Странный вопрос, не правда ли? Тем не менее так оно и есть — причём для разного уровня сотрудников свой.

Безопасность в электроустановках регламентируется правилами по охране труда. Но сфера испытывает кадровый кризис, оборудование изнашивается, нагрузка растёт.

И тогда появляются выгодоприобретатели от нарушений.

Первый — начальник любого уровня.
Ему нужно выполнить план. Если следовать правилам — надо оформить наряд-допуск, провести инструктаж, организовать мероприятия. А персонала не хватает — значит, работа встанет.

Выход: игнорировать правила, оформлять формально или вовсе без документов. Пострадает при этом исполнитель. Начальника в кабинете током не ударит, а если задания на бумаге нет — и спросить нечего.

Второй — работник охраны труда. Его задача не улучшать условия, а вести статистику. Чем больше замечаний, тем выше эффективность и премия. На совещаниях звучит: «У вас лишь на бумаге всё хорошо», — но дальше слов не идёт.

Третий — сам электромонтёр. Странно? Нет. Меньше формальностей — быстрее работа. Где-то рискнём, но это уже норма. Успели — отдохнём, домой вовремя вернёмся, а то и лишний рубль на сверхурочных заработаем.

Но ток не щадит ни старых, ни молодых — это хорошо показывают обзоры.

В московских кабельных сетях ввели сдельнопремиальную оплату по бригадному принципу. Капиталистическая артель: парни рублём заинтересованы делать быстро и много. Работа критична для Москвы, и недоработки по охране труда здесь постоянны.

Начальники смотрят сквозь пальцы. Работяги жёстко перерабатывают и зарабатывают. Всем удобно. А при ЧП — виноваты сами: нарушили то и это. То, что организация сама создаёт условия для нарушений, будто никто не понимает.

Люди боятся потерять лояльность начальства, преференции, стать изгоем. Многие готовы унижаться. Говорят друг другу: так и надо, всегда так было, не нравится — уходи. Начальство это устраивает. Оно такое положение создаёт и поддерживает.

Выход есть! Не идти на поводу у руководства. Вас не заставят насильно рисковать жизнью, если сами не захотите. Практика показывает: соблюдать правила охраны труда можно и нужно. Правила, написанные кровью.

Алкогольный бизнес — единственный бизнес, где плохая репутация лучше хорошей.

Мы довольно часто слышим фразу: «Сделай своей работой то, что любишь, и тебе не придётся работать ни дня в своей жизни». Но возможно ли это в нашем мире?

Давным-давно я, как и все, решала, кем хочу стать и куда пойти учиться после школы. Мне нравилось шить и придумывать одежду, и я всерьёз решила стать дизайнером-конструктором. Но сомнения одолели меня, и я выбрала более стабильную сферу. Надеялась, что это обеспечит мне более стабильную и обеспеченную жизнь, чем у моих малоимущих родителей. Мечта осталась в прошлом.

Любовь к шитью сопровождала меня до тридцати лет и не раз выручала с деньгами. Но при переезде в Краснодар подвернулась возможность сменить сферу деятельности и попробовать, наконец, себя в любимом деле на профессиональном уровне. Казалось, что я выиграла джекпот: работать, творить и наслаждаться процессом, получая за это деньги.

Но эйфория быстро улетучилась: не то что наслаждаться — выполнять работу без нервов уже было невозможно. Производство, на котором я трудилась, было своего рода стартапом. Двое тату-мастеров-художников хотели выпустить серию маек со своими принтами. Это стало бы для них логическим продолжением творчества и способом «раскрутиться». Ну и заработать, конечно же.

После неудачного опыта сотрудничества с одним из швейных производств, будучи в ужасе от качества сырья, пошива и печати, а также отношения представителей производства к поставленной задаче, они решили, что смогут организовать собственное. Так, чтобы, беря в руки вещь, покупатель понимал, за что платит: всё должно быть на высоте.

Суровая действительность говорит: подстраивайся или прогоришь. Поиск работников, организация работы — всё оказалось гораздо сложнее, чем задумывалось. И денег почему-то потребовалось больше, чем планировалось. Опытные сотрудники не хотят идти работать на нестабильные небольшие производства в первую очередь из-за зарплат. Пришлось набирать новичков.

Я пришла туда через месяц после запуска швеёй. Но очень быстро оказалось, что мне по силам и другая работа. Я теперь организую техпроцессы, подбираю и обучаю персонал, рассчитываю нормы выработки и размер оплаты труда сотрудников, планирую работу цеха, веду бухгалтерию — и всё это за оклад в 40 тысяч рублей. Помимо этого, параллельно занимаюсь разработкой всех моделей одежды, сумок и аксессуаров за сдельную оплату по факту выполнения задач.

Конечно, при таком уровне загруженности приходилось искать в сутках двадцать пятый час. Зачастую рабочая неделя не содержала выходных, а рабочий день продлевался до 14 часов или длился сутками напролёт. С одной стороны, это было обусловлено производственной необходимостью, а с другой — острой нехваткой денег. Ведь мой муж работал там же закройщиком на сдельной оплате труда, и в один из месяцев его заработная плата составила пять тысяч рублей из-за организационного коллапса со стороны руководства и простоев на производстве.

Тогда мы чуть не распустили весь коллектив из 10–12 человек. Нас осталось трое, а мой муж ушёл искать другую работу, как и те, кто не был готов остаться без средств к существованию из-за творческих и финансовых перипетий начинающих предпринимателей.

Моя компания так испугалась, что девчонка-блогер может разрушить репутацию компании, как будто я эти ценники поменяла. Вы понимаете всю абсурдность ситуации? Уволить двух девочек с работы из-за фразы «Выборы закончились, цены выросли». Дно пробито,

Раньше клеить было как-то боязно, сейчас стало легко и приятно.

По окончании шестого класса началась подготовка к разделению класса на «математический» и «нематематический». Различие было в количестве часов, уделяемых геометрии и алгебре, а также в учителях: у первых вёл преподаватель с большим количеством каких-то регалий, у других — «обычный».

Подготовка эта заключалась в сдаче теста на IQ и математического теста. Тест на IQ представлял собой набор однотипных заданий, где нужно было подобрать «выпавший» кусок к абстрактной картинке с линиями в оттенках серого. Свой результат не помню, но помню, как после этого теста каждый в столовой хвастался набранными баллами. Одна девочка была расстроена, что набрала всего 80 баллов, однако потом в маткласс она всё равно попала.

Математический же тест представлял собой набор заданий по алгебре. В день написания я не присутствовал, так как был в то время в больнице, но, даже написав его летом, в маткласс я не попал, чему был по итогу только рад.

Проходит время, наступает долгожданный девятый класс. Год начался с того, что нас пугали «сложным» ОГЭ, которое, конечно же, можно сдать при своевременной подготовке, начавшейся почему-то только в девятом классе.

В связи с этим преподаватели устроили факультативы: мол, приходите — будем вас готовить. Нас поставили перед выбором дополнительных предметов для сдачи. Из основных были русский язык и математика, из дополнительных — два на выбор.

Лично я выбрал биологию и информатику, так как эти предметы показались мне самыми простыми и наиболее понятными для сдачи. Конечно, все говорили о том, что предметы надо выбирать с оглядкой на будущее: мол, если планируешь куда-то поступать, то такие предметы и нужно выбрать! Но, как показала практика, везде просто конкурс аттестатов, и на твои успехи по сдаче ОГЭ никто не смотрит. Да и решить «здесь и сейчас» девятикласснику, какое у него будет будущее и куда он хочет поступать, сложно.

Кроме того, что нас «напугали» ОГЭ, нам добавили зачем-то предмет «Родной язык», на котором мы как-то очень вскользь начали изучать англицизмы, но всё ограничилось парочкой уроков, так как остальные часы были заняты проработкой заданий из ОГЭ.

Ещё вдобавок «запихнули» немецкий язык, который был всего один час в неделю. Нужен он был потому, что сверху спустилось распоряжение о том, чтобы у всех было два иностранных языка в аттестате. Особо ничего мы там тоже не учили. Пособия представляли собой какой-то лоскут из заданий, собранный впопыхах.

«Добрый день, товарищи. Присоединяюсь к акции»