БАБА ЛИДА

Этот рассказ я посвящаю незабвенной хулиганке, любительнице жизни и острых ощущений, моей подруге - Бабе Лиде.
Она прожила не особо долгую, но очень бойкую жизнь и даже после смерти не сразу угомонилась…

В 97-м году я был гораздо моложе и не то, чтобы поглупее, но тогда я мог рассчитать свои действия только на один ход вперед.
Сейчас, правда, тоже на один, зато перед очередным ходом, я научился делать маленькую паузу, на хорошенько подумать…

А той зимой 97-го, у меня еще не было этого ценного качества, что и позволило мне очутиться между Витьком и Олегом, в кабине старого громыхающего «ЗИЛа».
Шел снег.
Олег, почти упершись лбом в ветровое стекло, всматривался в дорогу. У него никогда не работали дворники.
Чтобы разрядить гнетущую обстановку, мы с Витьком даже пытались шутить:
- Так вот почему со стороны ветра стекло называется - ветровым, а со стороны Олега – лобовым…

Но внезапно, шуточки как рукой сняло – нас остановили менты.
По венам вместо крови потек резиновый клей. Время остановилось и мы осознали во что вляпались…
Олега трясло от ужаса, но он делал вид, что от холода, Олег пытался улыбаться и кокетничать с гаишниками охрипшим голосом, но выглядело это жалко:
- Извините, Вы конечно правы, но фара у меня вот только что перегорела, наверное вас испугалась кхе - кхе - кхе, я обещаю - как только доеду до дома, спать не лягу, а лампочку поменяю. Номерной знак? Пожалуйста.

И Олег кинулся тереть своей шапкой номер машины заляпанный примерзшей грязью.
Луч ментовского фонарика, наконец удостоил своим вниманием и нас с Витьком:
- Эй, там, в кабине! Сколько вас?
- Двое.
- Все граждане России? А ну покажитесь.
- Так точно, все!
- Ладно. Водитель, что в кузове везем?

Олег:
- Пустой еду, только с ремонта, можете заглянуть.

Но мент, после получения денежки за неработающую фару, несколько подобрел, подсдулся и заглядывать в кузов, ему уже было лениво:


- Ладно, верю, езжай, только смотри - фару сделай и машину помой.

Резиновый клей в наших жилах опять сменился горячей кровью, мы снова могли дышать и сердца застучали как пулеметы.
Говорить не хотелось, не считая мата облегчения на выдохе.

Дело в том, что, всего в машине нас было не трое, а четверо. В кузове грузовика, через всю Москву, мирно ехал маленький, но тяжелый труп…
Труп Бабы Лиды.

Она была доброй и веселой старушкой, ко мне относилась почти как к сыну - приютила, когда мне негде было жить. Только вот пила очень. Пила, курила Беломор и виртуозно ругалась матом (старая рыбацкая закалка). Баба Лида была родом из Крыма и только на старости лет, нехотя подалась в столицу к дочке с зятем.
Москву она не переваривала и всегда считала денечки, когда, наконец опять наступит весна, чтобы снова уехать на все лето домой, к родному Черному морю…

А в тот, последний день, Бабу Лиду занесло черте куда, в гости к старой подруге. Посидели они, хорошенько выпили, да и уснули на диванчике перед телевизором.
Подруга к вечеру проснулась, протерла глазенки, а ее гостья уже холодная и синяя вся. Захлебнулась во сне.
Перепугалась хозяйка и бросилась звонить дочке покойницы и ее мужу Олегу:
- Выручайте! Приезжайте! Забирайте! Скоро вернутся внуки, а квартира-то однокомнатная! Христом Богом прошу - избавьте детей от смертельных сцен и разборок с милицией…

…Вот так я и вписался в эту авантюру – занялся незаконной транспортировкой трупа.
Благополучно вернувшись домой, выгрузили, принесли и положили ледяную бабушку на ее родной диванчик. Хух.
Чик-чирик – мы в домике…

Но настоящие заботы только начинались, прежде всего, нужно было срочно получить справки по поводу смерти и транспортировки, чтобы везти сердешную на Родину в Крым и схоронить там рядом с мужем. Баба Лида всегда хотела только так и никак иначе.
Решили выезжать уже завтра, на двух машинах - грузовой и девятке, чтобы все родственники поместились.
Держала нас только бумажная волокита.

Олег набрал номер, мы с Витьком притихли.
Олег:
- Здравствуйте, у меня умерла теща… да, спасибо большое, так вот, мне нужна справка, чтобы ее…

Витек, удивленно зашептал:
- За что спасибо? Поздравляют!?
Олег махнул на нас рукой и продолжил:
- Как в понедельник? Но мне завтра нужно ее вести в Крым…Але, Але!

Он еще пару раз перезванил, но все напрасно - дело уперлось в понедельник.
Витек посоветовал:
- Олег, смерть тещи в наше время – событие довольно двойственное. Скажи лучше, что у тебя умерла мама, может они войдут в положение и скорее зашевелятся.

Олегу идея понравилась, он напряг все свои, какие в нем дремали, актерские таланты, опять набрал номер и трагически заговорил голосом Левитана:
- Добрый вечер, дело в том, что у меня пять минут назад умерла мать… Спасибо, так вот, мне нужна справка…Как в понедельник!? Вы что!? До понедельника она протухнет и завоняется!!! …Да, а как вы догадались, что – это снова я…?

…Но, так, или иначе, с документами все утряслось и уже на следующий день, мы купили гроб, пристроили в него покойницу и выехали, а спустя тридцать бесконечных часов, прибыли в зимний, промозглый Крым.
Все замерзшие и уставшие, почти до состояния виновницы путешествия.

Схоронили сердешную, помянули, да и отправились в обратный путь.
Но самое жуткое выяснилось уже в Москве. Оказалось, что – ни черта у них со справками не утряслось!
Олег признался, что покойницу мы везли, как живую. По документам, она умерла только в Крыму…

Слава Богу, что я не знал всего этого до самого конца, но удача была на нашей стороне, новичкам везет…

2013 год.

ПОСТУПОК



Сегодня по дороге из школы, мой третьеклассник, Юра, рассказал простенькую историйку, которой я безмерно горжусь и с большим удовольствием осознаю, что он лучше меня.
Просто лучше и все.
Мне в его годы было бы слабо так поступить. Даже в голову бы не пришло, что так можно поступить…

Как известно – дети, (от одного года и до появления своих собственных детей) по большей части, очень нечуткий и жестокий народец, видимо - это от их близости к первозданной природе.
Если детям не мешать, то любого: слабого, странного, толстого, или трусоватого, они заклюют получше любых дарвиновских макак. Оптом и в розницу…

Но вернусь к своему Юрке.
Мы шли домой, и разговаривали, я поинтересовался - как прошел его день?
Сын помедлил и говорит:
- Папа, ты не будешь меня ругать?
- Что случилось, ты укусил директора школы?
- Ну, серьезно, не будешь?
- Попытаюсь, а что случилось?
- Я сегодня за шкирку вытащил из туалета одного первоклашку и выбросил его в коридор.
- Первоклашку!? Юра, ты в своем уме!? Ты же здоровый конь даже для третьего! Как ты мог?

- Ну, так получилось.
- Хреново получилось! Давай, рассказывай.
- У нас не было первого урока, все сидели в классе, смотрели мультики, а я вышел поиграть в телефон и понаблюдать бальные танцы первоклашек. Они в коридоре с учительницей занимались.
Вдруг один мальчик перестал танцевать, потом схватился за живот и начал приседать.
Учительница спросила: - «Что с тобой?»
Мальчик скрючился и сказал: - «Раиса Анатольевна, я какать хочу»
Все засмеялись, а учительница ответила: - «Так иди скорей, чего ждешь?»

И мальчик, согнувшись, убежал.

Ну, а я себе играю дальше.
Прошло минут, может десять.
Учительница вспомнила и говорит: - «Что-то он долго там. Уснул что ли? Сходите, позовите»
Один мальчик побежал, потом вернулся и рассказывает:
- Раиса Анатольевна, а он сидит в туалете на унитазе и плачет.
- Как плачет, почему?
- Я не знаю почему, плачет и идти не хочет.
- А ну, еще раз сходи и приведи его сюда, передай, что я сказала.

Все посмеялись, а я решил помочь. Забежал в раздевалку, а оттуда сразу в туалет…

У меня, аж в глазах потемнело, я перебил сына:
- И ты помог вытащить из туалета бедного мальчика, сидевшего на унитазе!?
- Нет, папа, ты что? Наоборот. Я понял - почему он плачет, у него не было бумаги. Я сгонял в раздевалку, у меня в кармане куртки лежала пачка салфеток, потом прибежал в туалет, а там этот первоклашка сидит, плачет, сопли пускает, а рядом его одноклассник стоит и смеется. Я отдал салфетки и мальчик сразу перестал плакать, даже «спасибо» сказал.
А того, второго, я выкинул в коридор и если честно, вдогонку, одно нехорошее слово ему сказал.
Ты не будешь меня ругать...?

2013год.

НЕХОРОШАЯ КВАРТИРА

Дима купил нехорошую квартиру.
Так-то она, конечно, отличная, четырехкомнатная и даже с остатками шикарного ремонта, вид из окон тоже впечатляет, но душа у квартиры гнилая, нехорошая.
Об этом Дима узнал уже после покупки и въезда. Соседи доложили.
Они готовы были целовать Диме руки и вырывая друг у друга щетку, чистить его ботинки.
Оказалось, что в этой квартире много лет был притон, во всех смыслах этого слова: музыка, которая играет для соседней улицы, проститутки в стразах, негры с героином в задницах, осетины-барсеточники, несчастные китайцы, которые всякий раз лихо бегали по соседским балконам, когда за барсеточниками являлись бандиты (китайцы боялись, что их могут принять за осетин).
А завершающей, пьяной вишенкой в этом торте разврата, служил местный участковый, который жалобщикам-соседям устраивал эвакуацию машин под толковыми предлогами.
В общем, нехорошая квартира никогда не давала дому скучать.
И все у нее шло отлично, до того момента, пока в квартире не зарезали, чуть ли не двоих…
Грыжа вылезла.
Ее уже было не замять и хозяин квартиры срочно избавился от такого счастья, чтобы не присесть за организацию притона.

В первое время Диму по ночам доставали визиты очень недовольных мужчин. Они, перебирая четки обычно говорили:
- Ты выйди, выйди в коридор. Что стоишь в дверях как баба? Я ехал сюда через всю Москву и ты хочешь сказать, что зря? Как это ты не знаешь новый телефон Руслана? Что? Ты вообще не знаешь кто такой Руслан!? Тогда скажи, хотя бы его старый номер, давай, я записываю.

Со временем, Дима догадался поставить новые ворота и ночных баранов сразу поубавилось, а потом они и вовсе сошли почти на «нет».
Но это была еще не победа, черную душу не так-то легко отмыть.
В один прекрасный вечер, Димина семья принимала гостей и чтобы долго не готовить, решили заказать суши из ресторана.
Заказали, но милая девушка в телефоне, услышав адрес, неожиданно перешла на мат и сразу же повесила трубку. Попробовали перезвонить, не удалось.
Обратились в другую фирму, но и там история зеркально повторилась.
Только в пятом ресторане, девушка была более многословна, но тоже матом, она объяснила, что людям, которые избивают курьера и отнимают заказы, мы суши больше не возим.
Дима снизошел до пиццы, но с ней было тоже самое.

В тот вечер, от расстроенных хозяев, гости ушли голодными.
Но Димино терпение окончательно лопнуло, когда почтовый курьер наотрез отказался доставлять им посылку и добавил, что если бы у него было российское гражданство, то он бы их всех пересажал.
Оказывается, однажды он уже приносил посылку в нехорошую квартиру и какие-то бандитские морды, кроме своей коробки, отобрали еще две чужие, прямо из машины.
Жена дрогнула и уже предлагала убираться оттуда к чертовой бабушке.
Но Дима не даром считается хорошим программистом, он решил парадокс времени и пространства и придумал, как переехать в другую квартиру никуда не переезжая…

С тех пор прошло уже месяцев семь, полет нормальный и теперь курьеры исправно носят суши, пиццу и посылки в их новую (хорошую) квартиру со странным номером на двери «13-А»
Вернется, ли когда-нибудь, к ней ее старый, законный (нехороший) номер «14»?
Кто знает, кто знает…

2013 год.

АРМАГЕДДОН

Осень 98-го.
Поезд "Москва - Львов"
Мы с женой Шурой сидели за столиком купе, вчитывались в инструкцию и бережно вырывали друг у друга нашу новую дорогущую игрушку. Ради нее пришлось даже отложить покупку машины.
Но, мы были молоды и авантюрны, да и к тому же, уж больно хотелось.
Подумаешь – машина, машина подождет, на метро поездим, не баре, а вот иметь свой собственный мобильный телефон, вот это да…
С ним, ты сразу превращаешься в сверхчеловека. Хочешь, можешь хоть за гаражи зайти и оттуда позвонить, или… Да мало ли?
Телефон решили записать на Шуру. Во первых – девочки вперед, а во вторых – ей с ним гораздо приятнее знакомится с моей мамой.
«Мама, познакомься – это Шура, а это ее личный мобильный телефон…» - Звучит неплохо.
Жена наугад тыркала кнопочки, а я углубился в чтение толстой, дотошной инструкции: - «Важный совет! : - сообщите Вашим друзьям номер своего мобильного телефона, в противном случае, никто из них не сможет Вам позвонить…»
Тут в дверь купе заглянул проводник и отвлек нас чаем и санитарной зоной.

Наступил вечер.
Мы улеглись спать, жена положила под подушку своего нового друга, а сверху прижала ухом, а вдруг кто из шести миллиардов человек ей позвонит, она же должна быть к этому готова…
В дверь, тихо, но настойчиво постучали.
Я открыл, на пороге стоял проводник с какой-то нервной теткой, по виду - жертвой железнодорожных воров.
Проводник:
- Извините, я сегодня видел у вас мобильный телефон…

Я окончательно проснулся и ответил:
- Вам показать разрешение госсвязьнадзора?
- Да нет, вот тут женщина из соседнего вагона, она...

Тетка оттеснила проводника, вошла в купе и положила на стол большой квадратный бумажный сверток, от которого все вокруг наполнилось чарующим запахом копченого сала.
Она стала быстро зыркать по сторонам, как будто что-то искала и не отрываясь от поисков, надрывно заныла:
- У вас единственный телефон во всем поезде. Дайте позвонить… Христом Богом… Дайте… Мне очень, очень нужно. Хотите, на колени встану?
- На колени не надо. Вам в милицию звонить?
- Нет, мне нужно позвонить домой, в Червоноград, хоть на секундочку. Я должна услышать голос сыночка.
- А что с ним случилось?
- В том-то и дело, что не знаю! Я хочу только узнать – живой он, или…?

Я понял, что тетка не шутит и ей очень надо.
Шура протянула телефон, проводник скривился и инстинктивно отшатнулся от него, как от маленького чернобыля.
Я принялся набирать номер, но заметил, что мы находимся вне зоны доступа.
В те времена вышек сотовой связи было совсем немного, да и те кучковались только в крупных городах, а у нас за окнами пролетал темный, заснеженный лес.
Я спросил:
- Так, все же, что у Вас произошло?
- Убитая горем женщина, помялась и ответила:
- Извините, но я не хочу произносить вслух, чтобы не притянуть беду к своему сыночку… Можно я попозже зайду, когда телефон заработает?

Я кивнул, тетка забрала со стола свой шмат сала, извинилась и быстро ушла.
В три ночи, нас опять разбудил дурманящий запах копченого сала, но сети, как не было, так и не появилось…

Под утро снова постучали – это была все та же растрепанная тетка со своим копченым талисманом.
На этот раз ей повезло – сеть еле живая, но все же ловилась и то, только если телефон прижать к оконному стеклу.
Мы долго с непривычки мудрили, перебирали коды стран и городов, наконец получилось - попали в славный город Червоноград.
Женщина, как огромная присоска распласталась на окне и в таком подвешенном состоянии пережидала громкие длинные гудки.
Мы тоже их слышали и старались не дышать…
Наконец, сонный голосок ответил:
- Ало.
- Ало! Ало! Андрийко, сынку! Ты живый?!
- Я? Живый… Мамо, а ты дэ?
- Йиду в пойизди, ты в кино ходыв!?
- Як в пойизди? Ты шо?
- Андрийко, курвий сыну! Кажи, ты в кино був, чи ни!?
- Та був, був, там таке було, йой…

На этом наши денежки закончились и разговор прервался.

Меня неслабо напрягла эта ситуация - ходить всю ночь, будить незнакомых людей, потратить все их междугородние телефонные минутки, чтобы только спросить сына - ходил ли он сегодня в кино?

Но высказаться вслух я не успел - женщина обмякла, зарыдала и опустилась на полку. Наконец она вручила мне до боли знакомый шмат сала, поблагодарила и сказала:
- К нам в Брянске подсел мужчина и рассказал, что сегодня, в нашем Червоноградском кинотеатре, во время фильма Армагеддон, случилась страшная трагедия. То ли потолок упал, то ли теракт, он не знает, но погибла куча детишек. И мой Андрийко там был…

…За окнами тянулось раннее утро, заснуть уже не получалось.
Шура лежала в обнимку со своим разоренным героем в красивом чехольчике и думала, наверное: - «Как все же хорошо, что мы купили не машину. Машина - это и вправду ерунда, она еще может подождать…»

2013 год.

МАТЕРИНСКАЯ ЗАБОТА

Выбрался наконец в гости к маме.
Сидим на кухне, я в ожидании пельменей и пирога, хлебаю борщик с пампушками.
В кармане забренчал телефон - это нарушал идиллию мой директор:
- Пан режиссер, извини, у меня к тебе один вопрос по завтрашней съемке.
- Задавай.
- Завтра нас пустят на объект только в 15.00, а ровно в 18.00 погонят ссаными тряпками.
- Ну и?
- Ты заказывал по свету «спейслайт».
- Да, заказывал, с юбкой и что?
- Все верно - с юбкой. Вопрос такой – если мы будем цеплять к потолку «спейслайт», то сможем "моторить" не раньше пяти и тогда у нас будет только час чистого времени. Хватит ли тебе этого? Но есть другой вариант – набрать «пятисоток» и «дедалайтов», тогда сможем развернуться за полчасика и вперед. Мне все равно, как скажешь, так и поступим.
- Хреново, я вообще-то очень рассчитывал на «спейслайт». А «флошки» у нас хотя бы есть?
- Да, кстати, можем взять четыре «флошки». Давай подумай пять минут, реши и я тебе перезвоню, а то нужно уже заказывать.

Я повесил трубку и углубился в тяжелые раздумья.

Но тут, краем глаза замечаю, что моя Мамочка, аж из-за стола встала и тревожно вглядывается в мое лицо:
- Сынок, что случилось? Что "хреново"?
- Да, ничего, Мама, все нормально, не переживай, это по работе.
- Как не переживай? Я же вижу, что, что-то произошло. Ты не хочешь мне говорить? Лучше скажи, вдруг я смогу помочь.
- Ну, как ты мне поможешь, Мама? Просто я сейчас должен решить одну задачку и дать ответ директору, он перезвонит через пять минут. Уже, через четыре…

Мама заглянула мне в глаза, пытаясь уловить величину страшной пропасти, в которую летит ее сын и сказала:
- Ты от меня что-то скрываешь? Говори, а то я не усну.
- Мамочка, да это такая ерунда, что и говорить не о чем, да и не поможешь ты мне ничем.
- Я по твоему такая дура, что со мной и посоветоваться нельзя?
- Ну, Мама…
- А если это ерунда, тогда и скажи, чтобы я не переживала… ой, аж сердце закололо…
- Накапать валерьянки? Где она у тебя, в холодильнике?
- Подожди, подожди, сейчас пройдет. Что ты от меня скрываешь? Что там у тебя не так заказали? Что за юбки? Это серьезно?

Тут я понял, что пока все не расскажу, Мама не успокоится.

Все на свете мамы, одинаково трогательны, они непременно на полном серьезе будут советовать: не ходить по лужам, застегивать куртку до самого подбородка и быть осторожнее с электричеством, забыв, что ее любимому чаду уже за сорок…
Я обнял свою Маму, нежно посмотрел в ее испуганные глаза и сказал:
- Мамочка, посоветуй пожалуйста, что мне заказать на завтрашнюю съемку: «спейслайт» с юбкой или четыре «флошки» с «пятисотками»? Вот как ты сейчас скажешь, так я и поступлю.

Мама сосредоточилась, секунд пятнадцать подумала и не теряя мудрого выражения лица, ответила:
- Ну... ну, скажи им, пусть так закажут… чтобы…чтобы у тебя было все нормально!


Ох уж эти Мамы…

2013год.

ЗАКОЛКА

У Дины всегда было звериное женское чутье, которое никогда ее не подводило. Начиная с самого детства, когда она однажды, по пути в школу, перед тем как перейти дорогу, вдруг вспомнила, что оставила дома дневник, остановилась как вкопанная и в ту же секунду пьяный грузовик снес двоих пешеходов шедших чуть впереди.
Даже ее брутальный муж – выдолбленный из цельного куска гранита инкрустированного кевларом, и тот, всегда беспрекословно прислушивается к внутреннему голосу жены.
И как показала многолетняя практика – прислушивается не зря.


Эта давняя история, всего лишь о двух днях из жизни Дины и о ее волшебном чутье…

Лето 91-го.
Девятнадцатилетняя Дина легкомысленно поздно возвращалась из гостей.
От электрички до дома, дорога пролегала через огромный парк.
Вернее – парком он был днем, а в двенадцать ночи – это уже дремучий лес из русских народных сказок, только нечистой силы в нем не было, она опасалась пацанов с района…
На остановке вышло человек пятнадцать, и все они направились к лесу.
Страшно было очень и Дина решила рискнуть, выбрать и примкнуть к какому-нибудь попутчику.

Вот идет здоровый лось, по его двухметровым шагам, видно, что он и сам боится. Ну, что ж - "лось" – это неплохая компания.
А вот двое хихикающих парней... Сразу нет.
Вот еще один, небольшого роста с бутылкой пива в руках и с лицом не сулящим ничего хорошего – тоже нет, такой и от хулиганов не спасет, да еще и сам пристать может.
Но кандидаты в провожатые между тем, как-то быстро рассосались по неведомым дорожкам и Дина умом понимая, что нужно бежать за "лосем", сама не ожидая от себя, повернулась к мужику с бутылкой и дрожащим голоском сказала:
- Молодой человек, мне очень страшно, можно я пойду рядом с Вами?
- Мужик не отрывая бутылки ото рта, кивнул.

Поначалу разговор не клеился, шли молча и тут мужик решил добросить свою пустую бутылку до какой-то дальней урны, размахнулся и швырнул. Добросить-то добросил и даже попал, но рукав его свитера, скользнув по волосам Дины, подцепил ее огромную, модную заколку и скинул куда-то в траву.
Дина была в отчаянии, ведь она целый месяц копила на эту «кооперативную» заколку, вчера только купила.
Полчаса шарили по темным кустам, сталкиваясь лбами, потом плюнули и пошли дальше.
Мужик успокаивал Дину, говорил, что купит ей новую, точно такую же.
Дина начала было отнекиваться, мол – ладно, не надо, она ведь очень дорогая. А потом, неожиданно для самой себя выдала:
- Хотите купить мне такую же? Хорошо, я Вас за язык не тянула, встречаемся завтра в семь у Оперного театра, магазинчик там совсем рядышком. Кстати, мы так и не познакомились, я – Дина.
Мужик ответил:
- А я – Эдик.

На следующий день, Эдик, несмотря на выходной, разбудил меня ни свет ни заря и попросил взаймы кучу денег на какую-то дурацкую заколку, для какой-то лесной дуры.
Я скрипя зубами дал, хоть и был уверен, что назад свои деньги получу очень нескоро.
Эдика еще месяц назад сократили с завода и он каждый день, с утра до вечера бродил по городу, скупал газеты с объявлениями и искал хоть какую-то работу. Вчера, от отчаяния, даже бутылку пива выпил на последние деньги (вообще-то он почти совсем не пьет)
А тут еще – эта девка со своей дурацкой хренью, совсем некстати, но понт дороже денег, обещал – нужно покупать.

Эдик не опоздал, да и Дина к Оперному театру пришла пораньше. Они сухо поздоровались и вскоре вошли в маленький магазинчик с разной бижутерией.
Дина ткнула пальчиком на «свою» заколку в витрине, Эдик осознал нули на ценнике и пришел в ужас. У него не было таких денег…

А в это время в магазин вошли двое огромных мужиков в дорогих костюмах и с поломанными носами на мощных головах.
Хотя, на самом деле, всего их было трое, но видно было только двоих, третий – маленький и толстенький, шел в тени своих телохранителей. Один из огромных мужиков, легким движением руки, отодвинул от прилавка дюжину безропотных посетителей, в том числе Дину и сказал продавцу чтобы бегом бежал за директором магазина.
В наступившей тишине, Эдик недовольно пробурчал себе под нос:
- Ну что за люди такие, жизнь ломает им носы, но так ничему и не учит…

Парни реплику расслышали, а юмора не оценили и тут же решили навалять Эдику за борзость, подошли поближе, но уже через мгновенье, оба вдруг, хрипя и задыхаясь, повалились на пол.
Третий – маленький и толстенький, закрылся от Эдика пухлыми ладошками и быстро заговорил:
- Все, все, молодой человек, давайте не будем бить старого еврея, хватит того, что я лишился своих бравых телохранителей. Они жить-то хоть будут?
- Да, вроде должны…

Маленький и толстенький, оказался большим львовским боссом, он в тот день случайно заехал с инспекцией в один из десятков своих магазинов, а тут такое…

Когда большие ребята очухались и уже могли самостоятельно сидеть на полу, шеф их тут же уволил за профнепригодность, потом поинтересовался у Эдика – есть ли у него водительские права и предложил работу этих «двоих из ларца» и такую месячную зарплату, которую и за год на заводе не заработаешь…
Эдик для вида призадумался, да и согласился, а шеф прощаясь спросил:
- Эдуард, а что это было, тайский бокс или джиу джитсу?
- Нет, это была срочная служба в спецназе ГРУ.

Через два месяца Эдик и Дина поженились и с тех пор уже успели родить и вырастить сына – студента…

Да, я ведь самое главное чуть было не забыл:
Тогда, в магазине, шеф, прощаясь и галантно расшаркиваясь перед Диной, сказал:
- Мне бы хотелось хоть как-то загладить эту безобразную сцену, которая Вас так напугала и в качестве извинения, предложить выбрать все, что понравится в моем магазине.
Дина, подмигнув Эдику, без паузы выпалила:
- Вот эту заколку…

2013 год.

НАДЯ

"Судьба — не собака, палкой не отобьешься"

После окончания средней школы, сельская советская девчонка Надя, встала перед непростым выбором – кем быть? и каким быть? Похлопала своими длинными коровьими ресницами и решила уехать из отчего дома, чтобы покорить огромный и такой красивый город Львов.
Прибыла с маленьким чемоданчиком на перрон и прямиком с вокзала отправилась в отдел кадров телевизионного завода «Электрон»
В первую неделю Наденька ночевала у маминой подруги, а потом ей повезло – сняла комнату у хорошей и порядочной женщины и потекли ее славные трудовые будни и великие конвейерные свершения.

Надя никогда не пила и не курила, от работы не увиливала, в общественной жизни коллектива тоже принимала активное участие, за что вскоре и стала комсоргом цеха, а заодно и профоргом бригады.
За делами и заботами, незаметно минула пятилетка.
Потом еще одна.
Надины родители друг за другом умерли и в отчем доме остался жить ее старший брат со своей семьей, а вот у Нади на личном фронте все никак не клеилось. Не красавица, конечно, но и не урод какой, нормальная женщина с химической завивкой, но уж больно строгих правил, может это и отталкивало потенциальных заводских женихов.
Но жизнь шла вперед и как-то незаметно пролетела еще одна пятилетка трудовых подвигов и профессионального роста.
Наде уж было слегка за тридцать, но она все так же снимала комнату у той самой бабушки и все так же усердно работала на том самом конвейере. В очереди на квартиру, она, конечно тоже стояла, вот уже пятнадцать с гаком лет, но это был глухой номер. Очередь-то не льготная, а обычная, ведь Надя не мать героиня, не участник войны и не инвалид второй группы, так, что…
А в один прекрасный день в Надиной бригаде появился новый работник – я, так мы с ней и познакомились.
Наши рабочие места были рядом и волей не волей, мы целыми днями болтали о разной ерунде. Руки-то были заняты конвейером, а разговорами мы занимали наши мозги, чтобы нудное рабочее время двигалось понезаметнее…
Первые полсмены мы думали над важным вопросом: – будет ли в этом году дождливое лето, или не так уж, чтобы очень? А всю вторую половину, Надя рассказывала, как ее брат на месте их маленького старого дома в селе, отгрохал новый, такой, ничего себе…
На работу Надя ходила, как на праздник. Всегда в каких-то умопомрачительных вареных юбках с белыми рюшами, дорогущих турецких кофтах и солнцезащитных очках, как у шпиона. Ей бедняге больше не на что было тратить свою зарплату и некуда наряжаться, кроме, как на любимую работу.
Как-то Надя явилась зареванная и с черной траурной ленточкой на рукаве. Умерла ее старенькая квартирная хозяйка. После похорон, в квартиру прибыли убитые горем родственники покойной и выставили Надины сумки на улицу. Но ей повезло - быстро сняла новую комнату у новой старушки и даже ближе к заводу, так, что теперь Надя как настоящая барыня, могла себе позволить просыпаться на смену на двадцать минут позже.
Прошло еще десять лет.
С тех пор я успел уже, хоть со скрипом, (за третий раз) но поступить в Питерский институт, закончить его, переехать в Москву и даже сменить несколько телеканалов.
И вот однажды я на два дня по делам прилетел в город детства и на людной улице, нос к носу столкнулся с Наденькой. С виду она не особо-то и изменилась, но вот глаза, глаза ее заметно постарели…
Она, как всегда была модно одета и как всегда улыбчива и приветлива.
Постояли мы с ней минуты три и говорить нам было особо не о чем.
В первую минуту, Надя поведала, что вторая ее квартирная хозяйка тоже умерла и теперь она живет у третьей. Завод, наш обанкротился, но удалось устроиться на другой.
Во вторую минуту, Надя грустно, но игриво расспрашивала – нет ли для нее в Москве хорошего жениха?
А в третью, она мельком пожаловалась, что ей уже который год не разрешают взять ребенка из детдома, ведь у нее нет своей жилплощади…

Спустя несколько лет, Надя, случайно нашла меня в Интернете и написала: -«Привет, как дела?»
Я ответил: - «Нормально, а у тебя?»

И с тех пор, два раза в году – на Новый год и в день Советской армии, Надя поздравляла меня залихватскими украинскими стихами, украшенными ажурными розочками.
Но недавно я вдруг обратил внимание на то, что она забросила компьютер и совсем перестала появляться в сети. Это показалось мне странным (а чем ей еще заниматься?)
Написал я раз, другой и наконец получил от нее ответ:

«Добрый день, пишет Вам Надина подруга – Ольга.
Вы, наверное не знаете, Надя, когда ей исполнилось 55 лет, вышла на пенсию, а через три месяца наглоталась таблеток и умерла.
Не захотела больше жить.
Но мы договорились и похоронили ее в родном селе и не за забором кладбища, а нормально, по-человечески.
Так, что не пишите ей больше.
Всего Вам хорошего…»

P.S.

Вот уже который день у меня из головы не выходит комсомолка Наденька с длинными коровьими ресницами.
В чем был смысл ее жизни? Ну, неужели же в том, чтобы пережить троих квартирных хозяек и привинтить пневмопистолетом два миллиона кинескопов к двум миллионам деревянных ящиков…?

2013год.

КОЕ – ЧТО, НЕ ПОПАВШЕЕ В КРИМИНАЛЬНУЮ ХРОНИКУ


«Безумству храбрых поем мы песню…»
(М.Горький)

Вчера ночью (приблизительно между часом и двумя) в подмосковном городе Железнодорожный, двое мужчин, (личности которых пока не установлены) подбежали к остановившемуся на светофоре внедорожнику (марки Мицубиси) и показали водителю знаками, чтобы тот приоткрыл боковое окно. Владелец машины - тридцатилетний Валерий Н., слегка опустил стекло и неизвестные мужчины попросили отъехать с ними от дороги на некий пустырь, под предлогом того, что у них там застрял такой же джип, и его нужно слегка сдернуть с места.
Валерий Н. не рассмотрел лиц неизвестных мужчин (они были скрыты капюшонами курток) никакого оружия самообороны у него при себе тоже не было, но не смотря на это, водитель внедорожника, все же согласился помочь.
Внезапно незнакомцы открыли переднюю и заднюю двери и быстро оказались в салоне Мицубиси, один справа, а другой позади Валерия Н.
В этот момент автовладелец почувствовал неладное, но виду не подал, а последовал туда, куда указывали попутчики:
- Вот за той помойкой направо. Так, хорошо, теперь между деревьями налево. Нет – это еще не все, нужно бы еще немного углубиться и тогда будет все…

Наконец, мужчина, находящийся за спиной у Валерия Н., сказал:
- Ну, вот теперь все, приехали.

А второй неизвестный добавил:
- Браток, ты отчаянно храбрый мужик и первый, кто за два часа согласился помочь. Я напишу о тебе рассказ…
---------------------------------------------------------
Что с радостью и выполняю:

Валерий поступил, как настоящий ЧЕЛОВЕК – не сдрейфил, вытащил наш джип из снежного плена и разумеется отказался от предложенных денег.
Потом он признался, что ему было до смерти жутко, он всю дорогу молился и ожидал удавку на своей шее, аж спина взмокла (ведь оружия самообороны у Валеры действительно не было)
Но ему было бы еще противнее смалодушничать и отказать людям, застрявшим в снегу на всю ночь, тогда бы он не уснул до утра, оттого, что чувствовал бы себя трусом.

На прощание, мы со вторым неизвестным, крепко пожали спасителю руку и признались Валерию Н., что он круче нас. Мы при всем желании, наверное не рискнули бы поступить подобным образом… Остановится глубокой ночью на новеньком джипе за два миллиона и с двумя неизвестными бугаями поехать черте куда с глаз долой на темный заснеженный пустырь, и все это в славной «Железке» - городе отчаянных борцов за дозу малую.

Спасибо тебе – сильный духом мужик Валерий Н., тебе просто обязано в жизни везти…

2013год.

ПЕРЕВОЗЧИК

Когда в голливудских фильмах я вижу дикие гонки, где главный герой на переполненных улицах ловко уходит от восемнадцати аварий в секунду, а полицейские машины передвигаются исключительно кувырком или скользя крышей по асфальту, я всякий раз вспоминаю Эдика.
Эдик - друг моего львовского детства. Отличный мужик и по совместительству – страшный человек. Он может на масленицу достать сапоги с любого столба, а может в одиночку захватить пролетающий над головой «Боинг». Смотря по настроению.
Но главный его талант – это конечно же руль. Рулит Эдик потрясающе.
С начала девяностых, ему пришлось повозить своего шефа на разных, самых шикарных авто того времени, а вот меня он вдоволь покатал на своем старом, убитом «жигуле» двойке.

Представьте себе – узкие львовские улочки, под колесами гладкий булыжник, на котором в принципе невозможно затормозить, а вокруг люди, трамваи и переполненные тарантайками дороги.
Средняя скорость железного потока, километров сорок в час. Если в такой обстановке, виляя, гнать под семьдесят, то каждую секунду можно с ума сойти от страха и раскорячившись, вполне можно проткнуть когтями бардачок.
Но когда тебя в такой ситуации разгоняют до сотни, то ты уже на все плюешь, расслабляешься и просто начинаешь получать большое эстетическое удовольствие от происходящего. Мозги отключаются, страх пропадает и все вокруг кажется голливудским 3D фильмом.
А Эдик, рассказывая что-то веселое, гонит и гонит, как будто все вокруг нас каскадеры и мы по сто раз отрепетировали с ними каждый поворот руля.
Чуть ли не главным рычагом управления машины, у Эдика было левое зеркало. Он каждую минуту его складывал и раскладывал, чтобы тютелька в тютельку втиснуться между грузовиком и трамваем.
Не знаю почему, но не боялся я с ним ездить. По всем приметам должен был бояться, но вот не боялся.
Эта история случилась лет двадцать тому назад.
Однажды поздно вечером, мы с Эдиком откуда-то возвращались, было уже часов двенадцать, вдруг видим, от его подъезда к нам навстречу бежит плотная группа: отец Эдика, его жена – Дина, а позади всех, катится колобок собственной персоной – большой и ужасный босс и даже без охраны.
Эдик не успел удивится, как босс, тяжело дыша повис на нем и между астматическими свистами начал быстро объяснять что-то очень важное:
- Эдичка… Давай, быстро… Надо… Вопрос жизни и смерти… Человек уже сейчас должен быть в Киеве… Он не русский. За четыре часа ты обязан успеть. Я залил полный бак, тебе хватит.
Эдик только и понял, что шеф его гонит в Киев и резонно возразил:
- Ключ от гаража в офисе, а на своей я не поеду, у меня крестовина…
- Какая нафиг крестовина? Вот его машина, некогда спорить, газуй Эдичка. Только успей…

И тогда мы обратили внимание на большой и красивый темно-синий Мерседес с иностранными номерами, а внутри него на заднем сидении ерзал мужик со страдальческим лицом.
Эдик:
- А зачем ему я? Пусть сам и едет, до Киева вполне нормальные указатели, разберется.
Шеф:
- Ты смеешься!? Как он 550 километров проедет за четыре часа!?
- Он хоть по-русски понимает?
- Ни слова, только по-английски. Если уложишься, то с меня премия, плюс три отгула.
- Ладно, скажите ему, пусть отдаст мне документы на машину, чтобы возле ментов мы не теряли времени.

Эдик уселся за руль Мерседеса и принялся подгонять под себя сидение, а шеф вручил ему адрес в Киеве и стопку купюр по пять баксов, для ментов.
Я в плотной группе провожающих помахал Эдику ручкой и пожелал счастливого пути, но он закричал:
- Грубас, будь другом, поехали со мной, а то я с этим типом усну. Дина зайдет к твоим и предупредит а? Соглашайся - Крещатик, Киевский торт, киевлянки, все дела. А завтра на поезде вернемся.
Дина вспыхнула по поводу киевлянок, но пообещала предупредить мою маму.
Вот уже шеф и отец Эдика затолкали меня внутрь и наша ракета тут же отделилась от стартового стола.

Отошла первая ступень, мы покинули плотные слои атмосферы, вторая и сразу третья.
Почти полная невесомость чередовалась с запредельными перегрузками, когда мозг стремился выползти из уха.
Я ,сидя на переднем кресле получал огромное эстетическое удовольствие от наблюдения за мимикой нашего ценного иностранного груза. Он-то, в отличие от меня, ехал с Эдиком впервые в жизни и поэтому каждую секунду выдавал одну и ту же короткую фразу, в которой материл Создателя.

Эх, что это была за езда, куда там Голливуду.
На поворотах мы конечно же притормаживали до ста восьмидесяти, зато на прямой топили во всю железку.
Когда в межзвездных просторах, со скоростью света, мимо нас проносилась очередная полосатая палочка, мы включали реверс, выпускали тормозные парашюты и Эдик, высунувшись по пояс из иллюминатора, орал на мента:
- Давай, давай! Бегом, бегом!
- Мент, заражаясь важностью нашей космической миссии, действительно переходил на бег и в конце стометровки получал приз - пять баксов (нехилые деньги по тем временам), но даже не успевал поблагодарить и пожелать счастливого пути.
Только однажды, гаишник заартачился, криво посмотрел на пятерку, не спеша обошел машину и решил поторговаться и показать кто тут главный, он принялся вдумчиво интересоваться: – «Кто мы? Куда? И почему вваливаем с такой бешенной скоростью?»
Эдик улыбнулся и сказал:
- Ну ладно, браток, не хочешь денег, тогда – пока, мы спешим.

И опережая скорость звука его возражений, мы уже мчались дальше.
А через пяток километров нас конечно же поджидали.
И Эдик, мельком продемонстрировав документы, вручил ментам, уже две пятерки – одну по тарифу, а другую за того жадного парня, который остался ни с чем…

…На пустынных улицах Киева стало страшно даже мне. Двести километров в час по городу – это еще та компьютерная игра.
Мы очень удивились, но у нужного дома нас встречала целая делегация. Всего их было человек пятнадцать и кавалькада автомобилей с дипломатическими номерами. Наш радостный груз выскочил из машины и к нему на шею бросилась плачущая от счастья женщина и маленькие детки. Все это напоминало возвращение шпиона после десятилетнего плена.

(Позже, шеф на расспросы Эдика ничего не ответил, только сказал: - «Забудь…»)
Наскоро наобнимавшись со всеми своими, космический турист встретился с нами взглядом, подошел, пожал нам руки, показал Эдику большой палец и вручил ему сотню баксов – непомерный гонорар, за 3 часа и 25 минут работы.
А через считанные секунды улица моментально опустела, как будто бы и не было никого, только запах дорогого заграничного парфюма исчезал в предрассветном воздухе…

Целый день мы бродили по Киеву, сходили в Лавру, покатались на кораблике, наелись мороженного и хорошенько кутнули в ресторане на все 15 баксов, которые не достались ментам, а к ночи мы погрузились в свой общий вагон и моментально вырубились до самого Львова…

2013год.

ПАПАНТ

Мой папа, не смотря на всю свою строгость и серьезность, был отчаянным хулиганом.
Витрины папа конечно же не бил, он в основном хулиганил позитивно, но очень изобретательно

Лет сорок назад, в один прекрасный, летний денек, мы всей семьей погрузились в «горбатый" Запорожец и приехали на нашу тайную поляну в сосновом лесу.
Развели костер, поиграли в бадминтон, перепачкались печеной картошкой и с нетерпением стали поджидать время десерта. А на десерт в тот день было наблюдение за звездами в сорокакратный теодолит с папиной работы.
Прибор уже полдня стоял в траве в полной боевой готовности и ждал темноты. Всех птичек вокруг мы давно обсмотрели, а солнце, как будто застряло – все не заходит и не заходит…
Тогда папа сказал:
- Дети, а хотите, пока светло, услышать лешего?

Естественно, мы с братом очень захотели услышать лешего. Даже больше, чем увидеть звезды.
Папа поднял с земли, какой-то ржавый таз и сказал:
- На всякий случай, к лешему я пойду один, мало ли, как он к детям отнесется. Мы с ним будем стучать в этот таз, а вы будете наблюдать за нами в теодолит. Но если хотите, то пойдемте к нему вместе.


Конечно же, мы предпочли «наблюдать»
Далее отец выдал четкие инструкции:
- Я отойду подальше, договорюсь с лешим и начну стучать в таз. В первый замах, только примерюсь, потом два раза ударю, а третий раз ударит сам леший, только вы его не увидите (днем он невидимый), зато отлично услышите, как он шарахнет.

Папа ушел далеко-далеко и мы с братом по очереди наблюдали в трубу, как он прицеливался, потом два раза бил топором по тазу, а на третий раз быстро показывал пальцем на кого-то невидимого, и мы отчетливо слышали такой же гулкий удар по железяке.
Конечно же - это было дело копыт лешего, ведь не верить своим глазам и ушам мы не могли.
Даже пацанам во дворе потом рассказывали, они очень удивлялись, но тоже верили.
Папа выдержал недельную паузу и раскололся наконец, что звук распространяется со скоростью около трехсот метров в секунду и если отойти на это расстояние и бахать каждую секунду, то звук последнего удара всегда будет «лишним»

Мне было очень обидно, что это не проделки лешего, зато физику звуковых волн я мало-мальски себе представил, еще будучи пятилетним…

Иногда папа хулиганил не с педагогической целью, а просто так, ради самого хулиганства:

Однажды мы ехали в трамвае, никого не трогали, стояли и тихо беседовали.
На остановке вошла откормленная древняя старуха лет сорока, огляделась по сторонам и не найдя свободного места, схватилась за вертикальный поручень между нами. Папа держался за этот же поручень, только высоко под потолком.
Я незаметно стал показывать пальцем на тетку и страшно вращать глазами, но папа улыбнулся и дал понять, что рано еще выдавать наш секрет…
Со временем тетка стала возмущаться, что мой папа стоит как истукан и не сдвинется, хотя место есть, да еще и ногу, так неудобно выставил.

Некоторые пассажиры начинали понимать в чем дело и тихо подхихикивали, а тетка принимала это, как знак одобрения и распалялась еще больше.

Отец миролюбиво извинялся, но продолжал стоять как скала.
Наконец мы подъехали к своей остановке и папа вежливо обратился к сварливой тетке:
- Извините, но мы сейчас уже будем выходить.

Тетка вспыхнула и начала орать:
- Так идите уже! Кто вам не дает!? Что, места мало? Обойди и вперед!
- Тогда отпустите пожалуйста нашу гардину и мы выйдем.

Как же смешно она хлопала глазками и извинялась…

И ведь не лень же ему было несколько остановок жестко удерживать гардину наверху, да еще и подпирать ее ногой внизу.

А как-то раз, папа принес домой толстую иностранную книгу про динозавров с красивыми картинками и мы целыми вечерами просиживали за ее разглядыванием и разговорами на доисторические темы.
Мимо прошла мама, услыхала краем уха нашу беседу и неожиданно вклинилась:
- Что еще за папант такой? А ну, покажите мне его на картинке.

Я показал и мама ответила:
- Какой же это папант? Это мамонт.
- Мама, ты что? Какой мамонт? Ты ничего не знаешь, это же папант. Правда, папа?

И отец грустно ответил:
- Если честно, то мама права, но все-таки обидно, что в честь мамы животное назвали, а в честь папы нет…

Так в нашей семье Мамонт навсегда остался Папантом…

2013 год.

НОВЕНЬКИЙ

«Отыщи всему начало, и ты многое поймешь»
(Козьма Прутков)

Мой друг Дима – классный кинооператор, а в прошлой жизни - пилот гражданской авиации, рассказал вчера вот такую нехитрую, но довольно неожиданную и к тому же весьма поучительную историю своей далекой юности и не только юности:

Когда я учился на третьем курсе, к нам в группу перевели странного курсанта, то ли из Питерского, то ли из Ульяновского летного училища.
С нами новенький держался подчеркнуто отстраненно, да и мы к нему в друзья не набивались, по всему чувствовалось, что за этим курсантом имелась какая-то очень мохнатая лапа. Все преподы и даже начальник училища, при встрече здоровались с ним за руку, а некоторые даже перешли на «ты», хотя этот чувачок, был таким дубовым, что любого из нас давно бы вышибли за такие знания. одним словом - "мажор".
На занятиях его вообще не спрашивали, зато он иногда брякал такими глупыми вопросами, что даже смеяться над ними было неудобно.
Хотя, если он там у себя учился так же расслабленно, то – это совсем не удивительно.
Этот новенький, мог целую неделю прогуливать занятия, потом вдруг появлялся: - «Здрасьте, а вот и я», а преподы даже ни полслова: - «Заходите, садитесь пожалуйста, надевайте наушники…»

Всякую аэродинамику, математику, «начерталку» и даже «физо», новенький не посетил ни разу.
Ходил только на английский, на тренажеры и на практические занятия. Все.
Мы за глаза называли его «вольным слушателем» или «вечным студентом» Вечным студентом - за возраст. Возраст как раз и сбивал с толку больше всего.
Высоких покровителей, из-за которых новенького тянули за уши и не отчисляли, еще можно было себе представить, но то, что на вид вечному студенту было под тридцатник – это действительно было странно.
Что же он, после школы пролежал десять лет на диване, потом вдруг спохватился и закатил истерику своему недосягаемому мохнатому отцу: - «Па-а-а-а-па, я хочу быть ле-е-е-е-тчиком!!!» Так что ли?

Короче – мы его не трогали и при нем не болтали лишнего и он тоже в свою очередь смотрел сквозь нас.
Так проучившись с горем пополам месяца четыре, в один прекрасный день, новенький неожиданно исчез так же, как и появился.
Наш препод подтвердил, что вечного студента, слава Богу, с глаз долой и из сердца вон, перевели наконец, обратно в его училище.
А мы особо и не горевали и тут же вычеркнули его из памяти, даже имя забыли…

С тех пор прошло много лет.
Я давно уже стал пилотом первого класса и командиром экипажа, летал из Сибири в Москву и обратно.

Вот однажды – иду по своему салону, смотрю – он. Постарел, поседел, пополнел, но точно – он - наш вечный студент.
Улыбаюсь, говорю:
- Не узнаешь однокашника?
- Он не сразу, но все-таки угадал меня и неожиданно обрадовался, как родному.
Я только тогда выяснил, что зовут его Гриша.
И мне до жути захотелось узнать – где он и что? Закончил ли училище, или правда все-таки восторжествовала и его «выперли» за хвосты и профнепригодность?
Спрашиваю:
- А что, Григорий, летаешь, или как?
- Да нет, уже отлетался, я в отставке. Списали по ранению.


И тут он как начал рассказывать - у меня челюсть отвисла.
Оказалось, что он, еще тогда, в нашем училище, был целым майором спецподразделения…
Я затащил Гришу в кабину и мы выпили минералки за встречу.

Гриша не только не стал летчиком, но даже и не собирался им становиться.
Все, чему он научился в летном училище – это говорить правильные слова, дергать тумблерочками, да выруливать на взлетную полосу.
А вот садиться и взлетать Гриша не умеет, но зато он умеет в замкнутом пространстве переполненного самолета, в течение двух секунд, определять людей с оружием и молниеносно штамповать в их головах контрольные дырочки.
Изначально, Гришино руководство поставило перед ним простую задачу: немного подучиться в летном училище, чтобы в нужный момент, когда террористы потребуют новый экипаж, было кому правдоподобно изобразить из себя до смерти перепуганного летчика.
И однажды, он с этой ролью вполне неплохо справился, настолько неплохо, что даже остался в живых…
2013 год.

ТРЕЩИНА


«У муравья перед смертью крылья вырастают…»
(адыгейская пословица)


Жил – был в городе Иркутске абсолютно счастливый человек. Может быть даже – самый счастливый во всем городе.
Вокруг неустроенность и нищета начала девяностых, а у счастливого человека – Димы, все хорошо: жена оглушающей красоты женщина, малюсенькая дочка в дорогущей колясочке, в кармане бешеные по тем временам деньги, уважение друзей и коллег, но главное – была у него любимая работа.
Дима был пилотом первого класса и командиром экипажа большого белого самолета, курсирующего между Иркутском и Москвой.
В те дремучие времена, самолет был не просто самолетом, а чем-то гораздо большим. Он был чем-то средним между машиной времени и телепортом.
У многих тогдашних коммерсантов весь бизнес был завязан на Москве.
И вот они приходили прямо к трапу, вручали Диме огромный кирпич денег, а в Москве его забирали партнеры, благодарили и отстегивали один процентик за телепортацию.
Вот на этот процентик, Дима и баловал дочурку с женой, маму с папой и даже тещу. Купил квартиру, машину и построил дачу.
Друзей тоже не забывал, кому движок от «Тойоты» из Москвы привезет, а кому детские сандалики…
Но если в жизни человека все слишком хорошо, над его головой непременно уже зависла чугунная ложка дегтя.

В один тихий осенний вечерок, Дима гостил у своего старенького дедушки. Они вовсю испытывали новую, только что построенную баню.
После парилки, счастливый человек Дима выскочил к прудику и сиганул с мостика, чтобы охолонуться.
То ли со времен его босоногого детства в старом прудике что-то на дне поменялось, то ли он сам изменился, но этот прыжок оказался прыжком из счастливой жизни, прямо в пропасть…
Любой обычный человек, после такого прыжка походит недельку со скрюченной на бок шеей, выровняется, да и забудет.
Но летную комиссию не обманешь и не разжалобишь. Трещина – не годен.

Еще вчера он ходил по салону в белой рубашечке с черным галстучком и имел полное право пользоваться улыбкой Гагарина, а сегодня он простой иркутский безработный.
Дима пытался устроиться во что-то наземное, но ему мягко отвечали: - «Мы тебя уважаем, но и без тебя не протолкнуться. Но ты давай, не отчаивайся, заходи как-нибудь, будем рады и даже нальем, только пожалуйста, заходи пореже…»
Полгода Дима искал себе применение, но вакансии были только бандитские.
Красавица жена, которая ни дня в своей жизни не работала, когда кончились все заначки на черный день, сделала грациозный шаг вперед и выступила с банальнейшим текстом:
- Дорогой, жаль, что все у нас так, но я полюбила другого, не волнуйся, дочке с ним будет хорошо. Дима, я надеюсь, ты оставишь нам с Ирочкой квартиру, или хочешь, чтобы твоя дочь мыкалась по съемным углам?

Дима этого не хотел, квартиру оставил и переехал существовать к родителям.
И вот наступил критический момент, когда утром просыпаться уже совсем не хотелось, а сидеть на шее у своих стариков, хотелось еще меньше.
Жизнь и не таких ломала.
Дима начал всерьез задумываться над вопросом: - «балкон, бритва, веревка или папино ружье?»
Но однажды к нему в гости заглянул ангел хранитель - старый товарищ, телеоператор с местного ТВ.
Выпили, поговорили и товарищ неожиданно предложил:
- Димон, а что если тебе попробовать стать оператором? Подумай, дело хорошее, у тебя может получится. Только не в Иркутске, у нас и своих некуда девать, а, например, где-нибудь еще…
- Какой из меня оператор? Ты вот ВГИК закончил, а я что? В детстве был у меня фотик «Смена-8» вот и весь мой операторский опыт.

Следующим вечером приятель опять заявился, но уже с большущей камерой в руках:
- Завтра с утра я еду на съемку, вот тебе «Бетакам», а вот инструкция к нему, она на английском, но ты не маленький, разберешься. В шесть утра, камера должна быть у меня дома. Давай пока, не теряй времени.

Всю ночь Дима изучал толстенную книгу величиной с инструкцию от самолета и к утру, кое-чему уже научился.

Вернул камеру, поблагодарил ангела хранителя и в тот же день сел в поезд на Москву.
С вокзала приехал в телецентр «Останкино», побродил там перед турникетами, не зная с чего начать, через час разговорился с барышнями из справочных окошек, узнал телефоны редакций и принялся методично им названивать:
- Добрый день, я телеоператор первого класса, ну, да, в смысле высшей категории. Опыт? Опыт большой – десять лет, даже одиннадцать. Возьмите, не пожалеете.

Удача любит отчаянных.
Диме повезло, в тот же вечер он уже снимал какие-то расчлененные трупы, а всего через полгода, на съемке в Америке, он уже здоровался за руку с Клинтоном, Кисинжером и Шварцнегером.

У телеоператора Димы, давно новая, счастливая семья, сын – третьеклассник и любимая работа.
Когда мне нужен оператор, первым делом я звоню Диме, во первых, потому, что мы друзья, а во вторых, он таки классный оператор.
Димон очень тонко чувствует композицию кадра и всегда знает куда и чем кинуть лучик, чтобы картинка заиграла, да и руки у него, как тиски – камера не дрожит, а ходит плавно, как на бронепоезде..

Дима, как и прежде стал веселым, счастливым и относительно богатым человеком, но иногда, у него случаются те редкие моменты, в которые его лучше не трогать и не разговаривать с ним. Проще переждать.
Это бывает в самолете во время взлета, когда мы отправляемся на съемку в дальние страны.
Дима проваливается в себя, утыкается в овальное окошечко и становится похожим на бородатого моджахеда, который боится летать и в то же время на маленького мальчика, которого потеряли родители.
Сидит и грустно шепчет «молитву» себе под нос.
И только совсем близко, если прислушаться, с трудом можно разобрать слова:
- Авиагоризонты…
форточки…
элероны…
стабилайзер…
руд держу…
режим взлетный…
160…
190…
скорость растет…
240…
рубеж…
подъем…

2013год.

КОСЯК

"Я узнал, что у меня
Есть огpомная семья -
И тpопинка, и лесок,
В поле каждый колосок!

Речка, небо голубое -
Это все мое, pодное!
Это Родина моя!
Всех люблю на свете я!"
(В.Орлов)


Эта грустная история о том, что... хотя, лучше Цоя не скажешь: - "Следи за собой, будь осторожен!"


Американский студент Алекс и трое его друзей сидели в длиннющей, открытой машине и глупо хихикали.
Над их головами, было организованно звездное небо, впереди мелькал большой экран с каким-то фильмом, а вокруг отдыхали десятки таких же хромированных машин, полных молодости, попкорна и поцелуев.
Парни глупо хихикали, от того что втихаря курили косяк, неспешно передавая его друг другу.
Алекс, кстати, в этот раз тоже согласился принять посильное участие в общем веселье, хоть и не курил вовсе. Просто не хотелось ему в очередной раз быть святее Папы римского и выглядеть еще большим «ботаником», чем он есть на самом деле.
Он и так, считался лучшим учеником курса и являлся председателем какой-то научной ассоциации университета.
Итак, друзья глупо хихикали, все кроме Алекса, его с непривычки «травка» «высадила на измену»
Он сидел и с интересом вдумывался в сюжет фильма, хоть вместо кинозвука, в машине играла легкая музычка.

А пока ребята тихонько хихикают, а Алекс «грузится», я расскажу об этих парнях поподробнее:
Впрочем, о троих хохотунчиках, особо нечего сказать, ну родились, ну окончили школу, ну поступили в университет. Обычные американцы из обычных хороших семей.
Но, вот Алекс, персонаж поинтересней.
Когда ему было два года отроду, он прибыл в Америку со своими русскими родителями, вместе с бабушкой и дедушкой.
А уже в Штатах, семья пополнилась еще двумя девочками близняшками.
Конечно же, для Алекса родной язык всегда был английский, хотя, на русском он тоже говорил, похуже, правда, но общий смысл уловить можно.
Отец Алекса занимался крупной международной торговлей и довольно скоро стал очень небедным человеком.
Семья жила в двух больших домах с идеально подстриженными газонами и правильными соседями.
Вот только с натурализацией слегка подзатянули, бабушка и дедушка стали американцами уже давным-давно, а вот – папа и мама, только вот-вот озаботились, видимо это было связано с отцовским бизнесом, чтобы спокойно летать в арабские страны.
Но все же, совсем недавно, на шестнадцатом году пребывания в Штатах, родители, наконец в торжественной обстановке получили новенькие американские паспорта. На днях, и Алексу должны были вручить такой же…

Но вернемся к нашим хихикающим друзьям, сидящим в большой и красивой машине посреди автокинотеатра.
То ли хихикали они уж больно подозрительно, то ли завистливые соседи уловили знакомый запашок, но так или иначе, кто-то «стукнул» в полицию.
Приехали копы с фонариками, тихо, чтобы не мешать окружающим, зачитали балбесам права, надели на всех наручники и увезли в околоток.
В участке настрочили соответствующие протоколы, да и направили ребятишек с их плевым делом в суд. Хотя, какие ребятишки? Всем четверым по восемнадцать – здоровенные лбы.
Троим хохотунчикам, судья присудил – «Ежедневно, в течение месяца ходить на часовые антинаркотические лекции», да и отпустил с миром, но вот для четвертого, «выпавшего на измену», у судьи было две новости: хорошая и похуже.
Хорошая новость та, что Алексу не придется вместе со всеми посещать нудные душеспасительные лекции, но вот плохая оказалась совсем уж плохой.
Судья детально разобравшись с делом четвертого балбеса, пришел к выводу, что такой новый гражданин, который балуется с марихуаной, не особо нужен Америке, а посему Алекс в месячный срок обязан покинуть пределы Соединенных Штатов.
И бу-бух… деревянным молоточком по столу.

Бедный папа, как не бился, как не забрасывал адвокатов миллионами долларов, как не искал подходов к судье, но так ничего поделать и не смог.
Оказалось, что судьи в Америке не любят деньги, они любят спокойную и уважаемую старость.

И вот бедолагу и дуралея, Алекса, который за всю свою сознательную жизнь никуда не выезжал из родной Америки, в положенный срок, согласно судебному решению, лишили Родины - выпихнули коленкой под зад со словами: - «Лети, парень, мир велик…»

Сегодня, депортированный Алекс на отлично учится в Сорбонне, налегает на французский и каждый Божий день безнадежно тоскует по своей великой стране, по папе с мамой и по сестрам близняшкам.
Он больше никогда уже не увидит своих стареньких: бабушку и дедушку и даже на могилки к ним не сможет приехать.

А ведь он даже не хихикал…

2013год.