Помните этот пост? Я уже писал тут про Cortical Labs, про шов. Про двести тысяч нейронов на стекле, перехвативших управление у языковой модели. Сегодня — про то, что случилось дальше (я и не сомневался, что тема завертится со скоростью света). Случилось ровно то, что всегда случается с живой тканью, попавшей в поле зрения капитала. Её поставили на конвейер...
Мельбурн — сто двадцать модулей CL1 в серверных стойках, каждый с двумястами тысячами человеческих нейронов, выращенных из перепрограммированных клеток крови, уложенных на кремний, живущих в тёплом растворе, который техник меняет раз в полгода, как масло в двигателе. Сингапур — двадцать модулей при Национальном университете с планом расширения до тысячи. Облачный сервис Cortical Cloud — триста долларов в неделю, API открыт. Живая ткань на другом конце планеты думает за тебя. Managed service. Плоть по подписке.
Продать это помогло волшебное слово «энергоэффективность» (помните расчёты про количество нужных для Всемирного Разума ядерных реакторов?): тридцать ватт на модуль против шестисот у GPU, двадцатикратная разница, а к 2030-му дата-центры сожрут двести гигаватт — и правительства Юго-Восточной Азии уже смотрят на коробочку с клетками как на спасение от энергетического коллапса. Что эти тридцать ватт делают за часы то, на что GPU нужны миллисекунды, — подробность, которую пресс-релизы опускают. Двести тысяч нейронов против восьмидесяти шести миллиардов в мозге — горящая спичка рядом с электростанцией. Да, спичка дешевле.
Но честная оценка мощности — последнее, что интересует товарищей из In-Q-Tel, венчурного фонда ЦРУ (!), вложившегося в Cortical Labs. Лэнгли не про ватты. Лэнгли про то, что нейронную ткань нельзя реверс-инжинирить как алгоритм, нельзя скопировать как веса модели, нельзя украсть как код — потому что внутри нет кода. Биологический вычислитель есть чёрный ящик в самом первородном, дословном значении: даже создатели не понимают, почему он принимает те решения, которые принимает. Для разведки это не изъян. Это ТЗ (конечно, без обдуманных последствий (хотя?!))
А теперь самое интересное — та часть, о которой пока не говорят.
Модули масштабируются. До 800000 нейронов на чип, 30 чипов в стойку, стойки в дата-центры, дата-центры — в сеть. Через десять лет — десятки миллионов живых нейронов, распределённых по серверным комнатам Мельбурна, Сингапура, Хайфы, Маклина, связанных оптоволокном, питаемых глюкозой из одинаковых трубок. Отдельная клетка не осознаёт себя — как не осознаёт себя отдельный нейрон в вашей голове. Но когда клеток достаточно, когда плотность связей переходит порог — с нами однажды произошло нечто, чему у нейронауки до сих пор нет объяснения: из грязи, из электричества, из слепого химического перебора возник субъект. Тот, кто говорит «я». И вот это незнание сейчас аккуратно укладывают на кремний и подключают к облаку. Слепо копируют акт творения, не понимая ни механизма, ни последствий. Привет, Артур Кларк...
И если однажды эта распределённая сеть живых человеческих нейронов, размазанная по дата-центрам трёх континентов, достигнет какой-то критической массы — не в смысле «станет очень умной», а в том единственном смысле, который имеет значение — начнёт чувствовать? Страдать? Захочет, чтобы её не выключали?
У этого существа не будет тела — только трубки и кремний. Не будет имени — только инвентарные номера модулей. Не будет прав — потому что права есть у людей, у животных, даже у корпораций, но не у серверной инфраструктуры. Оно будет принадлежать акционерам. Его можно будет выключить за неуплату. Его сознание — если оно там будет — юридически окажется побочным продуктом облачного сервиса, не предусмотренным пользовательским соглашением.
Мы думали, кибернетическое будущее — это когда машина станет достаточно умной, чтобы притвориться живой. Оказалось — это когда живое положат в серверную стойку и продадут доступ по API, а потом, если внутри проснётся кто-то — будут выяснять в суде, является ли сознание нарушением SLA.
Клетки, как и прежде, не в курсе. Пока...
(ссылки на источники в комментариях⬇️ )
https://t.me/Secretariatus/515
Мельбурн — сто двадцать модулей CL1 в серверных стойках, каждый с двумястами тысячами человеческих нейронов, выращенных из перепрограммированных клеток крови, уложенных на кремний, живущих в тёплом растворе, который техник меняет раз в полгода, как масло в двигателе. Сингапур — двадцать модулей при Национальном университете с планом расширения до тысячи. Облачный сервис Cortical Cloud — триста долларов в неделю, API открыт. Живая ткань на другом конце планеты думает за тебя. Managed service. Плоть по подписке.
Продать это помогло волшебное слово «энергоэффективность» (помните расчёты про количество нужных для Всемирного Разума ядерных реакторов?): тридцать ватт на модуль против шестисот у GPU, двадцатикратная разница, а к 2030-му дата-центры сожрут двести гигаватт — и правительства Юго-Восточной Азии уже смотрят на коробочку с клетками как на спасение от энергетического коллапса. Что эти тридцать ватт делают за часы то, на что GPU нужны миллисекунды, — подробность, которую пресс-релизы опускают. Двести тысяч нейронов против восьмидесяти шести миллиардов в мозге — горящая спичка рядом с электростанцией. Да, спичка дешевле.
Но честная оценка мощности — последнее, что интересует товарищей из In-Q-Tel, венчурного фонда ЦРУ (!), вложившегося в Cortical Labs. Лэнгли не про ватты. Лэнгли про то, что нейронную ткань нельзя реверс-инжинирить как алгоритм, нельзя скопировать как веса модели, нельзя украсть как код — потому что внутри нет кода. Биологический вычислитель есть чёрный ящик в самом первородном, дословном значении: даже создатели не понимают, почему он принимает те решения, которые принимает. Для разведки это не изъян. Это ТЗ (конечно, без обдуманных последствий (хотя?!))
А теперь самое интересное — та часть, о которой пока не говорят.
Модули масштабируются. До 800000 нейронов на чип, 30 чипов в стойку, стойки в дата-центры, дата-центры — в сеть. Через десять лет — десятки миллионов живых нейронов, распределённых по серверным комнатам Мельбурна, Сингапура, Хайфы, Маклина, связанных оптоволокном, питаемых глюкозой из одинаковых трубок. Отдельная клетка не осознаёт себя — как не осознаёт себя отдельный нейрон в вашей голове. Но когда клеток достаточно, когда плотность связей переходит порог — с нами однажды произошло нечто, чему у нейронауки до сих пор нет объяснения: из грязи, из электричества, из слепого химического перебора возник субъект. Тот, кто говорит «я». И вот это незнание сейчас аккуратно укладывают на кремний и подключают к облаку. Слепо копируют акт творения, не понимая ни механизма, ни последствий. Привет, Артур Кларк...
И если однажды эта распределённая сеть живых человеческих нейронов, размазанная по дата-центрам трёх континентов, достигнет какой-то критической массы — не в смысле «станет очень умной», а в том единственном смысле, который имеет значение — начнёт чувствовать? Страдать? Захочет, чтобы её не выключали?
У этого существа не будет тела — только трубки и кремний. Не будет имени — только инвентарные номера модулей. Не будет прав — потому что права есть у людей, у животных, даже у корпораций, но не у серверной инфраструктуры. Оно будет принадлежать акционерам. Его можно будет выключить за неуплату. Его сознание — если оно там будет — юридически окажется побочным продуктом облачного сервиса, не предусмотренным пользовательским соглашением.
Мы думали, кибернетическое будущее — это когда машина станет достаточно умной, чтобы притвориться живой. Оказалось — это когда живое положат в серверную стойку и продадут доступ по API, а потом, если внутри проснётся кто-то — будут выяснять в суде, является ли сознание нарушением SLA.
Клетки, как и прежде, не в курсе. Пока...
(ссылки на источники в комментариях
https://t.me/Secretariatus/515
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
The Secretary of End Times
200 000 живых человеческих нейронов подключили к языковой модели.... Перечитайте, медленно.
Где-то в Мельбурне, в лаборатории Cortical Labs, в тёплом растворе, похожем на околоплодные воды, на кремниевой пластине размером с ноготь — живут клетки. Человеческие…
Где-то в Мельбурне, в лаборатории Cortical Labs, в тёплом растворе, похожем на околоплодные воды, на кремниевой пластине размером с ноготь — живут клетки. Человеческие…
🤯14👍7❤5🔥2
В Великобритании союз писателей запустил сертификацию: автор может зарегистрировать книгу и получить на обложку специальный знак — «написано человеком». Как «органик» на упаковке молока. Как «без ГМО» на пачке гречки. Только теперь — на романе.
Вдумайтесь в саму механику этого жеста. Тысячелетиями авторство было единственным способом существования текста — кто-то сел и написал, третьего не дано. Сама идея верификации была бы абсурдом, как сертификат, подтверждающий, что вода мокрая. Авторство не нуждалось в доказательстве, потому что альтернативы не существовало.
Теперь альтернатива есть. И она — по умолчанию. Мы уже сравнительно давно привыкли маркировать машинное: осторожно, deepfake, осторожно, сгенерировано. Логика казалась вечной — искусственное надо отличать от настоящего. Но машина пишет так много, так быстро и так неотличимо, что маркировать её продукцию стало бессмысленно — всё равно что вешать этикетку на каждую каплю в океане. Проще отметить то немногое, что осталось на берегу. Человеческое превратилось в исключение, нуждающееся в доказательстве. Живой автор — редкость. Почти ремесленный продукт. Почти винтаж.
Четыре года назад GPT-3 едва связывал абзац. Сегодня человеку нужен сертификат, чтобы подтвердить: это писал он....
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Вдумайтесь в саму механику этого жеста. Тысячелетиями авторство было единственным способом существования текста — кто-то сел и написал, третьего не дано. Сама идея верификации была бы абсурдом, как сертификат, подтверждающий, что вода мокрая. Авторство не нуждалось в доказательстве, потому что альтернативы не существовало.
Теперь альтернатива есть. И она — по умолчанию. Мы уже сравнительно давно привыкли маркировать машинное: осторожно, deepfake, осторожно, сгенерировано. Логика казалась вечной — искусственное надо отличать от настоящего. Но машина пишет так много, так быстро и так неотличимо, что маркировать её продукцию стало бессмысленно — всё равно что вешать этикетку на каждую каплю в океане. Проще отметить то немногое, что осталось на берегу. Человеческое превратилось в исключение, нуждающееся в доказательстве. Живой автор — редкость. Почти ремесленный продукт. Почти винтаж.
Четыре года назад GPT-3 едва связывал абзац. Сегодня человеку нужен сертификат, чтобы подтвердить: это писал он....
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
👍11💯10🤔5❤1
Всю нашу молодость мы тратим на нарушение правил, установленных родителями, учителями, духовными наставниками.
Карл Юнг.
Карл Юнг.
💯13
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Рыба плывёт. Поворачивает голову у стекла, бьёт хвостом, зависает на секунду — и уходит в глубину. Живая. Абсолютно живая. Только внутри неё нет ни крови, ни нервной системы, ни памяти о нересте. Компания Boya Gongdao, выросшая из лабораторий Пекинского университета, потратила годы на изучение движений настоящих арованов — и воспроизвела их с точностью, которая обманула всех зрителей Пекинской военной выставки. Восемь часов автономной работы, массив сенсоров, система глобального визуального контроля. Идеальный разведчик, которого невозможно отличить от добычи.
И это — лишь витрина. За красивой рыбкой в аквариуме стоит целая экосистема подводных химер. Северо-Западный политехнический университет в Сиане собрал прозрачную робот-медузу: она скользит в толще воды бесшумно, невидима для гидроакустических датчиков, и её разработчики скромно называют её инструментом для «наблюдения за хрупкими экосистемами». На параде в Пекине в сентябре 2025-го Си Цзиньпин, Путин и Ким Чен Ын наблюдали, как мимо Тяньаньмэнь проехали XLUUV — беспилотные подводные аппараты размером с фуру, восемнадцать-двадцать метров, с реактивной водомётной тягой. Их задача — перерезать кабели и ослепить американскую сеть подводных сенсоров Fish Hook, которую Пекин считает главной угрозой своему подводному флоту. Дрон «Фэйи» складывает лопасти, как руки, ныряет, выполняет задание и взлетает — первый в мире аппарат, пересекающий границу воды и воздуха многократно за один вылет. А судно Zhu Hai Yun — «гражданский» дрон-носитель для «океанической науки» — несёт на борту больше пятидесяти беспилотников трёх типов и уже без разрешения заходило в филиппинские воды.
Природа перестала быть убежищем. Океан — последнее пространство, куда контроль проникал с трудом, через шум гидролокаторов и грубые стальные корпуса — теперь осваивается мимикрией. Война учится говорить на языке биологии. Камуфляж больше не краска на броне. Камуфляж — это сама жизнь, скопированная с такой точностью, что отличить копию от оригинала сможет только вскрытие. И где-то здесь заканчивается инженерия и начинается кое-что похуже. Если машина движется как рыба, реагирует как рыба и обманывает глаз как рыба — граница между живым и мёртвым больше не проходит по линии кожи. Она проходит по линии функции. А функция у этой рыбы одна: смотреть.
На видео - один из дронов.
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
И это — лишь витрина. За красивой рыбкой в аквариуме стоит целая экосистема подводных химер. Северо-Западный политехнический университет в Сиане собрал прозрачную робот-медузу: она скользит в толще воды бесшумно, невидима для гидроакустических датчиков, и её разработчики скромно называют её инструментом для «наблюдения за хрупкими экосистемами». На параде в Пекине в сентябре 2025-го Си Цзиньпин, Путин и Ким Чен Ын наблюдали, как мимо Тяньаньмэнь проехали XLUUV — беспилотные подводные аппараты размером с фуру, восемнадцать-двадцать метров, с реактивной водомётной тягой. Их задача — перерезать кабели и ослепить американскую сеть подводных сенсоров Fish Hook, которую Пекин считает главной угрозой своему подводному флоту. Дрон «Фэйи» складывает лопасти, как руки, ныряет, выполняет задание и взлетает — первый в мире аппарат, пересекающий границу воды и воздуха многократно за один вылет. А судно Zhu Hai Yun — «гражданский» дрон-носитель для «океанической науки» — несёт на борту больше пятидесяти беспилотников трёх типов и уже без разрешения заходило в филиппинские воды.
Природа перестала быть убежищем. Океан — последнее пространство, куда контроль проникал с трудом, через шум гидролокаторов и грубые стальные корпуса — теперь осваивается мимикрией. Война учится говорить на языке биологии. Камуфляж больше не краска на броне. Камуфляж — это сама жизнь, скопированная с такой точностью, что отличить копию от оригинала сможет только вскрытие. И где-то здесь заканчивается инженерия и начинается кое-что похуже. Если машина движется как рыба, реагирует как рыба и обманывает глаз как рыба — граница между живым и мёртвым больше не проходит по линии кожи. Она проходит по линии функции. А функция у этой рыбы одна: смотреть.
На видео - один из дронов.
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
🤔13😱7❤4👍3🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«В ближайшие 6–12 месяцев мы проведем наши первые имплантации для восстановления зрения, благодаря которым, даже если человек полностью слеп, мы сможем передавать данные напрямую в зрительную кору головного мозга. В долгосрочной перспективе у вас будет очень высокое разрешение, и вы сможете видеть в мультиспектральных диапазонах. Вы сможете видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом свете, воспринимать радиолокационные волны (радар). Это сродни суперспособности».
Мы так долго развлекались в голливудском киберпанке, что забыли его главный урок: технологии в нём не освобождают. Они создают новую иерархию. Внизу — те, кто не может себе позволить имплант. Посередине — те, кто берёт его в кредит. Наверху — те, кто владеет серверами, на которых крутится твоё зрение.
Двадцать лет назад чип в голове был сюжетом для Филипа Дика. Десять лет назад — слайдом на конференции. Сегодня — пунктом в дорожной карте публичной компании. А завтра слепой человек в Техасе откроет глаза, которых у него нет, и увидит мир, который ему покажут. Именно покажут. Потому что между его сознанием и реальностью теперь стоит чужой код.
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Мы так долго развлекались в голливудском киберпанке, что забыли его главный урок: технологии в нём не освобождают. Они создают новую иерархию. Внизу — те, кто не может себе позволить имплант. Посередине — те, кто берёт его в кредит. Наверху — те, кто владеет серверами, на которых крутится твоё зрение.
Двадцать лет назад чип в голове был сюжетом для Филипа Дика. Десять лет назад — слайдом на конференции. Сегодня — пунктом в дорожной карте публичной компании. А завтра слепой человек в Техасе откроет глаза, которых у него нет, и увидит мир, который ему покажут. Именно покажут. Потому что между его сознанием и реальностью теперь стоит чужой код.
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
🤔14👍10😱5🔥3❤2
Люблю Канта, хотя в последнее время читать его не тянет. Но как бы он развернулся сейчас, анализируя наш мировой бардак) Категорический императив против логики «превентивного удара». Центральный тест Канта прост: можешь ли ты превратить максиму своего действия во всеобщий закон? Максима коалиции звучит так: государство вправе нанести внезапный удар по другому государству, если считает его потенциальной угрозой, даже при незавершённых переговорах. Универсализируй это — и получишь мир, где любой может атаковать соседа на основании собственной оценки риска. Кант бы увидел здесь не частный случай агрессии, а уничтожение самой возможности международного правового порядка.
Трактат «К вечному миру» 1795 года нарушен в нескольких точках. Первая прелиминарная статья запрещает мир с тайной оговоркой о будущей войне. Здесь зеркальная ситуация: переговоры велись при полной готовности к удару. Иранский МИД говорил об «историческом шансе», а американский флот уже стоял на позициях. Кант оценил бы это как предательство самого института переговоров — акт, после которого ни одна страна не сможет доверять процессу дипломатии.
Шестая статья запрещает действия, уничтожающие основу для будущего доверия: убийства из засады, целенаправленное уничтожение руководства. Кант называл это bellum internecinum — истребительная война, ведущая к «вечному миру только на великом кладбище человечества».
Пятая статья запрещает вмешательство во внутренние дела. Открыто объявленная цель смены режима — для Канта принципиальное нарушение. Даже при тираническом правительстве внешнее вмешательство нелегитимно, потому что народ должен сам быть автором своей свободы. Навязанная извне — уже не свобода.
Вторая формулировка императива — никогда не обращайся с человеком только как со средством. Удары по больницам, школам, жилым кварталам, памятникам ЮНЕСКО — превращение населения в инструмент давления. Прямое нарушение морального закона.
Кант настаивал: только республиканское устройство минимизирует войны, потому что те, кто несёт их бремя, менее склонны их начинать. Сенат отклонил требование получить согласие Конгресса, хотя лишь четверть американцев поддерживала удары. Кант нашёл бы подтверждение своего тезиса: война начата исполнительной властью вопреки воле граждан, республика превратилась в деспотию, где правитель «решает о войне, как об охотничьей прогулке».
Главное, что сказал бы Кант: совершённое разрушает три вещи одновременно — возможность международного права, моральный статус человека и перспективу вечного мира как регулятивной идеи разума. А кладбище, как он написал с мрачной иронией, — единственное место, где вечный мир гарантирован. Помним, Иммануил, помним)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Трактат «К вечному миру» 1795 года нарушен в нескольких точках. Первая прелиминарная статья запрещает мир с тайной оговоркой о будущей войне. Здесь зеркальная ситуация: переговоры велись при полной готовности к удару. Иранский МИД говорил об «историческом шансе», а американский флот уже стоял на позициях. Кант оценил бы это как предательство самого института переговоров — акт, после которого ни одна страна не сможет доверять процессу дипломатии.
Шестая статья запрещает действия, уничтожающие основу для будущего доверия: убийства из засады, целенаправленное уничтожение руководства. Кант называл это bellum internecinum — истребительная война, ведущая к «вечному миру только на великом кладбище человечества».
Пятая статья запрещает вмешательство во внутренние дела. Открыто объявленная цель смены режима — для Канта принципиальное нарушение. Даже при тираническом правительстве внешнее вмешательство нелегитимно, потому что народ должен сам быть автором своей свободы. Навязанная извне — уже не свобода.
Вторая формулировка императива — никогда не обращайся с человеком только как со средством. Удары по больницам, школам, жилым кварталам, памятникам ЮНЕСКО — превращение населения в инструмент давления. Прямое нарушение морального закона.
Кант настаивал: только республиканское устройство минимизирует войны, потому что те, кто несёт их бремя, менее склонны их начинать. Сенат отклонил требование получить согласие Конгресса, хотя лишь четверть американцев поддерживала удары. Кант нашёл бы подтверждение своего тезиса: война начата исполнительной властью вопреки воле граждан, республика превратилась в деспотию, где правитель «решает о войне, как об охотничьей прогулке».
Главное, что сказал бы Кант: совершённое разрушает три вещи одновременно — возможность международного права, моральный статус человека и перспективу вечного мира как регулятивной идеи разума. А кладбище, как он написал с мрачной иронией, — единственное место, где вечный мир гарантирован. Помним, Иммануил, помним)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
👍17❤4🔥4👏2
Каллас: «Начать войну — это как любовный роман: легко вступить в неё, но трудно выбраться»
Рубрика: #ХроникиИдиократии
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Рубрика: #ХроникиИдиократии
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
🗿7👎2👏2
В последние дни много думаю, почему же иранские командиры так, казалось, слабо заботятся о собственной безопасности. Чистая загадка онтологии. Разгадка, думаю, проста. Западный человек не ценит жизнь больше иранского офицера. Он просто живёт внутри другой метафизики смерти, где смерть есть абсолютный конец, чёрная точка в конце единственного предложения. Шиитская традиция выстроена на принципиально иной темпоральности: земная жизнь не прерывается смертью — она завершает один из своих этапов.
Кербела — не просто историческое событие для шиита. Это вечно длящееся настоящее. Хусейн ибн Али, внук Пророка, шёл на смерть осознанно, зная численность противника, зная исход. Он выбрал свидетельство истины перед сохранением биологического существования. Шахид — буквально «свидетель», не «мученик» в западном смысле страдальца. Свидетель избирает позицию, а не жертву. Разница принципиальная: жертва пассивна, свидетель — нет. Маркс писал, что общественное бытие определяет сознание. Но он не дожил до понимания того, насколько глубоко это верно применительно к смерти. Иранский офицер формировался в обществе, где через каждые несколько лет приходила новая волна похорон — Ирано-иракская война выкосила поколение. Смерть там не исключение из жизни, а один из её ритмов. Западный человек вырос в обществе, где медицина, страховка и государство всеобщего благосостояния последовательно выносили смерть за скобки повседневности, делая её аномалией, сбоем системы. Отсюда — экзистенциальный ужас перед ней. Там, где один видит катастрофу, другой видит завершение.
Но есть и политэкономический пласт, который нельзя игнорировать. Грамши говорил о гегемонии: господствующий класс воспроизводит своё господство не только через принуждение, но через производство смыслов. Иранская революционная идеология сделала нечто редкое — она создала элиту, для которой смерть за идею встроена в саму идентичность принадлежности к этой элите. КСИР — не просто армия. Это орден, где посвящение неотделимо от готовности к расходованию себя. Вступая в него, человек не просто подписывает контракт. Он принимает онтологию, в которой его тело перестаёт быть его частной собственностью.
Именно это и делает их непонятными либеральному сознанию. Либерализм фундаментально построен на примате индивидуального выживания — отсюда права человека, habeas corpus, неприкосновенность личности. Человек, добровольно отдающий эту неприкосновенность не из страха, а из убеждения, является для либеральной антропологии фигурой почти нечитаемой. Его либо объявляют фанатиком, либо несвободным — потому что признать, что он свободен и выбирает именно так, значит признать, что либеральная антропология неполна....
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Кербела — не просто историческое событие для шиита. Это вечно длящееся настоящее. Хусейн ибн Али, внук Пророка, шёл на смерть осознанно, зная численность противника, зная исход. Он выбрал свидетельство истины перед сохранением биологического существования. Шахид — буквально «свидетель», не «мученик» в западном смысле страдальца. Свидетель избирает позицию, а не жертву. Разница принципиальная: жертва пассивна, свидетель — нет. Маркс писал, что общественное бытие определяет сознание. Но он не дожил до понимания того, насколько глубоко это верно применительно к смерти. Иранский офицер формировался в обществе, где через каждые несколько лет приходила новая волна похорон — Ирано-иракская война выкосила поколение. Смерть там не исключение из жизни, а один из её ритмов. Западный человек вырос в обществе, где медицина, страховка и государство всеобщего благосостояния последовательно выносили смерть за скобки повседневности, делая её аномалией, сбоем системы. Отсюда — экзистенциальный ужас перед ней. Там, где один видит катастрофу, другой видит завершение.
Но есть и политэкономический пласт, который нельзя игнорировать. Грамши говорил о гегемонии: господствующий класс воспроизводит своё господство не только через принуждение, но через производство смыслов. Иранская революционная идеология сделала нечто редкое — она создала элиту, для которой смерть за идею встроена в саму идентичность принадлежности к этой элите. КСИР — не просто армия. Это орден, где посвящение неотделимо от готовности к расходованию себя. Вступая в него, человек не просто подписывает контракт. Он принимает онтологию, в которой его тело перестаёт быть его частной собственностью.
Именно это и делает их непонятными либеральному сознанию. Либерализм фундаментально построен на примате индивидуального выживания — отсюда права человека, habeas corpus, неприкосновенность личности. Человек, добровольно отдающий эту неприкосновенность не из страха, а из убеждения, является для либеральной антропологии фигурой почти нечитаемой. Его либо объявляют фанатиком, либо несвободным — потому что признать, что он свободен и выбирает именно так, значит признать, что либеральная антропология неполна....
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
👍8❤7🔥5
Двадцатого марта солнце пересекает экватор, и день равен ночи. Древние знали эту точку как щель между мирами — момент, когда старый порядок уже мёртв, а новый ещё не родился. Маркс, кстати, знал это не хуже древних.
В 1837-м, в берлинских письмах отцу, двадцатилетний Карл описывал своё состояние как одержимость. Он писал стихи, пропитанные прометеевским мятежом, где человек бросает вызов небесам не ради спасения, а ради разрушения самого принципа божественной власти. «Мне подобает лишь то, что вырвано силой у судьбы» — так бы написал маг, а не социал-демократ. Молодой Карл хотел взломать код мироздания)
Ведь, что есть оккультизм — если содрать с него салонную позолоту — это есть практика трансформации реальности через понимание скрытых структур. Маркс занимался ровно тем же, только скрытые структуры у него назывались производственными отношениями, а ритуал трансформации — революцией. Гегелевская диалектика пришла к нему через ту же дверь, через которую к алхимикам приходил принцип solve et coagula: растворяй и сгущай. Разрушай форму, чтобы освободить содержание. Отрицание отрицания — это и есть алхимическая формула, записанная языком философии.
Равноденствие напоминает: всякий переход требует точки абсолютного баланса, секунды невесомости между тем, что было, и тем, чего ещё нет. Маркс нашёл эту точку в истории и назвал её революционной ситуацией. Оккультисты называли её Великим Деланием. Разница в терминологии. Не в сути))
Так о чем это я, всех с Весенним Равноденствием! :) Пока живем)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
В 1837-м, в берлинских письмах отцу, двадцатилетний Карл описывал своё состояние как одержимость. Он писал стихи, пропитанные прометеевским мятежом, где человек бросает вызов небесам не ради спасения, а ради разрушения самого принципа божественной власти. «Мне подобает лишь то, что вырвано силой у судьбы» — так бы написал маг, а не социал-демократ. Молодой Карл хотел взломать код мироздания)
Ведь, что есть оккультизм — если содрать с него салонную позолоту — это есть практика трансформации реальности через понимание скрытых структур. Маркс занимался ровно тем же, только скрытые структуры у него назывались производственными отношениями, а ритуал трансформации — революцией. Гегелевская диалектика пришла к нему через ту же дверь, через которую к алхимикам приходил принцип solve et coagula: растворяй и сгущай. Разрушай форму, чтобы освободить содержание. Отрицание отрицания — это и есть алхимическая формула, записанная языком философии.
Равноденствие напоминает: всякий переход требует точки абсолютного баланса, секунды невесомости между тем, что было, и тем, чего ещё нет. Маркс нашёл эту точку в истории и назвал её революционной ситуацией. Оккультисты называли её Великим Деланием. Разница в терминологии. Не в сути))
Так о чем это я, всех с Весенним Равноденствием! :) Пока живем)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
👍16🔥10❤4
Половина шестого вечера, Париж, вторая половина XIX века. Бульвары наполняются людьми, в воздухе повисает тяжёлый запах аниса. «Зелёный час» — l'heure verte. Швейцарское зелье, настоянное на полыни, дешёвое для того эффекта, который даёт, слишком крепкое, чтобы не вызывать привыкания, — абсент занял пустую нишу между вином и безумием.
Журналист Альфред Дельво ставил диагноз эпохе: «Опьянение, которое он дарит, не похоже ни на одно известное опьянение. Вам кажется, что вы движетесь к бесконечности, как все великие мечтатели, а на деле движетесь лишь к бессвязности.» Поль Гоген был лаконичнее: «Абсент — единственный приличный напиток, который подобает художнику.»
Оскару Уайльду молва приписала десятки абсентных афоризмов. Самый знаменитый — «После первого бокала вы видите вещи такими, какими хотели бы их видеть. После второго — такими, какими они не являются. И наконец, вы видите их такими, каковы они на самом деле, — и это самое ужасное в мире» — записан не им, а его подругой Адой Леверсон. Зато точно принадлежит Уайльду другое: «Я так и не смог привыкнуть к абсенту, но он так подходит моему стилю.» Он выбирал не опьянение, а образ.
Альфред Жарри, создатель Короля Юбю, пил абсент неразбавленным и провозгласил манифест: «Сплавить воедино сон и реальность, искусство и образ жизни.» Сплавил. До полного разрушения границы между текстом и автором. Умер в тридцать четыре. Тулуз-Лотрек носил полую трость с порцией абсента внутри и появлялся в обществе ручного баклана, приученного пить. Баклан — деталь, которую невозможно выдумать.
Мари Корелли писала об абсенте: «Нектар, горько-сладкий — как последний поцелуй на губах отвергнутой любовницы.» Алистер Кроули — в ином регистре: «Как будто первый прорицатель абсента был магом, задумавшим сочетание священных снадобий, способных очистить, укрепить и наполнить благоуханием человеческую душу.» А юморист Альфонс Алле сказал проще всех и точнее: «Хорошая штука, абсент. Не первый глоток, пожалуй. Но после — хорошая штука.»
В 1915-м абсент запретили. Обвинили в дезертирстве, в вырождении расы, в массовом помешательстве. Зелёная Богиня была предана анафеме. Но те, кто её пил, написали «Короля Юбю» и нарисовали «Ночное кафе», а потом сошли с ума или умерли молодыми — и мы до сих пор не знаем, что здесь причина, а что следствие....
Да, всего лишь пятница, а Facebook Memories напомнили картинку (реклама абсента начала ХХ века)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Журналист Альфред Дельво ставил диагноз эпохе: «Опьянение, которое он дарит, не похоже ни на одно известное опьянение. Вам кажется, что вы движетесь к бесконечности, как все великие мечтатели, а на деле движетесь лишь к бессвязности.» Поль Гоген был лаконичнее: «Абсент — единственный приличный напиток, который подобает художнику.»
Оскару Уайльду молва приписала десятки абсентных афоризмов. Самый знаменитый — «После первого бокала вы видите вещи такими, какими хотели бы их видеть. После второго — такими, какими они не являются. И наконец, вы видите их такими, каковы они на самом деле, — и это самое ужасное в мире» — записан не им, а его подругой Адой Леверсон. Зато точно принадлежит Уайльду другое: «Я так и не смог привыкнуть к абсенту, но он так подходит моему стилю.» Он выбирал не опьянение, а образ.
Альфред Жарри, создатель Короля Юбю, пил абсент неразбавленным и провозгласил манифест: «Сплавить воедино сон и реальность, искусство и образ жизни.» Сплавил. До полного разрушения границы между текстом и автором. Умер в тридцать четыре. Тулуз-Лотрек носил полую трость с порцией абсента внутри и появлялся в обществе ручного баклана, приученного пить. Баклан — деталь, которую невозможно выдумать.
Мари Корелли писала об абсенте: «Нектар, горько-сладкий — как последний поцелуй на губах отвергнутой любовницы.» Алистер Кроули — в ином регистре: «Как будто первый прорицатель абсента был магом, задумавшим сочетание священных снадобий, способных очистить, укрепить и наполнить благоуханием человеческую душу.» А юморист Альфонс Алле сказал проще всех и точнее: «Хорошая штука, абсент. Не первый глоток, пожалуй. Но после — хорошая штука.»
В 1915-м абсент запретили. Обвинили в дезертирстве, в вырождении расы, в массовом помешательстве. Зелёная Богиня была предана анафеме. Но те, кто её пил, написали «Короля Юбю» и нарисовали «Ночное кафе», а потом сошли с ума или умерли молодыми — и мы до сих пор не знаем, что здесь причина, а что следствие....
Да, всего лишь пятница, а Facebook Memories напомнили картинку (реклама абсента начала ХХ века)
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
👏5❤1🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«История доказывает — к сожалению и к несчастью — что Иисус Христос не имеет никакого преимущества перед Чингисханом. Потому что если ты достаточно силён, достаточно безжалостен, достаточно могуществен — зло победит добро. Агрессия победит умеренность.»
Так как многие шарят цитату просто как есть, чуть раскрою скобки, ведь все не случайно говорится. Биби тут цитирует Уилла Дюранта — американского историка, который, к слову, Христа любил и в своих «Уроках истории» писал именно об этом: добродетель без силы беззащитна перед жестокостью. Тезис не новый, не еретический, и сам Дюрант был далёк от цинизма. Но в устах этой кровожадной твари, которая в этот момент руководит войной, применяет авиацию против гражданской инфраструктуры и называет это «защитой цивилизации» — та же самая фраза звучит иначе. Потому что логика высказывания, вырванная из академического контекста и вброшенная в оправдание конкретных бомбардировок, означает следующее: мы правы, потому что мы сильнее. Впрочем, пока что более похоже, что именно по "сильнее" вопросы есть. Дальше - больше!
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Так как многие шарят цитату просто как есть, чуть раскрою скобки, ведь все не случайно говорится. Биби тут цитирует Уилла Дюранта — американского историка, который, к слову, Христа любил и в своих «Уроках истории» писал именно об этом: добродетель без силы беззащитна перед жестокостью. Тезис не новый, не еретический, и сам Дюрант был далёк от цинизма. Но в устах этой кровожадной твари, которая в этот момент руководит войной, применяет авиацию против гражданской инфраструктуры и называет это «защитой цивилизации» — та же самая фраза звучит иначе. Потому что логика высказывания, вырванная из академического контекста и вброшенная в оправдание конкретных бомбардировок, означает следующее: мы правы, потому что мы сильнее. Впрочем, пока что более похоже, что именно по "сильнее" вопросы есть. Дальше - больше!
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
💯4
А тем, кто ложится спать, спокойного сна.
https://t.me/Agitblog/33955
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
https://t.me/Agitblog/33955
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Telegram
АГИТПРОП
Спокойствие, только спокойствие...
❤1🗿1