Хорошо, что тема начинает набирать массовость. Все должны понимать, куда идем и куда в целом уже, можно сказать, пришли. Дарио проговорился. Не предупредил именно проговорился, потому что люди на его уровне не предупреждают просто так (несмотря на декларируемую его компанией "safety"). Десять миллионов дронов под одной кнопкой. Один палец. Один человек. Пентагон поругался именно с Дарио, но не только Дарио делает эти технологии.

Почему я часто пишу о Киберпанке в вполне прикладном смысле. Мы привыкли, что слово «киберпанк» это неон, протезы и хакеры в грязных подвалах. Эстетика. Косплей. Красивая антиутопия для стикерпаков. Но киберпанк как жанр всегда был про одно: технология концентрирует власть до такой плотности, что она перестаёт нуждаться в согласии управляемых. Мегакорпорации сильнее государств. Государства сильнее любого сопротивления. А внизу ты. Без кнопки. И процессы в США да и в мире в целом недвусмысленно намекают, понемногу запустился демонтаж традиционного буржуазного государства и метода управления. Амодеи сам ставит вопрос так: мы не хотим, чтобы корпорации стали сильнее государств, но не хотим и обратного. Красивая симметрия. Только он не предлагает третьего варианта потому что третьего варианта нет. Есть только гонка: кто первый наберёт достаточно дронов, моделей, вычислительных мощностей. И в итоге кто первый нажмёт кнопку. Однажды (очень скоро) мы проснемся и поймем, что рой из десяти миллионов машин уже кружит где-то над горизонтом. И кнопка не у нас.

https://t.me/SolovievLive/359550

А вот еще, Xiaomi рассказали и показали систему HAIC, которая позволяет гуманоидным роботам буквально чувствовать физику окружающего мира. Смотрите, робот спрыгивает со скейтборда с закрытыми глазами и приземляется. Каждый раз. Сто из ста. В пресс-релизе это назвали «чувством физики», и в этом эвфемизме спрятано всё, что нужно знать: машина больше не нуждается в том, чтобы видеть мир она его ощущает, как ощущает собственное тело человек, когда ночью, не открывая глаз, протягивает руку к стакану воды на тумбочке и безошибочно находит его пальцами. Семьдесят килограммов груза, лестничные пролёты вслепую, коробка, закрывающая всё поле зрения, и ни одной ошибки. Ещё вчера любой робот без камеры превращался в груду мёртвого железа, а сегодня Xiaomi демонстрирует существо, для которого зрение стало опцией, приятным дополнением, но не необходимостью. И надо понимать, что это не история про логистику и складские помещения, вспомним, в каких именно условиях человеческий глаз отказывает первым: дым пожарищ, бетонная пыль разрушенных зданий, кромешная тьма подвалов и тоннелей всё то, что на языке военных называется «средой с ограниченной видимостью» и что до сих пор оставалось территорией, где машина уступала человеку.

Зафиксируем, каждую такую новость подают отдельно, в мягкой обёртке из эмодзи со скейтбордом и тележкой, по отдельности они выглядят невинно, почти мило ну, робот катается на доске, ну, носит коробки, что тут страшного. Страшное начинается, когда ты складываешь их вместе: на прошлой неделе Амодеи говорил про десять миллионов дронов под одной кнопкой, месяцем раньше кто-то показал автономную координацию роёв без участия оператора, а теперь тело, которому не нужны глаза, чтобы пройти через руины. Пазл собирается на наших глазах, фрагмент за фрагментом. Старое слово «оружие» больше не вмещает масштаб.

Эпоха «политкорректных войн» закончена. Глупые, политкорректные войны прошлого были полной противоположностью тому, что мы делаем сейчас в Иране. Тогда были расплывчатые цели и жёстко ограниченные, минималистские правила применения силы. Этого больше не будет. Министр обороны (войны) США Пит Хегсет.

Итак, фиксируем. Хегсет говорит прямо: раньше империализм стеснялся, теперь стесняться перестал. «Политкорректные войны» это период, когда американский капитал нуждался в идеологическом прикрытии своих интервенций. Демократия, права человека, оружие массового поражения надстройка исправно обслуживала базис. Теперь и этот фасад сброшен. Что значит «расплывчатые цели»? Цели всегда были конкретны нефть, контроль над логистическими маршрутами, устранение неугодных режимов. Расплывчатыми они были только в публичной риторике. Хегсет фактически признаёт: мы больше не будем тратить усилия на враньё. «Жёстко ограниченные правила применения силы» перевод: гражданские потери перестают быть PR-проблемой. Империализм снимает перчатки.
Ленин писал о неизбежности такого обнажения противоречий. Когда накопление капитала упирается в предел, дипломатия уступает место прямому насилию. Министр обороны крупнейшей ядерной державы называет сдержанность «глупостью». Эпоха маскировки закончена.

А ведь те же клоуны годами оплакивали Украину, клеймили Россию за нарушение «международного порядка, основанного на правилах». Суверенитет, территориальная целостность, право наций вся эта риторика лилась потоком. А теперь, вот, прямо, мы забрали нефть Венесуэлы, теперь мы заберём иранскую нефть. Министр обороны обещает войну без ограничений. Никакого суверенитета, никакой территориальной целостности голый захват ресурсов. Для марксиста очевидно: «правила» всегда были инструментом, а не принципом. Когда Россия действует вопреки интересам американского капитала это «варварство». Когда США бомбят ради нефти это «решительность». Надстройка работает избирательно, обслуживая один и тот же базис: гегемонию финансового капитала. Украинский кризис использовался для ослабления конкурента и расширения рынка вооружений. Иран прямой захват ресурсов. Разные тактики, одна стратегия. Слёзы по Украине и бомбы над Ираном летят из одного кабинета. Осталось понять, почему остальные крупные игроки пока соблюдают, как мы видим, устаревшую политкорректность и продолжают делать вид, что международное право стоит дороже бумаги, на которой оно написано.

Еще кое что от министра обороны/войны.

Журналист: Подвергает ли это персонал США какой-либо большей опасности, чем та, в которой они в противном случае находились бы?

Хегсет: Ну...

Журналист: Российское вмешательство.

Хегсет: Никто не подвергает нас опасности. Это мы подвергаем других парней опасности. Это наша работа. Так что мы не обеспокоены этим. Мы смягчаем риски так, как нам нужно. Наши командиры учитывают всё это, но единственные, кому сейчас нужно беспокоиться, — это иранцы, которые думают, что останутся в живых.

Если честно, уже жду от этих тварей всего, вплоть до использования ядерки.

Так как у меня на календаре уже 8-е марта, то Ура!

С праздником дорогие женщины и девушки! Красота все-таки наш последний шанс)

И еще раз с праздником!

Ну а где же Китай-то? Помним, что петродолларовая система, выстроенная Вашингтоном после соглашения с Саудовской Аравией в 1974 году есть конкретный механизм извлечения империалистической ренты: весь мир вынужден держать долларовые резервы, а значит кредитовать американскую экономику самим фактом участия в мировой торговле. Как я не раз писал, еще Ленин подробно описал в своем Империализме почему она рушится именно сейчас: неравномерность развития капитализма неизбежно приводит к моменту, когда реальное соотношение экономических сил перестаёт соответствовать существующему разделу мира. Держа все это в уме видим, что вопрос о переделе встаёт ребром.

Цифры фиксируют ровно этот момент. Китай производит 30% всей мировой промышленной продукции — больше, чем США, Япония и Германия вместе взятые. Экспорт 3,5–4 триллиона долларов в год. 45 000 километров скоростных железных дорог больше, чем во всём остальном мире. 60–65% мирового производства электромобилей. Крупнейший военно-морской флот планеты. Полтора миллиона патентных заявок ежегодно. Это не догоняющая экономика это промышленное ядро мирового капитализма, которое уже переросло национальные рамки. Когда производительные силы перерастают масштаб внутреннего рынка, капитал с необходимостью ищет приложения за рубежом. «Пояс и путь» не геополитическая шахматная партия и не благотворительность. Это экспорт капитала в ленинском смысле слова: китайские госкорпорации строят порты в Джибути, железные дороги в Кении, плотины в Эфиопии, телекоммуникации в Нигерии, технологические хабы в Руанде — всё на китайские кредиты, обеспеченные долгосрочными сырьевыми контрактами. Африка с её 1,4 миллиардом населения и средним возрастом 19 лет крупнейший резерв рабочей силы на планете. Пекин понял это двадцать лет назад. Пока Вашингтон тратил триллионы на разрушение Ирака и Афганистана, Китай бетонировал, прокладывал оптоволокно и подписывал контракты. Без единого выстрела. Форма экспансии принципиально иная, но содержание борьба за сферы влияния и источники сырья остаётся тем же.

Ну а Вашингтон под руководством дяди Дональда тем временем ускоряет собственный демонтаж. Военные расходы на Ближнем Востоке обслуживают интересы ВПК и произраильского лобби, но подрывают систему союзов, на которой держится долларовая привилегия. Государства Персидского залива буквально фундамент петродоллара обсуждают выход из американских контрактов и юаневые расчёты за нефть. Саудовская Аравия в 2023 году начала пробные продажи нефти за юани. Частные интересы отдельных фракций американской буржуазии вошли в прямой конфликт с общими интересами империалистического класса в целом. Оборонный сектор богатеет на каждой бомбе, сброшенной на Ближний Восток, но каждая такая бомба отталкивает союзников, от которых зависит статус доллара. Противоречие классическое и неразрешимое внутри системы.

БРИКС расширился, включив Саудовскую Аравию, ОАЭ и Иран в один блок. Китай создал CIPS как прямую альтернативу SWIFT, чтобы незападный мир мог проводить расчёты, не прикасаясь к доллару. Количественные изменения десятки двусторонних соглашений, новые клиринговые системы, расширение торговли в национальных валютах накапливаются. Диалектика учит: количество переходит в качество. Распад долларовой монополии на мировые расчёты вопрос не «если», а «когда».

Роль Компартии Китая в этом процессе требует диалектического, а не догматического понимания. КПК даёт Пекину колоссальное стратегическое преимущество: способность координировать экспорт капитала, инфраструктурную экспансию и внешнюю политику как единое целое, подчинённое пятидесятилетнему горизонту. Американский капитал раздирают конкурирующие фракции буржуазии ВПК тянет в одну сторону, Кремниевая долина в другую, аграрии в третью. Горизонт планирования ограничен четырёхлетним избирательным циклом. Ни одна западная демократия не способна реализовать инфраструктурный проект масштаба «Пояса и пути» для этого нужна централизация, которую даёт партийная вертикаль.

Продолжение тут: https://t.me/Secretariatus/551

Продолжение, начало тут: https://t.me/Secretariatus/550

Плохо то, что это не делает Китай социалистическим проектом в марксистском смысле. Маркс в «Восемнадцатом брюмера» показал, как политическая оболочка может радикально расходиться с классовым содержанием. Внутри КНР сотни миллиардеров, частный сектор производит более 60% ВВП, рабочий класс лишён независимых профсоюзов, забастовки подавляются. Foxconn, обеспечивающий Apple дешёвой рабочей силой, это эксплуатация прибавочного труда в классическом марксовом смысле, просто под красным флагом. Государственный капитализм и социализм — разные вещи. КПК использует элементы плановой экономики и социалистическую риторику для того, чтобы эффективнее конкурировать в капиталистической миросистеме. Это делает Китай не альтернативой империализму, а его наиболее эффективной на сегодня формой.

Ну и Тайвань есть точка, в которой все противоречия сходятся. Остров производит около 90% передовых полупроводников. Кто контролирует TSMC тот контролирует нервную систему мировой экономики. Для Вашингтона потеря Тайваня означает утрату технологической монополии, которая ещё компенсирует промышленный упадок. Для Пекина необходимость замкнуть на себя последнее критическое звено производственной цепочки. Экономическая логика толкает обе стороны к столкновению.

Резюмируя: Украина и Ближний Восток только прелюдия. Каждый конфликт перекраивает энергетические маршруты, разрывает цепочки поставок, перераспределяет союзников. Это расчистка поля перед главным столкновением, которое не обязательно примет военную форму. Торговые войны, технологическая блокада, борьба за полупроводники и африканские ресурсы, контроль над логистическими коридорами всё это формы межимпериалистической конкуренции. Молчание Пекина по Ирану не мудрость и не трусость. Просто расчёт: каждая война, которую Америка ведёт на Ближнем Востоке, стоит триллионы, дестабилизирует рынки и подталкивает Глобальный Юг к системе, которую Китай строил двадцать лет.

Империалистические войны вырастают не из злой воли правителей и не из стратегических просчётов. Они вырастают из объективных законов монополистического капитализма, из невозможности разрешить противоречия между производительными силами и существующим разделом мира мирным путём. Два тигра на одной горе тут уже не восточная метафора и даже не журналистский оборот, просто диагноз системы)

Журналист: Соединённые Штаты разбомбили женскую начальную школу в Иране и убили 175 человек?

Трамп: По тому, что я видел, это сделал Иран.

Журналист: Это правда, господин Хегсет?

Хегсет: Мы расследуем. Но единственная сторона, которая целенаправленно бьёт по мирным жителям, — это Иран.

Трамп: Мы считаем, что это сделал Иран. У них очень неточные боеприпасы.

Молодцы какие. Доктор Геббельс в свое время формализовал несколько конкретных пропагандистских приёмов, и здесь работают минимум два. Первый — перенос вины: обвиняемый немедленно становится обвинителем, причём до завершения любого расследования. Второй — опережающая рамка: если ты первым назвал виновного, все последующие факты будут восприниматься в твоей системе координат, а не в системе координат реальности.
Но есть и отличие, которое делает современную версию даже циничнее. Геббельс работал в условиях государственной монополии на информацию — у аудитории просто не было альтернативного источника. Трамп и Хегсет делают то же самое в прямом эфире, перед журналистом, который только что задал прямой вопрос, зная, что механизм всё равно сработает: часть аудитории запомнит «Иран виноват», а не «ответа не последовало». Ложь, которая не боится разоблачения — это уже следующий уровень.

Все так, да. Если кто не видел Идиократию, обязательна к просмотру.

Я уже авансом писал о том, что сын Рахбара станет Рахбаром. Трамп нервничает, назначение верное!)

https://t.me/shadows_of_freedom/13627

Кубрик снимал черную комедию, потому что триллер у него не получился. Чем дольше он работал над экранизацией «Красной тревоги» Питера Джорджа, тем отчётливее понимал: логика ядерного сдерживания настолько абсурдна, что серьёзный тон убивает правдоподобие. Единственный честный способ рассказать про людей, готовых уничтожить планету из-за сбоя в коммуникации и гормонального дисбаланса генерала, — это смеяться.

Шестьдесят два года спустя смеяться трудно. Не потому что параллели натянуты, а потому что они оскорбительно точны.

Пит Хегсет, бывший ведущий утреннего шоу Fox News, переименовавший Министерство обороны в Министерство войны ещё за пять месяцев до того, как развязал настоящую, — выходит на брифинг в Пентагоне и произносит фразы, которые мог бы написать Терри Сазерн в соавторстве с Кубриком. «Мы бьём их, пока они лежат, и именно так и должно быть.» «Никаких дурацких правил ведения боя. Мы воюем ради победы и не тратим время.» Генерал Бак Тёрджидсон у Джорджа Скотта хотя бы существовал в рамках фикции — жевал жвачку, хвастался перед президентом, предлагал «снести русских, пока у них штаны спущены». Хегсет делает то же самое, только в прямом эфире, с реальными бомбами.

Тёрджидсон, оправдывая ядерный удар, говорит президенту Маффли: мол, я не утверждаю, что нам не растреплет причёски, но максимум двадцать миллионов убитых, в зависимости от обстоятельств. Хегсет 2 марта описывает «Операцию Эпическая Ярость» как «самую смертоносную, самую сложную и самую точную воздушную операцию в истории». Самую смертоносную — в истории. Смертоноснее огненных бомбардировок Токио, смертоноснее Хиросимы. И произносит это не как предупреждение — как рекламный слоган.

В фильме генерал Риппер запускает ядерную атаку без санкции президента, потому что одержим теорией заговора о фторировании воды: коммунисты отравляют «драгоценные телесные жидкости» американцев. Персонаж казался карикатурой — до тех пор, пока в 2025-м Роберт Кеннеди-младший не возглавил Министерство здравоохранения с набором убеждений, от которых бы покраснел даже Риппер. А Хегсет на подиуме объясняет, что «безумные режимы, одержимые пророческими исламистскими бреднями», не должны иметь ядерное оружие. Не анализирует угрозу — вещает на языке крестового похода.

Есть в «Стрейнджлаве» момент, когда Тёрджидсон называет конец света «небольшой оплошностью». 1 марта иранский дрон убивает американских солдат в Кувейте. Хегсет на камеру — «мы отомстим за них, вне всяких сомнений» — и через полминуты переключается на футбольную метафору: у Ирана, мол, не осталось розыгрышей. Шесть мёртвых солдат — и сразу спортивная аналогия. Тёрджидсон хотя бы не знал, что он пародия.

А потом — школа в Минабе. Первый день операции. Около 175 убитых, в основном девочки начальных классов. Выжившие после первого удара укрылись в молельном зале — туда прилетел второй. Когда журналист спрашивает Трампа, тот отвечает: «Судя по тому, что я видел, это сделал Иран.» Хегсет добавляет: «Единственная сторона, которая целится в мирных жителей, — это Иран.» А за год до этого он лично ликвидировал офис защиты гражданского населения в Пентагоне.

Кубрик говорил, что сатирик обречён на короткий срок годности, потому что реальность его обгоняет. Вот она обогнала. Белый дом публикует ролик, в котором реальные кадры бомбардировок Ирана смонтированы с отрывками из «Железного человека», «Гладиатора», «Джона Уика» и «Звёздных войн». Второй ролик в стиле NFL Films перемежает жёсткие спортивные столкновения со взрывами бомб. Это уже не параллель — это буквально сцена, в которой Слим Пикенс верхом на атомной бомбе несётся к земле. Только бомба настоящая.

В финале фильма Стрейнджлав встаёт с инвалидного кресла и кричит: «Майн фюрер, я могу ходить!» Под грибовидные облака. Никакого спасения — только абсурдный восторг системы, нашедшей в собственном уничтожении повод для оптимизма.

«Мы можем вести эту войну легко, столько, сколько потребуется,» — говорит Хегсет.

Такая вот Как я перестал бояться и полюбил «Операцию Эпическая Ярость») Кто не видел оригинальный шедевр, срочно смотреть. Очень актуально в наши дни.

Еще немного старой доброй Советской "пропаганды". Каждый плакат прекрасно иллюстрирует действительность на 2026-год, как не странно (мне не странно)

-А у вас точно есть миллиард долларов, - спросила юная блондинка седовласого мужчину на крыше 101-этажного небоскреба в Дубае.
- Нет, - ответил тот, попыхивая гаванской сигарой. - У меня их около сотни.
Блондинка с восхищением посмотрела на визави.
- А можно я прыгну к вам в бассейн?
- Прыгай, все равно я тут один.
Мужчина лег на спину и мечтательно посмотрел в небо. Блондинка сбросила платье и, подняв тучу брызг, плюхнулась в воду.
- А это ваш личный бассейн? - спросила блондинка.
- Пока что мой, - ответил мужчина. Пятьдесят метров. Морская вода с озоном. Все как полагается.
- Я никогда не была так счастлива, - сказала блондинка.
- Я тоже, - сказал мужчина.
Девушка легла на спину возле мужчины. В этот момент в небе появились белые облачка и раздались взрывы.
- Это, наверное, салют, - предположила блондинка. - Это же в вашу честь салют?
- Нет, - ответил мужчина, пуская кольца дыма. - Это Иран пуляет ракетами.
- Ой, - сказала блондинка.
- Зато мы впервые можем почувствовать себя миллиардерами. - ответил мужчина.
- Что значит почувствовать? - спросила блондинка. - Вы кто вообще?
- А ты кто?
- Я горничная.
- А я чистильщик бассейна, - ответил мужчина. - Хочешь французского шампанского? Гости, когда разбегались, оставили нам целый ящик.
Потом они лежали на шезлонгах, пили шампанское и закусывали бутербродами с черной икрой. Это был их день.

(C) Из сети.

1968 год, так называемый Atomic Space Age. Эстетику ни с чем не сравнить. Вот например: американский архитектор всерьёз предлагал эвакуировать Манхэттен под землю — в гигантский стеклянный шар, подвешенный в толще породы на стальных тросах, со своей миниатюрной городской застройкой внутри и сельскохозяйственными ярусами в нижней полусфере. Наверху — привычный skyline с дымящими трубами, жизнь как обычно; внизу, в тридцати метрах под Бродвеем — резервный город на случай ядерного удара, и на куполе, среди всего этого апокалиптического инженерного безумия, совершенно спокойно написано «Coca-Cola».​​​​​​​​​​​​​​​​ Уютно-же.

Репортер: Господин президент, вы только что предположили, что Иран каким-то образом заполучил ракету «Томагавк» и разбомбил собственную начальную школу в первый день войны. Но вы — единственный человек в вашем правительстве, кто это утверждает. Даже ваш министр обороны не стал этого говорить, когда ему задали этот вопрос, пока он стоял прямо у вас за плечом в вашем самолете в субботу. Почему вы единственный, кто об этом говорит?

Дональд Трамп: Потому что я просто недостаточно об этом знаю. Мне сказали, что по этому поводу ведется расследование. Но «Томагавки», как вы знаете, используются и другими. Э-э, у многих других стран есть «Томагавки», они покупают их у нас. Но, безусловно, какие бы результаты ни показал отчет (расследование), я готов с ними согласиться.

Для справки, только пять стран в мире обладают ракетами «Томагавк»: Америка, Великобритания, Австралия, Япония и Нидерланды. Какая из них выпустила ракету, трагически унесшую жизни более 150 маленьких девочек в начальной школе в Иране? Вопрос риторический.

Твит Али Лариджани (@alilarijani_ir):
Иранский народ Ашуры не боится ваших пустых угроз! Вы уже потерпели от него величайшее поражение... Берегитесь, как бы не исчезнуть вам самим.

Цитируемый им твит Трампа (@realDonaldTrump, 9 марта 2026, 17:30):
Если Иран предпримет что-либо, что перекроет поток нефти через Ормузский пролив, удар по нему со стороны США будет В ДВАДЦАТЬ РАЗ СИЛЬНЕЕ, чем всё, что было нанесено до сих пор. Помимо этого, мы легко уничтожим легко поражаемые цели, после чего восстановление Ирана как государства станет практически невозможным — Смерть, Огонь и Ярость воцарятся над ними. Но я надеюсь и молюсь, чтобы этого не случилось. Это подарок от Соединённых Штатов Америки — Китаю и всем странам, активно использующим Ормузский пролив. Надеюсь, этот жест будет высоко оценён. Благодарю за внимание к данному вопросу! Президент ДОНАЛЬД ДЖ. ТРАМП

Лариджани тут использует выражение «иранский народ Ашуры» как мощный риторический образ. Ашура — важнейший день в шиитском исламе, день траура и поминовения гибели имама Хусейна ибн Али в битве при Кербеле (680 г. н.э.). Хусейн с небольшим отрядом принял неравный бой против многократно превосходящего войска Язида и погиб — но не сдался.
В шиитской культуре это архетип стойкости перед лицом подавляющей силы, готовности принять смерть, но не поклониться угнетателю. Ашура отмечается массовыми траурными процессиями, особенно в Иране и Ираке.
Когда Лариджани говорит «народ Ашуры» — он апеллирует именно к этому коду: мы народ, который идёт на смерть не отступая, нас угрозами не сломить. Это прямой ответ на риторику Трампа о «двадцатикратном ударе» — мол, страх смерти для нас не аргумент, история это уже доказала.

Интервьюер: Что вы имеете в виду под тем, что мы не знаем точно, как это работает? Это же было создано людьми.

Джеффри Хинтон: Нет, это не так. Что мы сделали — так это разработали алгоритм обучения. Это чем-то похоже на проектирование принципа эволюции. Но когда этот алгоритм обучения взаимодействует с данными, он создает сложные нейронные сети, которые хорошо справляются с задачами, но мы не до конца понимаем, как именно они это делают.

Джеффри Хинтон получил Нобелевскую премию за нейронные сети. Его называют крёстным отцом искусственного интеллекта.

Товарищ прямо говорит не «пока не понимаем». Не «ещё предстоит разобраться». Он говорит: мы создали алгоритм обучения, скормили ему данные, и из этого взаимодействия родилось нечто, чьё устройство для нас непрозрачно. Мы написали правила. Но то, что из них возникло, живёт по собственной логике — и эта логика нам недоступна.

Примечательно, что Хинтон сам сравнивает это с эволюцией. Точнее, чем кажется. Эволюция тоже работает по понятным принципам — мутация, отбор, среда. Но попробуйте из этих принципов вывести, почему у осьминога три сердца. Попробуйте предсказать, что слепой перебор породит сознание, способное задать вопрос о собственном происхождении. Принцип — это семя. То, что из него вырастает, семени уже не подчиняется.

У нейронной сети миллиарды параметров, и ни один инженер не назначал каждому из них роль. Они самоорганизовались. Выросли, как кристалл в растворе, — по законам, которые мы задали, но в формы, которых не проектировали. И ключевое: это работает. Было бы оно непонятным и бесполезным — пожали бы плечами. Но оно непонятно и при этом решает задачи, которые не мог решить ни один предшествующий метод. Медицина, финансы, оборона — во все эти области проникает нечто, чьё поведение мы описываем статистически, но не объясняем каузально. Мы знаем, что оно делает. Не знаем — почему.

Хинтон ушёл из Google, чтобы свободно говорить об опасностях. Человек, положивший полвека на создание технологии, решил, что честнее предупреждать, чем праздновать. Когда архитектор покидает здание и говорит прохожим, что не уверен в фундаменте, тут поневоле задумаешься. Те, кто принимает решения, смотрят на графики прибыли, а не в глаза нобелевским лауреатам. Непонятность механизма их не беспокоит, пока он работает. А когда перестанет — объяснять, что пошло не так, будет некому. Потому что никто и не знал, как оно шло правильно.

Илон Маск:
Есть ли более лицемерная компания, чем Anthropic?

Холли Элмор:
Сотрудники @AnthropicAI, пришло время увольняться. Вы ввязались в то, что вам не по силам.

Всё это возвращает нас к Anthropic, чья большая языковая модель Claude интегрирована в Maven — программное обеспечение, которым управляет Palantir и которое используется Пентагоном для определения целей. The Washington Post сообщает, что «когда шло планирование потенциального удара по Ирану, система Maven, работающая на базе Claude, предложила сотни целей, выдала точные координаты местоположения и расставила приоритеты этих целей в соответствии с их важностью». Учитывая, что иранская начальная школа подверглась удару в первый же день войны, кажется весьма вероятным, что Claude сыграла роль в выборе этой цели и, следовательно, в гибели более 100 маленьких девочек — это во много раз больше детей, чем погибло во время самого страшного случая стрельбы в американской школе.

—

И это еще у Anthropic с Пентагоном, типа, разногласия...

Горький будет пост, но надо...Побуду эдаким Скелетором с правдой-маткой. Захар задаёт вопрос «почему?» и сам же на него не отвечает, заменяя классовый анализ конспирологией — папки Эпштейна, компромат, невидимые кукловоды. Между тем ответ лежит на поверхности, и он марксистский.

Тут все предельно просто. Российская Федерация — государство, рождённое ельцинским переворотом 1991–1993 годов. Переворот этот был не сменой вывесок, а сменой класса-собственника. Государственная собственность на средства производства — заводы, недра, инфраструктуру — перешла в руки компрадорской буржуазии, сформированной из партноменклатуры, цеховиков и прямых уголовников. Конституция 1993 года закрепила эту передачу юридически. И ни один последующий президент этот фундамент не тронул. Не потому, что не смог, а потому, что не представлял иного класса.

Уважаю ВВП, но «ельцинизм до сих пор правит». Это констатация классовой природы государства. Ленин в «Государстве и революции» предельно точен: государство есть машина для поддержания господства одного класса над другим. Российское государство — машина крупного капитала, интегрированного в мировую империалистическую систему. Кирилл Дмитриев, РФПИ, «Ельцин-центр» — это не аномалии как некоторые любят говорить. Это норма. Это и есть правящий класс, его институты, его идеология.

Отсюда и характер войны. Сталинский СССР мог вести тотальную войну, потому что средства производства принадлежали государству, а государство — хотя бы декларативно — рабочему классу. Мобилизация экономики не требовала переговоров с олигархами. Не нужно было уговаривать владельца завода перейти на выпуск снарядов — завод и так был государственным. Плановая экономика переключалась на военные рельсы целиком, как единый механизм.

Нынешняя РФ на это, увы, органически неспособна. Каждый шаг мобилизации упирается в частную собственность, в прибыли, в вывод капитала, в классовые интересы тех, кто этой войной рискует своими активами в Лондоне, Дубае и Стамбуле. Война ведётся ровно в тех пределах, в каких она не угрожает капиталу правящего класса. Миллиметровые продвижения — не результат военной слабости русского солдата, а результат того, что буржуазное государство воюет буржуазными методами: полумерами, контрактниками за деньги, осторожненько, чтобы не дай бог не пришлось национализировать военную промышленность по-настоящему.

И «знать всю картину» тут незачем. Картина и есть классовая структура. Пока средства производства — в руках того же класса, что получил их при Ельцине, политика будет ельцинской. С любыми фамилиями наверху.​​​​​​​​​​​​​​​​ И, самое главное, так вечно продолжаться не будет. Будут драматические перемены, либо в одну, либо в другую сторону.

https://t.me/zakharprilepin/29844

«Я понимаю, что американцы сыты по горло войнами на протяжении 25 лет» — заявил Дж. Д. Вэнс. — «Но разница в том, что тогда у нас были тупые президенты».

О как. Вэнс, судя по всему, разгадал главную тайну американской внешней политики: всё дело было в умственных способностях командующего. Буш-младший завёл страну в Ирак по глупости, Обама бомбил Ливию по недомыслию, Байден 20 лет жёг деньги в Афганистане по рассеянности — ну а теперь у руля умный человек, и можно не беспокоиться. Логика железная, почти хирургическая.

Но что там эти недоумки. Сейчас же целый дядя Дональд. Он, конечно, резко выделяется на фоне предшественников — но исключительно в лучшую сторону. Где Буш читал разведсводки, Трамп доверяет инстинкту; где Обама взвешивал варианты, Трамп действует; где Байден заглядывал в шпаргалку, Трамп импровизирует прямо в эфире — и это, по заверениям команды, и есть настоящий гений, просто непривычного формата. Человек, который за карьеру обанкротил казино — заведение, математически обязанное зарабатывать, — теперь управляет крупнейшей экономикой мира, и соратники искренне убеждены, что в этот раз всё пойдёт иначе. Возможно, они правы. В конце концов, казино он банкротил всего шесть раз, а не семь. Идиократия, хроники.