Пробные бурения на нефтегазе производят без правильного депонирования скважин. Депонирование нужно для того, чтобы сохранить пресную воду. Если его не проводить или делать не по правилам, то велик риск перемешивания воды пресного горизонта с загрязнёнными водами. Но людей, курирующих большие проекты, это не смущает.

Наскоро пробуренные и плохо законсервированные скважины идут рука об руку с наймом людей на один месяц, после чего всех увольняют.
Такого пренебрежения к потребностям людей и ресурсам можно было бы ожидать от недухоскрепной «Шлюмберже».

Но, поработав с большим количеством других компаний, можно утверждать, что везде одна картина. И, кстати, российский филиал той же «Шлюмберже» выделялся игнорированием норм на фоне других филиалов, например, казахстанского. Складывается стойкое ощущение, что уважаемые люди из больших проектов куда-то сильно торопятся и лихорадочно хватают всё, что подвернётся под руку.

Работаю фармацевтом в аптечной сети «Столички». Смена длится 12 часов (+1-2 часа на дорогу в обе стороны). Российские сети практикуют режим «без перерыва и выходных», только приходите и купите, наши холопы на ходу поедят!

В «Столички», если заведующий на месте, то сменяет первостольника, тогда можно спокойно пойти поесть, сходить в туалет, иногда даже свежий загазованный воздух через форточку удаётся вдохнуть. Заведующий не железный, временами ему надо в отпуск или просто отдохнуть. Тогда должен приходить временный заведующий, но часто у него своя аптека с недобором штата, и он на кассе стоит. Либо приходит только отправить срочные документы.

Сами понимаете, что в такой период фармацевт остаётся один на смене при большом потоке покупателей, которым плевать на тебя. В режиме работы написано, что без перерыва и выходных пашешь? Вот и паши, холоп — «мне надо заказ забрать, есть надо дома, в туалет под себя ходи». Даже не думай закрывать аптеку!

Что покупатели, что бизнес относятся к первостольникам как к функции, как к расходному материалу, им всем безразлично: обедал ты или нет. Продавай без остановки, на том свете отдохнёшь!

На меня много раз писали жалобы за самовольное закрытие аптеки на целый ЧАС обеденного перерыва. Покупателей это не устраивало, они всячески пытались проникнуть в аптеку. Даже полицию вызывали, чтобы открыли дверь и покарали меня, ведь отдых – это преступление в капиталистическом мире.

Мои коллеги молчаливо соглашаются терпеть переполненный мочевой пузырь, есть стоя, пока нет покупателей, и с набитым ртом, глотая по пути куски пищи, бежать отпускать товар.

Чем дольше работаю, тем больше сомнений в том, что лор Warhammer 40k – это выдумка. Это пророчество про 16-20 часовой рабочий день, короткий период отдыха и человеческие ульи.

На мой взгляд, такого кризиса просто не было ещё. Наверное, можно проводить какие-то параллели даже с 90-ми годами. Но тогда было понимание, что нужно пройти тяжёлый этап и дальше будет развитие. Сейчас же ситуация более неопределённая, и строителям приходится принимать решения, исходя из текущих условий.

Спрос серьёзно упал. Основная причина понятна: высокая ключевая ставка и фактически недоступная ипотека. У людей потребность в жилье никуда не исчезла. Люди хотят улучшать жилищные условия, хотят покупать квартиры. Но желание и возможность сегодня сильно разошлись. Когда ипотека была доступной, рынок работал. Человек понимал, какой у него платёж, понимал свои возможности. Сегодня для многих семей эти платежи стали неподъёмными.

По небу тучи бегают,
дождями сумрак сжат,
под старою телегою
рабочие лежат.

И слышит шёпот гордый
вода и под и над:
«Через четыре года
здесь будет город-сад!»

Темно свинцовоночие,
и дождик толст, как жгут,
сидят в грязи рабочие,
сидят, лучину жгут.

Сливеют губы с холода,
но губы шепчут в лад:
«Через четыре года
здесь будет город-сад!»

Свела промозглость корчею —
неважный мокр уют,
сидят впотьмах рабочие,
подмокший хлеб жуют.

Но шёпот громче голода —
он кроет капель спад:
«Через четыре года
здесь будет город-сад!»

Здесь взрывы закудахтают
в разгон медвежьих банд,
и взроет недра шахтою
стоугольный «Гигант».

Здесь встанут стройки стенами.
Гудками, пар, сипи.
Мы в сотню солнц мартенами
воспламеним Сибирь.

Здесь дом дадут хороший нам
и ситный без пайка,
аж за Байкал отброшенная
попятится тайга».

Рос шепоток рабочего
над темью тучных стад,
а дальше неразборчиво,
лишь слышно — «город-сад».

Я знаю — город будет,
я знаю — саду цвесть,
когда такие люди
в стране в советской есть!

Переехали мы в Подмосковье из Мурманска. Да-да, того самого, где в аэропорту маркером на стекле написано: «Последний уезжающий, погасите, пожалуйста, везде свет».

Работы нет — кто может, уезжают.

Встал вопрос поиска. Поверил рекламе, а отзывы не посмотрел. Тем более, что друг старый там в офисе работает. Не последний человек. Должен, по идее, помочь, подсказать — где, чего и как. Словом, поехал в Алабугу.

На месте выяснилось: зарплата состоит из двух частей: 40 000 рублей оклад, остальное – премия.

Но получить всё вместе крайне затруднительно. Менеджеры как будто план имеют по недоплате и могут произвольно снять с любого любую сумму. И снимают. За любую мелочь. В итоге — благо, если эти сорок выплатят.

К тому же — регулярные налёты беспилотников. Правда, есть свой бункер, и туда всегда направляют.
 
— Как же так? — спросил я друга.
— Ну… Мне обещали быстрое повышение. Если я буду задерживаться и хорошо работать.
— И надолго задерживаешься?
— Как получится — до десяти или до двенадцати каждый день.
— И как давно обещают повысить?
— Да с год уже примерно.
 
Что тут добавишь? Опыт — штука наживная.