольшими храмами Матсьендранатху, Горакшанатху и Чауранги натху
А также храм Кала Бхайравы, где всей ритуальной частью управляют представители Натха сампрадаи.
Само место, предположительно было буддийским монастырем, позже превратившимся в Натха Матх и индуистский храм.
В основном храме Манджунатха свами имеется бронзовая статуя Локешвары, датируемая 968 годом нашей эры, и идентифицируемая разными историками то как одна из форм Шивы, то как одна из форм Авалокитешвары.
Само место, очевидно, корнями уходит глубоко в историю и часто ассоциируется с Кадали-ваной, из легенды про Матсьендранатха и Горакшанатха.
Основная же конструкция текущего храмового комплекса датируется примерно 15-16 веком.
Основной храмовый комплекс с главным храмом Манджунатха Свами (Шивы), храмами Дурге, двумя храмами Ганапати, храмом Аяппа Свами и Каши Бхагиратха тиртхой расположен в начале подъёма на небольшой холм.
По периметру главного храма Манджунатха свами в стенах есть небольшие саннидхи Горакшанатху, Матсьендранатху и Чауранги натху.
Чуть выше основного храма расположены места для проживания и 7 священных купелей для омовения монахов.
А также Каши Бхагиратха Тиртха.
В основном храмовом комплексе пуджи все делают Брахманы, кроме одного небольшого храма Шивы чуть выше главного где пуджи делают Натхи.
При подъеме выше на холм через красивую рощу, есть небольшой храм и большая статую Ханумана.
На вершине же холма уже основное пространство Йогешвара Матха
С несколькими небольшими храмами Матсьендранатху, Горакшанатху и Чауранги натху
А также храм Кала Бхайравы, где всей ритуальной частью управляют представители Натха сампрадаи.
Само место, предположительно было буддийским монастырем, позже превратившимся в Натха Матх и индуистский храм.
В основном храме Манджунатха свами имеется бронзовая статуя Локешвары, датируемая 968 годом нашей эры, и идентифицируемая разными историками то как одна из форм Шивы, то как одна из форм Авалокитешвары.
Само место, очевидно, корнями уходит глубоко в историю и часто ассоциируется с Кадали-ваной, из легенды про Матсьендранатха и Горакшанатха.
Основная же конструкция текущего храмового комплекса датируется примерно 15-16 веком.
Я перепостил выше с канала Павла Пересыпкина его пост о визите в храм Кадри Манджунатха. Кстати, мы планируем продолжить наше общение с Павлом по значимым темам. Но вот интересное «совпадение»: у меня в австралийском йогасиддха-питхе есть книга, которую раздобыл мой ученик в натховской библиотеке Чаунгера-мандира. Этот храм связан с моей Гуру-стханой через Горакшанатха и Сиддха Ратаннатха.
Книга эта — средневековый манускрипт, датируемый 1730 годом, который Йоги Нархаринатх опубликовал в формате санскритского текста с переводом на хинди. Название книги — "कदलीमञ्जुनाथ महात्म्यं" (Kadālīmañjunātha mahātmyam), что переводится как "Величие Бога Манджунатха из священного места Кадали". К сожалению, я ещё не посетил это место, но, возможно, когда-нибудь, по милости Божьей, мне удастся это сделать.
Текст книги довольно объёмный, состоит из 60 глав, в которых рассказывается об этом храме, Девяти Натхах и о Манджунатхе (которого в книге отождествляют с Адинатхом). Все это излагается Бхарадваджа Риши. Я уже успел прочитать некоторые части книги, и в ней много ценного, особенно связанного с йогой. Говорят, что храм до 10-го века был также связан с буддизмом, и поэтому Манджунатха отождествляют с культом бодхисатвы Манджушри.
С этим местом связано множество легенд. Основная из них заключается в том, что Господь Парашурама решил здесь совершить покаяние, и Натхи считают, что он получил благословение от Горакшанатха. В других традициях встречаются сведения, что благословение ему даровал Даттатрея и др.
Я постараюсь перевести какие-то интересные выдержки из этого текста. Мне особенно интересно то, что связано с йога-видьей.
Книга эта — средневековый манускрипт, датируемый 1730 годом, который Йоги Нархаринатх опубликовал в формате санскритского текста с переводом на хинди. Название книги — "कदलीमञ्जुनाथ महात्म्यं" (Kadālīmañjunātha mahātmyam), что переводится как "Величие Бога Манджунатха из священного места Кадали". К сожалению, я ещё не посетил это место, но, возможно, когда-нибудь, по милости Божьей, мне удастся это сделать.
Текст книги довольно объёмный, состоит из 60 глав, в которых рассказывается об этом храме, Девяти Натхах и о Манджунатхе (которого в книге отождествляют с Адинатхом). Все это излагается Бхарадваджа Риши. Я уже успел прочитать некоторые части книги, и в ней много ценного, особенно связанного с йогой. Говорят, что храм до 10-го века был также связан с буддизмом, и поэтому Манджунатха отождествляют с культом бодхисатвы Манджушри.
С этим местом связано множество легенд. Основная из них заключается в том, что Господь Парашурама решил здесь совершить покаяние, и Натхи считают, что он получил благословение от Горакшанатха. В других традициях встречаются сведения, что благословение ему даровал Даттатрея и др.
Я постараюсь перевести какие-то интересные выдержки из этого текста. Мне особенно интересно то, что связано с йога-видьей.
Несколько слов по поводу асаны.
Я использую одну из трёх сутр Патанджали, посвящённых именно асане — II.47:
प्रयत्नशैथिल्यानन्तसमापत्तिभ्याम्
prayatna-śaithilya-ananta-samāpattibhyām
«Реализация асаны происходит через отпускание напряжения и пребывание в соответствии с бесконечностью».
Особенно важна здесь формулировка अनन्तसमापत्ति (ananta-samāpatti) — «быть в соответствии с бесконечностью». Ananta состоит из префикса отрицания аn и слова anta (конец) и означает «не имеющий границ, неограниченный». Samāpatti = sam-ā-√pad + -ti — полное пребывание в соответствии с тем, на что направлено внимание. Иногда этот термин отождествляют с самадхи, но на самом деле он скорее описывает процесс, происходящий внутри самадхи, хотя подобный термин не всегда используется исключительно в контексте самадхи.
Можно вспомнить текст Siddhasiddhānta-paddhati, где в первой главе говорится о Махабхутах, лежащих в основе всей проявленной вселенной, которые одновременно представлены и в индивидуальном теле. Наш микрокосм находится внутри макрокосма, т.е. наша психофизика включена в психофизику вселенной. Следовательно, те элементы, что во вселенной, бесконечны относительно нас как отдельной психофизической структуры. И процесс самапатти — это не просто дхьяна в виде удержания объекта внимания, а спонтанное совпадение с тем, что бесконечно относительно ваших ограниченных оcознаваний.
Контекст асаны, как сидения, также важен. Можно сказать, что высшее «оседает» на низшее. Например, Махабхуты на уровне Брахманды «оседают» в пяти бхутах нашего тела. Если рассматривать ещё более высокий уровень, всепроникающая Шакти или Сверхсознание «оседает» в Махабхутах всего мироздания.
Сама идея «оседания» здесь очень образная: это может быть и процесс раскрытия энергии изнутри, её распространения и «оседания» на всем, с чем вы идентифицируете себя. То есть постепенно это ведёт к надличностности и одновременному раскрытию вашей истинной, чистой личности.
Я считаю, что у практики асан действительно бесконечный потенциал: на разных этапах их практики они могут даровать всё более глубокие откровения.
Я использую одну из трёх сутр Патанджали, посвящённых именно асане — II.47:
प्रयत्नशैथिल्यानन्तसमापत्तिभ्याम्
prayatna-śaithilya-ananta-samāpattibhyām
«Реализация асаны происходит через отпускание напряжения и пребывание в соответствии с бесконечностью».
Особенно важна здесь формулировка अनन्तसमापत्ति (ananta-samāpatti) — «быть в соответствии с бесконечностью». Ananta состоит из префикса отрицания аn и слова anta (конец) и означает «не имеющий границ, неограниченный». Samāpatti = sam-ā-√pad + -ti — полное пребывание в соответствии с тем, на что направлено внимание. Иногда этот термин отождествляют с самадхи, но на самом деле он скорее описывает процесс, происходящий внутри самадхи, хотя подобный термин не всегда используется исключительно в контексте самадхи.
Можно вспомнить текст Siddhasiddhānta-paddhati, где в первой главе говорится о Махабхутах, лежащих в основе всей проявленной вселенной, которые одновременно представлены и в индивидуальном теле. Наш микрокосм находится внутри макрокосма, т.е. наша психофизика включена в психофизику вселенной. Следовательно, те элементы, что во вселенной, бесконечны относительно нас как отдельной психофизической структуры. И процесс самапатти — это не просто дхьяна в виде удержания объекта внимания, а спонтанное совпадение с тем, что бесконечно относительно ваших ограниченных оcознаваний.
Контекст асаны, как сидения, также важен. Можно сказать, что высшее «оседает» на низшее. Например, Махабхуты на уровне Брахманды «оседают» в пяти бхутах нашего тела. Если рассматривать ещё более высокий уровень, всепроникающая Шакти или Сверхсознание «оседает» в Махабхутах всего мироздания.
Сама идея «оседания» здесь очень образная: это может быть и процесс раскрытия энергии изнутри, её распространения и «оседания» на всем, с чем вы идентифицируете себя. То есть постепенно это ведёт к надличностности и одновременному раскрытию вашей истинной, чистой личности.
Я считаю, что у практики асан действительно бесконечный потенциал: на разных этапах их практики они могут даровать всё более глубокие откровения.
По многочисленным просьбам, я все-таки проведу после Нового года в Москве программу по деха-абхьясе. Нужно многое показать и объяснить, потому что в прошлый раз это была скорее вводная часть, но даже она дала многим хорошие результаты. Поэтому, ориентировочно 18-го числа, я проведу конкретное обучение по деха-абхьясе. Также нужно показать «токканам» — самомассаж и то, как он работает в упражнениях, а также другие моменты.