ФЕЕРИЧЕСКИЙ ДЕБЮТ



Киностудия в мягкой форме, но категорично открестилась и от самого фильма и от режиссера -
«Ничего не знаем, фильм не наш, режиссер снимал его на свой страх и риск, на какие-то свои деньги, а главное - по собственному, идиотскому сценарию. Так, что он нам тоже за аренду техники должен. Не так, конечно, как вам, но должен…»

Делать нечего, через пару часов бандиты, скрипя черными кожанками явились к режиссеру домой, но и тот стал клятвенно уверять и божится, крестясь в сторону перепуганной тещи, что на киностудии бессовестно врут и он всего лишь их нанятый работник. К тому же - вообще не режиссер, а музыкант по образованию. Вот диплом. В любом случае – во всем виноват Боря, с него и спрос…

Визитеры потерли затылки, прихватили у режиссера две полезные вещи и ушли навсегда (первая вещь – это праворукая Тойота-Карина 79-го года выпуска, а вторая – бумажка с Бориным телефоном)

Бориса дома не оказалось. Дверь открыла его сожительница. Женщина очень удивилась визиту столь серьезных и занятых людей и честно призналась, что муж еще ночью быстро собрал сумку, занял у соседей деньги и уехал, то ли в Чехию, то ли в Польшу.
Бригадир подумал, обрисовал женщине сложившуюся ситуацию и принял решение:


- Одевайтесь и детей собирайте. Пока этот, ваш, не объявится, поживете у нас.
Женщина рискнула возразить, что если Боря узнает, о том, что я с дочерьми у вас в заложниках, то решит, что он теперь с вами вполне рассчитался и его совесть там, в Польше, будет чиста, как слеза ребенка…
Бригадир тихо выматерился, пожелал спокойной ночи, после чего братва навсегда покинула и этот дом, оставив лишь мокрые следы на паркете.

Нашли ли Борю, неизвестно, но скорее всего нашли – эти ребята всегда ищут скрупулезно и с душой. Небось не уголовный розыск.

А как славно все начиналось. Какой бы мог получиться фильм.

Съемочный процесс только стартовал. Второй день всего, но в тот день снимали ключевую сцену фильма, от которой должен плясать весь незамысловатый сюжет.
История простая, как и все фильмы на рэкетерско-проституточно-продажно-ментовскую тему начала девяностых:
Главный герой пытается начать свой бизнес по перевозке фруктов, но приходят дерзкие рэкетиры с нунчаками, цинично едят хурму нашего героя и нагло переворачивают ящики с помидорами.
После чего, конечно же убивают лучшего друга (разумеется по Афгану)
Главный герой сходу делает две вещи: решается мстить и влюбляется в сестру убитого друга.
И вот у героя позади спокойная жизнь, впереди борьба и кровавая месть за друга, а справа любимая девушка с высоким начесом, в темных очках и в варенной джинсовой юбке с белыми рюшами.
Они целуются сидя в машине, но мафия не дремлет и подкладывает взрывчатку. (естественно герои должны выжить и стать только злее)

Как бедному режиссеру пришла в голову мысль, о том, что у бывшего афганца должна быть найкрутейшая тачка, не знает никто. Но он уперся.
600-е мерсы, не подходили, уж слишком бандитские. Ему хотелось чего-то безумно красивого, дорогого и спортивного. Бросили по городу клич и нашли таки то, что нужно.
Тогда, в 92-м, это была наверное единственная такая тачка в Питере - БМВ-850 красного цвета. С ней в нагрузку приехало пару джипов веселых, охотно лезущих в съемочный процесс ребят. Парням не нужны были деньги, они вписались только чтобы их «тачила» проучавствовала в реальном фильме, с конкретными бандитскими «движухами».
На что только не пойдешь, чтобы сэкономить бюджет. Режиссеру пришлось слегка прогнуться и сделать вид, что они сняли эпизод о крутости тачки, где герой открывает капот, ставит на движок сигарету торчком, его любимая девушка, улыбаясь газует, но сигарета не падает…
Даже актеры, залезая внутрь, чувствовали себя очень неуютно от ревнивого взгляда хозяина машины. Им было не до Станиславского и казалось, что с каждым неудачным дублем, они лично «попадают на счетчик».

Подошли к сцене взрыва. Хозяин тачки напрягся и в сотый раз попросил подробностей.
Режиссер подозвал деловитого, лысого мужика с проводами и сказал:


- Вот знакомьтесь – это наш пиротехник, зовут его Борис. Он сам вам все расскажет.

Боря:


- Вы не сомневайтесь, мужчины. Я в этих делах профессионал, взрываю уже тридцать лет. Мы опустим ваши боковые стекла и на скотче прилепим этот пластик (осторожно, не трогайте, он очень хрупкий). Всего будут шесть пиротехнических закладок. Четыре под днищем и две маленькие - внутри салона. Не переживайте, Ваша машина нисколечко не пострадает. Один только звук, дым и внешний эффект вылетающих боковых стекол. Единственное – это специфический запах, но покатаетесь с открытыми окнами - к вечеру выветрится.

Братва общением с Борисом осталась вполне довольна.

Боря не соврал, будучи армейским прапорщиком, он и вправду лет тридцать подряд взрывал все, что взрывается, а что не взрывается, доводил до взрывоопасного состояния и тоже взрывал. Единственно о чем он скромно умолчал, так это о том, что в тот день был его дебют в кино…

Манекены на месте.
- Мотор!
- Мотор идет!
- Сцена взрыва. Дубль первый.

Хорошо, что съемка проходила в безлюдном пригороде, но наверняка до Невского тоже донеслись отдаленные раскаты.
Спасибо еще, что Боря всю толпу, включая хамоватого оператора, увел далеко-далеко за ограничительную веревочку. Бандиты даже переживали, что оттуда ничего не увидят.
Зря переживали…
То ли Борис перестарался и что-то в расчетах напутал, то ли взрывчатка оказалась не той системы, но шарахнуло так, что даже камеру осколками порвало. А всю съемочную группу, упругим, горячим ветром, посадило на задницы.

Взлетев, машина сделала расхлябанный кувырок в воздухе, с хрустом приземлилась на крышу и без энтузиазма загорелась.
Пока парни в черных кожанках вопросительно смотрели на незнакомое дно своей машины, съемочная группа, не сговариваясь, легкой трусцой разбегалась во всех направлениях и сверху была похожа на продолжение взрыва…

2012 год.

ГОЛУБОЙ ПАТРУЛЬ



- Давай поехали быстрей!
- Товарищ прапорщик, машина не заводится…
- Некогда уже! Поехали, потом заведешь!

(диалог из жизни людей умеющих мгновенно принимать мудрые решения…)

Эта история произошла с моим невезучим и по неволе голубым приятелем Виктором. В наше тревожное время я вынужден пояснить, что «голубой» - это такой цвет. Просто цвет.
Боюсь, что по поводу голубизны яснее не стало, ну и ладно, надеюсь - походу прояснится…
Гетеросексуальный Витя шел по заставленному машинами двору, а навстречу ехали менты на «Жигулях». Подвинулся в сторону, дал дорогу и вдруг совсем рядом раздался непонятный грохот. Виктор аж подпрыгнул от неожиданности и на секунду ослеп. Вот в это самое мгновение, он и стал голубым. Милицейская машина тоже почти вся поголубела, а на крыше остались несколько осколков от банки. Наверное, трехлитровой, не меньше. Перекрашенный Виктор рефлекторно задрал голову на подлый двадцати пяти этажный дом и высоко-высоко вверху успел заметить мелькнувшие головы краскометателей.
Из липкой поголубевшей машины тут же выпрыгнули два злых мента с маленькими автоматиками, подскочили к нежно-голубому мужику и закричали:
- Ну, ты видел откуда бросили!?
Виктор не опуская задранную до отказа голову и держа мизинец у единственного действующего неголубого глаза, шепотом ответил:
- …четыре, пять, шесть, тихо, не мешайте, семь…

Мент:
- У Вас все нормально? Вы не ранены?
Виктор:
-…девять, десять, не сбивайте, я считаю, одинадцать…
Мент раздражаясь:
- Ну, хорош! Я же с вами разговариваю, время не ждет, мужчина!

Второй мент нетерпеливо схватил Виктора за не голубой кусочек куртки, развернул на себя и заорал:
- Ты сначала нам скажи, в какое окно бежать? А считать этажи и записывать показания будем потом!

Голубой Виктор единственным открытым глазом удивленно посмотрел на ментов, убрал мизинец от лица и грустно сказал:
- Большое человеческое спасибо, теперь уже можете бежать в любое окно, на любом этаже…
Менты:
- В смысле на любом? А поточнее?
Витя:
- Ну, кроме первого и последнего…

2012 год.

СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ



Рассказ старого телемастера:

- Это сейчас люди выбрасывают почти новые, работоспособные телевизоры, только потому, что соседи купили с экраном побольше. Надо бы и себе такой. А сломанные уж тем более никто теперь не ремонтирует, да они, сволочи, давно и ломаться перестали.
Но вот лет 20 назад, я был уважаемым человеком. Перестройка – не перестройка, голод – не голод, а меня всегда позовут, за стол посадят и водочки нальют. Последнее с себя снимут, а телевизор должен работать. Без телика, народу тоска, хоть в петлю.
Бывало, конечно, нагревал клиентов, продавал им их же детали. А что делать? Не говорить же, что их ребенок или собачка просто случайно слегка выдернули шнур питания из телевизора. Что они мне заплатят в таком случае? Так, на сигареты за ложный вызов дадут, а я ведь на двух троллейбусах с тяжелым чемоданом туда добирался и кучу времени потерял.
А другой раз приходишь, смотришь – мертвый, черно-белый, старинный гроб, а вокруг четверо детей прыгают и радуются – «Ура, сейчас нам дядя телевизор починит, будем смотреть! Дядя, хотите конфетку?»
Мамаша, бледная вся сидит и по лицу видно – прикидывает, хватит ли у нее денег на ремонт. Тут, хочешь не хочешь, а берешь в убыток себе - меньше меньшего.

Но я расскажу про одну веселую ночку, когда в первый раз в своей жизни довелось увидеть сто долларов одной бумажкой.
Двенадцатый час, я уже спал, когда меня растолкала жена и сунула телефонную трубку.


Я:


- Але, кто это?

В ответ раздраженный голос:


- Ты куда подевался!? Тебя за смертью только посылать!
- Вы куда звоните? Але…
- Как это ты адрес забыл? Ты что пьяный? Майкопская 5 квартира 13. Давай бегом. Да, и не забудь захвати все для телевизора «Фунай». Лампы, там, патрубки, блоки всякие, короче – все какие будут. Тут очень сложный случай, транзисторный конденсатор полетел. А надо срочно сделать, люди ждут, спать не ложатся… Давай быстрее, Саня.

Я чувствую, что хоть человек какой-то бред несет, но вроде бы не пьяный и голос очень знакомый, да и имя мое назвал.
Спрашиваю:


- Ты кто?
- А помнишь, недавно вы с Лешей Левковичем ремонтировали телевизор в 45-й школе? Так поторопись, а то Леха, не попрощавшись, сегодня же уйдет от тебя в бригаду Вити Кабанова.

Тут я конечно же сразу его узнал – это был мой одноклассник Леха, с которым мы не виделись лет пятнадцать, а поскольку наш бедный Витя Кабанов умер еще в восьмом классе, я тут же засобирался на этот странный вызов.
Взял все, что только можно – целый чемодан и коробку с Фунаевскими блоками.
Поймал такси, приехал, звоню в 13-ю квартиру. Открывает здоровенный, угрюмый пацан лет пятнадцати, а позади него, в халате стоит довольно миловидная женщина немного за тридцать, видимо мамаша. В меру полноватенькая, хорошая одним словом, но отчего-то испуганная и заплаканная. Стоит и незаметно от сына меня крестит.
Тут я напрягся всерьез, а убегать уже поздно. Захожу в комнату, смотрю – у открытого телевизора скрючился мой одноклассник Леха и потерянно заглядывает внутрь, а напротив него на большой круглой кровати сидит огромный свирепый мужик и играет желваками. К нему присоединился и угрюмый сынок.
Леха поздоровался со мной одними радостными глазами, но при этом недовольно затараторил:
- Ну, наконец-то, давай мне паяльник и транзисторный конденсатор, я пока к нему дроссели припаяю, а ты быстренько подрегулируй блок резисторов. Ну давай не стой, действуй. Ночь на дворе.


Женщина:


- А может уже назавтра перенесем?

Свирепый мужик неожиданно заорал:


- Заткнись, сука! Если сегодня же телик не заработает, я тут вас всех троих положу! Тем более ремонт у них, как я понял круглосуточный…


Леха:


- Не переживайте пожалуйста – это какое–то недоразумение. Конечно же мы с напарником телевизор вам отремонтируем, можете даже не сомневаться.

Мужик, пытаясь подавить свое клокочущее бешенство:


- Ну вот мы сейчас и посмотрим – какой ты мастер. Если он, сука, не заработает!!! Ух, если не заработает…!

Я уже триста раз пожалел, что среди ночи влез в чужие, напряженные дела. Смотрю, по полу разбросаны сломанные пополам удочки, на кровати два грязных рюкзака. В шкафу виднеется ментовский китель с майорскими погонами, но что самое тревожное, так это старинная, небутафорская сабля висящая на ковре…
Леха включил паяльник, выхватил из моего чемодана радиолампу и ну давай тыкать в нее жалом.
Я написал в телевизоре записку, мол, что тут вообще происходит? И говорю:
- Алексей, можно Вас? Посмотрите на блок развертки, как Вы думаете, с ним все в порядке?

Леха подошел, прочитал и написал свою - «Выручай брат, а то если он поймет, что я не телемастер, то полюбому грохнет и в лесу зароет.
Пока Леха дымил паяльником, я нашел причину поломки, «подшаманил» что нужно и написал новую записку – «Когда я уйду, вот эту расческу воткнешь вот в этот разъем и все сразу заработает. Эту торчащую штуку не трогай, даже рядом пальцы не проноси – убьет! Крышку сумеешь обратно завинтить?»

Леха понес какую-то пургу, поучал, что я делаю не так, а в блокнотике написал – «Я твой должник на веки вечные. И еще последняя просьба – если она одна проводит тебя до дверей, то по-тихому скажи ей, что на кровати под покрывалом остались мои носки, трусы, майка и свитер. Пусть перепрячет, если сможет»

Только тогда я заметил, что бедняга Леха еле стоит, обливаясь потом в застегнутой до подбородка кожаной куртке.

Я попрощался, пожелал спокойной ночи, мне никто не ответил, но и задерживать не стали, и я пошел на выход. На пороге быстро пошептался с женщиной и тут она незаметно вручила мне сто баксов одной бумажкой, по тем временам – это парочка месячных зарплат, между прочим и уж во всяком случае не меньше, чем стоил их телевизор…

А донжуан Леха позвонил мне на следующий день, долго благодарил и обещал занести отверточку.

Видимо он оказался настоящим телемастером, раз его в лесу не зарыли…

2012 год.

ЗАСВАТАННЫЙ



Валера как мог оттягивал эту поездку в объятия своему неминуемому позорищу. Но отмазываться до бесконечности не получилось, любимая Оксана и так вся в обидах. Пришлось ехать.
Выбрали выходные и вот, каких-то сто километров по размытым сельским дорогам и Валерина «пятерка», грязная, как брошенный при отступлении немецкий мотоцикл – торжественно въехала в Оксанину деревню.
Зачем только машину перед отъездом намывал, да еще и с полиролью? Все равно теперь даже цвет кузова не ясен.
Оксану с Валерой встретили, как встречали бы Бреда Пита в московском метро. Оказывается – можно не только сидеть, как засватанный, но и выходить из машины, стоять и даже не знать куда тут при всех можно сплюнуть песок, залетевший с ветром в открытую пасть. И все это как засватанный, под многочисленными взглядами и возгласами родни:


- Молодец, Оксана, притащила наконец к нам своего жениха. Вот мы его уже и не выпустим, женим. А-ха-ха-ха!
Валера снисходительно улыбался, чтобы не обидеть очередного Петросяна поймавшего кураж:


- Ну, что Валера, признавайся, ляльку уже заделал нашей Оксане?
Валера, прикидывая, где у них тут туалет:
- Да нет, какая лялька…
- Так вы хоть работаете с Оксанкой над этим делом? Едять тебя мухи.

И все в таком же духе.
Народу вокруг разгоряченной, нездешней машины скопилось человек сорок. Валера уже и сам догадался где туалет, но про наличие бумаги не рискнул спросить у Оксаны, а то она тут же начнет орать – «Батько, а в туалете газета есть?! А то Валерчику надо по большому!»

Засватанный судорожно шарил по карманам в поисках макулатуры, при этом непринужденно отвечал на вопросы своей возможной, будущей родни:
- Нет, это не подголовники – это я поставил «сидушки» от «семерки».
…
- Конечно можно. Залезайте, посидите…
…
- Зарплата у меня? Ну, по разному, нам с Оксанкой хватает…
…
- Еще не решили, но собираемся…


Вопросы незамысловатых родственников становились все прямей и проще, казалось им не будет конца и края:
- Валера, а ты куришь?
- Курю.
- Херово…а бухаешь?
- Ну, не особо.
- А че, «не особо», больной что ли?

Наконец первая ознакомительная беседа, поход в туалет и переодевание в нарядную рубашку, позади и зачем он только «пшикнулся» одеколоном, теперь хоть картонную табличку на шею вешай – «Не знаю как называется этот запах, коробку выбросил, Оксана на день рождение подарила…»

Сели за огромный праздничный стол с жаренным поросенком, солеными огурцами и разными… Короче говоря, если бы Ной на ковчег собирал еще и всякой еды по паре, то одного этого стола ему хватило бы за глаза.
Валера один раз уже перепутал троюродного брата с дядей Оксанки, так что теперь решил помалкивать, а больше слушать.
Ну, да ладно, еще каких-нибудь 48 часов и они вернутся обратно во Львов. Ерунда, можно продержаться.
Сытый и уставший засватанный, делал вид, что внимательно слушает тосты, а сам, не без успеха боролся со своим богатырским сном. Чтобы занять руки, Валера взял тонко нарезанный кусочек голландского сыра и по миллиметру его откусывал. И тут он почувствовал на себе пристальный взгляд Оксаниной прабабки. Она удивленно вытаращилась на внучкиного жениха, как на заспиртованного уродца. Вдруг дернулась и своими крючковатыми пальцами ловко выхватила кусочек сыра из Валериного рта. Засватанный с перепугу совсем засватался, а бабка скрипучим голосом запричитала:
- Ты шо!? Разве ж так можно? Ты почему съедаешь сыр вместе с парафиновой шкуркой? Тьху! Или ты это ешь?

Эх, думал же куда девать шкурки… на скатерть бросить, вроде неудобно, проще было так проглотить, а тут бабка заметила, да еще и кипишь на всю хату подняла. Ужас.
Даже гармонист привстал, чтобы получше рассмотреть отнятый у дорогого гостя надкушенный кусочек сыра.
Валера, пытаясь превратится в испанскую девушку с ковра, примирительно заговорил:
- Спасибо, ничего, мне так даже вкуснее. Все нормально, не обращайте внимания.


Бабка:


- Ничего себе, в первый раз вижу человека, который любит парафин с сыра…


На помощь пришла Оксана:

- Бабуля, отстань уже, не пугай мне жениха, а то сбежит. Пусть ест, что хочет. Тебе жалко что ли?
_____________

Долго ли, коротко, Валера хоть с трудом, но все-таки пережил 172800 по-деревенски неспешных секунд и уже усаживался с Оксаной в помытую племянниками машину. Засватанному было легко и радостно на душе, а многочисленным провожающим родственникам – немного грустно, ведь для них, не избалованных приездами Чехословацкого луна-парка, любое новое лицо – это информационный повод на год.
Валера «фафакнул» публике на прощанье и почти уже поехал, но вдруг народ пришел в движение, раздались крики – «Стой!» «Тормози!»
Всех распихала запыхавшаяся прабабка, протиснулась к водительскому окну и торжественно вручила Валере кривенький, грязно-коричневый шар, величиной с теннисный мяч:
- Вот, зятек дорогой, специально для тебя со всего нашего сыра, парафин поотшкрябывала, еще и у соседей попросила. По дороге покушаешь, раз ты это любишь… Ну, давайте, деточки, с Богом…

2012 год.

МУРАВЕЙНИК



Маленький украинский городок Ковель, год примерно 70-й.
Мой отец с утра закончил все командировочные дела и просто гулял по городу в ожидании вечернего поезда домой.
В парке на лавочке убил время газетой, развлекся местной колбасой и булочкой с кефиром, но пошел дождь и нужно было куда-нибудь прятаться.
Кинотеатр искать уже некогда, пришлось нырнуть в первую попавшуюся на пути открытую дверь с не шутейной табличкой – «Народный суд».
Отец смешался с толпой ожидающих конца перерыва, зашел в зал и заседание продолжилось.
Судили тридцатилетнего взяточника – работника горисполкома. Подсудимый со всем соглашался, каялся и каждая вторая его фраза была – «Гражданин судья, уважаемый суд, я виноват, но во всем ужасно раскаиваюсь, прошу учесть мою молодость и положительные…» ну и все в таком же духе.
Судья, как муравей – медленно, но неотвратимо, по кусочку, по фактику откусывал от огромной туши этого многотомного дела и все понимали, что рано или поздно, от запутанных причинно-следственных преступных событий, останется лишь голый скелет, юридически грамотно разобранный по косточкам.


Судья:


- Для дачи показаний вызывается гражданка Онышко.

В зал не спеша вошла пожилая женщина, опираясь на один костыль. Позади нее шел старичок с наградными планками.
Свидетельница дошла до трибунки, вытерла лицо белым платком, объявила как положено – имя, фамилию, адрес и начала давать свои незамысловатые показания:

- На очереди на квартиру я стою уже 29 лет, но меня каждый год обходят. То я вторая, то первая, а то уже и третья. А у меня и инвалидность и непрерывный трудовой стаж с довоенных времен и справки о непригодности моей комнаты. В исполкоме все время говорят – «Вам положено, но годик нужно еще подождать. От силы два».
Я каждый квартал ходила к подследственному на прием, но он все только обещал. А однажды так и говорит – «Хотите получить квартиру? Это будет стоить 800 рублей, идите и собирайте деньги».
Я удивилась – почему так дорого? У меня пенсия 50, да к тому же я и так давно заслужила эту квартиру.
Стала просить – может Вам двести хватит?

Он даже слушать не стал. Вот и пришлось мне целый год сидеть на хлебе и воде, складывать копейку к копейке, спросите у моего брата. Хоть у него семья, но он тоже дал мне целых 270 рублей.

Муравей-судья, не поленился и скрупулезно расспросил у старичка с наградными планками о деньгах.

Все подтвердилось и старушка продолжила:
- Через год и месяц, я, наконец собрала всю сумму - 800 рублей. Пришла в горисполком и передала деньги вот этому подсудимому, шоб ему… Он обещал, что вот, скоро, скоро. Но время шло, а от него ни квартиры ни денег, а потом его вообще арестовали…
Товарищ судья, помогите мне пожалуйста вернуть обратно мои деньги. Хотя бы часть. Мои-то ладно, но я снохе и соседке осталась должна…

Муравей бесстрастно подвигал судейскими усиками и обратился с вопросами к подсудимому, тот привычно запричитал:


- Гражданин судья, уважаемый суд, я ужасно раскаиваюсь и признаю – действительно взял 800 рублей и именно у данной гражданки, но мои положительные характеристики из райкома комсомола…

Муравей клацнул клешнями, постучал судейским молоточком, объявил перерыв до завтра, а напоследок добавил:


- В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, выносится решение - гражданку Онышко взять под стражу в зале суда.

Народ онемел.
Все смотрели и не верили тому, что видят и слышат. И только двое милиционеров, стесняясь, протянули старушке с костылем открытые наручники.

Первым зарыдал брат-старичок с орденскими планками:
- Ой, какие мы с тобой дураки! Ну, как же так-то?

Бабушка в наручниках, опираясь на конвойных, как на костыли, заглушила плачущего старика своим отчаянным воем:
- Люди! Помогите! Что же это делается!? За что меня в тюрьму!? Я в своей жизни ни у кого даже цыпленка не украла, с самого детства честно работала, отпустите бабку домой, мне очень нужно домой, у меня там кошечка…!

Судья-муравей сжалился и разрешил подследственной передать плачущему брату ключи от дома - животное не виновато - его нужно кормить.

Отец в абсолютно паскудном настроении вышел из муравейника обратно под проливной дождь и направился к вокзалу. Он шел и думал о суме, о тюрьме и о бабушкиной кошке…

2012 год.

КОЧЕВНИКИ



Сидели в гостях в большом, загородном доме, пили дорогие безалкогольные напитки и конечно же рассуждали о судьбах Родины.
Антон – хозяин дома и виновник торжества, с нашего благородного соизволения отскочил искупать сынишку.
У ребенка: мама, бабушка и даже целых полторы няни, но купает его всегда только папа. Если, конечно, бывает дома.

Тем временем мы занялись самоидентификацией. Долго спорили, но все-таки пришли к единому мнению (напитки-то были безалкогольные), что все мы: русские, украинцы белорусы - практически европейцы, со всеми вытекающими. Нам только дай забугорную систему и ужо мы то моментально заживем как в Германии, например. Чем мы хуже?

- Абсолютно ничем, подлейте еще гранатового, если Вас не затруднит.
- Ах пожалуйста, давайте Ваш бокальчик…

Обычная маниловско-идеалистическая беседа.

Но прибежал Антон с мыльными руками и все испортил.
Он краем уха слышал наши споры и даже сына домывать не стал, передоверил бабушке со словами:


- Мама, главное головку над водой поддерживай, контролируй.
- Хорошо, сынок, меня еще твоя бабушка учила тебя купать…

Прибежал и кричит:
- Нет, мы все не такие, мы совсем другие. Не хорошие, не плохие, но не европейцы. Мы кочевники.
- Причем тут кочевники? А те, кто живет в огромных мегаполисах?
- Это не важно и сути дела не меняет. Представьте, что юкагира или коряка всунули в нашу городскую жизнь. Он, конечно, приживется, но до конца жизни останется горожанином с придурью. Он кочевник, собиратель ягод, оленевод, охотник, кто угодно, но не европеец.
- А мы?
- И мы все по сути собиратели ягод не привязанные ни к какому месту и живущие одним днем… Как монголы, они ведь тоже не врастают в конкретную точку земли. Съели здесь его бараны всю траву? Прекрасно. Спасибо этому дому, пойдем за тем пригорком поглядим.

- Антон, а ты сам разве не европеец? Вот дом какой отгрохал, три языка знаешь. Какой, же ты нафиг кочевник?
- Да я по сути такой же чукча, который в квартире ставит юрту, а рядом устраивает туалет. Много поколений должно смениться, чтобы мы перестали жить сегодняшним днем. И дело не в том, что европеец никуда не переезжает. Переезжает и побольше нашего, но устройство головы у него другое. Мы сидя всю жизнь на одном месте – плюем себе под ноги, как из окошка поезда, а они переехав в другую страну, чувствуют, что просто перешли в соседнюю комнату своего дома.

Лет пятнадцать назад, когда я был помоложе и победнее, три года прожил в Англии.
Только приехал и мне сразу повезло найти отличную работу - помощник садовника в одном старинном поместье.

Первый мой рабочий день.
Шеф - милый старичок ставит нам задачу на день:
- Вот, видишь бордюрные камни? Мы до вечера должны уложить их вот тут, вдоль дорожки. Три положим до обеда, и шесть после. Если успеем.
Подкатили специальную тачку с разнообразным садовым инструментом. Но что это был за инструмент, разговор отдельный. Модерновая титановая лопата с карбоновой ручкой, соседствовала с маленькими грабельками, на которых выбит год производства «1901»
спрашиваю у шефа:
- А зачем здесь такая старинная вещица? Ей место в музее.
Садовник удивился, взял грабельки в руки, хорошенько рассмотрел их и сказал:
- А чем они тебе не понравились? Удобные и надежные, а их возраст только плюс. Они еще наших детей переживут.

Шеф порылся в инструментах и достал какую-то странную полуметровую то ли ложку, то ли ломик с резной, деревянной ручкой:
- Как ты думаешь, Антон, что это такое?

Я не думал никак и пожал плечами.
А садовник говорит:
- Это скребок для очистки лопат от влажной земли. Что ж мне прикажешь, выкинуть его, раз он был сделан еще в 1870-м году?

До обеда мы хорошо поработали. Хорошо, но очень нудно и медленно. Каждый из камней складывали, мерили рулеткой и натянутой ниточкой, опять поднимали, скребли грунт и снова складывали.
Шеф ушел, сказав, что с обеда немного задержится.

И тут настал мой звездный час. Наскоро пообедав, я решил показать класс, продемонстрировать как быстро и нелениво умеют работать русские люди.
Хоть камни были тяжеленькие, но при помощи тачки и всяких специальных приблуд, мне удалось подкатить и самое главное – ровненько уложить все шесть камней за каких-то два часа.
Сижу, курю с победной мордой. Возвращается шеф.
Сделал бровки домиком, прошелся вдоль моей работы, присел, поползал на четвереньках и сказал:
- Молодец, Антон, что привез камни и проявил инициативу, но к сожалению, мы должны с тобой все это разобрать и уложить заново. Ну, кроме пожалуй этого камня. Хотя и его мы приподнимем и посмотрим, что там под ним…

Я был в полном шоке. Так красиво, а главное быстро все уложил, а этот старый хрыч крутит носом. Обиделся я слегка и спрашиваю:


- А что не так? Посмотрите, все ведь под ниточку, до миллиметра.
- А вот смотри - тут песочек и тут песочек, а с этого угла у тебя земля. Пойдем дальше, вот корень от куста стремится поднырнуть, его тоже нужно отрубить и выкопать. Тут с муравьями поборемся. Видишь? Побежал, побежал. А здесь у тебя край камня ни на чем не лежит, почти висит. Лет сто он конечно же простоит, но вот больше ста – уже вряд ли. Его перекосит в эту сторону и тогда кому-то придется переделывать нашу с тобой работу…

- Сто лет…? Вы шутите! Какие сто лет? Вы о чем говорите?
- А что тут такого? Видишь вон те ступеньки? Им четырех сот лет не будет, но триста пятьдесят точно есть и еще двести наверняка прослужат. Вот и нам нужно хорошенько постараться, чтобы не получилось, как с фонтанной чашей. Ей всего семьдесят, а уже начинает трескаться с одной стороны, придется ее заново переделывать. Руки бы оторвать тем бездельникам за такую работенку…

Антон нам всем налил сока и сказал:
- Ну, братья кочевники, за хорошую охоту и далекие зеленые пастбища…

2012 год.

РЫЖАЯ



В нашем институте произошло ЧП. Хотя нет, ЧП – это когда студент пришел пьяным на экзамен, или в библиотеке на удивленных читателей упал четырехметровый шкаф с книгами по искусству.
У нас же произошло ЧПище, никак не меньше.
Старый профессор в пятницу на лекции похвастался, что у него дома хранится подлинный рисунок (набросок детской головы, для большой картины), написанный кем-то из передвижников. Студенты, как водится взяли преподавателя на слабо и старик сдуру пообещал назавтра принести свою реликвию и даже дать всем подержать в руках.
Вот, как раз на субботнике набросок и сперли…

Народу было много, мыли окна и полы, тягали старинные шкафы, но профессор хорошо запомнил огненно-рыжую девушку, заходящую в его подсобку. Вначале он не придал этому значения - мало ли за какими тряпками или поролоном, но в конце субботника, когда блеск был наведен и пришло время показывать бесценный рисунок, его-то на месте и не оказалось.

Сейчас на этот рисунок, в любой точке мира можно построить большой красивый дом с бассейном, но и тогда – двадцать лет назад, он вполне мог вкусно прокормить огромную семью неограниченное время.
Набежала милиция, хоть запоздало, но все же перекрыли все входы и выходы, переписали сотни студентов и преподавателей находящихся в котле подозрения. Вот только рыжей нигде не было. Вахтер видел, как она входила отвернув лицо и так же через полчасика вышла.
Профессор догадался, что эта рыжая воровка, никто иная, как его студентка Майя.
Рыжую Майю взяли в понедельник на входе в институт и несчастный, обворованный профессор, уверенно ее опознал, тем более, что других таких огненно-рыжих среди студенток не было, а всем ясно, что украл кто-то из своих, ведь чужую, да еще и рыжую, заметили бы сразу. Как бедная Майя ни рыдала, не божилась, что это не она, но вот с вразумительным алиби, у нее с каждым словом становилось все хуже и хуже. На субботнике ее действительно никто из студентов не запомнил. Ну мелькали какие-то рыжие – то ли волосы, то ли лисья шапка, не более того.
А вот где она была в субботу С 15.00 до 17.00 - непонятно, да и вообще, до вечера воскресенья, ее так никто и не видел.
Майя отчаянно врала и изворачивалась, но прожженный следователь, как паук ловил рыжую муху за каждое неосторожно сказанное слово и все сильнее душил паутиной перепроверок и «нескладушек»

Внезапно Майя захотела переговорить с обворованным профессором наедине. Тот ни в какую. И вообще, только его интеллигентное Петербургское воспитание в пятом поколении, удерживало от того, чтобы не вцепиться в бесстыжие глазенки рыжей воровки.
Он орал:


- Сначала отдай, то что украла, потом сядь в тюрьму и только тогда наберись наглости извиняться передо мной и то, в письменном виде! Ты даже не знаешь где была в субботу! Не о чем нам разговаривать!

Мне было до слез жаль бедную Майю, ведь я наверняка знал, что никакой картины она не крала, но к сожалению вынужден был помалкивать об этом. Тайна-то чужая и не только Майина, а многих, многих людей, стоящих за ней…

В конце концов, девушка разозлилась на профессора и закричала:


- Какой Вы тупой и упертый! Я не собираюсь просить прощения! Выслушайте меня наедине и решайте – воровка я или нет?!

Тупым нашего старика в последний раз называли лет шестьдесят назад, поэтому он осекся, заинтересовался, подставил девушке свое огромное стариковское ухо и стал внимательно слушать историю о том, как всю субботу и часть воскресенья, она была дома с мамой и папой…
Рот его, то открывался, то закрывался, а через пятнадцать секунд, когда секреты закончились, старик погладил Майю по рыжей голове и сказал:


- Прости меня, старого, тупого дурака, что на тебя подумал, но – это была не тупость, а просто недостаток информации. Не переживай – я могила…

Что он потом говорил паукам из милиции – неизвестно, но от Майи сразу отстали и принялись за ловлю других бабочек и мух…
А через неделю, прозрачная папка с бесценным рисунком художника – передвижника, была случайно найдена под потолком, на бачке в женском туалете. Видимо неизвестная воровка, так и не решилась его вынести.
Дело закрыли.


Конец…

Хотя некоторым въедливым читателям может быть и интересно будет узнать - что же рыжая хамка, которая все время путалась в показаниях, смогла такого хитрого напеть обворованному, что тот, сразу поверил и грудью бросился на ее защиту.

Дело в том, что Майя была самой обыкновенной болгарской студенткой и в Питере она жила с нами в самой обыкновенной студенческой общаге.
А старший брат ее был самым обыкновенным летчиком и каждый вечер пятницы, Майя приезжала в аэропорт Пулково, брат хватал ее за руку и вел сквозь многочисленные двери и посты. По дороге они здоровались с разными ответственными людьми в форме и без, аж пока не оказывались в кабине самолета, летящего в Софию к маме с папой, а вечером в воскресенье, брат так же возвращал рыжую нелегалку обратно в Питер…

2012 год.