Беседа Натальи Витвицкой с актрисой Театра имени Евг. Вахтангова Екатериной Крамзиной: «Римас Владимирович Туминас, кажется, поверил в меня с самого начала. И я как будто с первой читки роли княжны Марьи интуитивно почувствовала, как это должно звучать. Трудно было сохранить найденное. Единственный раз, когда я, сдавшись от отчаяния и страха, сказала: “Римас Владимирович, я не могу, у меня не получается”, он ответил: “Милая, милая, надо найти новые смыслы”. В “Войне и мире” меня поразила близость к черте, за которой неизвестность. Когда мы репетировали, его несколько раз забирали в реанимацию. И мы как будто с ним вместе доходили до этой черты. Поэтому, наверное, спектакль такой, какой он есть. Еще меня поражает сознание Римаса Владимировича. Мне кажется, что у меня классное воображение, что я тоже могу что-то придумывать. Но он придумает 101-й вариант. Я не знаю, как он мыслит. Наверное, в космических масштабах вселенной. Я очень-очень по нему скучаю». https://screenstage.ru/?p=18282

Екатерина Дмитриевская о спектакле «Зверский детектив» в постановке Ирины Васильевой в РАМТе: «Публика с замиранием сердца следит за перипетиями детективного сюжета, поисками злодея, посягнувшего на непререкаемый веганский закон, запрещающий есть друг друга.
Основное место действия – бар “Сучок”, оборудованный высокими стульями перед стойками. Сценограф Нина Юнгвальд-Хилькевич не загромождает малое пространство, предоставляя зрителям возможность домысливать антураж, в котором происходят перемещения героев в пределах Ближнего и Дальнего лесов». https://screenstage.ru/?p=18265

Татьяна Белова о мюзикле «Петр I» режиссера Юрия Александрова в петербургском Театре музыкальной комедии и опере «Черевички» режиссера Бориса Павловича в екатеринбургском театре «Урал. Опера. Балет»: «Тонкая грань между реальностью людей и миром бесов для русской литературы, культуры, для самой русской национальной идеи на протяжении нескольких веков остается одной из любимых тем. Фантастическое и мистическое, фольклорное и психологическое – куда ни глянь, бесы и бесенята выглядывают из-за угла, дразнят, спорят, кружат в снежном мраке. И устремляются в Петербург – этот странный “умышленный город”, со- или противопоставленный любой другой жизни. Петербург-мечту, Петербург-кошмар, Петербург, задуманный как парадный портрет империи, но для многих ставший проклятьем.
Две премьеры ушедшего 2022-го разнятся во всем, от жанра до интонации и стиля, но внезапно складываются в своего рода диптих об изнанке российской государственности». https://screenstage.ru/?p=18275

Мария Чернова о спектакле «Отелло» режиссера Николая Рощина в Александринском театре: «...Яго во всей красе раскрывается только после антракта, когда наступает его очередь рассказать свою версию случившегося, и именно она оказывается наиболее близка к тексту Шекспира. Первое же действие спектакля отдано версиям Дездемоны и Отелло, и здесь больше авторства Николая Рощина и Михаила Смирнова, складывающих пазлы из разных переводов и дополняющих их современными реалиями. Шекспира Рощин ставит впервые, но от формы, найденной им для работы с классическими текстами на сцене Александринки от Гоцци до Горького, он не отказывается и здесь. Его “Отелло” местами гротескно театрален, щедро машинизирован и остро актуален. Вот только легкости и юмора в нем нет. Может быть потому, что события пьесы, вся эта трагедия любви, ревности и доверчивости к злу, происходят во время войны?». https://screenstage.ru/?p=18286

Анна Шалунова о спектакле «Скоморох Памфалон» в постановке Владимира Панкова в ЦДР: «Традиционно работая в жанре саундрамы, Панков монтирует текст спектакля из музыкальной и звукошумовой партитуры, игры света и тени, пластики (хореограф Екатерина Кислова) и художественного слова. Самые разные музыкальные эстетики – от распевов и григорианских хоралов до цирковых галопов – сливаются в унисон с пластическими этюдами и звучащим словом. Произносимый актерами текст также уподобляется музыкальной структуре: реплики раскладываются на несколько голосов, расщепляя персонажей, множа миры и соединяя века». https://screenstage.ru/?p=18288

Наталья Витвицкая о спектакле «Только тот холодный осенний вечер…» (режиссер-постановщик Юрий Погребничко, режиссеры Михаил Палатник и Сергей Каплунов) в театре «Около дома Станиславского»: «Сценография традиционно для театра “Около” нездешняя (художник Виктор Пушкин, художник по костюмам Надежда Бахвалова) – так, наверное, выглядит “нигде”: полуразрушенная усадьба, деревянный помост, обломки античных статуй, балюстрада, “прибой” на кирпичном заднике сцены. В этом грустном раю бунинские герои в растянутых свитерах и старых пальто, надетых на платья из тончайшего французского кружева, теряют близких, страдают от одиночества и нелюбви, тоскуют по жизни, которую не прожили.». https://screenstage.ru/?p=18290

Ушла из жизни наша коллега Елена Дьякова. Она работала в «Новой газете» и для «Экрана и сцены» написала текст лишь однажды – к одному из юбилеев Валерия Шадрина, с которым театральное сообщество простилось только что, в декабре минувшего года. Вспомним обоих: https://screenstage.ru/?p=583

Беседа Екатерины Поповой с режиссером Даниилом Чащиным о его премьере «Кто боится Вирджинии Вулф?» в Театре Наций: «У нас был долгий застольный период, мы читали на языке оригинала, моя жена Дана Хамитова делала новые переводы отдельных фрагментов. Процесс был на самом деле очень интересный. Сложной была именно работа с материалом, друг с другом работать оказалось очень легко. И я не могу сказать, что это мой спектакль, это наш спектакль – потому что это горизонтальный театр, а не вертикальный, когда есть один режиссер, который всех себе подчиняет. Это был такой ковер, который мы плели, такой пикник, на который мы все съездили, куда каждый взял что-то свое». https://screenstage.ru/?p=18284

Мария Хализева о мюзикле «Снегурочка» (музыка Евы Симуран, режиссер Оксана Холева) в Калининградском областном музыкальном театре: «Над сценой нависла люстра, чьи изгибы напоминают корявые ветви мирового древа, а плафоны – десяток стеклянных снегурочек, подсвечиваемых всевозможными цветами. Чуть в глубине сцены парят в воздухе, слегка покачиваясь, ровные березовые стволы, среди них снует, совершая хореографические па, суровая нечисть. Ближе к финалу на подмостках появится деревянная двухуровневая конструкция (покои Берендеевы, заполненные инфернальными и покорными слугами с глазами долу), увенчанная резным солнцем. Половинки солнечного лика, разделенного на части, внезапно напомнят реснички причудливого божества, снисходительно взирающего на этот пестрый и громогласный мир, существующий в сопровождении 37 музыкальных номеров». https://screenstage.ru/?p=18269

Мария Львова о премьерах Бурятского театра драмы имени Х.Намсараева в Улан-Удэ: «Перед закрытым занавесом спектакля "Лес. Начало" шут и трикстер Карп Биликто Дамбаева представляет публике персонажей фантасмагорического действа, сочиненного Олегом Юмовым. Характеры, созданные когда-то Островским, не играют в нем особой роли, равно как и хрестоматийный сюжет. От пьесы режиссер взял всеобъемлющий образ леса как этической системы, а точнее – порубленного, засохшего и больного леса, в котором жизнь течет уродливо, поперек всех законов и обычаев. Персонажи, сюжетные перипетии и реплики Островского послужили полотном и красками, с помощью которых крупными, а иногда и грубыми мазками нарисована картина упадка нравов, приличий, логики и порядка». https://screenstage.ru/?p=18298

Юлия Клейман о фестивале «Свидания на Театральной» в Рязани: «Так уж сложилась в этом году программа, что в большинстве постановок речь шла о соотношении мужского и женского, об утверждении властных позиций, о любви (если о любви), замешанной на борьбе. Кажется, эта проблематизация традиционных гендерных ролей не всегда возникала по воле режиссеров, а иногда и вовсе вопреки. Но сегодня в вопросах отношений фемоптика – не очки, которые легко по желанию снять и надеть, а потому многие вещи просто невозможно игнорировать как художественную меру условности». https://screenstage.ru/?p=18271

Фрагмент неопубликованной рукописи Ирины Уваровой о художнике Эдуарде Кочергине, посвященный балагану (публикация Ольги Купцовой): «Концепция театра, окруженного миром, а также мира, заключающего в себе театр, заложена и в основе эстетики Кочергина. Ненавязчиво проходит она по задворкам разных его спектаклей и редко пробивается к сердцевине сцены. Но, прорвавшись, оформляется в самостоятельное устройство посреди сценической площадки, именуемое балаганом. И тогда все пространство сцены осмысляется как его среда. Сам балаган способен к простым трансформациям – он может стать повозкой, сценой, жильем или катафалком. Но главное его свойство – реформировать окружающее пространство. Он – источник мощной энергии. Зыбкую поверхность одежды сцены можно трактовать как воздух. Балаганная энергия материализует его, сгущает в осязаемую тревожную фактуру, в сгустки материи, принимающие очертания масок. Маски – выходцы из черного тела балагана, которые он источает в окружающий мир». https://screenstage.ru/?p=18277

Жанна Сергеева о фильме «Треугольник печали» режиссера Рубена Эстлунда: «Первая сцена фильма сразу же дарит чистое наслаждение. Манекенщики перед кастингом притворяются, что позируют для дешевых и дорогих брендов. Разница есть – “Улыбчивые бренды дешевые, дорогие смотрят свысока”. И раздетые по пояс парни по сигналу “H&M” делают милые личики и весело блестят зубами, а по сигналу “Balenciaga” тянут подбородки вверх и насупливаются.
Крохотный эпизод с великолепной издевкой закрывает тему отношений в мире моды в частности и отношений человека со славой вообще». https://screenstage.ru/?p=18273

Новый номер 3-4'2023 - скоро.

Памяти Вадима Абдрашитова. https://screenstage.ru/?p=18348

Анонс. В новом номере «ЭС» 3-4’2023: Мария Чернова о спектакле «Генерал и его семья» в постановке Светланы Земляковой в Вахтанговском театре; Зоя Бороздинова о спектакле «Федра» в постановке Саймона Стоуна в лондонском Национальном театре; беседа Натальи Витвицкой с актрисой МТЮЗа Софией Сливиной; Катерина Антонова о спектакле «Сказки Пушкина» в постановке Рузанны Мовсесян в пространстве «Внутри»; Майя Одина о спектакле «Нянины сказки» в постановке Гульназ Балпеисовой в Театре музыки и поэзии п/р Елены Камбуровой; Видас Силюнас о спектакле «Жизнь есть сон» в постановке Деклана Доннеллана в Мадриде с Национальной труппой Классического театра; Наталья Витвицкая о спектакле «Черная кошка, белый кот» режиссера Юрия Муравицкого в Театре на Таганке; Дмитрий Абаулин о концертных исполнениях опер: «Севильский цирюльник» (Нижегородского театра оперы и балета) в Московской филармонии и «Доктор Атом» в московской «Новой Опере»; Светлана Бердичевская о спектакле «Бесы» режиссера Йохана Симонса в венском Бургтеатре; Катерина Антонова о показах эскизов проекта «Мастерская инсценирования: большая литература для большой сцены» в РАМТе; памяти Натальи Рязанцевой – давняя беседа с ней Александры Свиридовой; публикация Натальи Балатовой письма А.А.Стаховича М.П.Лилиной 1910 г. о премьере «Братьев Карамазовых»; Жанна Сергеева о фильме «Клипмейкеры» Григория Константинопольского; и др.

Зоя Бороздинова о спектакле «Федра» в постановке Саймона Стоуна в лондонском Национальном театре: «Пьесу Стоун написал сам, основываясь на текстах Еврипида, Сенеки и Расина – их роднит не последовательность событий, но мрачный дух вырвавшейся из повиновения страсти.
Стоун основательно изменил сюжет, не сохранив даже имена. На ужин собирается семья: Федра/Хелен – успешная женщина около пятидесяти, ее обаятельный, толстеющий и лысеющий муж Хьюго, их находящаяся на грани развода дочь Изольд и сын – подросток Деклан. Вдруг на пороге возникает марроканец Софиан – сын человека, в которого когда-то была страстно влюблена Хелен. Он периодически забывает английские слова и переходит на французский, так как родину покинул всего полгода назад, опасаясь преследования за разоблачающие власть журналистские расследования. Не сразу понятно, чего именно хочет от Хелен этот брутальный молодой мужчина, очевидно одно: именно он разрушит здешнее хрупкое благополучие». https://screenstage.ru/?p=18426

Мария Чернова о спектакле «Генерал и его семья» в постановке Светланы Земляковой в Вахтанговском театре: «Максим Севриновский наделяет своего генерала трогательной нежностью и бурным темпераментом. Он то импрессионистски тонок, то экспрессивно ярок. Его тоска по умершей жене, тщетные попытки строго воспитывать сына, чтение детям и внуку “Ночного смотра” Жуковского вместо колыбельной, страсть к классической музыке и смешное словечко “парадоксель”, повторяемое множество раз с разными интонациями – штрихи к портрету. Его тревожные глаза, взывающие к дочери, и нескрываемые слезы в финале – игра красок, делающие портрет шедевром». https://screenstage.ru/?p=18414

Беседа Натальи Витвицкой с актрисой МТЮЗа Софией Сливиной: «Я уверена, что у каждого человека есть свое место, и главное – это место найти. В общем, после учебы я ждала полгода, 4 раза показывалась. И когда, наконец, меня взяли в МТЮЗ, плакала от счастья. Игорь Золотовицкий, мой мастер, говорил: “Это потрясающий театр, но что ты там будешь делать? Там два гения, и попасть к ним в спектакли нереально. Ты будешь ждать 10 лет, пока тебя куда-нибудь возьмут”. Но я верила – возьмут». https://screenstage.ru/?p=18438

Катерина Антонова о спектакле «Сказки Пушкина» в постановке Рузанны Мовсесян в пространстве «Внутри»: «Приглашенные рамтовские актрисы – Дарья Семенова, Татьяна Веселкина, Татьяна Матюхова и Анна Ковалева – читают каждая свою сказку Пушкина, остальные помогают. Подают маски и веера в “Золотой рыбке” (ее сделали в стиле японского театра); “египетские” лица-маски в “Мертвой царевне”, где семь богатырей изображены песьеголовыми анубисами, молодая царица представлена силуэтом Клеопатры, а царевна в хрустальном гробе – мумией в саркофаге; “древнегреческие” маски-головы статуй с накрашенными губами в “Салтане”; “испанско-римские” атрибуты в “Золотом петушке”». https://screenstage.ru/?p=18432

Алена Карась о спектакле "Чайка" Льва Додина в МДТ–Театре Европы: «...еще до того как успеваешь сосредоточиться на этих переменах внутри чеховского текста, оказываешься захвачен самим пространством. Редко когда Льву Додину и Александру Боровскому удавалось создать такой лаконичный пейзаж. Собственно, он и является главным событием спектакля. Первое действие проходит на качающихся у причала лодках, второе – на них же, только вытащенных на берег и перевернутых вверх днищами. На чем лодки качаются – загадка. Додин – как и Чехов – любитель воды. Но здесь лодки качаются как будто сами по себе… В летейских водах, где "все жизни, все жизни, все жизни <…> угасли"». https://screenstage.ru/?p=18491