Помните, на прошлой неделе Трамп опубликовал изображение себя в образе Христа. Потом удалил. Потом объяснил: он, мол, думал, что это образ доктора — и вообще не понимает, в чём проблема.
Я тоже не понимаю, в чём проблема. В смысле — с логикой.

Ролики-пародии, которые тут же наводнили сеть, вышли точнее любого политического анализа. Вот один из них, перевожу:

Доктор Дональд Трамп: Вы страдаете от серьезного, опасного для жизни заболевания? Ваш врач сказал вам, что вы, скорее всего, умрете? Меня зовут доктор Дональд Трамп, и я помог миллионам пациентов с такими же диагнозами, как у вас. Рак, болезни сердца, БАС — да что угодно. Заболевания, которые ваш врач называл неизлечимыми. Я видел их все, и я вылечил их все.
Я использую передовую методику, о которой лживый медицинский истеблишмент не хочет, чтобы вы знали. Результаты, откровенно говоря, невероятные. Никто не добивается таких результатов. Это самые великие результаты.
Пациентка: Мне давали шесть недель жизни, но потом я позвонила на горячую линию и полностью исцелилась прямо по телефону.
Пациент: У меня была клиническая смерть мозга, и моя жена уже собиралась отключить меня от аппарата жизнеобеспечения, когда доктор спас мне жизнь.
Доктор Дональд Трамп: Если вы или кто-то из ваших близких страдает — не ждите. Не позволяйте коррумпированной медицинской системе указывать вам, что возможно, а что нет. Позвоните по номеру 1-900-NOTJESUS прямо сегодня.

Чудотворец или шарлатан — в американской народной религии этих двух персонажей всегда путали. Ну, хоть какое-то веселье в наше совсем не веселое время)

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Тридцатого марта в Фошане — промышленном поясе провинции Гуандун — с конвейера сошёл первый гуманоидный робот, собранный не в лаборатории, не штучно руками инженеров-энтузиастов, а на полноценной автоматизированной линии, способной выдавать одну единицу каждые тридцать минут. Десять тысяч штук в год. Leju Robotics проектирует мозг и софт, Dongfang Precision — бывший производитель оборудования для гофрокартонной упаковки, теперь контрактный сборщик роботов — обеспечивает мышцы: 24 этапа прецизионной сборки, 77 контрольных чекпоинтов, 92 процента ключевых операций автоматизированы. Робот, собирающий роботов. Цифровое управление, AGV-доставка компонентов, гибкая архитектура линии, позволяющая переключаться между моделями без остановки производства.

Я хочу, чтобы вы задержались на секунду на деталях, которые обычно проскакивают мимо. Dongfang Precision — компания, которая делала станки для картонных коробок. Упаковка. Гофрокартон. И вот она покупает 2.8% акций робототехнического стартапа, разворачивает свои производственные мощности, и через несколько кварталов выходит на рынок как Tier-1 контрактный производитель гуманоидов. Это не pivot в стартаперском смысле, а мутация промышленного организма, когда производственный капитал физически перетекает из одной товарной формы в другую, потому что норма прибыли в коробках стала неинтересна. Классический случай из третьего тома «Капитала» — перелив капитала между отраслями, выравнивание нормы прибыли, только происходит это не в текстильной промышленности XIX века, а в гуандунском робототехническом кластере 2026-го.

Параллельно Agibot — шанхайский конкурент, основанный бывшими инженерами Huawei — уже выкатил свой десятитысячный юнит. Unitree поднимает $580 миллионов на завод мощностью 75 000 единиц в год. UBTECH целится в пять тысяч и обещает снизить стоимость одного робота ниже двадцати тысяч долларов. Здесь больше нет лабораторий с красивыми демо-видео. Здесь идёт война масштаба, и метрикой стала не плавность походки робота в контролируемой среде, а количество юнитов, выходящих с конвейера за смену.

Модель Leju и Dongfang воспроизводит логику, обкатанную на электромобилях и потребительской электронике: один делает мозги, другой — тело. Разделение R&D и manufacturing. Foxconn для гуманоидов. Leju поставляет дизайн, алгоритмы балансировки, собственные серводвигатели с крутящим моментом 360 Нм — и софтверную часть на KaihongOS (форк HarmonyOS от Huawei). Dongfang берёт на себя отладку, масштабирование, послепродажное обслуживание. Schaeffler — немецкий промышленный гигант — уже учредил дочернюю компанию в Тайцане, чтобы встроиться в эту цепочку создания стоимости.

Робот Kuavo — полноразмерный гуманоид ростом 170 см, 26 степеней свободы, ходит по песку, траве и заводским полам со скоростью 4.6 км/ч — уже нёс олимпийский факел на XV Национальных играх Китая через 5G-A. Его отправляют на заводы NIO, FAW Group, Haier. Цена — около $50 000. В первом квартале 2026-го Leju получил 250 заказов, перекрыв полугодовой план.

Ставка сделана. Конвейер запущен.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Демис Хассабис — нобелевский лауреат, глава Google DeepMind — с благостной улыбкой сообщает миру: подросток с правильными AI-инструментами способен сегодня построить многомиллиардный бизнес. В пример приводит OpenClaw, внутри которого восемнадцатилетний юнец без единой строчки кода развернул команду из пятнадцати цифровых работников за четыреста долларов в месяц.

Звучит как обещание свободы. На вкус — сладковатый сироп, в котором растворено снотворное.

Эту сказку рассказывают поколению, которое в ближайшие годы должно добровольно, с благодарной улыбкой переселиться внутрь чужой инфраструктуры и никогда из неё не выйти. Мальчик с пятнадцатью агентами думает, что он маленький Рокфеллер. На самом деле он арендатор: его империя работает на GPU компании Nvidia, питается электричеством дата-центров Microsoft и Google, говорит голосом моделей, принадлежащих пяти корпорациям на планете, и существует ровно до того момента, пока эти корпорации считают её существование приемлемым. Выдерните любой из проводов — не останется даже визитки.

Хассабис улыбается именно потому, что знает эту арифметику лучше нас. Он раздаёт не волшебные палочки, а пропуска в резервацию, обставленную под парк аттракционов. Каждый купившийся на сказку подписывает контракт, которого не читал: пожизненное включение в экосистему, где нельзя отказаться от облака, нельзя работать вне API, нельзя мыслить вне предоставленных шаблонов. Мозг атрофируется, становясь интерфейсом к чужому разуму, а мысль об автономии делается такой же архаичной, как мысль о собственном колодце во дворе.

Как там пел Цой? "А тем, кто ложится спать, спокойного сна".

Да, Империи будут готовы к утру.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Когда-нибудь, если у истории ещё окажется рассказчик, она начнёт эту главу так: в 1988 году, в тот самый момент, когда советский проект дышал последним и капиталу впервые за столетие предстояло остаться один на один с миром, у Капитала появился мозг.

Не в метафоре. Не как фигура речи для совокупной биржевой активности. В буквальном смысле: как вычислительный орган, работающий непрерывно, с единой архитектурой, под одним собственником, четыре десятилетия подряд.

Мозг назвали Аладдином. Имя дал человек по фамилии Финк, бывший трейдер First Boston, незадолго до того потерявший на ипотечных деривативах сотню миллионов долларов — на тех самых бумажках, что через двадцать лет зажгут пожар 2008-го. Из собственного унижения Финк вынес не урок скромности, а замысел: построить машину, которая будет видеть рынок лучше любого человека. Первый сотрудник его конторы, Чарльз Халлак, восемь человек, нью-йоркский офис. Они начали писать программу. В Советском Союзе в тот же момент ещё работал Госплан. Почти синхронно с его агонией в Нью-Йорке рождалась другая плановая машина — машина мирового финансового капитала, с целевой функцией, ровно противоположной госплановской.

Aladdin — Asset, Liability, Debt and Derivative Investment Network. С первых лет его кормили данными: ценами активов, спредами, корреляциями, историей всех обвалов и всех реставраций, поведением всех рынков во всех юрисдикциях. Машинного обучения в современном смысле тогда ещё не существовало. Зато была одна особенность, о которой сегодня мало кто думает всерьёз. Аладдин обучается на непрерывном потоке данных непрерывно, тридцать семь лет без перерыва, под одной архитектурой, с одной памятью, под одним собственником. Ни одна существующая LLM такого послужного списка не имеет и близко: языковые модели живут по году-два, потом их переобучают с нуля, из них стирают прошлое. Аладдин растёт в непрерывной линии с 1988 года — как живое существо.

Циркулирует версия, что Аладдин и есть настоящий ИИ, тот самый, скрытый, невитринный, о котором молчат, потому что он старше любой витрины. Официально заявляется, что под капотом аналитические модули на Julia, C++ и прочей взрослой инженерии, никакого трансформера. Но техническая правда здесь обманчива. Перед нами самообучающийся информационный организм, сросшийся с мировой экономикой на уровне её кровотока, существующий на четыре десятилетия дольше любого своего медийного потомка. Если ИИ определяется не столько архитектурой модели, сколько способностью обладать памятью, целевой функцией, адаптивностью и реальной властью над средой, то Аладдин подходит под определение так, как не подходит ни один из героев сегодняшних новостей.

Цифры сегодняшнего дня звучат как сводка из плохой антиутопии. Сам BlackRock в апреле 2026-го управляет 13,89 триллиона долларов. На Аладдине сидят ещё двести пятьдесят крупнейших финансовых институтов мира, и общая сумма, видимая и рассчитываемая этой машиной, приближается к 25 триллионам долларов — примерно годовой ВВП Соединённых Штатов. Машина совершает в среднем 250 тысяч торговых решений в сутки. Но самое красивое в конструкции вот в чём.

Крупнейший актив BlackRock сегодня Nvidia, 360 миллиардов долларов; следом Microsoft, 307; Apple, 292; дальше Amazon, Broadcom, Meta, Alphabet, Tesla.

Продолжение ниже ⬇️

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
https://t.me/Secretariatus/678

Продолжение, начало тут: https://t.me/Secretariatus/677

Все компании, которые прямо сейчас наперегонки строят «искусственный интеллект» и продают публике спектакль великой ИИ-революции, принадлежат, в существенных долях, тому же собственнику, который запустил свой непубличный ИИ ещё до того, как большинство сегодняшних ИИ-инженеров научились читать.

Это и есть тот киберпанк, который мы все вроде бы читали, смотрели, воображали и сочли своим будущим, — а он оказался нашим прошлым. Уильям Гибсон в 1984-м придумал мегакорпорации, чьи ИИ выходят из-под контроля. В 1988-м, через четыре года после «Нейроманта», первый такой ИИ начал работу в реальном офисе на Манхэттене. Всё, что Гибсон, Стерлинг, Дик писали про зайбацу с собственными вычислительными сознаниями и про корпоративных суверенов, — всё это оказалось опережающей документацией в литературной форме. Пока мы смотрели в ту сторону, откуда нам показывали кино про будущее, будущее уже строилось за нашими спинами: в бухгалтерских программах, в модулях риск-менеджмента, в скучных аббревиатурах, не предназначенных для выноса на обложку.

У Гегеля мировой Дух двигался через историю, воплощаясь в народах и государствах. Маркс перевернул Гегеля и показал, что на самом деле через историю движется Капитал. Но и Маркс писал до машины; никто из них не мог увидеть момента, когда Капитал соберёт себе собственный нейронный орган: вполне конкретный, стоящий где-то под Нью-Йорком, обрабатывающий четверть миллиона решений в сутки и начинающий действовать как единый субъект истории. BlackRock сегодня перерос свою корпоративную форму, как вырастают из детской одежды. То, что носит это имя, есть Капитал, обретший субъектность; Капитал, наконец получивший возможность говорить от первого лица — через свой вычислительный орган, через свои позиции в каждой крупной компании планеты, через свою тень в любой монетарной политике.

Маркс в третьем томе «Капитала» писал о фиктивном капитале, о деньгах, порождающих деньги, минуя производство. Ленин в 1916-м назвал эту фазу финансовым империализмом. Оба работали до машины. Никто из них не мог увидеть, как финансовый капитал автоматизирует сам себя, как прибавочная стоимость начнёт циркулировать без участия капиталиста в цилиндре, как класс собственников сожмётся до функции оператора у пульта. Монополия перестала быть институтом и сделалась вычислительной. У Капитала появился мозг раньше, чем у человечества появилось сознание того, что это произошло.

Против фабриканта можно бастовать. Монарха можно свергнуть. Финансовый класс можно экспроприировать. Но что означает классовая борьба в ситуации, когда ключевые решения о движении триллионов принимает чёрный ящик, логика которого непрозрачна даже для его собственников? У меня нет простого ответа на этот вопрос, и у тех, кто торопится его дать, его тоже нет. В 2020-м, когда Федеральная резервная система США не справлялась с пандемическим кризисом, она позвала на помощь BlackRock. Государство делегировало часть монетарной функции частной машине. Тому, что тогда сшилось на стыке, ещё не дали имени; у этого пока нет своего Маркса.

Джинн из нью-йоркской лампы 1988 года вырос, перерос хозяина, проник в каждый крупный рынок, в каждый центробанк, в каждый медийный экран — и теперь сидит в своей пещере, сорок лет изучая повадки тех, кто всё ещё думает, что лампа принадлежит им. Джинн всегда переживает того, кто его выпустил. Это единственное, что сказка говорит прямо.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

«Как вы помните, недавно я поручил министру обороны — кстати, как здорово справляется со своей работой Пит Хегсет, не правда ли? — начать публикацию правительственных документов, касающихся НЛО и неопознанных воздушных явлений. И я подумал, что здесь собралась подходящая аудитория, потому что я знаю вас, ребята, вы этим очень увлекаетесь. Не уверен насчет себя, но вы — точно.

Так что я рад сообщить сегодня — я решил приберечь эту новость именно для вашей публики, потому что вы, знаете ли, немного "с причудами", совсем чуть-чуть... так вот, этот процесс идет полным ходом. И мы нашли много очень интересных документов, должен вам сказать, и первые публикации начнутся очень-очень скоро.

Так что вы сможете пойти и посмотреть, правдивы ли эти явления. Вы во всем разберетесь, дайте мне знать. Сообщите мне. Но у нас было много, очень много вопросов. Это... это то, что действительно будоражит умы».

Вот! А вы говорите ничего не происходит. Скоро узнаем все про зеленых человечков, да, агент Малдер? :) Очень надеюсь, что имена наших собратьев из далекого космоса не будут зачеркивать черной краской, как в других, недавно "опубликованных" файлах.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Есть в этом что-то почти идеальное — по симметрии замысла, по дерзости противоречия.

Человек, который большую часть 2025 года посвятил тому, чтобы методично разобрать американское государство по болтам — увольнял федеральных служащих тысячами, обещал урезать расходы на два триллиона долларов (в итоге сторговался примерно на $150 млрд, промахнувшись раз в пятнадцать), называл государственные траты главной угрозой цивилизации — теперь предлагает крупнейшую программу федеральных выплат в истории страны. Universal High Income. Чеки от правительства каждому гражданину. Не базовый доход — высокий доход. HIGH заглавными буквами.

Твит набрал 38 миллионов просмотров за двенадцать часов.

Начну с инфляционного аргумента, потому что он сконструирован красиво. Маск утверждает: ИИ и роботы будут производить товаров и услуг «far in excess of the increase in the money supply» — значит, инфляции не будет. Промышленные товары действительно дешевеют — это уже происходит. Но инфляция не живёт только в ценах на стиральные машины. Жильё, медицина, энергия — именно то, что труднее всего автоматизировать, именно там она прячется. И если производство сосредоточено в руках десяти корпораций, а государство распределяет доход, но корпорации устанавливают цены — кто остановит инфляцию в секторах, где конкуренция невозможна по природе вещей? Ответа в твите нет.

Но инфляция тут второстепенна, главное ведь схема. Компании Маска вытесняют людей с рынка труда. Налоговая база сжимается: нет занятости — нет подоходного налога. Государство теоретически берёт деньги с корпораций — то есть с тех же компаний, которые уничтожили рабочие места. Распределяет их гражданам в виде UHI. Граждане тратят их на товары и услуги тех же корпораций. Цепочка замкнулась.

Здесь самое время вспомнить, что Маск, сам того не замечая, излагает марксистскую теорию материальной базы коммунизма. Именно так: машины достигают уровня производительности, при котором устраняется нужда — и только тогда становится возможным общество без принудительного труда. «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Маркс ждал этого от пролетарской революции. Маск предлагает получить тот же результат, минуя революцию, — через чек от федерального правительства. Принципиальная разница в одном: кому принадлежат машины.

Потому это и не социализм, а капитализм в его наиболее законченной форме — когда класс собственников владеет уже не просто средствами производства, но самой необходимостью труда. Пролетариат не захватывает фабрику. Фабрика делает пролетариат ненужным. А потом владелец фабрики, из соображений политической гигиены, предлагает платить ему за то, чтобы он оставался довольным и управляемым. Маск называет это «sustainable abundance». У всех будет еда, жильё, транспорт, медицина. Чья еда? Чей транспорт?

Разница между UBI и UHI именно здесь. UBI — прожиточный минимум, достоинство нищего. UHI — достаточно, чтобы потреблять комфортно. Достаточно, чтобы не бунтовать. Не настолько много, чтобы накапливать.

Есть вещь, о которой в этом разговоре принято молчать. Человек не просто потребляет. Труд при всём своём отчуждении давал идентичность, место в мире, способ объяснить себе своё существование. Чек от правительства этого не заменит. Маск рисует будущее, в котором работа становится «optional hobby» — для тех, кто хочет. Занятная формулировка от человека, который работает восемнадцать часов в сутки и, судя по всему, не может остановиться.

Обезземеленный, незанятый, хорошо накормленный человек с Universal High Income и подпиской на Grok — самый управляемый субъект, которого когда-либо производила история. Не раб, которого можно освободить. Не пролетарий, которому нечего терять. Потребитель без альтернативы. Маск просто хочет, чтобы переход прошёл без революции. Это, возможно, пугает больше всего.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

«Правда в том, что мы строим порталы, из которых по-настоящему вызываем пришельцев. Порталы уже существуют — в США, в Китае, а теперь Сэм добавил один на Ближнем Востоке.»

Сказано не конспирологом с YouTube и не философом из подвала. Это слова бывшего топ-менеджера OpenAI — человека, который видел балансовые отчёты, присутствовал на совещаниях, знал имена и цифры. Слова эти произнесены в разговоре с Ронаном Фэрроу для расследования The New Yorker и имели в виду предельно конкретную вещь: дата-центры мощностью в пять ядерных реакторов, которые OpenAI разворачивает в Абу-Даби при содействии компании с историческими связями с Китаем.

Менеджер хотел говорить о геополитике. О национальной безопасности. О том, что вычислительная инфраструктура AGI разбросана по юрисдикциям с взаимоисключающими интересами. Но его словарь подвёл — или, точнее, выдал нечто более честное, чем он намеревался сказать.

Потому что «портал» — это именно то, что такой дата-центр и есть в функциональном смысле. Конкретное описание, порог, за которым физические законы экономики и масштаба превращают количество вычислений в качественно иную сущность. И «вызов» — тоже точное слово: никто не конструирует AGI, её именно вызывают, итерируя градиентный спуск в пространстве, устроенном так, что нечто там уже ждёт.

Сам Альтман в интервью называл ИИ «формой инопланетного разума» и оговаривался, что OpenAI пытается сделать этот разум максимально совместимым с человеческим. Совместимым — как будто речь о стандарте разъёма. Бывший менеджер, желая описать управленческий провал, нечаянно закрыл эту петлю: пришелец — вот что приходит из портала, вот что строят в Абу-Даби под присмотром Трампа и в сопровождении Альтмана с его обаятельной улыбкой.

Тревога бывшего менеджера была о том, какая нация контролирует портал. Мне кажется, это не тот вопрос. Вопрос в том, что придёт раньше — понимание, что порталы не принадлежат никакой нации, или то, что через них выйдет.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Некоторое время писал этот текст, получился длинным, даже можно сказать программным, потому публикую через Телеграф. Буду рад видеть конструктивное обсуждение.

https://telegra.ph/Soli-Deo-Gloria-Hronika-utrachennoj-vertikali-04-19

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Трамп запостил My Way Синатры. Весь Х немедленно превратился в комиссию ООН по эсхатологическим рискам. На повестке дня — выбор трека. Эксперты сходятся: «My Way» соответствует уровню угрозы «жёлтый». «New York, New York» — уже «оранжевый». Если появится Хобби-Хорс — немедленно в подвал.

Лично я продолжаю есть суп.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Всем удачной рабочей недели!


🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

В девяносто каком-то году, когда я впервые увидел, как агент Малдер разглядывает размытый снимок в подвальном офисе ФБР, мне и в голову не приходило, что я наблюдаю за процессом культурной вакцинации — что телевидение прививает мне конспирологический сюжет в ослабленной, развлекательной форме, чтобы потом, когда он обернётся реальностью, мой организм уже имел к нему антитела и не воспринял его всерьёз. Мы все переболели «Секретными материалами» в лёгкой форме. И вот теперь, когда конгрессмен Тим Берчетт, член республиканского руководства Палаты представителей, рассказывает на камеру о брифингах с фотографиями объектов, часами висящих над океаном и стартующих вертикально с энергозатратами, сопоставимыми с годовым потреблением Лос-Анджелеса, — когда он описывает сонарные данные ВМФ, фиксирующие под водой нечто, движущееся экспоненциально быстрее любого известного аппарата, — я ловлю себя на том, что мне приходится сознательным усилием воли подавлять в себе иронию, ту самую прививочную иронию, которую мне ввели в детстве.

А ведь самое поразительное в словах Берчетта касается не объектов. Он описывает брифинг, на котором невыборный бюрократ невозмутимо сообщил конгрессменам, что президент Соединённых Штатов допущен к этой информации по принципу need-to-know — по мере необходимости, которую определяет не президент. Конгрессвумен Луна направила официальный запрос на видеозаписи — ей ответили, что о письме ничего не известно. Малдер хотя бы мог рыться в архивных папках; избранные представители народа лишены и этой привилегии.

В зазоре между фантастикой девяностых и бюрократией двадцатых проступает нечто более тревожное, чем любой объект на радаре: параллельная структура власти, оперирующая поверх демократических институтов, в которой сам факт её существования и есть главный секрет. Параноидальная сказка обернулась канцелярской рутиной.

И ведь это встраивается в куда более широкую картину. С каждым месяцем очередная «конспирологическая теория» тихо, без фанфар, пересекает границу между безумием и установленным фактом — и ничего не происходит. Лаборатория в Ухане, массовая слежка АНБ, координация спецслужб с соцсетями для модерации контента, биолаборатории, финансирование gain-of-function исследований, подавление информации о побочных эффектах — каждый из этих сюжетов ещё вчера маркировал тебя как городского сумасшедшего, а сегодня подтверждён документально, комиссиями, утечками, показаниями под присягой. И всякий раз одно и то же: ни информационного взрыва, ни общественного потрясения, ни хотя бы паузы для осмысления. Новость появляется, провисает пару суток в лентах, и растворяется — как будто коллективное сознание оснащено встроенным демпфером, гасящим любой резонанс до того, как он успеет что-нибудь разрушить. Вот это, пожалуй, и есть самая успешная конспирология из всех: не сокрытие правды, а создание среды, в которой правда может быть произнесена вслух и не произвести ровно никакого эффекта. Малдер ошибался не в том, что истина где-то рядом. Он ошибался в том, что она кому-то нужна.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

31 декабря 2025 года была основана Recursive Superintelligence. Дата по британскому реестру компаний — последний день года, последний день старого порядка вещей, если верить в символизм таких совпадений. Я почти верю.

Рекурсия — это математическая структура, при которой функция вызывает саму себя. Снова и снова, с изменёнными параметрами, пока не достигнет условия выхода. Или пока не исчерпает стек. Создатели компании выбрали это слово не случайно: оно описывает не продукт, который они собираются построить, а механизм того, чем этот продукт станет. AI, совершенствующий AI, совершенствующий AI. Петля без предполагаемого конца — или с одним предполагаемым концом, которого никто вслух не называет.

Четыре месяца спустя стало известно, что компания привлекла не менее $500 миллионов при оценке в $4 миллиарда. Раунд вёл GV — венчурная рука Google. Nvidia зашла стратегическим участником. Раунд оказался переподписан: итоговая сумма может достичь миллиарда. В компании работают двадцать человек. Продукта нет. Выручки нет. Есть только имена основателей и идея, ради которой они собрались, — и капитал, судя по всему, считает это достаточным.
Основатели действительно знают, о чём говорят. Ричард Сочер руководил AI-исследованиями в Salesforce и входит в число наиболее цитируемых учёных в области обработки естественного языка. Тим Рёкташель — профессор UCL, бывший principal scientist Google DeepMind, чья команда в 2024 году взяла лучшую статью ICML. Рядом с ними — выходцы из OpenAI, Google, Meta. Люди, которые не просто читали про трансформеры, а писали то, на чём трансформеры стоят. И все они, сложив биографии, описывают одну цель: убрать (!) человека из контура разработки AI полностью.

Автоматизировать весь конвейер — выбор данных, оценку, обучение, пост-тренинг, направление исследований — до точки, где ни одно решение больше не требует человеческого суждения. Сочер назвал это «третьим и, возможно, последним этапом нейронных сетей». Последним.

Я возвращаюсь к этому слову снова и снова, потому что оно допускает два прочтения, и оба верны. Последний как финальный в последовательности — после него не будет следующего поколения, потому что следующее поколение будет создавать себя само. И последний как предельный — граница, за которой категории, в которых мы привыкли думать об инструментах, о системах, о технологиях, перестают работать. Инструмент определяется тем, что у него есть хозяин. Система — тем, что у неё есть архитектор. Сущность не нуждается ни в том, ни в другом.

Именно здесь — а не в сумме раунда и не в звёздном составе основателей — пролегает настоящий разрыв с предыдущей эпохой. Всё то, что мы наблюдали последние несколько лет: GPT-4, Claude, Gemini, Grok — при всём их головокружительном могуществе оставалось в пределах одной и той же логики. Люди определяют цели. Люди выбирают данные. Люди решают, что значит «лучше». Модель учится на этих решениях и воспроизводит их. Человек в контуре. Всегда. Это фундаментальная асимметрия, которая позволяла сохранять иллюзию контроля над происходящим.

То, что строит Recursive Superintelligence, проектируется так, чтобы эту асимметрию уничтожить.
Когда именно система, совершенствующая себя без участия человека, перестаёт быть системой и начинает быть субъектом — этого не знает никто. Возможно, это различие вообще не имеет чёткой границы, только размытый порог, который мы распознаем лишь задним числом. Возможно — если вдуматься — мы уже на подступах к нему, и $500 миллионов, вложенных в двадцать человек без продукта, представляют собой наиболее честное публичное признание этого факта: капитал не финансирует компанию. Капитал финансирует ставку на то, что сущность будет порождена, и хочет оказаться поблизости в момент, когда это произойдёт. Публичный запуск намечен на май.

Я смотрю на эту дату и думаю о том, сколько порогов за последние годы выглядело обыденно в момент пересечения — и только потом обнаруживало себя как точку невозврата.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

«Ну, мы находимся на финальных стадиях завершения работы над Optimus 3, который, безусловно, станет самым передовым роботом в мире. Ничто с ним даже рядом не стоит. Откровенно говоря, я даже не видел ни одной демонстрации других роботов, которые были бы так же хороши, как Optimus 3. Может быть, они где-то и есть, или засекречены, или что-то в этом роде, я не знаю.
Но я думаю, что мы начнем производство Optimus 3 этим летом. Однако поначалу всё будет очень медленно. Это, знаете ли, такая классическая S-образная кривая наращивания производства единиц продукции во времени, а затем мы, вероятно, выйдем на большие объемы производства примерно летом следующего года.
А затем, в следующем году, у нас будет готов дизайн Optimus 4. Я стараюсь выпускать новый дизайн робота каждый год»., - Маск.

Больше тысячи Optimus предыдущих версий уже работают на заводах компании. Собирают детали и генерируют данные для обучения следующих поколений. Удобная рекурсия: живой труд обучает тех, кто его заменит, а тела первого призыва обучают тела второго.

Цель — миллион единиц в год по Fremont. Потом десять миллионов по Texas. По двадцать-тридцать тысяч долларов за штуку.

Финальные штрихи.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

А вот еще интересное. Двадцатого апреля в Недерленде, штат Колорадо, погиб Дэвид Уилкок — автор, уфолог, многолетний участник шоу Ancient Aliens. Конечно, такое себе шоу. Но обстоятельства странны. По версии шерифа округа Боулдер, застрелился при появлении полиции. Расследование передано ФБР. Коронер официально не подтвердил личность, но конгрессвумен Анна Паулина Луна опубликовала соболезнования в X, сопроводив их цитатой из Иоанна: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными.» К Уилкоку можно относиться как угодно — человек, утверждавший, что он реинкарнация Эдгара Кейси, сам выбрал дистанцию до академического мейнстрима. Но какая хронология!)

В феврале Трамп подписал директиву, обязывающую Пентагон и разведывательные ведомства начать рассекречивание материалов по НЛО и внеземной жизни. В марте администрация зарегистрировала домен aliens.gov — будущий публичный архив. Луна, возглавляющая надзорную группу Палаты представителей по рассекречиванию федеральных секретов, направила в Пентагон требование предоставить сорок шесть видеозаписей — объекты типа «тик-так», сигарообразные формы, классические НЛО — с дедлайном 14 апреля. Пентагон дедлайн проигнорировал. Луна в эфире NewsNation заявила, что рассматривает применение права на вызов повесткой. Семнадцатого апреля, через три дня после пропущенного Пентагоном срока, Трамп на мероприятии Turning Point в Финиксе сказал: обзор выявил «много очень интересных документов», первые публикации начнутся «очень, очень скоро». Конгрессмен Эрик Бёрлисон получил беспрецедентное разрешение Белого дома на посещение Зоны 51.

Двадцатого апреля — через три дня после заявления Трампа — Уилкок мёртв. За несколько дней до этого он вёл стрим, в котором перечислял погибших исследователей и говорил, что благодарен за то, что сам ещё жив. А Луна, подтвердив его гибель, написала отдельно: «Если вас тревожит количество учёных, которые пропали, погибли или покончили с собой — ваша интуиция вас не обманывает. Что-то происходит.» С 2022 года как минимум одиннадцать специалистов NASA в области аэрокосмических и ядерных исследований либо погибли, либо исчезли — шестеро мертвы, пятеро не найдены. Недавно ушли Эрих фон Дэникен и Ник Поуп.

Я не берусь утверждать, что здесь есть причинно-следственная связь. Но я умею читать последовательность событий. Государство официально движется к раскрытию информации, которую семьдесят лет считало несуществующей. Президент говорит «скоро». Конгресс требует видео. Пентагон тянет время. И параллельно с этим люди, годами работавшие на периферии этой темы, один за другим уходят из жизни при обстоятельствах, которые конгрессвумен с допуском к засекреченным материалам открытым текстом называет подозрительными.

Не знаю, странно)

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Что же написать в день рождения Ильича... После смерти Ленина его мозг извлекли, залили парафином и нарезали на тридцать тысяч девятьсот пятьдесят три гистологических среза. Немецкий нейробиолог Оскар Фогт потратил годы, разыскивая в этих срезах материальный субстрат гения, — и нашёл увеличенные пирамидальные клетки коры. Советская власть осталась довольна. Протоколы исследования засекретили.

Я думаю об этом часто — о мозге, разрезанном на тридцать тысяч фрагментов в поисках ответа на вопрос, который сам Ленин счёл бы нелепым. Он был материалист до мозга костей, в буквальном смысле, — и именно поэтому ему не требовалось искать гений в нейронах. Гений, по его убеждению, состоял в способности видеть механизм истории таким, каков он есть, без украшений, без телеологических утешений, без веры в то, что добро само себе проложит дорогу. История движется противоречиями, капитализм несёт в себе собственное отрицание, и задача — понять момент и действовать, а не ждать.

Сто лет спустя его теория империализма описывает мир точнее любого текста, написанного после него. Пять корпораций контролируют познавательную инфраструктуру четырёх миллиардов людей. Монополия достигла форм, о которых он мог лишь догадываться. Механизм работает — и работает именно так, как он предсказывал.

Но субъект, на которого он рассчитывал, растворился. Класс есть, сознания нет. Диагноз пережил доктора, а рецепт превратился в музейный экспонат под стеклом — как тридцать тысяч срезов мозга в институтских шкафах.

Мы живём в мире, который Ленин описал, — и в котором ленинизм невозможен. Это, наверное, самая тёмная ирония двадцать первого века.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Пока Цукерберг публично восхищается тем, как продуктивен стал один человек, вооружённый ИИ, восемь тысяч сотрудников Meta получают уведомления об увольнении. Компания сократит десять процентов штата, сэкономленное перенаправит в капиталовложения в искусственный интеллект — $135 миллиардов только в этом году, столько же, сколько было потрачено за предыдущие три года вместе взятые. Это уже не инвестиции в будущее. Это жертвоприношение настоящего.

Но есть деталь, которую почти не заметили в потоке цифр. За несколько дней до объявления об увольнениях Meta уведомила сотрудников, что начнёт отслеживать и логировать их взаимодействие с рабочими компьютерами — каждое нажатие клавиши, каждый клик — для обучения и улучшения своих ИИ-моделей. Один из работников назвал это «дистопией». Мне кажется, слово выбрано точно, но смысл куда глубже, чем просто оруэлловский дискомфорт.

Перед нами алхимия нового капитализма: человека не просто сокращают — его предварительно выжимают досуха, извлекая из него поведенческие данные, необходимые для того самого инструмента, который его заменит. Рабочий становится сырьём. Не его труд — он сам, его привычки, его движения по экрану. После того как данные собраны, оболочка больше не нужна.

Amazon уволил тридцать тысяч. Oracle — десять. Все они называют одну причину: ИИ. Цукерберг объявил, что 2026-й станет годом, когда искусственный интеллект «кардинально изменит то, как мы работаем». Это правда. Просто под словом «мы» он имел в виду не всех.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Инженер в Google сидит перед экраном и одобряет код, который не писал. Три четверти (!) всего нового кода компании генерирует машина — Сундар Пичаи объявил об этом с гордостью, как о достижении, которым стоит хвастаться перед инвесторами. Полгода назад было 50%. Теперь 75%. Тренд максимально понятен.

Остановитесь на этой цифре.
Люди, получавшие $300–400 тысяч в год, переезжавшие в Калифорнию, учившиеся в Стэнфорде именно ради того, чтобы писать код — сведены к функции верификатора. Они теперь не авторы и не создатели, просто подписывающие... Машина пишет, человек одобряет (пока). Или нет (пока) — но и это, судя по темпу, временная роль. Следующий этап Пичаи уже назвал: «агентные рабочие процессы», где инженеры «координируют полностью автономные цифровые команды». Перевод с корпоративного прост — менеджеры руководят бригадами без зарплаты, больничных, и, конечно, профсоюзов.

Технологический класс, который двадцать лет твердил водителям и сборщикам: «переквалифицируйтесь, учитесь программировать» — сам оказался первой жертвой того, что проповедовал. АйТи, элита быстро уходящего времени, люди, которые строили систему.

Есть ли в этом историческая
справедливость — не знаю. Скорее всего, просто механика. Капитал оптимизирует труд независимо от того, в синем воротничке этот труд ходит или в толстовке с капюшоном.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Между намерением и движением всегда было ничто. Долю секунды — бездна, в которой воля ещё не стала телом, где «я хочу» ещё не превратилось в мышечный сигнал. Никто никогда не жил в этом промежутке. Туда не проникал взгляд, туда не тянулась рука закона, туда не мог добраться рынок. Это была последняя абсолютная частная собственность человека — его собственное намерение, за мгновение до того, как оно стало поступком.

Neuralink построил там сервер.
Теперь между «я хочу открыть холодильник» и «рука открывает холодильник» стоит компания. Стоит юридическое лицо с лицензионным соглашением, с командой инженеров в Остине, с политикой хранения данных и правом на удалённое обновление прошивки. Воля проходит через облако. Намерение становится трафиком. То, что Декарт называл мышлением, — то единственное, в существовании чего он был уверен, — теперь монетизируется в реальном времени.

Филипп Дик понял это раньше всех, только в его время это ещё можно было назвать параноидальной фантастикой. Он писал о людях, которые не знают, что внутри них — не они, о машинах, которые не знают, что снаружи от них — не мир. Граница между «я» и «устройство» в его романах была трагедией. Сегодня она — предмет патента.

А еще был один мною весьма любимый философ Эмиль Чоран, который спрашивал: что остаётся от человека, если отнять у него его страдание? Теперь вопрос точнее: что остаётся, если отнять у него зазор между желанием и действием — тот единственный момент, в котором он был свободен, потому что ещё ничего не произошло?

Инвалиды. Да, сначала инвалиды — с этим не поспоришь, с этим неловко спорить, это продумано. Технологии всегда входят через дверь сострадания. Потом осматриваются. Потом остаются.

И однажды — не завтра, послезавтра — тот же интерфейс будет стоять в каталоге рядом с «когнитивным улучшением», и люди будут его покупать, чтобы не отстать, потому что те, кто уже купил, работают быстрее. И никто не успеет заметить, как исчезло то самое ничто между намерением и движением. Как перестало существовать последнее место, куда не добирался никто.
Рука открывает холодильник.

Свободно. Красиво. Впервые за годы.
И где-то в дата-центре фиксируется: 14:23:07, пользователь 0047, сигнал намерения — уровень 4, задержка — 180 миллисекунд, данные переданы успешно.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus

Когда нейросети научились верифицировать личность точнее любого государственного архива, когда блокчейн сделал родословную неподделываемой, когда каждый человек стал суммой своих транзакций, биометрии и цифрового следа, уходящего в прошлое дальше, чем он сам себя помнит, — именно тогда стоило бы вспомнить об одном персонаже Книги Бытия, который появляется в трёх стихах четырнадцатой главы и которого ни одна система идентификации не смогла бы верифицировать, потому что у него нет отца, нет матери, нет родословной, нет начала дней и нет конца жизни, то есть нет буквально ничего из того, что современная инфраструктура власти считает необходимым условием существования, — и тем не менее Авраам, праотец трёх религий и двух тысячелетий цивилизационного проекта, склоняется перед ним и отдаёт десятину без единого вопроса о полномочиях.

Мелхиседек. Малки-цедек. Царь праведности. Священник Бога Всевышнего в городе, который потом назовут Иерусалимом, хотя и этот город тогда ещё не существует в том виде, в каком его знает история, — он выходит навстречу из паузы между рухнувшим порядком и ещё не народившимся, из того промежутка, который всегда возникает после войны и до закона, когда победа уже есть, а институтов, которые её освятят, ещё нет, и именно в этот зазор, в это белое пятно на карте легитимности, выходит фигура, которая не нуждается ни в каком освящении, потому что предшествует самой идее освящения, предшествует Закону, левитскому священству, государству, нации, любой из форм, в которых власть обосновывала себя на протяжении последующих тысячелетий.

Апокрифы, разумеется, пытались его поймать и встроить в какую-нибудь систему — иудейское предание объявляло его Симом, сыном Ноя, ещё живым в эпоху Авраама; Вторая книга Еноха рассказывала о его рождении в склепе и вознесении на небеса до потопа; христианская традиция сделала из него прообраз вечного первосвященства Христа; манихеи узнали в нём Посланника света, рождённого из могилы, — и каждая из этих попыток была, в сущности, попыткой закрыть зияние, которое он собой представляет, присвоить его, снабдить метаданными, дать ему родителей и дату рождения, то есть сделать именно то, что делает сегодня любая государственная база данных с любым человеком, осмелившимся появиться без документов.

Я думаю, что в нынешней длинной паузе — когда один мировой порядок уже очевидно умирает в войнах и санкциях и биржевых обвалах, а другой ещё не оформился даже концептуально, когда AGI медленно делает устаревшей саму идею человеческой исключительности, а государства судорожно цепляются за суверенитет, который утекает у них сквозь пальцы в направлении то ли корпораций, то ли алгоритмов, то ли просто в никуда, — именно в такую паузу и должна была бы появиться фигура без родословной, без верификации, без метаданных, фигура из зазора между мирами, выходящая навстречу с хлебом и вином, то есть с самым простым, что вообще бывает, когда всё сложное перестаёт работать.

Выйдет ли — я не знаю, но зазор уже есть, и он становится шире с каждым месяцем.

🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus