Первый материал нового года, надеемся, уже завтра!

Обнаруженный непубликовавшийся текст Вадима Гаевского о Морисе Бежаре:"В своем первом балете «Симфония для одного человека» в абстрактных, оголенных и чуть ли не поп-артовских формах Бежар танцевал (он был исполнителем главной роли) бегство человека из ада. Зрители видели – это же знал и герой, сумрачный юноша, – убежать нельзя, выхода нет, есть лишь выбор: либо пожизненный ад, либо пожизненное бегство из ада. Кого не сломила бы, кого не поставила бы в тупик такая альтернатива? Бежаровский юноша принимал жизнь и на подобных условиях. Он не ждал от судьбы великодушия. Он ничем не был судьбе обязан. Несвоевременная, романтическая гордыня таилась в судорожном геометризме «Симфонии». Па-де-де «Опус № 5», созданное более десяти лет спустя, – произведение мастера, сохранившего юношескую угловатую неподкупность. Может быть, па-де-де автопортретно: герой – тот же сумрачный юноша, легконогий и диковатый подросток, перед которым печальная нежная девушка танцует призывные бесстыжие танцы".https://screenstage.ru/?p=20625

Андрей Галкин о спектакле "Вакханки", выпущенном Юрием Муравицким в Учебном театре Московского международного университета:
"С первых слов спектакль призывает не погружаться в события, а смотреть на них со стороны. Эффект достигается, прежде всего, благодаря особым принципам декламации: каждая строка, независимо от того, заключает ли она в себе законченную фразу или нет, произносится отдельно, метроритмический рисунок стиха определяет интонацию. Прочитанный таким образом большой вступительный монолог Диониса (Булат Гулгенов) слушается как начало долгого сказа, которому надо внимать спокойно и отстраненно, доверяя рассказчику, полагаясь на его оценки".
https://screenstage.ru/?p=20629
Фото Анастасии Томиловой

Подробности - ниже. 👇

Рубрика «Библиотека “ЭС”», которую мы видим на обложке октябрьского номера 1990 года, всегда была притягательной, поскольку знакомила читателя с новыми пьесами и сценариями, свежими переводами западных драматургов, классиков и современников. Эти материалы, как правило, авторы сами предлагали редакции. «Зеленые тетради» Леонида Зорина появились в виде книги только в 1999-м и скоро стали библиографической редкостью. Совсем недавно, в только что закончившемся году, издательство «Новое Литературное Обозрение» решило переиздать книгу афоризмов, наблюдений, дневниковых заметок Леонида Генриховича. Откроешь «Зеленые тетради» и поражаешься: как современно звучат его размышления.
«Молодость была искалечена – ушла на горестные попытки как-то отстоять душу живу, не испохабиться, не оскотиниться <….> Литературные способности истрачены на эзопов язык, на поиски боковых тропинок – только бы увернуться от пропасти, от лганья, от соблазна успеха (такого, по сути своей естественного, но в предложенных условиях гибельного) – многим ли удалось сохраниться?»
«Когда мораль солидарна с силой, она обнаруживает слабость».
«Николай Второй критически относился к Петру. По свидетельству Мосолова, “не одобрял увлечение Петра Западом”. Самодержцы понимали, что с “увлечения Западом” начались гибельные для них испытания».
«Ни с одной обязанностью не расстаются с такой готовностью и удовольствием, как с обязанностью думать».
«У жизни в запасе всего три радости – любовь, природа, творческий жар. Немного. Однако не так уж мало».

Сегодня мы вспоминали основателя и многолетнего главного редактора нашей газеты Александра Авдеенко, с интересом листали номера за 1990 год и решили поделиться с вами. 35 лет - это действительно очень много.

А в этом номере, помимо прочего, весьма небанально проводилась подписная кампания - на первой и последней полосах газеты.

Арсений Максимов о спектакле «Разделенные пейзажи» Штефана Кэги и Каролин Барно: «Был солнечный октябрьский полдень, я лежал на спине в шуршащей на ветру роще, смотря на проплывающие мимо облака и слушая, как кто-то неспешно беседовал о природе. Нет, не я лежал. Мы лежали. Рядом со мной под соснами и серебристыми вечнозелеными дубами так же неподвижно лежало еще человек сто. Помню, мне пришло в голову, что издалека нас можно принять за спящее стадо коров. Или, в менее позитивном ключе, за мертвые тела, оставшиеся после массового расстрела. Однако, приблизившись, наблюдатель различил бы под каждым из нас маленький серый плед, на запястьях – цветные браслеты, на головах – одинаковые наушники… Вы наверное подумали, что я сошел с ума или рассказываю вам сон – не в летнюю и не в ночь, но тоже в лесу и тоже довольно странный. Но нет. Это начало спектакля. Или не спектакля. Даже не знаю, как это назвать. Скажем, странствующего иммерсивного опыта».
https://screenstage.ru/?p=20633
Фото автора

Ольга Фукс о спектакле «Коридор Барто» компании «Дочери СОСО»:
«Меньше всего хочется анализировать «Коридор Барто» по законам какого-то жанра, потому что такого жанра не существует в природе. Современный танец, вербатим, рок-музыка, детские стихи, медицинский справочник, ростовые маски игрушек (Козленок, затерявшийся в траве, страшен бородой и рогами, Неваляшка напоминает почему-то «Ребенка Розмари») – он, точно башенка, сложенная из деталей разных конструкторов, которые оказались под рукой у ребенка. Не вписывается ни в жанр, не подчиняется законам и как будто бы не имеет ни начала, ни финала. Его можно длить, пока хватит сил, а можно оборвать, как сон. «Коридор Барто» – отрезок пути, вглубь себя, в свое подсознание и начало осознания своей отдельности и своего одиночества, который никогда не будет пройден до конца».
https://screenstage.ru/?p=20636
Фото Александра Андриевича

Мария Хализева о спектакле «Плохие хорошие» по пьесе «Веер леди Уиндермир» Оскара Уайльда в постановке Евгения Писарева в Театре имени А.С.Пушкина:
«Евгений Писарев не случайно изменил для своего спектакля название, и дело не только в трудно выговариваемой фамилии Уиндермир. В заглавии «Плохие хорошие» кроется актуальность кажущейся неуместной в сегодняшнем мире пьесы из жизни английской знати, с сюжетом, чей каркас годится для мыльной оперы. Какие шокирующие неожиданности скрыты в тех, кого мы привыкли считать хорошими? Про скольких людей мы не узнали бы ранящей правды, если б не обстоятельства? Именно так не подозревали способности к предательству коллег по труппе Алиса Коонен и Александр Таиров. А верность им сохранили некоторые из тех, о чьей преданности они даже не задумывались».
https://screenstage.ru/?p=20639
Фото Геворга Арутюняна

Анастасия Архипова о спектакле «Воскресение» на музыку Г.Малера (дирижер Эса-Пекка Салонен) в постановке Ромео Кастеллуччи, показанном на Осеннем фестивале в Париже:
«Непроницаемая бархатная тьма за безмолвным оркестром расступается, обнажая голый глинистый склон. Тишину прорезает только щебет невидимых ласточек, порхающих где-то среди ажурных балок. На склоне появляется живой конь, ослепительно белый, словно выточенный из лунного камня или вылепленный из прозрачного воска, неспешно бродит среди зеркальных лужиц дождевой воды, нежно, но очень отчетливо пофыркивая. Следом выбегает хозяйка, наконец-то нашедшая заплутавшего питомца. Она с возгласом радостного облегчения берет лошадь под уздцы, чтобы увести ее, но внезапно останавливается, что-то заметив. Подходит поближе, чтобы лучше разглядеть, и в шоке отшатывается».
https://screenstage.ru/?p=20645
Фото Monika Rittershaus

Екатерина Дмитриевская о спектакле «Светлые души, или О том, как написать рассказ» в постановке Михаила Крылова в «Мастерской П.Н.Фоменко»:
«Публика, расположившаяся в Сером зале, оказывается перед совершенно пустой сценой. Только в правом углу примостился письменный стол с лампой. Идею спектакля-лекции художник Юлиана Лайкова реализует с помощью простых и скромных средств. На серой стене, как на классной доске, мелом написаны слова – «любовь», «роман». Костюмы персонажей и, в частности, Лектора (эту роль играет Александр Моровов), сшиты из материи с модным нынче принтом. Лекцию писателя неожиданно прерывает задиристый читатель».
https://screenstage.ru/?p=20649
Фото Алексея Харитонова

Наталья Анатольевна Крымова (12 января 1930 – 1 января 2003)
Фото из архива М.В.Черновой
👇

Сегодня Наталье Анатольевне Крымовой могло бы исполниться 95.
Строгий критик, жена Анатолия Васильевича Эфроса, суровый педагог ГИТИСа. У многих она вызывала трепет, а студенты между собой звали ее Крымочка.
«Думаю, что в известной степени каждый из гитисовских учеников был для Натальи Анатольевны не столько объектом передачи опыта, сколько живым резонатором каких-то новых умонастроений и новых ритмов, в общем, “нового времени”. Которое ее и пугало и увлекало, в котором ей страшно хотелось разобраться, и для которого она по привычке умнейшего театрального писателя хотела найти самые точные слова. Затруднюсь определить, каким способом Крымова нас учила, вернее, каким способом мы у нее учились. Мне кажется, что первым делом она возвела между собой и каждым из нас стену – и предоставила каждому возможность эту преграду преодолевать – взрывать, подкапывать или разбирать по кирпичикам», – вспоминал после ее смерти Роман Должанский.
Подборка воспоминаний о Крымовой, опубликованная в «Экране и сцене» № 2 за 2003 год, сохранилась на сайте «Театральный смотритель»: https://smotr.ru/mem/2003/2003_krymova.htm
В 2020–2021 годах «ЭС» опубликовала четыре фрагмента воспоминаний Крымовой, оставшихся в черновиках, второй половины 1990-х (публикации Марии Черновой):
https://screenstage.ru/?p=12390
https://screenstage.ru/?p=12866
https://screenstage.ru/?p=13545
https://screenstage.ru/?p=14130

Юлия Клейман о лаборатории «В кругу семьи» в Театре кукол Кузбасса имени Аркадия Гайдара:
«Сегодня, когда читаешь про домашние спектакли в семьях Гёте, Диккенса, Станиславского или вспоминаешь про капустники на работе в конструкторских бюро родителей, думаешь прежде всего о том, что у людей было время. Нет, ну правда, где они его брали? Может быть, не работали на трех-пяти работах, как мы? Так или иначе, но время придумать, разработать и отрепетировать свою историю нашлось лишь у одной семьи – в двух других случаях активность проявляли мамы».
https://screenstage.ru/?p=20653
Сцена из спектакля «Невидимая»
Фото Софьи Володкиной

Зоя Бороздинова о спектакле лондонского Royal Shakespeare Company «Сон в летнюю ночь» в постановке Элеанор Род:
«Режиссер сделала из запутанной и многослойной шекспировской пьесы простой и ясный спектакль. Текст сохранен почти полностью, как сохранен и баланс между любовью, волшебством и юмором – тремя главными ингредиентами этой веселой комедии. Сценическое оформление символично подчеркивает разноплановость мест действия: дворец Тесея обозначен только проекцией на заднике, мастерская, где собираются ремесленники, обставлена мебелью и наполнена реквизитом, а волшебный лес лишен деревьев, но зато сверху свисают красивые грозди круглых фонариков. Волшебную атмосферу создает свет, мерцающие светлячки-фонарики, возникающие то здесь, то там, и падающий сверху град разноцветных шариков».
https://screenstage.ru/?p=20656
Фото Pamela Raith © RSC

Мария Львова о спектакле «Море времени» авторского театра «Пух и Прах» (Этель Иошпа, Анастасия (Алена) Смирницкая, Сергей Быстров), показанном в «ГЭС-2»:
«Самые грустные персонажи новогоднего представления «Море времени», развернувшегося в дни каникул в пространствах Дома культуры «ГЭС-2», – памятники. Петр Первый работы Зураба Церетели с трехъярусными парусами над головой бросил штурвал и, пошатываясь, поскрипывая негнущимися металлическими ходулями, прибрел в перекошенную картонно-крафтовую квартирку поющей старушки Фаины. Вслед за самодержцем принесла свои прихотливые цементные волны Большая глина № 4 швейцарца Урса Фишера. Оба были печальны, оба жаловались на насмешки широких человеческих масс и на одиночество. Обоим некуда было торопиться – в отличие от нас, у них впереди Море времени»
https://screenstage.ru/?p=20665
Фото Анны Завозяевой

Наталья Витвицкая о прошедшем в Пскове «Кулов-фесте», собравшем спектакли Тимура Кулова:
«Кулов поставил «звериную» повесть «Лютый» Мухтара Ауэзова как лихой вестерн, с остроумными киноцитатами и неожиданными сюжетными поворотами. Речь не о противостоянии природы и цивилизации, волков и людей, а о невозможности остановить насилие. Законы жизни тождественны законам войны, и одна смерть неизбежно влечет за собой другую. Брутальные актеры-мужчины (Мадияр Жакып в роли волка Лютого, хотя справедливо было бы перечислить всех) и единственная актриса (Елена Василевская) молниеносно перевоплощаются из людей в зверей и обратно. Один мир мерцает сквозь другой, объединяя судьбы в единую общую, где деление на свой-чужой неизменно и неизбежно. Кулов предлагает задуматься, способна ли справедливость быть не только жестокой, но и милосердной».
https://screenstage.ru/?p=20662
Фото с сайта театра

Наталья Шаинян о спектакле «Старший сын» в постановке Андрея Калинина в МХТ имени А.П.Чехова:
«Середина сцены застлана дощатым помостом. На нем – старое кресло перед бормочущим телевизором, домотканый половик. В кресле дремлет человек. Перестановки совершаются на глазах публики – монтировщики и реквизиторы приносят мебель и вещи, но актеры их словно не видят. Так создается ирреальность происходящего, где предметы возникают будто в невесомости, в сумрачной дымке. Перед нами – сновидение одинокого старика Сарафанова, неудачливого музыканта, несчастливого семьянина, грезящего об иной судьбе, о доме, вдруг чудом наполнившемся молодыми голосами. Условность, в немалой доле заложенная в пьесу драматургом, подчеркнута и усилена».
https://screenstage.ru/?p=20669
Фото Александры Торгушниковой