Случившийся на днях «Ужин в саду» Яндекс Афиши при поддержке Дягилевского фестиваля стал своего рода метафорой наступившего лета. ❤️🔥
В очередной раз убедилась, что, когда долго ходишь в черном, а потом одеваешься в красное, то непременно забираешь на себя внимание окружающих. Замечательный вечер в компании красивых людей и объективе Николая Зверкова.
#РоманСМодой #ДляНастроения
В очередной раз убедилась, что, когда долго ходишь в черном, а потом одеваешься в красное, то непременно забираешь на себя внимание окружающих. Замечательный вечер в компании красивых людей и объективе Николая Зверкова.
#РоманСМодой #ДляНастроения
❤107🔥29❤🔥13👏5🤩3👎1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В день памяти Жоржа Бизе Дмитрий Хворостовский и Йонас Кауфман исполняют дуэт Надира и Зурги из его оперы «Искатели жемчуга».
Запись концерта в Москве 16 декабря 2008 года.
#МузыкальнаяТерапия #ДляНастроени
Запись концерта в Москве 16 декабря 2008 года.
#МузыкальнаяТерапия #ДляНастроени
❤71👏16🔥6🥰4🙏3❤🔥2
4 июня 1903 года в Санкт-Петербурге родился Евгений Мравинский.
Вот как Юрий Рост вспоминал в программе «Сати. Нескучная классика» о своем опыте работы с Евгением Александровичем.
«Мне очень хотелось с ним пообщаться. Он был уже сильно пожилой человек, где-то под восемьдесят, однако продолжал дирижировать, но не стоя, а сидя на высоком стульчике. Я ему предварительно позвонил: “Евгений Александрович, меня зовут так-то. Хотел бы к вам прийти поснимать на репетиции”. Не знаю почему, но он согласился. Я приехал в Питер, в Большой зал филармонии. Он мне показал место — справа от кулисы, я там поставил аппарат и начал его снимать. На самом деле у меня была задача снять не репетицию. Я придумал кадр: пустой зал Большого зала филармонии, колонны, люстры горят, и он, такой готически красивый старый человек, один стоит на их фоне. Но поскольку мы договорились, что я буду снимать репетицию, то надо было сначала снимать репетицию, чтобы заработать какие-то положительные баллы. И вот я снимаю его, снимаю. Его было несложно снимать: “махал” он не размашисто, выражение лица, мимика, жест — всё скупое.
После репетиции он пошел к себе в дирижерскую. Я подошел к инспектору оркестра и говорю: “Попросите, пожалуйста, Евгения Александровича, чтобы он вышел. Мы бы его сфотографировали”. Тот так испуганно на меня посмотрел: Мравинского в театре боялись как огня. Все, ужас! “Идите, — говорит, — сами договаривайтесь”. Вошел в дирижерскую, он сидит с женой. Жена была намного моложе его, по-моему, флейтистка. Я говорю: “Евгений Александрович, такая репетиция замечательная, но я еще хотел бы вас сфотографировать. Будет фотография вам на память”. Он отвечает: “У меня прекрасная память!”. И все — заканчивается разговор. А я когда-то читал, что он тоже фотографирует, любит снимать насекомых. Начинаю подъезжать с другой стороны: “Вы снимаете животных?”. Он: “Да, снимаю”. Охотно рассказывает. Я не отступаю: “Знаете, я в свое время написал про собаку, которая два года ждала хозяина на аэродроме”. Подлизаться пытаюсь каким-то образом. Он кивает. “Да, я читал, это прекрасная история. Я был в восхищении от этой собаки”.
И снова собирается уходить, и я понимаю, что завтра он даст концерт и снять его уже будет невозможно. И тут я говорю: “Вы довольны сегодняшней репетицией как профессионал?” — “Да”. — “А я нет. Я свою работу не выполнил: должен был вас снять и не снял”. Он руками развел: “Это аргумент. Что я должен сделать?” — “Пойдемте в зал”. А в зале темнота уже, освещение погасили. Я кричу: “Свет! Дайте свет!” Ноль внимания. Мравинский выходит и тихо так: “Зажгите люстры”. И тут — конский топот, будто конница Буденного: все забегали, зажгли. Я его пофотографировал, все замечательно, мы попрощались, он пригласил меня на концерт и попросил, чтобы я там не фотографировал.
Назавтра зал был битком, на Мравинского же многие мечтали попасть, а он уже редко давал концерты. За кулисы меня пропустили, и я во время концерта вышел на то же место, на котором вчера фотографировал, – в боковой карман кулисы. И вот он, дирижируя, с медалью золотой, в коротковатых штанах, в сером свитере, вдруг увидел меня на том же месте, но он уже плохо видел и не мог разобрать, с аппаратом я или нет. И дальше произошло невероятное. Произошел акт левитации. Он буквально поднял меня в воздух и перенес за кулисы. То есть я не помню ничего, только помню, что вот я стоял здесь, а теперь оказался за кулисами. Заканчивается концерт, подхожу к нему и говорю: “Евгений Александрович, за что вы меня за кулисы выдворили взглядом? Я не фотографировал! Я даже фотоаппарат закрыл в вашей дирижерской”. Он засмеялся: “Значит, вы не были в себе уверены, и я поступил правильно!”. Но самое поразительное другое: когда я проявил фотографии, я увидел несколько кадров с Мравинским, дирижирующим в концерте. Это загадка! Я не знаю, как это произошло! Скрытое изображение, не иначе».
📷: Евгений Мравинский в объективе Юрия Роста.
Вот как Юрий Рост вспоминал в программе «Сати. Нескучная классика» о своем опыте работы с Евгением Александровичем.
«Мне очень хотелось с ним пообщаться. Он был уже сильно пожилой человек, где-то под восемьдесят, однако продолжал дирижировать, но не стоя, а сидя на высоком стульчике. Я ему предварительно позвонил: “Евгений Александрович, меня зовут так-то. Хотел бы к вам прийти поснимать на репетиции”. Не знаю почему, но он согласился. Я приехал в Питер, в Большой зал филармонии. Он мне показал место — справа от кулисы, я там поставил аппарат и начал его снимать. На самом деле у меня была задача снять не репетицию. Я придумал кадр: пустой зал Большого зала филармонии, колонны, люстры горят, и он, такой готически красивый старый человек, один стоит на их фоне. Но поскольку мы договорились, что я буду снимать репетицию, то надо было сначала снимать репетицию, чтобы заработать какие-то положительные баллы. И вот я снимаю его, снимаю. Его было несложно снимать: “махал” он не размашисто, выражение лица, мимика, жест — всё скупое.
После репетиции он пошел к себе в дирижерскую. Я подошел к инспектору оркестра и говорю: “Попросите, пожалуйста, Евгения Александровича, чтобы он вышел. Мы бы его сфотографировали”. Тот так испуганно на меня посмотрел: Мравинского в театре боялись как огня. Все, ужас! “Идите, — говорит, — сами договаривайтесь”. Вошел в дирижерскую, он сидит с женой. Жена была намного моложе его, по-моему, флейтистка. Я говорю: “Евгений Александрович, такая репетиция замечательная, но я еще хотел бы вас сфотографировать. Будет фотография вам на память”. Он отвечает: “У меня прекрасная память!”. И все — заканчивается разговор. А я когда-то читал, что он тоже фотографирует, любит снимать насекомых. Начинаю подъезжать с другой стороны: “Вы снимаете животных?”. Он: “Да, снимаю”. Охотно рассказывает. Я не отступаю: “Знаете, я в свое время написал про собаку, которая два года ждала хозяина на аэродроме”. Подлизаться пытаюсь каким-то образом. Он кивает. “Да, я читал, это прекрасная история. Я был в восхищении от этой собаки”.
И снова собирается уходить, и я понимаю, что завтра он даст концерт и снять его уже будет невозможно. И тут я говорю: “Вы довольны сегодняшней репетицией как профессионал?” — “Да”. — “А я нет. Я свою работу не выполнил: должен был вас снять и не снял”. Он руками развел: “Это аргумент. Что я должен сделать?” — “Пойдемте в зал”. А в зале темнота уже, освещение погасили. Я кричу: “Свет! Дайте свет!” Ноль внимания. Мравинский выходит и тихо так: “Зажгите люстры”. И тут — конский топот, будто конница Буденного: все забегали, зажгли. Я его пофотографировал, все замечательно, мы попрощались, он пригласил меня на концерт и попросил, чтобы я там не фотографировал.
Назавтра зал был битком, на Мравинского же многие мечтали попасть, а он уже редко давал концерты. За кулисы меня пропустили, и я во время концерта вышел на то же место, на котором вчера фотографировал, – в боковой карман кулисы. И вот он, дирижируя, с медалью золотой, в коротковатых штанах, в сером свитере, вдруг увидел меня на том же месте, но он уже плохо видел и не мог разобрать, с аппаратом я или нет. И дальше произошло невероятное. Произошел акт левитации. Он буквально поднял меня в воздух и перенес за кулисы. То есть я не помню ничего, только помню, что вот я стоял здесь, а теперь оказался за кулисами. Заканчивается концерт, подхожу к нему и говорю: “Евгений Александрович, за что вы меня за кулисы выдворили взглядом? Я не фотографировал! Я даже фотоаппарат закрыл в вашей дирижерской”. Он засмеялся: “Значит, вы не были в себе уверены, и я поступил правильно!”. Но самое поразительное другое: когда я проявил фотографии, я увидел несколько кадров с Мравинским, дирижирующим в концерте. Это загадка! Я не знаю, как это произошло! Скрытое изображение, не иначе».
📷: Евгений Мравинский в объективе Юрия Роста.
❤55🙏32❤🔥8🔥4🕊2👏1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Евгений Мравинский рассказывает о первых репетициях Восьмой симфонии Дмитрия Шостаковича в 1943 году и о предложении Дмитрия Дмитриевича посвятить это произведение дирижеру. Отдельного внимания заслуживает рассказ об оригинальной партитуре с подписью композитора в финале видео. 🙏🏻
О дружбе Мравинского и Шостаковича можно почитать в архивном посте.
#Интересное
О дружбе Мравинского и Шостаковича можно почитать в архивном посте.
#Интересное
❤47🔥6🙏3❤🔥1🤔1🕊1
Forwarded from Игорь Оболенский
Вчера по приглашению Сати Спиваковой оказался на премьерном показе спектакля «Призраки» по пьесе Генрика Ибсена.
Шел с опаской: пугал и сам Ибсен, и темы, и мрачная викторианская эпоха, и полная неизвестность — пьеса эта прошла мимо меня. Как же хорошо, что я не прочёл её заранее. Не знать сюжет — самое лучшее.
Страх ушел мгновенно, едва я начал рассматривать невероятно эффектную сценографию: наполненные водой лодки, тени, прозрачный стеклянный дом, за стенами которого кипят такие страсти… и этот бесконечный, монотонно идущий дождь, с которым постепенно сживаешься, как с единственно возможным фоном жизни. Кажется, под таким дождём невозможно существовать, — но и ты, и герои уже настолько проросли в эту сырость, что солнце вспоминается как что-то едва ли реальное.
А потом я поймал себя на мысли, что не могу оторваться от диалога фру Алвинг в исполнении Сати и пастора Мандерса в исполнении Александр Яцко.
Героиня Сати напомнила мне Вассу Железнову: на первый взгляд — сильная, непоколебимая, ироничная, сознательно выбравшая путь долга и внешних приличий. А внутри — трагедия и крах.
Сын фру Алвинг скажет: «Солнце не показалось за весь день ни разу». Но у неё солнце не выглянуло за всю жизнь, промелькнувшую, как один дождливый день, в попытке спрятать неприглядную изнанку за фасадом образцово-показательной буржуазной семьи.
После поклонов, оказавшись в гримуборной Сати, я только и выдохнул: «Как после такого тяжёлого спектакля можно уснуть, жить обычной жизнью?»
Она спокойно ответила: «Так я и вчера его играла, и завтра буду. Но сегодня спектакль шёл полегче»
Попрощавшись, я отправился искать выход и, как водится, заблудился в закулисье Театра Наций: лабиринт лифтов, лестниц, дверей на магнитных замках, и никого вокруг.
Потянул наудачу дверь, откуда доносились голоса, и уже готов был, как лектор из общества по распространению из «Карнавальной ночи», с возгласом «Люди, ау-у!» шагнуть на свет и звук. Счастье, что товарищ сориентировался быстрее и остановил: за дверью шёл другой спектакль на основной сцене.
Представляю, какой эффект произвело бы мое внезапное появление!
В конце концов до служебного выхода я кое-как добрался.
А сегодня весь день мысленно возвращаюсь и к Ибсену, и к спектаклю, и к прекрасной Сати.
Шел с опаской: пугал и сам Ибсен, и темы, и мрачная викторианская эпоха, и полная неизвестность — пьеса эта прошла мимо меня. Как же хорошо, что я не прочёл её заранее. Не знать сюжет — самое лучшее.
Страх ушел мгновенно, едва я начал рассматривать невероятно эффектную сценографию: наполненные водой лодки, тени, прозрачный стеклянный дом, за стенами которого кипят такие страсти… и этот бесконечный, монотонно идущий дождь, с которым постепенно сживаешься, как с единственно возможным фоном жизни. Кажется, под таким дождём невозможно существовать, — но и ты, и герои уже настолько проросли в эту сырость, что солнце вспоминается как что-то едва ли реальное.
А потом я поймал себя на мысли, что не могу оторваться от диалога фру Алвинг в исполнении Сати и пастора Мандерса в исполнении Александр Яцко.
Героиня Сати напомнила мне Вассу Железнову: на первый взгляд — сильная, непоколебимая, ироничная, сознательно выбравшая путь долга и внешних приличий. А внутри — трагедия и крах.
Сын фру Алвинг скажет: «Солнце не показалось за весь день ни разу». Но у неё солнце не выглянуло за всю жизнь, промелькнувшую, как один дождливый день, в попытке спрятать неприглядную изнанку за фасадом образцово-показательной буржуазной семьи.
После поклонов, оказавшись в гримуборной Сати, я только и выдохнул: «Как после такого тяжёлого спектакля можно уснуть, жить обычной жизнью?»
Она спокойно ответила: «Так я и вчера его играла, и завтра буду. Но сегодня спектакль шёл полегче»
Попрощавшись, я отправился искать выход и, как водится, заблудился в закулисье Театра Наций: лабиринт лифтов, лестниц, дверей на магнитных замках, и никого вокруг.
Потянул наудачу дверь, откуда доносились голоса, и уже готов был, как лектор из общества по распространению из «Карнавальной ночи», с возгласом «Люди, ау-у!» шагнуть на свет и звук. Счастье, что товарищ сориентировался быстрее и остановил: за дверью шёл другой спектакль на основной сцене.
Представляю, какой эффект произвело бы мое внезапное появление!
В конце концов до служебного выхода я кое-как добрался.
А сегодня весь день мысленно возвращаюсь и к Ибсену, и к спектаклю, и к прекрасной Сати.
❤60👍23🤔6👏3❤🔥2👎1
«Как бессчетным женам гарема всесильный Шах
изменить может только с другим гаремом,
я сменил империю. Этот шаг
продиктован был тем, что несло горелым
с четырех сторон — хоть живот крести;
с точки зренья ворон, с пяти».
4 июня 1972 года. Последний день Иосифа Бродского на Родине. Поэт, лишенный советского гражданства, в аэропорту «Пулково» ждет свой рейс на Вену. В чемодане пишущая машинка, две бутылки водки и сборник стихов Джона Донна.
#Фотоальбом
изменить может только с другим гаремом,
я сменил империю. Этот шаг
продиктован был тем, что несло горелым
с четырех сторон — хоть живот крести;
с точки зренья ворон, с пяти».
4 июня 1972 года. Последний день Иосифа Бродского на Родине. Поэт, лишенный советского гражданства, в аэропорту «Пулково» ждет свой рейс на Вену. В чемодане пишущая машинка, две бутылки водки и сборник стихов Джона Донна.
#Фотоальбом
❤62💔23👍13🕊7❤🔥6🥰1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Всем любителям фламенко посвящается… 💃🏽 Танец из фильма Карлоса Сауры «Колдовская любовь», снятого по мотивам одноименного балета Мануэля де Фальи.
#ДляНастроения
#ДляНастроения
🔥48❤25❤🔥5
85 лет назад родилась Марта Аргерих.
В ее семье никто не занимался музыкой, но уже в детском саду она поразила воспитательницу тем, что одним пальцем сыграла на пианино мелодию песенки, которую они разучивали утром. Игнорировать это родители не стали и занялись музыкальным образованием дочери.
В четыре года Марта впервые выступила перед публикой. В восемь — сыграла с оркестром ре-минорный концерт Моцарта. После этого талантливую исполнительницу стали называть музыкальной надеждой Аргентины.
Юная пианистка мечтала учиться у Фридриха Гульды, поразившим ее воображение во время гастролей в Буэнос-Айресе. И тогда эту детскую мечту исполнил не кто-нибудь, а президент Аргентины Хуан Доминго Перон. В одном из интервью Аргерих вспоминала: «Он назначил моего отца экономическим атташе в Вене, куда наша семья переехала в 1954 году. Там я познакомилась с Гульдой». Полтора года совместных занятий сформировали творческий почерк пианистки. Гульду она считала своим главным учителем в музыке. Его эпатажный стиль и своеобразная манера исполнения оказали на Марту огромное влияние.
В 16 лет Аргерих выиграла два престижных международных конкурса — в Женеве и в итальянском Больцано,сделала первые записи и получила контракты в Европе. Сразу после этого, в силу спонтанности своего характера, она решила бросить музыку навсегда. Марта утверждала, что «музыку она любит, но быть пианисткой — это не для нее». Она всегда испытывала страх одиночества и панически боялась выступать на сцене. В течение трёх лет она искала себя, даже пробовала изучать медицину, но любовь к музыке победила. В 1964 году Аргерих получила первую премию на конкурсе Шопена в Варшаве.
Марту Аргерих часто называют затворницей. Она избегает встреч с прессой, неохотно подписывает контракты, которые постоянно нарушает, отменяя назначенные концерты, и даже забывает конверты с гонорарами на рояле. Пианистка предпочитает ночной образ жизни. Ее часто можно застать с неизменной чашкой кофе или бокалом шампанского в руках. Марту никогда не волновал её внешний вид. Седина — её визитная карточка. Аргерих трижды была замужем, в каждом из браков родилось по дочери.
В игре Марты чувствуются сила и мощь, какими не всегда обладают исполнители-мужчины. Об этом очень точно сказал дирижер Антонио Паппано: «Ее особое качество: она играет абсолютно естественно, кажется, что музыка и не может возникать никак иначе». Ее кумиром в музыке стал такой же неукротимый Бетховен. Она часто исполняет произведения Прокофьева, Равеля и Шумана. Пианистка много играет в ансамблях, помогает молодым музыкантам. Её постоянные партнёры по сцене — Миша Майский, Гидон Кремер, братья Капюсон, Чечилия Бартоли. По словам Марты, «тот, кто не движется к новым целям, умирает как музыкант».
О своем творческом пути и ощущении жизни она говорит так: «Пианист Фридрих Гульда, столькому меня научивший, однажды сказал: ты должна освоить основное до 16 лет, потом человек глупеет. В мои 17 я вела жизнь какой-нибудь сорокалетней дамы... А мне хотелось студенческой жизни, мне хотелось быть, как сверстники, свободные, веселые, не имеющие страха сцены. Я тогда считала свою жизнь грустной: я путешествовала по миру, но была одна. Я была застенчивой, я и сегодня застенчива, это качество, мне кажется, остается с вами. Но сегодня у меня повсюду друзья и они заботятся обо мне».
В ее семье никто не занимался музыкой, но уже в детском саду она поразила воспитательницу тем, что одним пальцем сыграла на пианино мелодию песенки, которую они разучивали утром. Игнорировать это родители не стали и занялись музыкальным образованием дочери.
В четыре года Марта впервые выступила перед публикой. В восемь — сыграла с оркестром ре-минорный концерт Моцарта. После этого талантливую исполнительницу стали называть музыкальной надеждой Аргентины.
Юная пианистка мечтала учиться у Фридриха Гульды, поразившим ее воображение во время гастролей в Буэнос-Айресе. И тогда эту детскую мечту исполнил не кто-нибудь, а президент Аргентины Хуан Доминго Перон. В одном из интервью Аргерих вспоминала: «Он назначил моего отца экономическим атташе в Вене, куда наша семья переехала в 1954 году. Там я познакомилась с Гульдой». Полтора года совместных занятий сформировали творческий почерк пианистки. Гульду она считала своим главным учителем в музыке. Его эпатажный стиль и своеобразная манера исполнения оказали на Марту огромное влияние.
В 16 лет Аргерих выиграла два престижных международных конкурса — в Женеве и в итальянском Больцано,сделала первые записи и получила контракты в Европе. Сразу после этого, в силу спонтанности своего характера, она решила бросить музыку навсегда. Марта утверждала, что «музыку она любит, но быть пианисткой — это не для нее». Она всегда испытывала страх одиночества и панически боялась выступать на сцене. В течение трёх лет она искала себя, даже пробовала изучать медицину, но любовь к музыке победила. В 1964 году Аргерих получила первую премию на конкурсе Шопена в Варшаве.
Марту Аргерих часто называют затворницей. Она избегает встреч с прессой, неохотно подписывает контракты, которые постоянно нарушает, отменяя назначенные концерты, и даже забывает конверты с гонорарами на рояле. Пианистка предпочитает ночной образ жизни. Ее часто можно застать с неизменной чашкой кофе или бокалом шампанского в руках. Марту никогда не волновал её внешний вид. Седина — её визитная карточка. Аргерих трижды была замужем, в каждом из браков родилось по дочери.
В игре Марты чувствуются сила и мощь, какими не всегда обладают исполнители-мужчины. Об этом очень точно сказал дирижер Антонио Паппано: «Ее особое качество: она играет абсолютно естественно, кажется, что музыка и не может возникать никак иначе». Ее кумиром в музыке стал такой же неукротимый Бетховен. Она часто исполняет произведения Прокофьева, Равеля и Шумана. Пианистка много играет в ансамблях, помогает молодым музыкантам. Её постоянные партнёры по сцене — Миша Майский, Гидон Кремер, братья Капюсон, Чечилия Бартоли. По словам Марты, «тот, кто не движется к новым целям, умирает как музыкант».
О своем творческом пути и ощущении жизни она говорит так: «Пианист Фридрих Гульда, столькому меня научивший, однажды сказал: ты должна освоить основное до 16 лет, потом человек глупеет. В мои 17 я вела жизнь какой-нибудь сорокалетней дамы... А мне хотелось студенческой жизни, мне хотелось быть, как сверстники, свободные, веселые, не имеющие страха сцены. Я тогда считала свою жизнь грустной: я путешествовала по миру, но была одна. Я была застенчивой, я и сегодня застенчива, это качество, мне кажется, остается с вами. Но сегодня у меня повсюду друзья и они заботятся обо мне».
❤76🤩2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
24-летняя Марта Аргерих исполняет третье Скерцо Фридерика Шопена на концерте в Аргентине. ❤️🔥
🎥: запись 1965 года.
#МузыкальнаяТерапия #ДляНастроения
🎥: запись 1965 года.
#МузыкальнаяТерапия #ДляНастроения
👍34❤22🔥8👏1
61 год назад Оксфордский университет присудил почетную степень доктора литературы Анне Ахматовой с характеристикой: «Величайшему из современных русских стихотворцев, чья поэзия и собственная судьба отразили судьбы русского народа».
Церемония прошла очень торжественно. Впервые в истории Оксфорда была нарушена традиция, в ходе которой гость поднимался по мраморной лестнице, наверху которой его ждал ректор. На этот раз, ввиду слабого здоровья Анны Андреевны, ректор спустился к ней сам.
Вернувшись в Россию, Ахматова провела большой литературный вечер в Москве, в том же 1965 году был издан ее последний сборник «Бег времени». На следующий год Анна Андреевна умерла.
#Интересное
Церемония прошла очень торжественно. Впервые в истории Оксфорда была нарушена традиция, в ходе которой гость поднимался по мраморной лестнице, наверху которой его ждал ректор. На этот раз, ввиду слабого здоровья Анны Андреевны, ректор спустился к ней сам.
Вернувшись в Россию, Ахматова провела большой литературный вечер в Москве, в том же 1965 году был издан ее последний сборник «Бег времени». На следующий год Анна Андреевна умерла.
#Интересное
❤74🙏20❤🔥12👏5💔3👍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В день памяти Бориса Покровского делюсь воспоминаниями о нем Маквалы Касрашвили. 🙏🏻
🎥: фрагмент из программы «Нескучная классика».
#Интересное #ДляНастроения
🎥: фрагмент из программы «Нескучная классика».
#Интересное #ДляНастроения
❤27🙏9🕊4
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Хотя для кофе и поздновато, ничто не мешает пересмотреть неувядающий эпизод из «Семнадцати мгновений весны» с Евгением Евстигнеевым в роли профессора Плейшнера. 😍
Лично я кофе обожаю! А вы?
#ДляНастроения
Лично я кофе обожаю! А вы?
#ДляНастроения
❤92👍17❤🔥6🎉2
6 июня 1903 года в Тбилиси (тогда Тифлис) родился Арам Хачатурян.
В воспоминаниях он писал: «Старый Тифлис — звучащий город… Вот из открытого окна слышится характерное звучание хоровой грузинской песни, рядом кто-то перебирает струны азербайджанского тара, пройдешь дальше — наткнешься на уличного шарманщика, наигрывающего модный в ту пору вальс».
Мальчиком Хачатурян участвовал в школьной самодеятельности, но родители не поддерживали увлечения сына. Поддавшись желанию отца видеть в нем инженера или врача, молодой человек поехал в Москву — поступать на биофак МГУ. В результате же поступил в Музыкальное училище имени Гнесиных. Не имея специальной подготовки, он исполнил на вступительном экзамене романс «Разбей бокал» и сыграл несколько фортепианных пьес. Его приняли, несмотря на большой конкурс.
После окончания Училища Хачатурян поступил в Московскую консерваторию.
Его первой опубликованной композицией стал «Танец для скрипки и фортепиано». В 1932 году появилась «Токката для фортепиано». Всего за годы учебы в консерватории композитор создал более 50 произведений. Свой профессионализм он подтвердил в дипломной работе, написав Первую симфонию, в которой, по словам автора, воплотились «горе, грусть прошлого, светлые образы настоящего и вера в прекрасное будущее».
В декабре 1942 года состоялась премьера балета «Гаянэ». Он появился из первого балета Хачатуряна «Счастье», который он решил переписать. Многие критики считают «Гаянэ» лучшим достижением современной симфонической музыки. Самым же известным его фрагментом стал «Танец с саблями», который Хачатурян сочинил по просьбе балетмейстера Нины Анисимовой едва ли не за сутки и отдал ей с надписью: «Черт возьми, в угоду балету». Благодаря этому произведению во многих странах мира Хачатуряна стали называть «мистер „Танец с саблями“».
Свой второй (и последний) балет, «Спартак», Хачатурян создал в послевоенные годы. Впервые его поставил хореограф Леонид Якобсон в Ленинградском театре оперы и балета (сегодня Мариинский театр) 27 декабря 1956 года. Критики отметили внимательность композитора к деталям произведения и виртуозное владение средствами музыкальной драматургии. Постановка стала неотъемлемой частью репертуара множества балетных трупп по всему миру. Автор говорил: «Все достижения современной музыкальной культуры я считал необходимым привлечь для раскрытия высокой темы „Спартака“».
Арам Ильич написал множество композиций для кино: «Пепо» (1934), «Зангезур (1937), «Сад» (1939), «Сталинградская битва» (1949), «Адмирал Ушаков» (1953), «Корабли штурмуют бастионы»(1953), «Отелло» (1955) — всего в его послужном списке около 20 кинолент. Еще большую известность получили его композиции к театральным постановкам. Самыми известными спектаклями, к которым Хачатурян написал музыку, можно считать «Макбета», «Валенсианскую вдову», «Короля Лира» и «Маскарад».
Некоторые музыковеды утверждают: если бы даже Хачатурян не написал ничего, кроме вальса к «Маскараду», он все равно бы стал всемирно известным композитором. Сейчас уже невозможно представить бальную сцену произведения Лермонтова без эмоционального накала музыки вальса, его глубины и при этом абсолютной легкости.
Поздний период творчества Арама Ильича ознаменовался созданием «Баллады о Родине» (1961) для баса с оркестром, двух инструментальных триад: концертов-рапсодий для виолончели (1961), скрипки (1963), фортепиано (1968) и сольных сонат для виолончели (1974), скрипки (1975) и альта (1976); для фортепиано были написаны Соната (1961), посвященная учителю Николаю Мясковскому, а также второй том «Детского альбома» (1965).
Арам Хачатурян скончался 1 мая 1978 года. Похоронен в пантеоне ереванского парка имени Комитаса. Имя композитора занесено на мраморную доску лучших выпускников Московской консерватории, а его рукописи внесены ЮНЕСКО в Международный реестр всемирного документального наследия «Память мира».
В воспоминаниях он писал: «Старый Тифлис — звучащий город… Вот из открытого окна слышится характерное звучание хоровой грузинской песни, рядом кто-то перебирает струны азербайджанского тара, пройдешь дальше — наткнешься на уличного шарманщика, наигрывающего модный в ту пору вальс».
Мальчиком Хачатурян участвовал в школьной самодеятельности, но родители не поддерживали увлечения сына. Поддавшись желанию отца видеть в нем инженера или врача, молодой человек поехал в Москву — поступать на биофак МГУ. В результате же поступил в Музыкальное училище имени Гнесиных. Не имея специальной подготовки, он исполнил на вступительном экзамене романс «Разбей бокал» и сыграл несколько фортепианных пьес. Его приняли, несмотря на большой конкурс.
После окончания Училища Хачатурян поступил в Московскую консерваторию.
Его первой опубликованной композицией стал «Танец для скрипки и фортепиано». В 1932 году появилась «Токката для фортепиано». Всего за годы учебы в консерватории композитор создал более 50 произведений. Свой профессионализм он подтвердил в дипломной работе, написав Первую симфонию, в которой, по словам автора, воплотились «горе, грусть прошлого, светлые образы настоящего и вера в прекрасное будущее».
В декабре 1942 года состоялась премьера балета «Гаянэ». Он появился из первого балета Хачатуряна «Счастье», который он решил переписать. Многие критики считают «Гаянэ» лучшим достижением современной симфонической музыки. Самым же известным его фрагментом стал «Танец с саблями», который Хачатурян сочинил по просьбе балетмейстера Нины Анисимовой едва ли не за сутки и отдал ей с надписью: «Черт возьми, в угоду балету». Благодаря этому произведению во многих странах мира Хачатуряна стали называть «мистер „Танец с саблями“».
Свой второй (и последний) балет, «Спартак», Хачатурян создал в послевоенные годы. Впервые его поставил хореограф Леонид Якобсон в Ленинградском театре оперы и балета (сегодня Мариинский театр) 27 декабря 1956 года. Критики отметили внимательность композитора к деталям произведения и виртуозное владение средствами музыкальной драматургии. Постановка стала неотъемлемой частью репертуара множества балетных трупп по всему миру. Автор говорил: «Все достижения современной музыкальной культуры я считал необходимым привлечь для раскрытия высокой темы „Спартака“».
Арам Ильич написал множество композиций для кино: «Пепо» (1934), «Зангезур (1937), «Сад» (1939), «Сталинградская битва» (1949), «Адмирал Ушаков» (1953), «Корабли штурмуют бастионы»(1953), «Отелло» (1955) — всего в его послужном списке около 20 кинолент. Еще большую известность получили его композиции к театральным постановкам. Самыми известными спектаклями, к которым Хачатурян написал музыку, можно считать «Макбета», «Валенсианскую вдову», «Короля Лира» и «Маскарад».
Некоторые музыковеды утверждают: если бы даже Хачатурян не написал ничего, кроме вальса к «Маскараду», он все равно бы стал всемирно известным композитором. Сейчас уже невозможно представить бальную сцену произведения Лермонтова без эмоционального накала музыки вальса, его глубины и при этом абсолютной легкости.
Поздний период творчества Арама Ильича ознаменовался созданием «Баллады о Родине» (1961) для баса с оркестром, двух инструментальных триад: концертов-рапсодий для виолончели (1961), скрипки (1963), фортепиано (1968) и сольных сонат для виолончели (1974), скрипки (1975) и альта (1976); для фортепиано были написаны Соната (1961), посвященная учителю Николаю Мясковскому, а также второй том «Детского альбома» (1965).
Арам Хачатурян скончался 1 мая 1978 года. Похоронен в пантеоне ереванского парка имени Комитаса. Имя композитора занесено на мраморную доску лучших выпускников Московской консерватории, а его рукописи внесены ЮНЕСКО в Международный реестр всемирного документального наследия «Память мира».
❤46👍15❤🔥9🔥1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Арам Ильич Хачатурян дирижирует адажио из собственного балета «Спартак». 🙏🏻
Запись 1975 года.
#МузыкальнаяТерапия #ДляНастроения
Запись 1975 года.
#МузыкальнаяТерапия #ДляНастроения
❤32👏6🔥2❤🔥1🤩1