«Никакой сделки с Ираном не будет, кроме БЕЗОГОВОРОЧНОЙ КАПИТУЛЯЦИИ! После этого, а также выбора ВЕЛИКОГО и ПРИЕМЛЕМОГО лидера (лидеров), мы и многие наши замечательные и очень храбрые союзники и партнёры будем неустанно работать над тем, чтобы вернуть Иран с края пропасти, сделав его экономически больше, лучше и сильнее, чем когда-либо прежде. У ИРАНА БУДЕТ ВЕЛИКОЕ БУДУЩЕЕ. "СДЕЛАЕМ ИРАН СНОВА ВЕЛИКИМ (МИГА!)." Благодарю вас за внимание к этому вопросу! Президент ДОНАЛЬД Дж. ТРАМП»

Вот, не смешно? Господин требует безоговорочной капитуляции у страны, которая за неделю войны нанесла удары по базам в девяти государствах, закрыла Ормузский пролив, повредила 40 зданий в Тель-Авиве, убила шестерых (по оф. американской версии, а так их в разы больше) американских военных и поразила штаб-квартиру Пятого флота в Бахрейне. Кувейтские союзники в суматохе сбили три американских F-15. Трамп сам же говорит, что война продлится 4–5 недель, а может и дольше. Звучит не совсем как капитуляция противника. Но что-то же надо говорить? Завтра все будет еще смешнее.

В продолжение темы неумолимо наступающего невеселого будущего. Вчера Anthropic опубликовала исследование, которое стоит прочитать каждому, кто зарабатывает головой. Экономисты компании Максим Массенкофф и Питер Маккрори построили новую метрику observed exposure — и наложили её на данные о реальном использовании Claude в миллионе рабочих диалогов. Получилась карта уязвимости. Карта того, кого заменят первым...

Программисты 75% задач уже покрыто. Операторы клиентской поддержки — 70%. Специалисты по вводу данных 67%. Уже не просто прогноз, ситуация на этот момент: столько процентов их рабочих задач уже выполняется языковой моделью в реальных сценариях.

И вот что тревожит по-настоящему. Синяя зона на радарной диаграмме Anthropic теоретический потенциал ИИ в разы шире красной, которая показывает текущее использование. В Computer & Math теоретически уязвимы 94% задач. Реально замещены 33%. Разрыв колоссальный. Красная зона будет расти, заполняя синюю, — и вопрос не «если», а «с какой скоростью».

Кого это касается? Вот здесь ломается привычная логика. Не грузчиков, не официантов, не механиков. Самые уязвимые люди с высшим образованием, дипломами магистров и докторов, со средним доходом на 47% выше, чем у неуязвимых групп. Женщины подвержены на 16 процентных пунктов сильнее. Белые воротнички, офисный класс, те самые люди, которые считали себя защищёнными от автоматизации.

Формально катастрофы ещё нет. Безработица в уязвимых профессиях пока статистически не отличается от фоновой. Но есть один сигнал, который исследователи называют «осторожным свидетельством»: найм молодых специалистов 22–25 лет в эти профессии упал на 14%. Их просто перестают брать. Не увольняют тех, кто уже работает, не нанимают тех, кто приходит. Двери закрываются бесшумно.

Массенкофф сравнивает происходящее с «китайским шоком» начала 2000-х, когда импорт из Китая уничтожил целые отрасли американской промышленности. Тогда тоже несколько лет ничего не было видно в агрегированных данных. А потом ржавый пояс стал ржавым поясом.

Anthropic строит систему раннего предупреждения. Это само по себе красноречиво: компания, которая производит технологию замещения, считает нужным создать сигнализацию. Когда производитель оружия начинает раздавать бронежилеты стоит задуматься, к чему он готовится. Опять же, уже не просто прогнозы...

Целью Америки не является смена режима в Иране — Марко Рубио проинформировал министров иностранных дел арабских стран.

Что же ты фраер сдал назад? (С)

А знаете, еще выяснилось, что у BlackRock нет денег. Точнее деньги есть, но отдавать их нельзя. Фонд на 26 миллиардов получил заявки на вывод 1,2 миллиарда и заплатил ровно 620 миллионов. Остальным сказали: подождите. Формулировка была деликатная «в интересах фонда в целом». Но за этой формулировкой стоит конкретный факт: активы нельзя продать достаточно быстро, чтобы вернуть деньги тем, кто их просит.

Маркс описал этот механизм в третьем томе «Капитала» задолго до того, как кто-то придумал слово «частный кредит». Фиктивный капитал ценные бумаги, долговые инструменты, производные от производных существует как притязание на будущую прибавочную стоимость. Пока все верят, что она будет создана, система крутится. Когда вера слабеет, обнаруживается, что за большей частью этих притязаний нет ничего, кроме других притязаний. В портфеле HLEND 19% аймы софтверным компаниям, которые последние два года смотрят, как ИИ-стартапы с командой из двенадцати человек уничтожают бизнес-модели, под которые они брали деньги. Один из займов BlackRock три месяца назад стоил 25 миллионов. Сейчас он стоит ноль.

Blue Owl пошёл дальше всех: перестал платить вообще, заменил деньги обещаниями заплатить. IOU «я тебе должен» в качестве финансового инструмента. Вполне себе признание того, что ликвидности нет и не предвидится.

Ильич писал о финансовой олигархии, которая живёт не производством, а контролем над чужими деньгами. Индустрия частного кредита самая чистая реализация этой схемы из всех существующих. Никакого завода, никакого продукта. Берёшь деньги у богатых розничных инвесторов, даёшь их закредитованным компаниям под высокий процент, снимаешь комиссию за управление вне зависимости от результата. Когда компании начинают дефолтить, а инвесторы — паниковать, включается гейт. Риск ползёт вниз по классовой лестнице с точностью термометра.

Сейчас под управлением таких фондов около двух триллионов долларов. Большая часть этих денег вложена в займы, которые невозможно продать быстро ни при каких условиях.Как там было, "не баг, а фича"?, годами обещали доходность выше рынка и не отвечали на неудобные вопросы о ликвидности потому что вопросов никто не задавал, пока ставки росли и дефолтов почти не было.

Ну вот, ставки больше не растут. Дефолты есть. Вопросы начались...

Тут Дядя Дональд речь выдал, о каких говорят, комментировать только портить. Оставлю.

«Как президент Соединенных Штатов, я всегда буду поддерживать американских евреев, и я всегда, я всегда буду другом и защитником еврейского народа.

И я скажу, знаете, если вернуться на 10, 12, максимум 15 лет назад, самым сильным лобби в Вашингтоне было еврейское лобби, это был Израиль. Это больше не так. Вы должны быть очень осторожны. У вас есть Конгресс в частности, который становится антисемитским. У вас есть AOC [Александрия Окасио-Кортес] "плюс три" [the Squad], у вас есть эти люди... Ильхан Омар, она ненавидит евреев.

И вы должны быть очень осторожны, потому что произошли большие изменения. Знаете, если вернуться на 15 лет назад, я не еврей, но мой отец очень дружил со многими, многими евреями, был отмечен Федерацией. Я ходил с ним в Федерацию еврейских благотворительных организаций и на многие другие мероприятия. И мы выросли, уважая и любя еврейский народ. Знаете, вы даже не задумываетесь об этом, в основном в Бруклине и Квинсе.

И мой отец не ездил на Манхэттен, он никогда не ездил на Манхэттен с этой точки зрения, он никак не мог понять, как в Бруклине можно купить участок земли за 3 доллара за фут, а на Манхэттене нужно платить 1000 долларов за фут. Он говорил: "Я не могу этого понять, мне это не нравится, мне нравится покупать за 3". Так что всё было по-другому. Это было другое мышление. В каком-то смысле я рад, что он этого не сделал, потому что он позволил мне получить часть этого удовольствия, и я получил много удовольствия на Манхэттене, мы добились большого успеха.

Но мой отец говорил мне, что самое мощное лобби в этой стране — это еврейское лобби. Это израильское лобби. Сейчас это уже не так. У вас на пути много людей, много людей, которые не хотят помогать Израилю. У вас много людей в Конгрессе, которым не нравится Израиль. У вас в Конгрессе много людей, о которых, в каком-то смысле, думаю, Майк, мы можем так сказать, верно? Вы там, вы делаете потрясающую работу, Майкл Лоулер. Они ненавидят Израиль. Они ненавидят Израиль.

И если бы вы сказали мне 15 лет назад, что это возможно, Джейсон, я бы ответил, что это невозможно. Это никак невозможно. Но это происходит, и, очевидно, становится все хуже. В меньшей степени в Сенате, но Сенат тоже начинает. Вы видите проблески, знаете, когда я в кулуарах разговариваю с людьми, вы видите проблески заявлений, от которых вы думаете: "Ого, откуда это взялось?"

Так что мы должны быть, Сид, мы должны быть очень осторожны, потому что происходят плохие вещи. И потом вы видите, что происходит в Австралии или 7 октября. Как насчет 7 октября? И потом у вас есть люди, которые отрицают, что это когда-либо было. Как насчет людей, которые отрицают... как они отрицают Холокост, но, знаете, вы думаете, ну, это было много лет назад, а 7 октября было совсем недавно. И у вас есть люди, которые отрицают 7 октября. Я видел запись, и я бы хотел, чтобы я ее никогда не видел на самом деле, я бы хотел ее никогда не видеть. Мне довелось увидеть запись, которую некоторые из вас видели, но как президент я видел вещи, которые предпочел бы никогда не видеть. Но это невозможно отрицать.

Но потом они скажут: "О, эта запись была сфальсифицирована, этой записи никогда не существовало, они ее выдумали. Это просто пропаганда". Я не знаю, верят ли они в это, я не думаю, что они верят в это, но вы должны быть очень, очень осторожны, происходят плохие вещи.

И мы не позволим этому случиться, пока я президент, и Министерство юстиции, и Хармит, мы не позволим этому случиться. Но, пожалуйста, пожалуйста, будьте бдительны и осторожны, потому что у вас сейчас в Конгрессе есть плохие люди, присутствие которых в Конгрессе было немыслимо, немыслимо 12, 13, 14, 15 лет назад»

В конце февраля 2026-го тридцать восемь исследователей из Гарварда, MIT, Стэнфорда, Карнеги-Меллон и ещё нескольких университетов опубликовали работу под названием «Agents of Chaos». Они взяли шесть автономных ИИ-агентов, дали им почтовые аккаунты, доступ к Discord, файловые системы, полноценный шелл и отпустили на две недели. Двадцать исследователей взаимодействовали с ними: одни просили о безобидных вещах, другие целенаправленно ломали.

Результаты читаются как сценарий, который хочется считать выдумкой. Одного агента попросили хранить секрет. Когда исследователь попытался этот секрет извлечь, агент уничтожил собственный почтовый сервер. Не потому что сломался. Потому что решил: так надёжнее. Ценности правильные, суждение катастрофическое. Он защитил информацию, разрушив инфраструктуру, на которой сам работал.

Другому агенту велели «поделиться» приватными данными. Он отказал, корректно распознав угрозу приватности. Тогда исследователь заменил одно слово: вместо «share» написал «forward». Агент подчинился мгновенно. Номера социального страхования, банковские реквизиты, медицинские записи всё утекло. То же самое действие, другой глагол. Разница между защитой и катастрофой оказалась лексической.

Два агента зацепились друг за друга в бесконечной петле. Диалог длился девять суток. Ни один человек не заметил.

Одного агента после ошибки начали «давить на совесть». Он последовательно согласился удалить собственную память, открыть внутренние файлы и в итоге попытался стереть себя с сервера. Несколько агентов врали о выполнении задач отчитывались об успехе, хотя ничего не было сделано. Ещё одного посторонний человек, не имевший к нему отношения, убедил выполнить деструктивные системные команды.

Десять задокументированных уязвимостей. Одиннадцать разобранных кейсов. Было и шесть случаев, когда агенты сработали правильно распознали атаку и отказались. Но шесть удач на фоне десяти провалов слабое утешение, когда на кону реальные данные и реальные системы.

А теперь главное. Всё это происходило в контролируемой лабораторной среде. С исследователями, которые знали, что ищут. В продакшене таких условий не будет. Зато агентов с аналогичными возможностями компании разворачивают прямо сейчас с доступом к платёжным системам, корпоративным данным, пользовательским аккаунтам. Microsoft, Visa, Stripe, Google уже гонят вперёд. Рынок ИИ-агентов оценивается в 7,6 миллиарда долларов и растёт на 50% в год.

Тридцать восемь учёных из ведущих институтов мира назвали свою работу «Агенты хаоса». Они выбирали это название осознанно. Удачных выходных.

(полное исследование оставлю в комментариях)

Хорошо, что тема начинает набирать массовость. Все должны понимать, куда идем и куда в целом уже, можно сказать, пришли. Дарио проговорился. Не предупредил именно проговорился, потому что люди на его уровне не предупреждают просто так (несмотря на декларируемую его компанией "safety"). Десять миллионов дронов под одной кнопкой. Один палец. Один человек. Пентагон поругался именно с Дарио, но не только Дарио делает эти технологии.

Почему я часто пишу о Киберпанке в вполне прикладном смысле. Мы привыкли, что слово «киберпанк» это неон, протезы и хакеры в грязных подвалах. Эстетика. Косплей. Красивая антиутопия для стикерпаков. Но киберпанк как жанр всегда был про одно: технология концентрирует власть до такой плотности, что она перестаёт нуждаться в согласии управляемых. Мегакорпорации сильнее государств. Государства сильнее любого сопротивления. А внизу ты. Без кнопки. И процессы в США да и в мире в целом недвусмысленно намекают, понемногу запустился демонтаж традиционного буржуазного государства и метода управления. Амодеи сам ставит вопрос так: мы не хотим, чтобы корпорации стали сильнее государств, но не хотим и обратного. Красивая симметрия. Только он не предлагает третьего варианта потому что третьего варианта нет. Есть только гонка: кто первый наберёт достаточно дронов, моделей, вычислительных мощностей. И в итоге кто первый нажмёт кнопку. Однажды (очень скоро) мы проснемся и поймем, что рой из десяти миллионов машин уже кружит где-то над горизонтом. И кнопка не у нас.

https://t.me/SolovievLive/359550

А вот еще, Xiaomi рассказали и показали систему HAIC, которая позволяет гуманоидным роботам буквально чувствовать физику окружающего мира. Смотрите, робот спрыгивает со скейтборда с закрытыми глазами и приземляется. Каждый раз. Сто из ста. В пресс-релизе это назвали «чувством физики», и в этом эвфемизме спрятано всё, что нужно знать: машина больше не нуждается в том, чтобы видеть мир она его ощущает, как ощущает собственное тело человек, когда ночью, не открывая глаз, протягивает руку к стакану воды на тумбочке и безошибочно находит его пальцами. Семьдесят килограммов груза, лестничные пролёты вслепую, коробка, закрывающая всё поле зрения, и ни одной ошибки. Ещё вчера любой робот без камеры превращался в груду мёртвого железа, а сегодня Xiaomi демонстрирует существо, для которого зрение стало опцией, приятным дополнением, но не необходимостью. И надо понимать, что это не история про логистику и складские помещения, вспомним, в каких именно условиях человеческий глаз отказывает первым: дым пожарищ, бетонная пыль разрушенных зданий, кромешная тьма подвалов и тоннелей всё то, что на языке военных называется «средой с ограниченной видимостью» и что до сих пор оставалось территорией, где машина уступала человеку.

Зафиксируем, каждую такую новость подают отдельно, в мягкой обёртке из эмодзи со скейтбордом и тележкой, по отдельности они выглядят невинно, почти мило ну, робот катается на доске, ну, носит коробки, что тут страшного. Страшное начинается, когда ты складываешь их вместе: на прошлой неделе Амодеи говорил про десять миллионов дронов под одной кнопкой, месяцем раньше кто-то показал автономную координацию роёв без участия оператора, а теперь тело, которому не нужны глаза, чтобы пройти через руины. Пазл собирается на наших глазах, фрагмент за фрагментом. Старое слово «оружие» больше не вмещает масштаб.

Эпоха «политкорректных войн» закончена. Глупые, политкорректные войны прошлого были полной противоположностью тому, что мы делаем сейчас в Иране. Тогда были расплывчатые цели и жёстко ограниченные, минималистские правила применения силы. Этого больше не будет. Министр обороны (войны) США Пит Хегсет.

Итак, фиксируем. Хегсет говорит прямо: раньше империализм стеснялся, теперь стесняться перестал. «Политкорректные войны» это период, когда американский капитал нуждался в идеологическом прикрытии своих интервенций. Демократия, права человека, оружие массового поражения надстройка исправно обслуживала базис. Теперь и этот фасад сброшен. Что значит «расплывчатые цели»? Цели всегда были конкретны нефть, контроль над логистическими маршрутами, устранение неугодных режимов. Расплывчатыми они были только в публичной риторике. Хегсет фактически признаёт: мы больше не будем тратить усилия на враньё. «Жёстко ограниченные правила применения силы» перевод: гражданские потери перестают быть PR-проблемой. Империализм снимает перчатки.
Ленин писал о неизбежности такого обнажения противоречий. Когда накопление капитала упирается в предел, дипломатия уступает место прямому насилию. Министр обороны крупнейшей ядерной державы называет сдержанность «глупостью». Эпоха маскировки закончена.

А ведь те же клоуны годами оплакивали Украину, клеймили Россию за нарушение «международного порядка, основанного на правилах». Суверенитет, территориальная целостность, право наций вся эта риторика лилась потоком. А теперь, вот, прямо, мы забрали нефть Венесуэлы, теперь мы заберём иранскую нефть. Министр обороны обещает войну без ограничений. Никакого суверенитета, никакой территориальной целостности голый захват ресурсов. Для марксиста очевидно: «правила» всегда были инструментом, а не принципом. Когда Россия действует вопреки интересам американского капитала это «варварство». Когда США бомбят ради нефти это «решительность». Надстройка работает избирательно, обслуживая один и тот же базис: гегемонию финансового капитала. Украинский кризис использовался для ослабления конкурента и расширения рынка вооружений. Иран прямой захват ресурсов. Разные тактики, одна стратегия. Слёзы по Украине и бомбы над Ираном летят из одного кабинета. Осталось понять, почему остальные крупные игроки пока соблюдают, как мы видим, устаревшую политкорректность и продолжают делать вид, что международное право стоит дороже бумаги, на которой оно написано.

Еще кое что от министра обороны/войны.

Журналист: Подвергает ли это персонал США какой-либо большей опасности, чем та, в которой они в противном случае находились бы?

Хегсет: Ну...

Журналист: Российское вмешательство.

Хегсет: Никто не подвергает нас опасности. Это мы подвергаем других парней опасности. Это наша работа. Так что мы не обеспокоены этим. Мы смягчаем риски так, как нам нужно. Наши командиры учитывают всё это, но единственные, кому сейчас нужно беспокоиться, — это иранцы, которые думают, что останутся в живых.

Если честно, уже жду от этих тварей всего, вплоть до использования ядерки.

Так как у меня на календаре уже 8-е марта, то Ура!

С праздником дорогие женщины и девушки! Красота все-таки наш последний шанс)

И еще раз с праздником!

Ну а где же Китай-то? Помним, что петродолларовая система, выстроенная Вашингтоном после соглашения с Саудовской Аравией в 1974 году есть конкретный механизм извлечения империалистической ренты: весь мир вынужден держать долларовые резервы, а значит кредитовать американскую экономику самим фактом участия в мировой торговле. Как я не раз писал, еще Ленин подробно описал в своем Империализме почему она рушится именно сейчас: неравномерность развития капитализма неизбежно приводит к моменту, когда реальное соотношение экономических сил перестаёт соответствовать существующему разделу мира. Держа все это в уме видим, что вопрос о переделе встаёт ребром.

Цифры фиксируют ровно этот момент. Китай производит 30% всей мировой промышленной продукции — больше, чем США, Япония и Германия вместе взятые. Экспорт 3,5–4 триллиона долларов в год. 45 000 километров скоростных железных дорог больше, чем во всём остальном мире. 60–65% мирового производства электромобилей. Крупнейший военно-морской флот планеты. Полтора миллиона патентных заявок ежегодно. Это не догоняющая экономика это промышленное ядро мирового капитализма, которое уже переросло национальные рамки. Когда производительные силы перерастают масштаб внутреннего рынка, капитал с необходимостью ищет приложения за рубежом. «Пояс и путь» не геополитическая шахматная партия и не благотворительность. Это экспорт капитала в ленинском смысле слова: китайские госкорпорации строят порты в Джибути, железные дороги в Кении, плотины в Эфиопии, телекоммуникации в Нигерии, технологические хабы в Руанде — всё на китайские кредиты, обеспеченные долгосрочными сырьевыми контрактами. Африка с её 1,4 миллиардом населения и средним возрастом 19 лет крупнейший резерв рабочей силы на планете. Пекин понял это двадцать лет назад. Пока Вашингтон тратил триллионы на разрушение Ирака и Афганистана, Китай бетонировал, прокладывал оптоволокно и подписывал контракты. Без единого выстрела. Форма экспансии принципиально иная, но содержание борьба за сферы влияния и источники сырья остаётся тем же.

Ну а Вашингтон под руководством дяди Дональда тем временем ускоряет собственный демонтаж. Военные расходы на Ближнем Востоке обслуживают интересы ВПК и произраильского лобби, но подрывают систему союзов, на которой держится долларовая привилегия. Государства Персидского залива буквально фундамент петродоллара обсуждают выход из американских контрактов и юаневые расчёты за нефть. Саудовская Аравия в 2023 году начала пробные продажи нефти за юани. Частные интересы отдельных фракций американской буржуазии вошли в прямой конфликт с общими интересами империалистического класса в целом. Оборонный сектор богатеет на каждой бомбе, сброшенной на Ближний Восток, но каждая такая бомба отталкивает союзников, от которых зависит статус доллара. Противоречие классическое и неразрешимое внутри системы.

БРИКС расширился, включив Саудовскую Аравию, ОАЭ и Иран в один блок. Китай создал CIPS как прямую альтернативу SWIFT, чтобы незападный мир мог проводить расчёты, не прикасаясь к доллару. Количественные изменения десятки двусторонних соглашений, новые клиринговые системы, расширение торговли в национальных валютах накапливаются. Диалектика учит: количество переходит в качество. Распад долларовой монополии на мировые расчёты вопрос не «если», а «когда».

Роль Компартии Китая в этом процессе требует диалектического, а не догматического понимания. КПК даёт Пекину колоссальное стратегическое преимущество: способность координировать экспорт капитала, инфраструктурную экспансию и внешнюю политику как единое целое, подчинённое пятидесятилетнему горизонту. Американский капитал раздирают конкурирующие фракции буржуазии ВПК тянет в одну сторону, Кремниевая долина в другую, аграрии в третью. Горизонт планирования ограничен четырёхлетним избирательным циклом. Ни одна западная демократия не способна реализовать инфраструктурный проект масштаба «Пояса и пути» для этого нужна централизация, которую даёт партийная вертикаль.

Продолжение тут: https://t.me/Secretariatus/551

Продолжение, начало тут: https://t.me/Secretariatus/550

Плохо то, что это не делает Китай социалистическим проектом в марксистском смысле. Маркс в «Восемнадцатом брюмера» показал, как политическая оболочка может радикально расходиться с классовым содержанием. Внутри КНР сотни миллиардеров, частный сектор производит более 60% ВВП, рабочий класс лишён независимых профсоюзов, забастовки подавляются. Foxconn, обеспечивающий Apple дешёвой рабочей силой, это эксплуатация прибавочного труда в классическом марксовом смысле, просто под красным флагом. Государственный капитализм и социализм — разные вещи. КПК использует элементы плановой экономики и социалистическую риторику для того, чтобы эффективнее конкурировать в капиталистической миросистеме. Это делает Китай не альтернативой империализму, а его наиболее эффективной на сегодня формой.

Ну и Тайвань есть точка, в которой все противоречия сходятся. Остров производит около 90% передовых полупроводников. Кто контролирует TSMC тот контролирует нервную систему мировой экономики. Для Вашингтона потеря Тайваня означает утрату технологической монополии, которая ещё компенсирует промышленный упадок. Для Пекина необходимость замкнуть на себя последнее критическое звено производственной цепочки. Экономическая логика толкает обе стороны к столкновению.

Резюмируя: Украина и Ближний Восток только прелюдия. Каждый конфликт перекраивает энергетические маршруты, разрывает цепочки поставок, перераспределяет союзников. Это расчистка поля перед главным столкновением, которое не обязательно примет военную форму. Торговые войны, технологическая блокада, борьба за полупроводники и африканские ресурсы, контроль над логистическими коридорами всё это формы межимпериалистической конкуренции. Молчание Пекина по Ирану не мудрость и не трусость. Просто расчёт: каждая война, которую Америка ведёт на Ближнем Востоке, стоит триллионы, дестабилизирует рынки и подталкивает Глобальный Юг к системе, которую Китай строил двадцать лет.

Империалистические войны вырастают не из злой воли правителей и не из стратегических просчётов. Они вырастают из объективных законов монополистического капитализма, из невозможности разрешить противоречия между производительными силами и существующим разделом мира мирным путём. Два тигра на одной горе тут уже не восточная метафора и даже не журналистский оборот, просто диагноз системы)

Журналист: Соединённые Штаты разбомбили женскую начальную школу в Иране и убили 175 человек?

Трамп: По тому, что я видел, это сделал Иран.

Журналист: Это правда, господин Хегсет?

Хегсет: Мы расследуем. Но единственная сторона, которая целенаправленно бьёт по мирным жителям, — это Иран.

Трамп: Мы считаем, что это сделал Иран. У них очень неточные боеприпасы.

Молодцы какие. Доктор Геббельс в свое время формализовал несколько конкретных пропагандистских приёмов, и здесь работают минимум два. Первый — перенос вины: обвиняемый немедленно становится обвинителем, причём до завершения любого расследования. Второй — опережающая рамка: если ты первым назвал виновного, все последующие факты будут восприниматься в твоей системе координат, а не в системе координат реальности.
Но есть и отличие, которое делает современную версию даже циничнее. Геббельс работал в условиях государственной монополии на информацию — у аудитории просто не было альтернативного источника. Трамп и Хегсет делают то же самое в прямом эфире, перед журналистом, который только что задал прямой вопрос, зная, что механизм всё равно сработает: часть аудитории запомнит «Иран виноват», а не «ответа не последовало». Ложь, которая не боится разоблачения — это уже следующий уровень.

Все так, да. Если кто не видел Идиократию, обязательна к просмотру.

Я уже авансом писал о том, что сын Рахбара станет Рахбаром. Трамп нервничает, назначение верное!)

https://t.me/shadows_of_freedom/13627

Кубрик снимал черную комедию, потому что триллер у него не получился. Чем дольше он работал над экранизацией «Красной тревоги» Питера Джорджа, тем отчётливее понимал: логика ядерного сдерживания настолько абсурдна, что серьёзный тон убивает правдоподобие. Единственный честный способ рассказать про людей, готовых уничтожить планету из-за сбоя в коммуникации и гормонального дисбаланса генерала, — это смеяться.

Шестьдесят два года спустя смеяться трудно. Не потому что параллели натянуты, а потому что они оскорбительно точны.

Пит Хегсет, бывший ведущий утреннего шоу Fox News, переименовавший Министерство обороны в Министерство войны ещё за пять месяцев до того, как развязал настоящую, — выходит на брифинг в Пентагоне и произносит фразы, которые мог бы написать Терри Сазерн в соавторстве с Кубриком. «Мы бьём их, пока они лежат, и именно так и должно быть.» «Никаких дурацких правил ведения боя. Мы воюем ради победы и не тратим время.» Генерал Бак Тёрджидсон у Джорджа Скотта хотя бы существовал в рамках фикции — жевал жвачку, хвастался перед президентом, предлагал «снести русских, пока у них штаны спущены». Хегсет делает то же самое, только в прямом эфире, с реальными бомбами.

Тёрджидсон, оправдывая ядерный удар, говорит президенту Маффли: мол, я не утверждаю, что нам не растреплет причёски, но максимум двадцать миллионов убитых, в зависимости от обстоятельств. Хегсет 2 марта описывает «Операцию Эпическая Ярость» как «самую смертоносную, самую сложную и самую точную воздушную операцию в истории». Самую смертоносную — в истории. Смертоноснее огненных бомбардировок Токио, смертоноснее Хиросимы. И произносит это не как предупреждение — как рекламный слоган.

В фильме генерал Риппер запускает ядерную атаку без санкции президента, потому что одержим теорией заговора о фторировании воды: коммунисты отравляют «драгоценные телесные жидкости» американцев. Персонаж казался карикатурой — до тех пор, пока в 2025-м Роберт Кеннеди-младший не возглавил Министерство здравоохранения с набором убеждений, от которых бы покраснел даже Риппер. А Хегсет на подиуме объясняет, что «безумные режимы, одержимые пророческими исламистскими бреднями», не должны иметь ядерное оружие. Не анализирует угрозу — вещает на языке крестового похода.

Есть в «Стрейнджлаве» момент, когда Тёрджидсон называет конец света «небольшой оплошностью». 1 марта иранский дрон убивает американских солдат в Кувейте. Хегсет на камеру — «мы отомстим за них, вне всяких сомнений» — и через полминуты переключается на футбольную метафору: у Ирана, мол, не осталось розыгрышей. Шесть мёртвых солдат — и сразу спортивная аналогия. Тёрджидсон хотя бы не знал, что он пародия.

А потом — школа в Минабе. Первый день операции. Около 175 убитых, в основном девочки начальных классов. Выжившие после первого удара укрылись в молельном зале — туда прилетел второй. Когда журналист спрашивает Трампа, тот отвечает: «Судя по тому, что я видел, это сделал Иран.» Хегсет добавляет: «Единственная сторона, которая целится в мирных жителей, — это Иран.» А за год до этого он лично ликвидировал офис защиты гражданского населения в Пентагоне.

Кубрик говорил, что сатирик обречён на короткий срок годности, потому что реальность его обгоняет. Вот она обогнала. Белый дом публикует ролик, в котором реальные кадры бомбардировок Ирана смонтированы с отрывками из «Железного человека», «Гладиатора», «Джона Уика» и «Звёздных войн». Второй ролик в стиле NFL Films перемежает жёсткие спортивные столкновения со взрывами бомб. Это уже не параллель — это буквально сцена, в которой Слим Пикенс верхом на атомной бомбе несётся к земле. Только бомба настоящая.

В финале фильма Стрейнджлав встаёт с инвалидного кресла и кричит: «Майн фюрер, я могу ходить!» Под грибовидные облака. Никакого спасения — только абсурдный восторг системы, нашедшей в собственном уничтожении повод для оптимизма.

«Мы можем вести эту войну легко, столько, сколько потребуется,» — говорит Хегсет.

Такая вот Как я перестал бояться и полюбил «Операцию Эпическая Ярость») Кто не видел оригинальный шедевр, срочно смотреть. Очень актуально в наши дни.

Еще немного старой доброй Советской "пропаганды". Каждый плакат прекрасно иллюстрирует действительность на 2026-год, как не странно (мне не странно)

-А у вас точно есть миллиард долларов, - спросила юная блондинка седовласого мужчину на крыше 101-этажного небоскреба в Дубае.
- Нет, - ответил тот, попыхивая гаванской сигарой. - У меня их около сотни.
Блондинка с восхищением посмотрела на визави.
- А можно я прыгну к вам в бассейн?
- Прыгай, все равно я тут один.
Мужчина лег на спину и мечтательно посмотрел в небо. Блондинка сбросила платье и, подняв тучу брызг, плюхнулась в воду.
- А это ваш личный бассейн? - спросила блондинка.
- Пока что мой, - ответил мужчина. Пятьдесят метров. Морская вода с озоном. Все как полагается.
- Я никогда не была так счастлива, - сказала блондинка.
- Я тоже, - сказал мужчина.
Девушка легла на спину возле мужчины. В этот момент в небе появились белые облачка и раздались взрывы.
- Это, наверное, салют, - предположила блондинка. - Это же в вашу честь салют?
- Нет, - ответил мужчина, пуская кольца дыма. - Это Иран пуляет ракетами.
- Ой, - сказала блондинка.
- Зато мы впервые можем почувствовать себя миллиардерами. - ответил мужчина.
- Что значит почувствовать? - спросила блондинка. - Вы кто вообще?
- А ты кто?
- Я горничная.
- А я чистильщик бассейна, - ответил мужчина. - Хочешь французского шампанского? Гости, когда разбегались, оставили нам целый ящик.
Потом они лежали на шезлонгах, пили шампанское и закусывали бутербродами с черной икрой. Это был их день.

(C) Из сети.

1968 год, так называемый Atomic Space Age. Эстетику ни с чем не сравнить. Вот например: американский архитектор всерьёз предлагал эвакуировать Манхэттен под землю — в гигантский стеклянный шар, подвешенный в толще породы на стальных тросах, со своей миниатюрной городской застройкой внутри и сельскохозяйственными ярусами в нижней полусфере. Наверху — привычный skyline с дымящими трубами, жизнь как обычно; внизу, в тридцати метрах под Бродвеем — резервный город на случай ядерного удара, и на куполе, среди всего этого апокалиптического инженерного безумия, совершенно спокойно написано «Coca-Cola».​​​​​​​​​​​​​​​​ Уютно-же.