Юлия Клейман о фестивале уличных театров «Легкие крылья» в Альметьевске: «Организатор фестиваля "Легкие крылья" – одноименный театр, к каждому фестивалю готовящий что-то новое. На этот раз в укромном уголке парка притаились “Абикины сказки” – обаятельное попурри на тему татарского фольклора, а огромную площадь Нефтяников бороздил “Восточный экспресс” – начиненный циркачами ретро-поезд. Объезжая по периметру обычно безлюдное пространство, поезд на каждой остановке заново формировал круг зрителей, внутри которого разворачивался тот или иной эпизод. Жонгляж, чечетка, акробатика и интеракции со зрителями разыгрывались одетыми в роскошные костюмы в стиле арт-деко артистами как часть сюжета о жулике, что неизменно скрывается среди эксцентричных обитателей экспресса». https://screenstage.ru/?p=19107

Беседа Натальи Витвицкой с актрисой Театра имени Евг. Вахтангова Яной Соболевской: «Меня привел в Вахтанговский мой муж, Владимир Симонов. У меня не было сверхзадачи попасть туда, но попробовать хотелось – чувствовала страх, перемешанный с трепетом и восторгом. Я знала, кто такой Туминас, помню, как была поражена, увидев его “Маскарад”. Подумала тогда: “вот это мое, я тоже так хочу”. Римас Владимирович дал мне возможность попробовать себя в спектакле “Минетти”. Но это была, скорее, предвстреча. Настоящая же случилась на “Войне и мире”». https://screenstage.ru/?p=19125

Мария Хализева о спектакле «Чернила» Димитриса Папаиоанну, показанном на фестивале Grec в Барселоне: «Сталкивая противоположности – черное и белое, создателя и творение, мастера и ученика, материю и телесность, одетость и наготу, господство и подчинение, зрелость и юность, безжизненность и тягу к полноте жизни, – всматриваясь в оппозиции, режиссер, как и в ряде других работ, в конечном счете, разбирается с собственным подсознанием. Изначально он размышлял о “создании инсталляции с перформативными интервенциями”, но в итоге пришел к визуальному палимпсесту небывалой красоты и мрачности, где постоянно колотящий или струящийся дождь символизирует скорбь от неизбежности насилия – если не в поступках, то в мыслях». https://screenstage.ru/?p=19082

Евгений Авраменко о спектаклях Русского театра драмы и комедии Республики Калмыкия в Элисте: «Для большинства россиян, живущих в Петербурге или Москве, Калмыкия – загадочный, экзотичный, почти сказочный край. Кто-то изумится, узнав, что это не заграница. Прилететь на несколько дней в Элисту, один из центров российского буддизма, для жителя столицы это как вырваться из изматывающего “колеса Сансары”, череды повседневных дел и треволнений, и открыть для себя альтернативную Россию». https://screenstage.ru/?p=19123

Алла Михалёва о лаборатории по современной драматургии во Владимире: «Юрий Квятковский и Владимир Данай площадкой для показов выбрали залы владимирского Музейного центра “Палаты”, расположенного в нескольких шагах от Успенского собора, где частично и происходит действие одного из эскизов – “Андрей Рублев” по сценарию А. Кончаловского и А. Тарковского. Квятковский сразу же обозначил, что не собирается конкурировать с великим фильмом, кадры которого он включил в свою работу, не вступая в диалог с картиной, а “освежая” ее в памяти зрителей». https://screenstage.ru/?p=19109

Жанна Сергеева об одной из программ на Международном кинофестивале «Докер»: «На международном фестивале документального кино “Докер” есть программа “Док-терапия”, смысл которой – забота о ментальном здоровье. В этом году в ее рамках были показаны четыре фильма о том, как мы пытаемся справиться со своей жизнью». https://screenstage.ru/?p=19111

Умер режиссер Николай Шейко. Перечитываем в память о нем текст Вадима Гаевского, написанный к 80-летию Николая Михайловича. https://screenstage.ru/?p=8650

Юлия Хомякова о программе Всероссийского Шукшинского кинофестиваля: «В 2023 году кинодокументалисты получили возможность побывать на родине В.М.Шукшина, в селе Сростки, полюбоваться бирюзовой Катунью. Закрытие Шукшинского кинофестиваля проходит на горе Пикет, где на вершине установлен памятник Шукшину работы В.Клыкова: ни в Швейцарии, ни на Синайском полуострове, ни в юго-восточной Азии, ни в Черногории не увидеть такой красивой панорамы, как вид с Пикета на долину Катуни! А все потому, что к программе XXV Всероссийского Шукшинского кинофестиваля прибавилась неигровая секция». https://screenstage.ru/?p=19113

Новый сентябрьский номер "Экрана и сцены" - скоро!

В новом сентябрьском номере «ЭС» (№ 17-18’2023): Татьяна Джурова о спектакле «Друг мой» режиссера Семена Серзина в санкт-петербургском Невидимом театре; Ольга Фукс о документальном видеоспектакле «Охотинские. Мужской род» в постановке Елены Наумовой; Анастасия Архипова об опере «Гамлет» в постановке Кшиштофа Варликовского; беседа Екатерины Дмитриевской с Ольгой Шервуд о скульпторе Леониде Шервуде и роде Шервудов; Зоя Бороздинова о спектакле «Трехгрошовая опера», выпущенном Барри Коски в Берлинер Ансамбль и показанном на Эдинбургском фестивале; Андрей Галкин о последних выступлениях танцовщика Сергея Мануйлова перед уходом со сцены; переписка 1975 года Константина Рудницкого и мейерхольдовской студийки Александры Смирновой-Искандер (публикация Владислава Иванова); Зоя Бороздинова – к 150-летию Макса Рейнхардта; беседа Натальи Витвицкой с художником Юрием Купером; Жанна Сергеева о фильме «Идеальная ложь» Сильвена Деклу; Елена Плахова о Международном кинофестивале в Локарно; и др.

Беседа Екатерины Дмитриевской с Глебом Ситковским о заметных театральных событиях, произошедших за пределами Москвы и Петербурга: «Мне очень хочется быть оптимистом, но пока что не получается. Пугающая реформа «Золотой Маски» – один из звоночков, свидетельствующих о том, что мы можем потерять все, что приобрели. Театр в регионах расцветал в последние годы именно благодаря тому, что «Золотой Маской» была создана уникальная кровеносная система, она помогала театру хоть в Нягани, хоть в Нюрбе чувствовать, что он не одинок в своих поисках, что где-то рядом экспериментируют коллеги. Самое опасное для провинциального театра – остаться один на один с собой. Но окончательно не впасть в уныние мне помогает тот факт, что за эти годы в театр пришли не только молодые одаренные режиссеры, но и новое поколение умных, талантливых зрителей, которому совершенно не интересен Рэй Куни, а вот театр «Мон» с его сумасшедшими экспериментами интересен. Будут зрители – будет и театр». https://screenstage.ru/?p=19178

Зоя Бороздинова – к 150-летию Макса Рейнхардта: «Как Мидас, превращавший в золото то, чего касался, Рейнхардт, на радость всем, все преображал в театр. Ради радости игры, ради надежды, приободряющей даже в самые мрачные времена. Ему, конечно, очень хотелось и вращающейся сцены (а лучше – двух), и сложного светового оформления, и оркестровой музыки, но на самом деле хватило бы и слабо освещенного квадрата паркета, хорошего исполнителя и внимательных зрителей. Парочка таких всегда найдется. Поэтому даже в последние, тяжелые дни жизни он придумывал новый спектакль – “Елена едет в Трою”, по мотивам оперетты Жака Оффенбаха. Его впервые сыграют уже после смерти Рейнхардта – и этот спектакль снова сделает кого-то счастливым, хотя бы на несколько часов. О большем он и не мечтал». https://screenstage.ru/?p=19247

Мария Хализева о спектакле "Хиросима" в постановке Александра Плотникова и независимой театральной компании "Дочери СОСО" в пространстве "Внутри": «Об атомной бомбардировке, положившей конец войне, и о ее последствиях – сейчас, как никогда, следует делать выводы о войнах, цене за их прекращение и расплате – разговор ведется удивительно современным режиссерским и актерским языком: без надрыва и пафоса, к тому же не с исторической дистанции, а с близкой – с интонацией скорее родственной, сестринской. Характеристики тех, кому случилось выжить, данные театром («священник, который все время бегает и всех спасает», «веселый мужик, который пьет вискарь уже через пару дней после взрыва», «девушка, пролежавшая три дня под обломками и поймавшая там свой дзен»), могут ввести в заблуждение – но иронии тут нет и в помине. Есть человеческая общность и тихое, очень тихое, понимание того, что молодая женщина среди мертвых и умирающих тел может в потрясении чинить свое слегка порванное кимоно».https://screenstage.ru/?p=19280

Беседа Екатерины Дмитриевской с Ольгой Шервуд о скульпторе Леониде Шервуде и роде Шервудов: «...почему такой большой, оригинальный художник оставался в тени, регулярно участвовал в конкурсах, и почти всегда какая-нибудь комиссия предпочитала не его проект? Говорят: характер – это судьба. Судя по тому, что известно по воспоминаниям, характер у Леонида Шервуда был сложным, резким, неудобным. На одном из обсуждений, на котором коллеги решали, какими должны быть “правильные” памятники героям Советского Союза, скульптор не смог сдержать своего возмущения от абсурда происходящего и заявил: “следует сделать стандартный торс, а к нему привинчивать каждый раз свою голову, получится экономно”». https://screenstage.ru/?p=19237

Анастасия Архипова об опере «Гамлет» в постановке Кшиштофа Варликовского: «Варликовский смело отталкивается от, казалось бы, надоевшего штампа оперной режиссуры – переноса действия в сумасшедший дом, и выбирает однозначную интерпретацию характера Гамлета: он не разыгрывает безумие, а в самом деле погружен во тьму галлюцинаций. “И ночью при луне мне нет покоя”, как говорил литературный персонаж другой эпохи. Луна – огромная, во весь задник, видеопроекция – надвигается на нас – щербатая, оспяная, как у Мельеса. Луна приводит с собой Тень отца Гамлета (Клайв Бэйли), но не величественный призрак в доспехах, а Лунного Пьеро, набеленного, в шапке-конусе, словно снаряд, застрявший в ухмыляющемся лике мельесовского светила. Вот только у этого дряхлого белого клоуна почерневшие уши, как у зомби, и длинные черные носфератовские когти, которыми он зловеще постукивает по столику в палате Гамлета, да так, что эхо разносится по всему циклопическому залу Опера Бастий». https://screenstage.ru/?p=19231

Жанна Сергеева о фильме "Идеальная ложь" Сильвена Деклу: "В российском прокате фильм Сильвена Деклу носит название “Идеальная ложь”, а в оригинале – “Большие надежды”. Оба названия подходят данной истории. С романом Диккенса ее объединяет то, что главная героиня вышла из низов и разочаровалась в принципах условного высшего общества. А ложь становится способом, который позволит себя спасти, и, возможно, когда-нибудь в это общество проникнуть".

Татьяна Джурова о спектакле «Друг мой» режиссера Семена Серзина по пьесе Константина Стешика в санкт-петербургском Невидимом театре: «Хлопнув дерматиновой дверью, в комнату врывается встрепанный дядька лет 45, лысоватый, сутуловатый, в черном пальто. Типичный петербургский вайб, неуловимо клошарский. Лицо неопределенного рода занятий, в 90-е собрал группу, работал в кочегарке. А может, работает и сейчас. Такого нередко встретишь на улице, с глазами, старательно избегающими взглядов». https://screenstage.ru/?p=19239

Переписка 1975 года Константина Рудницкого и мейерхольдовской студийки Александры Смирновой-Искандер (публикация Владислава Иванова): «Случилось так, что у меня появилась возможность – пока еще довольно смутная – выпустить книгу о Мейерхольде заново. Если это совершится, то будет не просто второе издание, а – сильно переработанная и дополненная книга. И ежели это произойдет, конечно, Вы ее сразу получите. Во всяком случае, сейчас я ее пишу. Некоторые вопросы для меня пока сложные, быть может, Вы могли бы разрешить. Вот почему я обращаюсь сейчас к Вашей помощи». https://screenstage.ru/?p=19243

Ольга Фукс о документальном видеоспектакле «Охотинские. Мужской род» в постановке Елены Наумовой: «Время действия «Охотинских» – 2021–2023 годы. Но главная тема последних полутора лет выведена за скобки. Осталось то, что вечно, – хлеб, охота, школа, рыбалка, любовь, заработок, мечта, родина. Разговоры о вечном в контексте сегодняшней катастрофы, как будто ее нет. Но забыть о ней не получается. Действующие лица – они же исполнители – местные мужики, называющие себя «последними из могикан»: последними, кто умеет сложить печь, прочистить колодец, поставить дом, пойти на медведя – и даже распить с ним бутылочку кагора. Из нескольких сотен часов их рассказов драматург Мария Варденга «сшила» лоскутное одеяло коллективного жития».