Умер режиссер Николай Шейко. Перечитываем в память о нем текст Вадима Гаевского, написанный к 80-летию Николая Михайловича. https://screenstage.ru/?p=8650

Юлия Хомякова о программе Всероссийского Шукшинского кинофестиваля: «В 2023 году кинодокументалисты получили возможность побывать на родине В.М.Шукшина, в селе Сростки, полюбоваться бирюзовой Катунью. Закрытие Шукшинского кинофестиваля проходит на горе Пикет, где на вершине установлен памятник Шукшину работы В.Клыкова: ни в Швейцарии, ни на Синайском полуострове, ни в юго-восточной Азии, ни в Черногории не увидеть такой красивой панорамы, как вид с Пикета на долину Катуни! А все потому, что к программе XXV Всероссийского Шукшинского кинофестиваля прибавилась неигровая секция». https://screenstage.ru/?p=19113

Новый сентябрьский номер "Экрана и сцены" - скоро!

В новом сентябрьском номере «ЭС» (№ 17-18’2023): Татьяна Джурова о спектакле «Друг мой» режиссера Семена Серзина в санкт-петербургском Невидимом театре; Ольга Фукс о документальном видеоспектакле «Охотинские. Мужской род» в постановке Елены Наумовой; Анастасия Архипова об опере «Гамлет» в постановке Кшиштофа Варликовского; беседа Екатерины Дмитриевской с Ольгой Шервуд о скульпторе Леониде Шервуде и роде Шервудов; Зоя Бороздинова о спектакле «Трехгрошовая опера», выпущенном Барри Коски в Берлинер Ансамбль и показанном на Эдинбургском фестивале; Андрей Галкин о последних выступлениях танцовщика Сергея Мануйлова перед уходом со сцены; переписка 1975 года Константина Рудницкого и мейерхольдовской студийки Александры Смирновой-Искандер (публикация Владислава Иванова); Зоя Бороздинова – к 150-летию Макса Рейнхардта; беседа Натальи Витвицкой с художником Юрием Купером; Жанна Сергеева о фильме «Идеальная ложь» Сильвена Деклу; Елена Плахова о Международном кинофестивале в Локарно; и др.

Беседа Екатерины Дмитриевской с Глебом Ситковским о заметных театральных событиях, произошедших за пределами Москвы и Петербурга: «Мне очень хочется быть оптимистом, но пока что не получается. Пугающая реформа «Золотой Маски» – один из звоночков, свидетельствующих о том, что мы можем потерять все, что приобрели. Театр в регионах расцветал в последние годы именно благодаря тому, что «Золотой Маской» была создана уникальная кровеносная система, она помогала театру хоть в Нягани, хоть в Нюрбе чувствовать, что он не одинок в своих поисках, что где-то рядом экспериментируют коллеги. Самое опасное для провинциального театра – остаться один на один с собой. Но окончательно не впасть в уныние мне помогает тот факт, что за эти годы в театр пришли не только молодые одаренные режиссеры, но и новое поколение умных, талантливых зрителей, которому совершенно не интересен Рэй Куни, а вот театр «Мон» с его сумасшедшими экспериментами интересен. Будут зрители – будет и театр». https://screenstage.ru/?p=19178

Зоя Бороздинова – к 150-летию Макса Рейнхардта: «Как Мидас, превращавший в золото то, чего касался, Рейнхардт, на радость всем, все преображал в театр. Ради радости игры, ради надежды, приободряющей даже в самые мрачные времена. Ему, конечно, очень хотелось и вращающейся сцены (а лучше – двух), и сложного светового оформления, и оркестровой музыки, но на самом деле хватило бы и слабо освещенного квадрата паркета, хорошего исполнителя и внимательных зрителей. Парочка таких всегда найдется. Поэтому даже в последние, тяжелые дни жизни он придумывал новый спектакль – “Елена едет в Трою”, по мотивам оперетты Жака Оффенбаха. Его впервые сыграют уже после смерти Рейнхардта – и этот спектакль снова сделает кого-то счастливым, хотя бы на несколько часов. О большем он и не мечтал». https://screenstage.ru/?p=19247

Мария Хализева о спектакле "Хиросима" в постановке Александра Плотникова и независимой театральной компании "Дочери СОСО" в пространстве "Внутри": «Об атомной бомбардировке, положившей конец войне, и о ее последствиях – сейчас, как никогда, следует делать выводы о войнах, цене за их прекращение и расплате – разговор ведется удивительно современным режиссерским и актерским языком: без надрыва и пафоса, к тому же не с исторической дистанции, а с близкой – с интонацией скорее родственной, сестринской. Характеристики тех, кому случилось выжить, данные театром («священник, который все время бегает и всех спасает», «веселый мужик, который пьет вискарь уже через пару дней после взрыва», «девушка, пролежавшая три дня под обломками и поймавшая там свой дзен»), могут ввести в заблуждение – но иронии тут нет и в помине. Есть человеческая общность и тихое, очень тихое, понимание того, что молодая женщина среди мертвых и умирающих тел может в потрясении чинить свое слегка порванное кимоно».https://screenstage.ru/?p=19280

Беседа Екатерины Дмитриевской с Ольгой Шервуд о скульпторе Леониде Шервуде и роде Шервудов: «...почему такой большой, оригинальный художник оставался в тени, регулярно участвовал в конкурсах, и почти всегда какая-нибудь комиссия предпочитала не его проект? Говорят: характер – это судьба. Судя по тому, что известно по воспоминаниям, характер у Леонида Шервуда был сложным, резким, неудобным. На одном из обсуждений, на котором коллеги решали, какими должны быть “правильные” памятники героям Советского Союза, скульптор не смог сдержать своего возмущения от абсурда происходящего и заявил: “следует сделать стандартный торс, а к нему привинчивать каждый раз свою голову, получится экономно”». https://screenstage.ru/?p=19237

Анастасия Архипова об опере «Гамлет» в постановке Кшиштофа Варликовского: «Варликовский смело отталкивается от, казалось бы, надоевшего штампа оперной режиссуры – переноса действия в сумасшедший дом, и выбирает однозначную интерпретацию характера Гамлета: он не разыгрывает безумие, а в самом деле погружен во тьму галлюцинаций. “И ночью при луне мне нет покоя”, как говорил литературный персонаж другой эпохи. Луна – огромная, во весь задник, видеопроекция – надвигается на нас – щербатая, оспяная, как у Мельеса. Луна приводит с собой Тень отца Гамлета (Клайв Бэйли), но не величественный призрак в доспехах, а Лунного Пьеро, набеленного, в шапке-конусе, словно снаряд, застрявший в ухмыляющемся лике мельесовского светила. Вот только у этого дряхлого белого клоуна почерневшие уши, как у зомби, и длинные черные носфератовские когти, которыми он зловеще постукивает по столику в палате Гамлета, да так, что эхо разносится по всему циклопическому залу Опера Бастий». https://screenstage.ru/?p=19231

Жанна Сергеева о фильме "Идеальная ложь" Сильвена Деклу: "В российском прокате фильм Сильвена Деклу носит название “Идеальная ложь”, а в оригинале – “Большие надежды”. Оба названия подходят данной истории. С романом Диккенса ее объединяет то, что главная героиня вышла из низов и разочаровалась в принципах условного высшего общества. А ложь становится способом, который позволит себя спасти, и, возможно, когда-нибудь в это общество проникнуть".

Татьяна Джурова о спектакле «Друг мой» режиссера Семена Серзина по пьесе Константина Стешика в санкт-петербургском Невидимом театре: «Хлопнув дерматиновой дверью, в комнату врывается встрепанный дядька лет 45, лысоватый, сутуловатый, в черном пальто. Типичный петербургский вайб, неуловимо клошарский. Лицо неопределенного рода занятий, в 90-е собрал группу, работал в кочегарке. А может, работает и сейчас. Такого нередко встретишь на улице, с глазами, старательно избегающими взглядов». https://screenstage.ru/?p=19239

Переписка 1975 года Константина Рудницкого и мейерхольдовской студийки Александры Смирновой-Искандер (публикация Владислава Иванова): «Случилось так, что у меня появилась возможность – пока еще довольно смутная – выпустить книгу о Мейерхольде заново. Если это совершится, то будет не просто второе издание, а – сильно переработанная и дополненная книга. И ежели это произойдет, конечно, Вы ее сразу получите. Во всяком случае, сейчас я ее пишу. Некоторые вопросы для меня пока сложные, быть может, Вы могли бы разрешить. Вот почему я обращаюсь сейчас к Вашей помощи». https://screenstage.ru/?p=19243

Ольга Фукс о документальном видеоспектакле «Охотинские. Мужской род» в постановке Елены Наумовой: «Время действия «Охотинских» – 2021–2023 годы. Но главная тема последних полутора лет выведена за скобки. Осталось то, что вечно, – хлеб, охота, школа, рыбалка, любовь, заработок, мечта, родина. Разговоры о вечном в контексте сегодняшней катастрофы, как будто ее нет. Но забыть о ней не получается. Действующие лица – они же исполнители – местные мужики, называющие себя «последними из могикан»: последними, кто умеет сложить печь, прочистить колодец, поставить дом, пойти на медведя – и даже распить с ним бутылочку кагора. Из нескольких сотен часов их рассказов драматург Мария Варденга «сшила» лоскутное одеяло коллективного жития».

Зоя Бороздинова о спектакле «Трехгрошовая опера», выпущенном Барри Коски в Берлинер Ансамбль и показанном на Эдинбургском фестивале: «В 1928 году “Трехгрошовая опера” рассказывала о насквозь преступном обществе, где все были на загляденье отвратительны. В 2023-м брехтовская пьеса – по крайней мере, в интерпретации Коски – про популизм, про жажду социального одобрения. Эту идею режиссер раскрывает не через “основной” текст Брехта, а через зонги, которые у него ничего не остраняют, а наоборот, утверждают, закрепляют.
Актеры, виртуозно овладевшие музыкой Вайля, срывают со своих персонажей маску за маской». https://screenstage.ru/?p=19200

Андрей Галкин о последних выступлениях танцовщика Сергея Мануйлова перед уходом со сцены: «В “Баядерке” Мануйлов танцевал в свой прощальный вечер. Партия Солора не занимала в его репертуаре такого же заметного места, как Феб и Квазимодо в “Эсмеральде”, лесничий Ганс в “Жизели”, Щелкунчик-принц или Джеймс в “Сильфиде”. Скорее она была источником поисков и проб. Технические и актерские задачи, не полностью совпадавшие с амплуа артиста, побуждали находить неочевидные решения. На примере “Баядерки” лучше всего видно, каким Мануйлов был в работе». https://screenstage.ru/?p=19227

Елена Плахова о Международном кинофестивале в Локарно: «Иранская “Критическая зона” снята на ночных улицах Тегерана и окрестностей практически нелегально, часто скрытой камерой, без ведома и разрешения властей. Кто бы позволил вывести на экран изгоев и маргиналов, ищущих забвения в наркомании? Вряд ли восторг цензоров вызвал и образ главного героя – грешного “ангела” этого ада, наркодилера, несущего утешение несчастным в виде бесплатного пакета порошка или антидота. Само задокументированное камерой существование альтернативной реальности и субкультуры оскорбляет фундаменталистских цензоров. А режиссер Али Ахмадзаде, автор бесстрашного ночного роуд-муви, заставляет прочувствовать энергию сопротивления, копящуюся на задворках иранской столицы – и это уже никак не годится». https://screenstage.ru/?p=19233

Беседа Натальи Витвицкой с художником Юрием Купером: «Я люблю хороший театр, но его так мало. Одно время ходил в театр “Около дома Станиславского”, к Юрию Погребничко. У этого театра есть свое лицо. Очень понравился его “Магадан”. Хорошо Крымова знаю, еще с тех времен, когда он был только художником. В театре я люблю его первые опыты больше, чем недавние работы». https://screenstage.ru/?p=19241

Анонс. В новом октябрьском номере «ЭС» (№ 19-20’2023): Наталья Шаинян о спектакле «Четыре тирана» в постановке Константина Райкина в театре «Сатирикон»; беседа Ольги Фукс с режиссером Александром Плотниковым; Зоя Бороздинова о выставке-ретроспективе Марины Абрамович в лондонской Royal Academy of Arts; Катерина Антонова о спектакле «Здесь дом стоял» режиссера Марины Брусникиной в РАМТе; Дмитрий Абаулин и Ирина Горбунова о гастролях в Москве Санкт-Петербургского детского музыкального театра «Зазеркалье»; Андрей Галкин об итогах арт-резиденции фестиваля «Context. Диана Вишнева»; публикация Марии Львовой к столетию Музея МХАТ; Жанна Сергеева о фильме «Один маленький ночной секрет» Наталии Мещаниновой; Елена Плахова и Евгения Тирдатова – два текста о событиях Венецианского международного кинофестиваля; Вероника Саркисова о Московском еврейском кинофестивале; и др.

Новый октябрьский номер - скоро.

Наталья Шаинян о спектакле «Четыре тирана» в постановке Константина Райкина в театре «Сатирикон»: «Актеры занимают опустевшие места оркестра, играючи приспосабливают оставленные ими инструменты для мелких нужд: “подмести” балалайкой, “выпить” из скрипочки, “покурить” кларнет. Любое действие настаивает: это игра, это театр, мы по нотам разыгрываем старинную историю о препятствиях в любви и непременном счастье в финале, легко, не всерьез, виртуозно и в темпе. И оттого, что это с самого начала так подчеркнуто, зритель с особенным вниманием ждет ответа на вопрос, о чем же сегодня, триста лет спустя, ему расскажут со сцены? А пока благодарно хохочет, наблюдая за нарядно и с явным актерским удовольствием выписанными типажами, один другого характерней, и за старой как мир интригой, где пожилые невежды не дают соединиться юным сердцам». https://screenstage.ru/?p=19325

Беседа Ольги Фукс с режиссером Александром Плотниковым: «Театр – довольно простое дело как ремесло. Научить строить мизансцены и осмысленно относиться к тексту – это почти как рефлексы Павлова. А чему-то более сложному научить нельзя. Все системы образования максимально запутывают человека и мешают услышать собственный голос. Думаю, институт должен учить «разучиваться», отказываться от очевидного, если это не твое. Может быть, потому что в меня до конца не смогли вдолбить ремесло, я еще могу ставить спектакли». https://screenstage.ru/?p=19368