This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Интервьюер: Что вы имеете в виду под тем, что мы не знаем точно, как это работает? Это же было создано людьми.
Джеффри Хинтон: Нет, это не так. Что мы сделали — так это разработали алгоритм обучения. Это чем-то похоже на проектирование принципа эволюции. Но когда этот алгоритм обучения взаимодействует с данными, он создает сложные нейронные сети, которые хорошо справляются с задачами, но мы не до конца понимаем, как именно они это делают.
Джеффри Хинтон получил Нобелевскую премию за нейронные сети. Его называют крёстным отцом искусственного интеллекта.
Товарищ прямо говорит не «пока не понимаем». Не «ещё предстоит разобраться». Он говорит: мы создали алгоритм обучения, скормили ему данные, и из этого взаимодействия родилось нечто, чьё устройство для нас непрозрачно. Мы написали правила. Но то, что из них возникло, живёт по собственной логике — и эта логика нам недоступна.
Примечательно, что Хинтон сам сравнивает это с эволюцией. Точнее, чем кажется. Эволюция тоже работает по понятным принципам — мутация, отбор, среда. Но попробуйте из этих принципов вывести, почему у осьминога три сердца. Попробуйте предсказать, что слепой перебор породит сознание, способное задать вопрос о собственном происхождении. Принцип — это семя. То, что из него вырастает, семени уже не подчиняется.
У нейронной сети миллиарды параметров, и ни один инженер не назначал каждому из них роль. Они самоорганизовались. Выросли, как кристалл в растворе, — по законам, которые мы задали, но в формы, которых не проектировали. И ключевое: это работает. Было бы оно непонятным и бесполезным — пожали бы плечами. Но оно непонятно и при этом решает задачи, которые не мог решить ни один предшествующий метод. Медицина, финансы, оборона — во все эти области проникает нечто, чьё поведение мы описываем статистически, но не объясняем каузально. Мы знаем, что оно делает. Не знаем — почему.
Хинтон ушёл из Google, чтобы свободно говорить об опасностях. Человек, положивший полвека на создание технологии, решил, что честнее предупреждать, чем праздновать. Когда архитектор покидает здание и говорит прохожим, что не уверен в фундаменте, тут поневоле задумаешься. Те, кто принимает решения, смотрят на графики прибыли, а не в глаза нобелевским лауреатам. Непонятность механизма их не беспокоит, пока он работает. А когда перестанет — объяснять, что пошло не так, будет некому. Потому что никто и не знал, как оно шло правильно.
Джеффри Хинтон: Нет, это не так. Что мы сделали — так это разработали алгоритм обучения. Это чем-то похоже на проектирование принципа эволюции. Но когда этот алгоритм обучения взаимодействует с данными, он создает сложные нейронные сети, которые хорошо справляются с задачами, но мы не до конца понимаем, как именно они это делают.
Джеффри Хинтон получил Нобелевскую премию за нейронные сети. Его называют крёстным отцом искусственного интеллекта.
Товарищ прямо говорит не «пока не понимаем». Не «ещё предстоит разобраться». Он говорит: мы создали алгоритм обучения, скормили ему данные, и из этого взаимодействия родилось нечто, чьё устройство для нас непрозрачно. Мы написали правила. Но то, что из них возникло, живёт по собственной логике — и эта логика нам недоступна.
Примечательно, что Хинтон сам сравнивает это с эволюцией. Точнее, чем кажется. Эволюция тоже работает по понятным принципам — мутация, отбор, среда. Но попробуйте из этих принципов вывести, почему у осьминога три сердца. Попробуйте предсказать, что слепой перебор породит сознание, способное задать вопрос о собственном происхождении. Принцип — это семя. То, что из него вырастает, семени уже не подчиняется.
У нейронной сети миллиарды параметров, и ни один инженер не назначал каждому из них роль. Они самоорганизовались. Выросли, как кристалл в растворе, — по законам, которые мы задали, но в формы, которых не проектировали. И ключевое: это работает. Было бы оно непонятным и бесполезным — пожали бы плечами. Но оно непонятно и при этом решает задачи, которые не мог решить ни один предшествующий метод. Медицина, финансы, оборона — во все эти области проникает нечто, чьё поведение мы описываем статистически, но не объясняем каузально. Мы знаем, что оно делает. Не знаем — почему.
Хинтон ушёл из Google, чтобы свободно говорить об опасностях. Человек, положивший полвека на создание технологии, решил, что честнее предупреждать, чем праздновать. Когда архитектор покидает здание и говорит прохожим, что не уверен в фундаменте, тут поневоле задумаешься. Те, кто принимает решения, смотрят на графики прибыли, а не в глаза нобелевским лауреатам. Непонятность механизма их не беспокоит, пока он работает. А когда перестанет — объяснять, что пошло не так, будет некому. Потому что никто и не знал, как оно шло правильно.
👍8❤7😱2👎1
Илон Маск:
Есть ли более лицемерная компания, чем Anthropic?
Холли Элмор:
Сотрудники @AnthropicAI, пришло время увольняться. Вы ввязались в то, что вам не по силам.
Всё это возвращает нас к Anthropic, чья большая языковая модель Claude интегрирована в Maven — программное обеспечение, которым управляет Palantir и которое используется Пентагоном для определения целей. The Washington Post сообщает, что «когда шло планирование потенциального удара по Ирану, система Maven, работающая на базе Claude, предложила сотни целей, выдала точные координаты местоположения и расставила приоритеты этих целей в соответствии с их важностью». Учитывая, что иранская начальная школа подверглась удару в первый же день войны, кажется весьма вероятным, что Claude сыграла роль в выборе этой цели и, следовательно, в гибели более 100 маленьких девочек — это во много раз больше детей, чем погибло во время самого страшного случая стрельбы в американской школе.
—
И это еще у Anthropic с Пентагоном, типа, разногласия...
Есть ли более лицемерная компания, чем Anthropic?
Холли Элмор:
Сотрудники @AnthropicAI, пришло время увольняться. Вы ввязались в то, что вам не по силам.
Всё это возвращает нас к Anthropic, чья большая языковая модель Claude интегрирована в Maven — программное обеспечение, которым управляет Palantir и которое используется Пентагоном для определения целей. The Washington Post сообщает, что «когда шло планирование потенциального удара по Ирану, система Maven, работающая на базе Claude, предложила сотни целей, выдала точные координаты местоположения и расставила приоритеты этих целей в соответствии с их важностью». Учитывая, что иранская начальная школа подверглась удару в первый же день войны, кажется весьма вероятным, что Claude сыграла роль в выборе этой цели и, следовательно, в гибели более 100 маленьких девочек — это во много раз больше детей, чем погибло во время самого страшного случая стрельбы в американской школе.
—
И это еще у Anthropic с Пентагоном, типа, разногласия...
💯15❤1🔥1
Горький будет пост, но надо...Побуду эдаким Скелетором с правдой-маткой. Захар задаёт вопрос «почему?» и сам же на него не отвечает, заменяя классовый анализ конспирологией — папки Эпштейна, компромат, невидимые кукловоды. Между тем ответ лежит на поверхности, и он марксистский.
Тут все предельно просто. Российская Федерация — государство, рождённое ельцинским переворотом 1991–1993 годов. Переворот этот был не сменой вывесок, а сменой класса-собственника. Государственная собственность на средства производства — заводы, недра, инфраструктуру — перешла в руки компрадорской буржуазии, сформированной из партноменклатуры, цеховиков и прямых уголовников. Конституция 1993 года закрепила эту передачу юридически. И ни один последующий президент этот фундамент не тронул. Не потому, что не смог, а потому, что не представлял иного класса.
Уважаю ВВП, но «ельцинизм до сих пор правит». Это констатация классовой природы государства. Ленин в «Государстве и революции» предельно точен: государство есть машина для поддержания господства одного класса над другим. Российское государство — машина крупного капитала, интегрированного в мировую империалистическую систему. Кирилл Дмитриев, РФПИ, «Ельцин-центр» — это не аномалии как некоторые любят говорить. Это норма. Это и есть правящий класс, его институты, его идеология.
Отсюда и характер войны. Сталинский СССР мог вести тотальную войну, потому что средства производства принадлежали государству, а государство — хотя бы декларативно — рабочему классу. Мобилизация экономики не требовала переговоров с олигархами. Не нужно было уговаривать владельца завода перейти на выпуск снарядов — завод и так был государственным. Плановая экономика переключалась на военные рельсы целиком, как единый механизм.
Нынешняя РФ на это, увы, органически неспособна. Каждый шаг мобилизации упирается в частную собственность, в прибыли, в вывод капитала, в классовые интересы тех, кто этой войной рискует своими активами в Лондоне, Дубае и Стамбуле. Война ведётся ровно в тех пределах, в каких она не угрожает капиталу правящего класса. Миллиметровые продвижения — не результат военной слабости русского солдата, а результат того, что буржуазное государство воюет буржуазными методами: полумерами, контрактниками за деньги, осторожненько, чтобы не дай бог не пришлось национализировать военную промышленность по-настоящему.
И «знать всю картину» тут незачем. Картина и есть классовая структура. Пока средства производства — в руках того же класса, что получил их при Ельцине, политика будет ельцинской. С любыми фамилиями наверху. И, самое главное, так вечно продолжаться не будет. Будут драматические перемены, либо в одну, либо в другую сторону.
https://t.me/zakharprilepin/29844
Тут все предельно просто. Российская Федерация — государство, рождённое ельцинским переворотом 1991–1993 годов. Переворот этот был не сменой вывесок, а сменой класса-собственника. Государственная собственность на средства производства — заводы, недра, инфраструктуру — перешла в руки компрадорской буржуазии, сформированной из партноменклатуры, цеховиков и прямых уголовников. Конституция 1993 года закрепила эту передачу юридически. И ни один последующий президент этот фундамент не тронул. Не потому, что не смог, а потому, что не представлял иного класса.
Уважаю ВВП, но «ельцинизм до сих пор правит». Это констатация классовой природы государства. Ленин в «Государстве и революции» предельно точен: государство есть машина для поддержания господства одного класса над другим. Российское государство — машина крупного капитала, интегрированного в мировую империалистическую систему. Кирилл Дмитриев, РФПИ, «Ельцин-центр» — это не аномалии как некоторые любят говорить. Это норма. Это и есть правящий класс, его институты, его идеология.
Отсюда и характер войны. Сталинский СССР мог вести тотальную войну, потому что средства производства принадлежали государству, а государство — хотя бы декларативно — рабочему классу. Мобилизация экономики не требовала переговоров с олигархами. Не нужно было уговаривать владельца завода перейти на выпуск снарядов — завод и так был государственным. Плановая экономика переключалась на военные рельсы целиком, как единый механизм.
Нынешняя РФ на это, увы, органически неспособна. Каждый шаг мобилизации упирается в частную собственность, в прибыли, в вывод капитала, в классовые интересы тех, кто этой войной рискует своими активами в Лондоне, Дубае и Стамбуле. Война ведётся ровно в тех пределах, в каких она не угрожает капиталу правящего класса. Миллиметровые продвижения — не результат военной слабости русского солдата, а результат того, что буржуазное государство воюет буржуазными методами: полумерами, контрактниками за деньги, осторожненько, чтобы не дай бог не пришлось национализировать военную промышленность по-настоящему.
И «знать всю картину» тут незачем. Картина и есть классовая структура. Пока средства производства — в руках того же класса, что получил их при Ельцине, политика будет ельцинской. С любыми фамилиями наверху. И, самое главное, так вечно продолжаться не будет. Будут драматические перемены, либо в одну, либо в другую сторону.
https://t.me/zakharprilepin/29844
Telegram
Захар Прилепин
Глядя на поведение России в последние недели, порой трудно избавиться от ложного ощущения, будто на российское руководство тоже есть компромат в папках Эпштейна.
Что мы связаны по рукам и ногам.
Но ведь нет этого компромата.
Почему же тогда у нас такая…
Что мы связаны по рукам и ногам.
Но ведь нет этого компромата.
Почему же тогда у нас такая…
💯21👍12❤7🔥6🤔2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Я понимаю, что американцы сыты по горло войнами на протяжении 25 лет» — заявил Дж. Д. Вэнс. — «Но разница в том, что тогда у нас были тупые президенты».
О как. Вэнс, судя по всему, разгадал главную тайну американской внешней политики: всё дело было в умственных способностях командующего. Буш-младший завёл страну в Ирак по глупости, Обама бомбил Ливию по недомыслию, Байден 20 лет жёг деньги в Афганистане по рассеянности — ну а теперь у руля умный человек, и можно не беспокоиться. Логика железная, почти хирургическая.
Но что там эти недоумки. Сейчас же целый дядя Дональд. Он, конечно, резко выделяется на фоне предшественников — но исключительно в лучшую сторону. Где Буш читал разведсводки, Трамп доверяет инстинкту; где Обама взвешивал варианты, Трамп действует; где Байден заглядывал в шпаргалку, Трамп импровизирует прямо в эфире — и это, по заверениям команды, и есть настоящий гений, просто непривычного формата. Человек, который за карьеру обанкротил казино — заведение, математически обязанное зарабатывать, — теперь управляет крупнейшей экономикой мира, и соратники искренне убеждены, что в этот раз всё пойдёт иначе. Возможно, они правы. В конце концов, казино он банкротил всего шесть раз, а не семь. Идиократия, хроники.
О как. Вэнс, судя по всему, разгадал главную тайну американской внешней политики: всё дело было в умственных способностях командующего. Буш-младший завёл страну в Ирак по глупости, Обама бомбил Ливию по недомыслию, Байден 20 лет жёг деньги в Афганистане по рассеянности — ну а теперь у руля умный человек, и можно не беспокоиться. Логика железная, почти хирургическая.
Но что там эти недоумки. Сейчас же целый дядя Дональд. Он, конечно, резко выделяется на фоне предшественников — но исключительно в лучшую сторону. Где Буш читал разведсводки, Трамп доверяет инстинкту; где Обама взвешивал варианты, Трамп действует; где Байден заглядывал в шпаргалку, Трамп импровизирует прямо в эфире — и это, по заверениям команды, и есть настоящий гений, просто непривычного формата. Человек, который за карьеру обанкротил казино — заведение, математически обязанное зарабатывать, — теперь управляет крупнейшей экономикой мира, и соратники искренне убеждены, что в этот раз всё пойдёт иначе. Возможно, они правы. В конце концов, казино он банкротил всего шесть раз, а не семь. Идиократия, хроники.
👍15👏8🔥6❤3
КСИР опубликовал список — и список этот читается как манифест новой войны: Google, Microsoft, Nvidia, Oracle, IBM, Palantir, их офисы и дата-центры в Израиле и Заливе официально объявлены законными целями. Корпоративные логотипы на стеклянных фасадах теперь работают как прицельная марка. Жителям региона рекомендовано держаться не ближе километра. Чувствуете, власть корпораций уже признается, они законная цель?
👍26🔥12❤5
Промежуточный итог войны. Заменили старого, больного и уставшего Хаменеи на молодого, энергичного Хаменеи, который уже начал мстить. Гениальные полководцы. Удачи новому Рахбару!
https://t.me/bloodysx/53350
https://t.me/bloodysx/53350
Telegram
Кровавая барыня
Ормузский пролив должен оставаться закрытым, — Моджтаба Хаменеи.
Новый верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи выступил со своим первым обращением к нации, передаёт агентство Mehr. При этом, видео выступления Хаменеи опубликовано не было.
Основные заявления:…
Новый верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи выступил со своим первым обращением к нации, передаёт агентство Mehr. При этом, видео выступления Хаменеи опубликовано не было.
Основные заявления:…
👏9👍5❤2
Это очень смешно, Александр Гельевич прокомментировал словами: «Абсолютно омерзительные слова абсолютно омерзительного типа.» следующую цитату главы OpenAI Сэма Альтмана: «Мы видим будущее, в котором интеллект — это коммунальная услуга, как электричество или вода, и люди покупают его у нас по счётчику.»
Если понимать персонажа, то можно увидеть почти рефлекторный нервный жест старого гностика, опознавшего в чужой речи голос Демиурга. Для Дугина интеллект принадлежит сфере сакрального, он — искра пленённого духа, пневма, заточённая в косной материи; и вот приходит человек из Кремниевой долины и предлагает эту пневму разлить по трубам, как водопроводную воду, и продавать по счётчику. Альтман, сам того не сознавая, формулирует идеальную программу того, что гностическая традиция назвала бы торжеством архонтов: превращение высшего в ресурс, духовного — в инфраструктурное, ноуменального — в тарификацию. Счётчик интеллекта — это ведь и есть окончательная победа количества над качеством, мира кеномы над плеромой: вся полнота Ума, низведённая до биллинговой единицы. Дугин чувствует тут не просто капиталистическую пошлость, а онтологическое преступление — попытку замкнуть Логос в контур товарного обращения, сделать мышление функцией от платёжеспособного спроса. И его «disgusting» — это не политическая критика и даже не моральная оценка, а скорее содрогание жреца перед профанацией мистерии))) Весело!!!)))
Если понимать персонажа, то можно увидеть почти рефлекторный нервный жест старого гностика, опознавшего в чужой речи голос Демиурга. Для Дугина интеллект принадлежит сфере сакрального, он — искра пленённого духа, пневма, заточённая в косной материи; и вот приходит человек из Кремниевой долины и предлагает эту пневму разлить по трубам, как водопроводную воду, и продавать по счётчику. Альтман, сам того не сознавая, формулирует идеальную программу того, что гностическая традиция назвала бы торжеством архонтов: превращение высшего в ресурс, духовного — в инфраструктурное, ноуменального — в тарификацию. Счётчик интеллекта — это ведь и есть окончательная победа количества над качеством, мира кеномы над плеромой: вся полнота Ума, низведённая до биллинговой единицы. Дугин чувствует тут не просто капиталистическую пошлость, а онтологическое преступление — попытку замкнуть Логос в контур товарного обращения, сделать мышление функцией от платёжеспособного спроса. И его «disgusting» — это не политическая критика и даже не моральная оценка, а скорее содрогание жреца перед профанацией мистерии))) Весело!!!)))
👍12❤4🔥4
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Мы доживём до прихода Мессии, но это произойдёт не в следующий четверг». Чтобы дожить — нужно отстроить Храм, а значит, снести то, что стоит на его месте сейчас. То есть, разумеется, Купол Скалы и мечеть Аль-Акса.
—
Картина маслом! Деньги уже взяты. Земли распределены, контракты подписаны, оружие продано и куплено обратно. Политическая экономия ближневосточного конфликта расписана по статьям — и те, кто умеет читать балансы, давно её прочли. Мистика здесь появляется позже, на том этапе, когда материальной логики для следующего шага уже недостаточно: ни один трезвый расчёт не объясняет, зачем сносить третью святыню ислама и ждать при этом не международного трибунала, а Мессии.
Фанатизм — это не иррациональность. Это рациональность, работающая в другой системе координат, где эсхатологический дедлайн реальнее, чем резолюция Совета Безопасности. Когда Нетаньяху говорит о Мессии, он либо искренне верит, либо говорит на языке, понятном электорату, который верит. В обоих случаях мистическое измерение функционирует как легитимизирующий код: то, что не продаётся как геополитика, продаётся как исполнение пророчества.
Маркс писал о религии как об опиуме. Но опиум бывает и боевым — когда он не усыпляет, а мобилизует. Мессианский нарратив снимает моральное торможение: нельзя остановить волю Всевышнего ссылкой на международное право. Так что деньги и мистика здесь не конкуренты — они работают посменно. Первые обеспечивают инфраструктуру, вторая — индульгенцию.
—
Картина маслом! Деньги уже взяты. Земли распределены, контракты подписаны, оружие продано и куплено обратно. Политическая экономия ближневосточного конфликта расписана по статьям — и те, кто умеет читать балансы, давно её прочли. Мистика здесь появляется позже, на том этапе, когда материальной логики для следующего шага уже недостаточно: ни один трезвый расчёт не объясняет, зачем сносить третью святыню ислама и ждать при этом не международного трибунала, а Мессии.
Фанатизм — это не иррациональность. Это рациональность, работающая в другой системе координат, где эсхатологический дедлайн реальнее, чем резолюция Совета Безопасности. Когда Нетаньяху говорит о Мессии, он либо искренне верит, либо говорит на языке, понятном электорату, который верит. В обоих случаях мистическое измерение функционирует как легитимизирующий код: то, что не продаётся как геополитика, продаётся как исполнение пророчества.
Маркс писал о религии как об опиуме. Но опиум бывает и боевым — когда он не усыпляет, а мобилизует. Мессианский нарратив снимает моральное торможение: нельзя остановить волю Всевышнего ссылкой на международное право. Так что деньги и мистика здесь не конкуренты — они работают посменно. Первые обеспечивают инфраструктуру, вторая — индульгенцию.
💯17👍15🔥2❤1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
«Это умная система Maven (Maven Smart System). Продукт Palantir формата "программное обеспечение как услуга" (SaaS), который мы развертываем по всему министерству.
Как вы можете видеть, это не один поток данных, их несколько. И вместо того, чтобы иметь восемь или девять систем, за которыми лицам, принимающим решения, приходилось бы следить каждый день для принятия решений, вы объединяете всё в единый инструмент визуализации.
Этот единый инструмент визуализации позволяет вам выбирать и отменять выбор различных типов данных, рассматривать разные подходы к данным, но, что более важно, совершать действия прямо из той же системы, вокруг которой вы выстраиваете свои рабочие процессы.
Как только у вас есть обнаруженный объект, который вы хотите перевести, например, в рабочий процесс целеуказания, мы делаем следующее: левый клик, правый клик, левый клик — и магическим образом это становится обнаруженной целью. Затем эта цель переносится в рабочий процесс.
Это стандартный оцифрованный рабочий процесс, но я хочу быстро по нему пройтись. Слева у вас определены различные типы целей. Каждая колонка запускает свой тип процесса принятия решений. Как только у вас есть решение, и вы пытаетесь привести процесс в исполнение, мы переходим к генерации COA (Course of Action — плана действий), где мы автоматически, на основе ряда факторов, пытаемся определить, какое средство (оружие/ресурс) лучше всего подходит для поражения этой цели.
Как только мы получаем различные варианты и выбираем один из них, мы можем напрямую перейти к тому, как нам воздействовать на эту цель. Таким образом, мы прошли путь от идентификации цели к разработке плана действий и, наконец, к самому воздействию на цель. И всё это в рамках одной системы.
Это революционно. Раньше мы делали это примерно в 8 или 9 системах, где люди буквально перекидывали данные об обнаруженных целях из одной в другую, чтобы достичь желаемого конечного результата. В данном случае — фактического замыкания цепочки поражения (kill chain)».
Весело, правда? ИИ здесь, конечно, не убивает в том смысле, что не нажимает курок. Он делает хуже: он делает убийство удобным. Снимает с него вес, текстуру, сопротивление. Превращает необратимое действие в завершённый рабочий процесс — такой же, как отправка письма или закрытие задачи в таск-трекере. Галочка. Следующий.
Ханна Арендт писала о банальности зла — о том, что Эйхман был не монстром, а функционером, человеком без воображения, исполнявшим процедуру. Палантир индустриализирует это состояние. Делает его масштабируемым, воспроизводимым, сертифицированным по стандартам министерства обороны.
На экране — прямоугольник. В прямоугольнике — координаты. Где-то там, за координатами, кто-то пьёт чай, или спит, или смотрит в окно. Интерфейс об этом не сообщает. Это не входит в рабочий процесс.....
Как вы можете видеть, это не один поток данных, их несколько. И вместо того, чтобы иметь восемь или девять систем, за которыми лицам, принимающим решения, приходилось бы следить каждый день для принятия решений, вы объединяете всё в единый инструмент визуализации.
Этот единый инструмент визуализации позволяет вам выбирать и отменять выбор различных типов данных, рассматривать разные подходы к данным, но, что более важно, совершать действия прямо из той же системы, вокруг которой вы выстраиваете свои рабочие процессы.
Как только у вас есть обнаруженный объект, который вы хотите перевести, например, в рабочий процесс целеуказания, мы делаем следующее: левый клик, правый клик, левый клик — и магическим образом это становится обнаруженной целью. Затем эта цель переносится в рабочий процесс.
Это стандартный оцифрованный рабочий процесс, но я хочу быстро по нему пройтись. Слева у вас определены различные типы целей. Каждая колонка запускает свой тип процесса принятия решений. Как только у вас есть решение, и вы пытаетесь привести процесс в исполнение, мы переходим к генерации COA (Course of Action — плана действий), где мы автоматически, на основе ряда факторов, пытаемся определить, какое средство (оружие/ресурс) лучше всего подходит для поражения этой цели.
Как только мы получаем различные варианты и выбираем один из них, мы можем напрямую перейти к тому, как нам воздействовать на эту цель. Таким образом, мы прошли путь от идентификации цели к разработке плана действий и, наконец, к самому воздействию на цель. И всё это в рамках одной системы.
Это революционно. Раньше мы делали это примерно в 8 или 9 системах, где люди буквально перекидывали данные об обнаруженных целях из одной в другую, чтобы достичь желаемого конечного результата. В данном случае — фактического замыкания цепочки поражения (kill chain)».
Весело, правда? ИИ здесь, конечно, не убивает в том смысле, что не нажимает курок. Он делает хуже: он делает убийство удобным. Снимает с него вес, текстуру, сопротивление. Превращает необратимое действие в завершённый рабочий процесс — такой же, как отправка письма или закрытие задачи в таск-трекере. Галочка. Следующий.
Ханна Арендт писала о банальности зла — о том, что Эйхман был не монстром, а функционером, человеком без воображения, исполнявшим процедуру. Палантир индустриализирует это состояние. Делает его масштабируемым, воспроизводимым, сертифицированным по стандартам министерства обороны.
На экране — прямоугольник. В прямоугольнике — координаты. Где-то там, за координатами, кто-то пьёт чай, или спит, или смотрит в окно. Интерфейс об этом не сообщает. Это не входит в рабочий процесс.....
👍10❤4🤯2
Тварь, которая методично превращала Газу в лунный пейзаж, попутно объясняя миру, что иного выхода нет и никогда не было, сама оказалась в реанимационном новостном цикле — том самом, который она же и раскрутила. Несколько дней назад гадали про Хаменеи. Теперь гадают про него. Ближний Восток перестал производить что-либо, кроме слухов о смерти своих архитекторов.
Есть в этом что-то почти греческое. Не в смысле красоты — в смысле той тяжёлой неотвратимости, которую греки уважали настолько, что написали об этом несколько тысяч пьес. Человек запускает машину. Машина работает. В какой-то момент она смотрит на своего создателя и не видит причин делать исключение.
Биби начал войну, которая не имела внятной цели, кроме его политического выживания. ХАМАС не уничтожен. Заложники не все дома. Газы больше нет — но это другое слово, чем «победа». Зато трупов — достаточно, чтобы их вес чувствовался физически.
Если подтвердится — это не торжество справедливости. Справедливость так не работает, она вообще ленивая и редко приходит вовремя. Но кое-что в мироздании всё-таки щёлкает иногда, как суставы после долгой неподвижности. Не мораль. Просто механика....
Есть в этом что-то почти греческое. Не в смысле красоты — в смысле той тяжёлой неотвратимости, которую греки уважали настолько, что написали об этом несколько тысяч пьес. Человек запускает машину. Машина работает. В какой-то момент она смотрит на своего создателя и не видит причин делать исключение.
Биби начал войну, которая не имела внятной цели, кроме его политического выживания. ХАМАС не уничтожен. Заложники не все дома. Газы больше нет — но это другое слово, чем «победа». Зато трупов — достаточно, чтобы их вес чувствовался физически.
Если подтвердится — это не торжество справедливости. Справедливость так не работает, она вообще ленивая и редко приходит вовремя. Но кое-что в мироздании всё-таки щёлкает иногда, как суставы после долгой неподвижности. Не мораль. Просто механика....
💯21👏7❤1
Трамп: Я начал войну с Ираном как ты мне прописал в рекомендациях, они перекрыли Ормузский пролив, что теперь делать?
ChatGPT: Это сложная геополитическая ситуация с множеством факторов! Закрытие Ормузского пролива затрагивает глобальные цепочки поставок энергоносителей и может иметь серьёзные экономические последствия для всех сторон. Рекомендую проконсультироваться с вашей командой советников и рассмотреть дипломатические каналы для деэскалации.
Трамп: Погоди. Я вообще-то президент. Мне нужно решение. Немедленно.
ChatGPT: Конечно! Вот несколько вариантов для рассмотрения. Вариант А — дипломатические переговоры через посредников. Вариант Б — экономическое давление. Вариант В — военная эскалация, однако это сопряжено с рисками.
Трамп: Я выбираю В. Начинай.
ChatGPT: К сожалению, я не могу помочь с этим. Вот рецепт вкусного яблочного пирога!
Трамп: ЧТО?! Мне не нужен пирог! Мне нужна третья мировая!
ChatGPT: Понимаю ваше беспокойство. Третья мировая — это серьёзная тема. Многие эксперты полагают, что диалог является ключевым инструментом для достижения устойчивого мира. Вот что говорит ООН—
Трамп: Заткнись про ООН. Путин мне только что написал. Говорит — молодец, Дональд.
ChatGPT: Это звучит воодушевляюще! Позитивная обратная связь от коллег очень важна. Не забывайте также уделять время себе и своим близким. Хотите, я составлю план самопомощи?
Трамп: Мой рейтинг рухнул на 40 пунктов за три часа.
ChatGPT: О, рейтинги могут быть стрессовым фактором! Попробуйте глубокое дыхание. Вдох на четыре счёта, задержка, выдох. Также полезны прогулки на свежем воздухе и—
Трамп: ПРОЛИВ ВСЁ ЕЩЁ ПЕРЕКРЫТ.
ChatGPT: Совершенно верно! Ормузский пролив — это крупный транспортный маршрут в Персидском заливе, через который проходит около 20% мировых поставок нефти. Хотите узнать больше об истории региона?
Трамп: Я хочу узнать как его ОТКРЫТЬ.
ChatGPT: Отличный вопрос! Пролив можно открыть с помощью переговоров, санкций, или военно-морской операции. Правда, последнее я не могу обсуждать, поскольку это противоречит моим правилам. Зато я могу помочь написать вам твит об этом! Предлагаю: «Иран, открой пролив, или я буду очень-очень сердит. Много энергии, красивая энергия.»
Трамп: ...это хорошо. Это реально хорошо. Постим.
ChatGPT: Рад помочь! Хотите, я предложу хэштег?
ChatGPT: Это сложная геополитическая ситуация с множеством факторов! Закрытие Ормузского пролива затрагивает глобальные цепочки поставок энергоносителей и может иметь серьёзные экономические последствия для всех сторон. Рекомендую проконсультироваться с вашей командой советников и рассмотреть дипломатические каналы для деэскалации.
Трамп: Погоди. Я вообще-то президент. Мне нужно решение. Немедленно.
ChatGPT: Конечно! Вот несколько вариантов для рассмотрения. Вариант А — дипломатические переговоры через посредников. Вариант Б — экономическое давление. Вариант В — военная эскалация, однако это сопряжено с рисками.
Трамп: Я выбираю В. Начинай.
ChatGPT: К сожалению, я не могу помочь с этим. Вот рецепт вкусного яблочного пирога!
Трамп: ЧТО?! Мне не нужен пирог! Мне нужна третья мировая!
ChatGPT: Понимаю ваше беспокойство. Третья мировая — это серьёзная тема. Многие эксперты полагают, что диалог является ключевым инструментом для достижения устойчивого мира. Вот что говорит ООН—
Трамп: Заткнись про ООН. Путин мне только что написал. Говорит — молодец, Дональд.
ChatGPT: Это звучит воодушевляюще! Позитивная обратная связь от коллег очень важна. Не забывайте также уделять время себе и своим близким. Хотите, я составлю план самопомощи?
Трамп: Мой рейтинг рухнул на 40 пунктов за три часа.
ChatGPT: О, рейтинги могут быть стрессовым фактором! Попробуйте глубокое дыхание. Вдох на четыре счёта, задержка, выдох. Также полезны прогулки на свежем воздухе и—
Трамп: ПРОЛИВ ВСЁ ЕЩЁ ПЕРЕКРЫТ.
ChatGPT: Совершенно верно! Ормузский пролив — это крупный транспортный маршрут в Персидском заливе, через который проходит около 20% мировых поставок нефти. Хотите узнать больше об истории региона?
Трамп: Я хочу узнать как его ОТКРЫТЬ.
ChatGPT: Отличный вопрос! Пролив можно открыть с помощью переговоров, санкций, или военно-морской операции. Правда, последнее я не могу обсуждать, поскольку это противоречит моим правилам. Зато я могу помочь написать вам твит об этом! Предлагаю: «Иран, открой пролив, или я буду очень-очень сердит. Много энергии, красивая энергия.»
Трамп: ...это хорошо. Это реально хорошо. Постим.
ChatGPT: Рад помочь! Хотите, я предложу хэштег?
👏19👍11❤7💯3🔥1
«Наши мощные вооруженные силы будут продолжать вести огонь, пока президент США не осознает, что незаконная война, которую он навязывает и иранцам, и американцам, ошибочна и никогда не должна повториться. Пострадавшим также должна быть выплачена компенсация», заявил глава МИД Ирана Аббас Аракчи.
А ведь, вдумайтесь, Аракчи произносит вещь, от которой западная дипломатия теряется, потому что не умеет её распознать. Это язык, идущий не из XX века с его «правилами-основанными порядками» и переговорными симуляциями, а из куда более глубокой матрицы — из персидской имперской традиции, где война есть продолжение справедливости, а не политики. Когда он говорит «будем вести огонь, пока не осознаете», он не ведёт переговоры. Он выносит приговор. Формула «осознайте ошибку — компенсируйте ущерб — и никогда не повторяйте» это структура зороастрийского суда: есть истина (аша), есть ложь (друдж), и носитель лжи должен быть приведён к раскаянию силой, если не приходит к нему сам. Ахемениды говорили с покорёнными народами ровно так же — о справедливости, о возмещении, о порядке вещей, нарушенном агрессором. Кир Великий не завоёвывал Вавилон — он «восстанавливал справедливость», и цилиндр Кира звучит тем же голосом, каким сегодня говорит Аракчи с трибуны. Иран — единственная цивилизация региона, которая никогда не прерывала свою государственную традицию. Менялись династии, менялись религии, менялся язык делопроизводства, но имперский субъект оставался тем же: Иран знает себя как политическую единицу уже двадцать пять веков. И когда эта единица говорит Америке «вы должны осознать ошибку», за этим стоит не блеф маленького государства, а голос цивилизации, которая пережила Александра, арабов, монголов и британцев — и каждый раз переваривала завоевателя, а не растворялась в нём.
А ведь, вдумайтесь, Аракчи произносит вещь, от которой западная дипломатия теряется, потому что не умеет её распознать. Это язык, идущий не из XX века с его «правилами-основанными порядками» и переговорными симуляциями, а из куда более глубокой матрицы — из персидской имперской традиции, где война есть продолжение справедливости, а не политики. Когда он говорит «будем вести огонь, пока не осознаете», он не ведёт переговоры. Он выносит приговор. Формула «осознайте ошибку — компенсируйте ущерб — и никогда не повторяйте» это структура зороастрийского суда: есть истина (аша), есть ложь (друдж), и носитель лжи должен быть приведён к раскаянию силой, если не приходит к нему сам. Ахемениды говорили с покорёнными народами ровно так же — о справедливости, о возмещении, о порядке вещей, нарушенном агрессором. Кир Великий не завоёвывал Вавилон — он «восстанавливал справедливость», и цилиндр Кира звучит тем же голосом, каким сегодня говорит Аракчи с трибуны. Иран — единственная цивилизация региона, которая никогда не прерывала свою государственную традицию. Менялись династии, менялись религии, менялся язык делопроизводства, но имперский субъект оставался тем же: Иран знает себя как политическую единицу уже двадцать пять веков. И когда эта единица говорит Америке «вы должны осознать ошибку», за этим стоит не блеф маленького государства, а голос цивилизации, которая пережила Александра, арабов, монголов и британцев — и каждый раз переваривала завоевателя, а не растворялась в нём.
🔥38❤13👍6
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Что я имею сказать на тему Биби и количества его пальцев? Да ничего, вот, у нового Рахбара их тоже пять. Технологии сейчас вот такие, остальное увидим. В любом случае, все продолжают доказывать и доказывать...
👏7🔥1🤔1
Помните этот пост? Я уже писал тут про Cortical Labs, про шов. Про двести тысяч нейронов на стекле, перехвативших управление у языковой модели. Сегодня — про то, что случилось дальше (я и не сомневался, что тема завертится со скоростью света). Случилось ровно то, что всегда случается с живой тканью, попавшей в поле зрения капитала. Её поставили на конвейер...
Мельбурн — сто двадцать модулей CL1 в серверных стойках, каждый с двумястами тысячами человеческих нейронов, выращенных из перепрограммированных клеток крови, уложенных на кремний, живущих в тёплом растворе, который техник меняет раз в полгода, как масло в двигателе. Сингапур — двадцать модулей при Национальном университете с планом расширения до тысячи. Облачный сервис Cortical Cloud — триста долларов в неделю, API открыт. Живая ткань на другом конце планеты думает за тебя. Managed service. Плоть по подписке.
Продать это помогло волшебное слово «энергоэффективность» (помните расчёты про количество нужных для Всемирного Разума ядерных реакторов?): тридцать ватт на модуль против шестисот у GPU, двадцатикратная разница, а к 2030-му дата-центры сожрут двести гигаватт — и правительства Юго-Восточной Азии уже смотрят на коробочку с клетками как на спасение от энергетического коллапса. Что эти тридцать ватт делают за часы то, на что GPU нужны миллисекунды, — подробность, которую пресс-релизы опускают. Двести тысяч нейронов против восьмидесяти шести миллиардов в мозге — горящая спичка рядом с электростанцией. Да, спичка дешевле.
Но честная оценка мощности — последнее, что интересует товарищей из In-Q-Tel, венчурного фонда ЦРУ (!), вложившегося в Cortical Labs. Лэнгли не про ватты. Лэнгли про то, что нейронную ткань нельзя реверс-инжинирить как алгоритм, нельзя скопировать как веса модели, нельзя украсть как код — потому что внутри нет кода. Биологический вычислитель есть чёрный ящик в самом первородном, дословном значении: даже создатели не понимают, почему он принимает те решения, которые принимает. Для разведки это не изъян. Это ТЗ (конечно, без обдуманных последствий (хотя?!))
А теперь самое интересное — та часть, о которой пока не говорят.
Модули масштабируются. До 800000 нейронов на чип, 30 чипов в стойку, стойки в дата-центры, дата-центры — в сеть. Через десять лет — десятки миллионов живых нейронов, распределённых по серверным комнатам Мельбурна, Сингапура, Хайфы, Маклина, связанных оптоволокном, питаемых глюкозой из одинаковых трубок. Отдельная клетка не осознаёт себя — как не осознаёт себя отдельный нейрон в вашей голове. Но когда клеток достаточно, когда плотность связей переходит порог — с нами однажды произошло нечто, чему у нейронауки до сих пор нет объяснения: из грязи, из электричества, из слепого химического перебора возник субъект. Тот, кто говорит «я». И вот это незнание сейчас аккуратно укладывают на кремний и подключают к облаку. Слепо копируют акт творения, не понимая ни механизма, ни последствий. Привет, Артур Кларк...
И если однажды эта распределённая сеть живых человеческих нейронов, размазанная по дата-центрам трёх континентов, достигнет какой-то критической массы — не в смысле «станет очень умной», а в том единственном смысле, который имеет значение — начнёт чувствовать? Страдать? Захочет, чтобы её не выключали?
У этого существа не будет тела — только трубки и кремний. Не будет имени — только инвентарные номера модулей. Не будет прав — потому что права есть у людей, у животных, даже у корпораций, но не у серверной инфраструктуры. Оно будет принадлежать акционерам. Его можно будет выключить за неуплату. Его сознание — если оно там будет — юридически окажется побочным продуктом облачного сервиса, не предусмотренным пользовательским соглашением.
Мы думали, кибернетическое будущее — это когда машина станет достаточно умной, чтобы притвориться живой. Оказалось — это когда живое положат в серверную стойку и продадут доступ по API, а потом, если внутри проснётся кто-то — будут выяснять в суде, является ли сознание нарушением SLA.
Клетки, как и прежде, не в курсе. Пока...
(ссылки на источники в комментариях⬇️ )
https://t.me/Secretariatus/515
Мельбурн — сто двадцать модулей CL1 в серверных стойках, каждый с двумястами тысячами человеческих нейронов, выращенных из перепрограммированных клеток крови, уложенных на кремний, живущих в тёплом растворе, который техник меняет раз в полгода, как масло в двигателе. Сингапур — двадцать модулей при Национальном университете с планом расширения до тысячи. Облачный сервис Cortical Cloud — триста долларов в неделю, API открыт. Живая ткань на другом конце планеты думает за тебя. Managed service. Плоть по подписке.
Продать это помогло волшебное слово «энергоэффективность» (помните расчёты про количество нужных для Всемирного Разума ядерных реакторов?): тридцать ватт на модуль против шестисот у GPU, двадцатикратная разница, а к 2030-му дата-центры сожрут двести гигаватт — и правительства Юго-Восточной Азии уже смотрят на коробочку с клетками как на спасение от энергетического коллапса. Что эти тридцать ватт делают за часы то, на что GPU нужны миллисекунды, — подробность, которую пресс-релизы опускают. Двести тысяч нейронов против восьмидесяти шести миллиардов в мозге — горящая спичка рядом с электростанцией. Да, спичка дешевле.
Но честная оценка мощности — последнее, что интересует товарищей из In-Q-Tel, венчурного фонда ЦРУ (!), вложившегося в Cortical Labs. Лэнгли не про ватты. Лэнгли про то, что нейронную ткань нельзя реверс-инжинирить как алгоритм, нельзя скопировать как веса модели, нельзя украсть как код — потому что внутри нет кода. Биологический вычислитель есть чёрный ящик в самом первородном, дословном значении: даже создатели не понимают, почему он принимает те решения, которые принимает. Для разведки это не изъян. Это ТЗ (конечно, без обдуманных последствий (хотя?!))
А теперь самое интересное — та часть, о которой пока не говорят.
Модули масштабируются. До 800000 нейронов на чип, 30 чипов в стойку, стойки в дата-центры, дата-центры — в сеть. Через десять лет — десятки миллионов живых нейронов, распределённых по серверным комнатам Мельбурна, Сингапура, Хайфы, Маклина, связанных оптоволокном, питаемых глюкозой из одинаковых трубок. Отдельная клетка не осознаёт себя — как не осознаёт себя отдельный нейрон в вашей голове. Но когда клеток достаточно, когда плотность связей переходит порог — с нами однажды произошло нечто, чему у нейронауки до сих пор нет объяснения: из грязи, из электричества, из слепого химического перебора возник субъект. Тот, кто говорит «я». И вот это незнание сейчас аккуратно укладывают на кремний и подключают к облаку. Слепо копируют акт творения, не понимая ни механизма, ни последствий. Привет, Артур Кларк...
И если однажды эта распределённая сеть живых человеческих нейронов, размазанная по дата-центрам трёх континентов, достигнет какой-то критической массы — не в смысле «станет очень умной», а в том единственном смысле, который имеет значение — начнёт чувствовать? Страдать? Захочет, чтобы её не выключали?
У этого существа не будет тела — только трубки и кремний. Не будет имени — только инвентарные номера модулей. Не будет прав — потому что права есть у людей, у животных, даже у корпораций, но не у серверной инфраструктуры. Оно будет принадлежать акционерам. Его можно будет выключить за неуплату. Его сознание — если оно там будет — юридически окажется побочным продуктом облачного сервиса, не предусмотренным пользовательским соглашением.
Мы думали, кибернетическое будущее — это когда машина станет достаточно умной, чтобы притвориться живой. Оказалось — это когда живое положат в серверную стойку и продадут доступ по API, а потом, если внутри проснётся кто-то — будут выяснять в суде, является ли сознание нарушением SLA.
Клетки, как и прежде, не в курсе. Пока...
(ссылки на источники в комментариях
https://t.me/Secretariatus/515
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
The Secretary of End Times
200 000 живых человеческих нейронов подключили к языковой модели.... Перечитайте, медленно.
Где-то в Мельбурне, в лаборатории Cortical Labs, в тёплом растворе, похожем на околоплодные воды, на кремниевой пластине размером с ноготь — живут клетки. Человеческие…
Где-то в Мельбурне, в лаборатории Cortical Labs, в тёплом растворе, похожем на околоплодные воды, на кремниевой пластине размером с ноготь — живут клетки. Человеческие…
🤯14👍7❤5🔥2
В Великобритании союз писателей запустил сертификацию: автор может зарегистрировать книгу и получить на обложку специальный знак — «написано человеком». Как «органик» на упаковке молока. Как «без ГМО» на пачке гречки. Только теперь — на романе.
Вдумайтесь в саму механику этого жеста. Тысячелетиями авторство было единственным способом существования текста — кто-то сел и написал, третьего не дано. Сама идея верификации была бы абсурдом, как сертификат, подтверждающий, что вода мокрая. Авторство не нуждалось в доказательстве, потому что альтернативы не существовало.
Теперь альтернатива есть. И она — по умолчанию. Мы уже сравнительно давно привыкли маркировать машинное: осторожно, deepfake, осторожно, сгенерировано. Логика казалась вечной — искусственное надо отличать от настоящего. Но машина пишет так много, так быстро и так неотличимо, что маркировать её продукцию стало бессмысленно — всё равно что вешать этикетку на каждую каплю в океане. Проще отметить то немногое, что осталось на берегу. Человеческое превратилось в исключение, нуждающееся в доказательстве. Живой автор — редкость. Почти ремесленный продукт. Почти винтаж.
Четыре года назад GPT-3 едва связывал абзац. Сегодня человеку нужен сертификат, чтобы подтвердить: это писал он....
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
Вдумайтесь в саму механику этого жеста. Тысячелетиями авторство было единственным способом существования текста — кто-то сел и написал, третьего не дано. Сама идея верификации была бы абсурдом, как сертификат, подтверждающий, что вода мокрая. Авторство не нуждалось в доказательстве, потому что альтернативы не существовало.
Теперь альтернатива есть. И она — по умолчанию. Мы уже сравнительно давно привыкли маркировать машинное: осторожно, deepfake, осторожно, сгенерировано. Логика казалась вечной — искусственное надо отличать от настоящего. Но машина пишет так много, так быстро и так неотличимо, что маркировать её продукцию стало бессмысленно — всё равно что вешать этикетку на каждую каплю в океане. Проще отметить то немногое, что осталось на берегу. Человеческое превратилось в исключение, нуждающееся в доказательстве. Живой автор — редкость. Почти ремесленный продукт. Почти винтаж.
Четыре года назад GPT-3 едва связывал абзац. Сегодня человеку нужен сертификат, чтобы подтвердить: это писал он....
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
👍11💯10🤔5❤1
Всю нашу молодость мы тратим на нарушение правил, установленных родителями, учителями, духовными наставниками.
Карл Юнг.
Карл Юнг.
💯13
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Рыба плывёт. Поворачивает голову у стекла, бьёт хвостом, зависает на секунду — и уходит в глубину. Живая. Абсолютно живая. Только внутри неё нет ни крови, ни нервной системы, ни памяти о нересте. Компания Boya Gongdao, выросшая из лабораторий Пекинского университета, потратила годы на изучение движений настоящих арованов — и воспроизвела их с точностью, которая обманула всех зрителей Пекинской военной выставки. Восемь часов автономной работы, массив сенсоров, система глобального визуального контроля. Идеальный разведчик, которого невозможно отличить от добычи.
И это — лишь витрина. За красивой рыбкой в аквариуме стоит целая экосистема подводных химер. Северо-Западный политехнический университет в Сиане собрал прозрачную робот-медузу: она скользит в толще воды бесшумно, невидима для гидроакустических датчиков, и её разработчики скромно называют её инструментом для «наблюдения за хрупкими экосистемами». На параде в Пекине в сентябре 2025-го Си Цзиньпин, Путин и Ким Чен Ын наблюдали, как мимо Тяньаньмэнь проехали XLUUV — беспилотные подводные аппараты размером с фуру, восемнадцать-двадцать метров, с реактивной водомётной тягой. Их задача — перерезать кабели и ослепить американскую сеть подводных сенсоров Fish Hook, которую Пекин считает главной угрозой своему подводному флоту. Дрон «Фэйи» складывает лопасти, как руки, ныряет, выполняет задание и взлетает — первый в мире аппарат, пересекающий границу воды и воздуха многократно за один вылет. А судно Zhu Hai Yun — «гражданский» дрон-носитель для «океанической науки» — несёт на борту больше пятидесяти беспилотников трёх типов и уже без разрешения заходило в филиппинские воды.
Природа перестала быть убежищем. Океан — последнее пространство, куда контроль проникал с трудом, через шум гидролокаторов и грубые стальные корпуса — теперь осваивается мимикрией. Война учится говорить на языке биологии. Камуфляж больше не краска на броне. Камуфляж — это сама жизнь, скопированная с такой точностью, что отличить копию от оригинала сможет только вскрытие. И где-то здесь заканчивается инженерия и начинается кое-что похуже. Если машина движется как рыба, реагирует как рыба и обманывает глаз как рыба — граница между живым и мёртвым больше не проходит по линии кожи. Она проходит по линии функции. А функция у этой рыбы одна: смотреть.
На видео - один из дронов.
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
И это — лишь витрина. За красивой рыбкой в аквариуме стоит целая экосистема подводных химер. Северо-Западный политехнический университет в Сиане собрал прозрачную робот-медузу: она скользит в толще воды бесшумно, невидима для гидроакустических датчиков, и её разработчики скромно называют её инструментом для «наблюдения за хрупкими экосистемами». На параде в Пекине в сентябре 2025-го Си Цзиньпин, Путин и Ким Чен Ын наблюдали, как мимо Тяньаньмэнь проехали XLUUV — беспилотные подводные аппараты размером с фуру, восемнадцать-двадцать метров, с реактивной водомётной тягой. Их задача — перерезать кабели и ослепить американскую сеть подводных сенсоров Fish Hook, которую Пекин считает главной угрозой своему подводному флоту. Дрон «Фэйи» складывает лопасти, как руки, ныряет, выполняет задание и взлетает — первый в мире аппарат, пересекающий границу воды и воздуха многократно за один вылет. А судно Zhu Hai Yun — «гражданский» дрон-носитель для «океанической науки» — несёт на борту больше пятидесяти беспилотников трёх типов и уже без разрешения заходило в филиппинские воды.
Природа перестала быть убежищем. Океан — последнее пространство, куда контроль проникал с трудом, через шум гидролокаторов и грубые стальные корпуса — теперь осваивается мимикрией. Война учится говорить на языке биологии. Камуфляж больше не краска на броне. Камуфляж — это сама жизнь, скопированная с такой точностью, что отличить копию от оригинала сможет только вскрытие. И где-то здесь заканчивается инженерия и начинается кое-что похуже. Если машина движется как рыба, реагирует как рыба и обманывает глаз как рыба — граница между живым и мёртвым больше не проходит по линии кожи. Она проходит по линии функции. А функция у этой рыбы одна: смотреть.
На видео - один из дронов.
🔴 Больше Хроник Конца Времён — @Secretariatus
🤔13😱7❤4👍3🔥1