9 мая 1936 года Муссолини вышел на балкон Палаццо Венеция в центре Рима. С этого же балкона он выступал в 1922 году после марша на Рим, оттуда же в 1940 году он объявит войну Франции и Британии, а 1941 году — войну США.
На площади перед дворцом собралось около 400 тысяч человек. По всей стране одновременно зазвонили колокола церквей и заводские сирены — фашисты очень хотели, чтобы этот день вошел в историю, как день Победы.
Муссолини провозгласил возвращение империи: «У Италии наконец-то есть ее империя. Империя фашистская, ибо несет нерушимые знаки воли и мощи римской ликторской фасции». Муссолини провозгласил «возвращение империи на роковые холмы Рима». Король Виктор Эммануил III формально получил титул Императора Эфиопии. С возвращением в родную гавань, Эфиопия.
Это был пик популярности Муссолини. Даже те, кто относился к режиму скептически, 9 мая 1936 года решили, что впервые Италия чувствовала себя великой державой. По всей стране прошли народные собрания, парады и добровольные сборы золота на «нужды империи» — женщины массово сдавали свои обручальные кольца.
Собственно, Муссолини пришел в Эфиопию с желанием отомстить за историческую обиду: в 1896 году в битве при Адуа эфиопская армия Менелика II наголову разбила итальянский экспедиционный корпус. Это было первое в новейшей истории поражение европейской колониальной державы от африканского государства и в Италии оно воспринималось как национальное унижение.
3 октября 1935 года итальянские войска без объявления войны вторглись в Эфиопию. Лига Наций объявила Италию агрессором и ввела экономические санкции — но санкции были оскорбительно мягкими: они не включали нефть, уголь и сталь. Кроме того Суэцкий канал остался открытым для итальянских транспортов. То есть формально Италию осудили, а фактически дали довоевать.
Война была невероятно жестокой. У итальянцев были танки, авиация и отравляющие газы (запрещенные Женевской конвенцией 1925 года, который Италия сама подписала). Итальянские самолеты распыляли иприт на пехоту, на гражданские деревни, на колонны Красного Креста. Маршал Пьетро Бадольо, командовавший итальянскими войсками, лично санкционировал применение газов. Эфиопы дрались отчаянно и смогли продержаться семь месяцев.
2 мая 1936 года император Эфиопии Хайле Селассие покинул столицу. Во время своей речи в Лиге Наций в Женеве он предупредил европейцев: «Сегодня мы, завтра вы». Для Лиги Наций это была политическая смерть. Санкции были тихо сняты в июле 1936 года. Стало очевидно, что коллективная безопасность не работает: великая держава может напасть на члена Лиги, травить его газами, аннексировать — и ей фактически все простили.
Гитлер из этого сделал свои выводы и уже через два месяца после итальянской победы Германия и Италия начали сближение, а в ноябре 1936 года Муссолини объявил о создании «оси Берлин — Рим». Аншлюс Австрии 1938 года, Мюнхен, Чехословакия, Польша — все это стало возможным потому, что Эфиопия показала: воевать против агрессора никто не будет.
Для Эфиопии началась пятилетняя итальянская оккупация. После покушения на вице-короля Родольфо Грациани в Аддис-Абебе в феврале 1937 года итальянцы устроили трехдневный погром (Yekatit 12), уничтоживший до 30 тысяч жителей города. Систематически истреблялась эфиопская интеллигенция, духовенство и дворянство. Эфиопское партизанское движение не прекращалось ни на день.
В мае 1941 года британские войска вместе с эфиопскими партизанами разгромили итальянцев. Хайле Селассие вернулся в Аддис-Абебу — ровно через пять лет после того 9 мая.
На площади перед дворцом собралось около 400 тысяч человек. По всей стране одновременно зазвонили колокола церквей и заводские сирены — фашисты очень хотели, чтобы этот день вошел в историю, как день Победы.
Муссолини провозгласил возвращение империи: «У Италии наконец-то есть ее империя. Империя фашистская, ибо несет нерушимые знаки воли и мощи римской ликторской фасции». Муссолини провозгласил «возвращение империи на роковые холмы Рима». Король Виктор Эммануил III формально получил титул Императора Эфиопии. С возвращением в родную гавань, Эфиопия.
Это был пик популярности Муссолини. Даже те, кто относился к режиму скептически, 9 мая 1936 года решили, что впервые Италия чувствовала себя великой державой. По всей стране прошли народные собрания, парады и добровольные сборы золота на «нужды империи» — женщины массово сдавали свои обручальные кольца.
Собственно, Муссолини пришел в Эфиопию с желанием отомстить за историческую обиду: в 1896 году в битве при Адуа эфиопская армия Менелика II наголову разбила итальянский экспедиционный корпус. Это было первое в новейшей истории поражение европейской колониальной державы от африканского государства и в Италии оно воспринималось как национальное унижение.
3 октября 1935 года итальянские войска без объявления войны вторглись в Эфиопию. Лига Наций объявила Италию агрессором и ввела экономические санкции — но санкции были оскорбительно мягкими: они не включали нефть, уголь и сталь. Кроме того Суэцкий канал остался открытым для итальянских транспортов. То есть формально Италию осудили, а фактически дали довоевать.
Война была невероятно жестокой. У итальянцев были танки, авиация и отравляющие газы (запрещенные Женевской конвенцией 1925 года, который Италия сама подписала). Итальянские самолеты распыляли иприт на пехоту, на гражданские деревни, на колонны Красного Креста. Маршал Пьетро Бадольо, командовавший итальянскими войсками, лично санкционировал применение газов. Эфиопы дрались отчаянно и смогли продержаться семь месяцев.
2 мая 1936 года император Эфиопии Хайле Селассие покинул столицу. Во время своей речи в Лиге Наций в Женеве он предупредил европейцев: «Сегодня мы, завтра вы». Для Лиги Наций это была политическая смерть. Санкции были тихо сняты в июле 1936 года. Стало очевидно, что коллективная безопасность не работает: великая держава может напасть на члена Лиги, травить его газами, аннексировать — и ей фактически все простили.
Гитлер из этого сделал свои выводы и уже через два месяца после итальянской победы Германия и Италия начали сближение, а в ноябре 1936 года Муссолини объявил о создании «оси Берлин — Рим». Аншлюс Австрии 1938 года, Мюнхен, Чехословакия, Польша — все это стало возможным потому, что Эфиопия показала: воевать против агрессора никто не будет.
Для Эфиопии началась пятилетняя итальянская оккупация. После покушения на вице-короля Родольфо Грациани в Аддис-Абебе в феврале 1937 года итальянцы устроили трехдневный погром (Yekatit 12), уничтоживший до 30 тысяч жителей города. Систематически истреблялась эфиопская интеллигенция, духовенство и дворянство. Эфиопское партизанское движение не прекращалось ни на день.
В мае 1941 года британские войска вместе с эфиопскими партизанами разгромили итальянцев. Хайле Селассие вернулся в Аддис-Абебу — ровно через пять лет после того 9 мая.
2👍119❤26😱17
p.s.
Самое печальное, что почти никто из итальянских военных преступников эфиопской войны не был осужден. Бадольо после переворота 1943 года стал главой нового правительства Италии, союзного антигитлеровской коалиции и спокойно дожил до 1956 года. Грациани, организатор массовой бойни, был приговорен в 1948 году к 19 годам, но отсидел всего четыре месяца.
Возможно 9 мая 1936 года — та самая точка, где у Европы был последний шанс не допустить страшной войны. Если бы Лига Наций тогда ввела настоящие санкции, если бы Британия и Франция закрыли Суэц, если бы весь мир выступил бы против Италии, то возможно и Гитлер задумался бы о последствиях агрессии. А так через три года началась Вторая Мировая.
Самое печальное, что почти никто из итальянских военных преступников эфиопской войны не был осужден. Бадольо после переворота 1943 года стал главой нового правительства Италии, союзного антигитлеровской коалиции и спокойно дожил до 1956 года. Грациани, организатор массовой бойни, был приговорен в 1948 году к 19 годам, но отсидел всего четыре месяца.
Возможно 9 мая 1936 года — та самая точка, где у Европы был последний шанс не допустить страшной войны. Если бы Лига Наций тогда ввела настоящие санкции, если бы Британия и Франция закрыли Суэц, если бы весь мир выступил бы против Италии, то возможно и Гитлер задумался бы о последствиях агрессии. А так через три года началась Вторая Мировая.
😢152👍100❤12👎1😁1
Часто слышал мнение дилетантов, что современное искусство ХХ века было таким потому, что это художники, дескать, рисовать не умели «по-настоящему» и прикрывались словами: «А я художник, я так вижу».
На самом же деле бОльшая часть «непонятного» искусства XX века сделана людьми, которые прекрасно умели рисовать классически и сознательно от этого ушли.
Посмотрите, например, как великолепно рисовал Густав Климт в 17 лет. В пятнадцать лет Пикассо написал «Науку и благотворительность». Работа взяла серебряную медаль на национальной выставке. Его отец, Хосе Руис, преподавал в художественной школе, и легенда гласит, что он отдал сыну свои кисти и больше никогда не рисовал, признав, что мальчик пишет лучше. Малевич был отличным рисовальщиком и портретистом до «Черного квадрата».
Мондриан начинал с традиционных голландских пейзажей. Матисс учился у Бугро и Гюстава Моро и делал безупречные академические работы. Шиле, ученик Климта — один из величайших рисовальщиков XX века, а его «корявость» — выбранный язык, а не неумение.
Пикассо позже сказал: «Мне понадобилось четыре года, чтобы научиться рисовать как Рафаэль, и вся жизнь — чтобы научиться рисовать как ребенок».
На самом же деле бОльшая часть «непонятного» искусства XX века сделана людьми, которые прекрасно умели рисовать классически и сознательно от этого ушли.
Посмотрите, например, как великолепно рисовал Густав Климт в 17 лет. В пятнадцать лет Пикассо написал «Науку и благотворительность». Работа взяла серебряную медаль на национальной выставке. Его отец, Хосе Руис, преподавал в художественной школе, и легенда гласит, что он отдал сыну свои кисти и больше никогда не рисовал, признав, что мальчик пишет лучше. Малевич был отличным рисовальщиком и портретистом до «Черного квадрата».
Мондриан начинал с традиционных голландских пейзажей. Матисс учился у Бугро и Гюстава Моро и делал безупречные академические работы. Шиле, ученик Климта — один из величайших рисовальщиков XX века, а его «корявость» — выбранный язык, а не неумение.
Пикассо позже сказал: «Мне понадобилось четыре года, чтобы научиться рисовать как Рафаэль, и вся жизнь — чтобы научиться рисовать как ребенок».
1❤147👍59🔥12👏6👎3
Совершенно согласен с первой частью поста Аркадия Бабченко, в которой он пишет, что наши деды и прадеды были фашистами. Только не коричневыми фашистами, а красными фашистами. Они выполняли приказы красных фашистов, они получали из их рук ордена, они единогласно поднимали руки на собраниях (поднимали, поднимали), они пили водку за здоровье главного красного фашиста. Если они привозили из Германии патефоны и велосипеды, значит они были еще и мародерами. А вы думаете, что мародерство — это только про унитаз из Бучи?
Вы хотите сказать, что ваши деды не служили в лагерях или заградотрядах, не принимали участия в операции «Чечевица, не насиловали немок и сами никого не убивали? Ну, коричневые фашисты тоже ведь не все в концлагерях работали. Вы хотите сказать, что ваши деды шепотом на кухне ругали советскую власть? Но если они не боролись с системой, значит они становились ее частью. У вас ведь хватает смелости признать страшные преступления коммунистов? А почему вы не можете честно признать, что ваши деды и прадеды были частью этой системы?
Понимаете, в чем дело. Без правильной постановки диагноза не может быть выздоровления. И я тоже был частью преступной коммунистической системы. Я тоже был октябренком, пионером и комсомольцем. И хотя я тоже бухтел на кухне, я тоже голосовал со всеми «за». Я служил в советской армии и был частью советской системы. И Аркадий Бабченко служил в российской армии в Чечне и тоже был частью преступной системы. Почему у немцев хватило мужество сказать спасибо всем, кто помог освободить их от коричневого фашизма, а вы так цепляетесь за красный фашизм ваших предков?
Для вас 9 мая — праздник? Для меня — нет. Конечно, я рад, что людей перестали убивать, но для меня трагедия то, что сбросив одного усатого коричневого фашиста у моих дедов не хватило мужества сбросить и другого усатого красного фашиста. Мне гораздо ближе позиция фронтовика Виктора Астафьева: «вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови… Те, кто врет о войне прошлой, приближают войну будущую. Ничего грязнее, жестче, кровавее, натуралистичнее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слезы, иначе ничего от нашего брата не добьешься».
А после того, как 9 мая превратили в оправдание войны в Украине — мне этот праздник стал отвратителен. Это как со свастикой — обычный ведь символ, ничего в нем нет такого, но после того, что под этим символом сделали, он перестал быть просто двумя перекрещенными ломаными линиями.
––
До этого момента я был с Аркадием Бабченко полностью согласен. А дальше его, как журналиста, понесло. Он решил еще на пол-оборота затянуть резьбу и сорвал ее на фиг — пошел воевать с русскими писателями: «Булгаков с Достоевским, как двадцатикилограммовый блин от штанги, положенный на огород — задавливали все украинское, что могло бы прорасти, взойти на этом месте».
Грош цена тому писателю, которому мешает Булгаков с Достоевским. Например, я — атеист и считаю любую религию концентратом глупости, страха и невежества, но я совершенно не собираюсь отказывать от «Песни песен», фресок Фра Беато Анджелико или «Божественной комедии». В моей голове могут одновременно существовать противоположные мысли и это не мешает мне думать. Я считаю коммунистов кровавыми упырями, но это не мешает мне считать Маяковского и Бабеля гениями. Моя мама голосовала за Путина и аргументировала это тем, что она «сама своими глазами по телевизору видела». Это помогает мне лучше понять технологии работы пропаганды, но я не буду вставать на табуретку и отрекаться от своей матери.
Да, оба моих воевавших орденоносных деда и одна моя воевавшая бабушка были красными фашистами. Я не могу этого исправить. Все, что я могу — самому не быть фашистом. И помочь закопать одного ботоксного фашиста.
Вы хотите сказать, что ваши деды не служили в лагерях или заградотрядах, не принимали участия в операции «Чечевица, не насиловали немок и сами никого не убивали? Ну, коричневые фашисты тоже ведь не все в концлагерях работали. Вы хотите сказать, что ваши деды шепотом на кухне ругали советскую власть? Но если они не боролись с системой, значит они становились ее частью. У вас ведь хватает смелости признать страшные преступления коммунистов? А почему вы не можете честно признать, что ваши деды и прадеды были частью этой системы?
Понимаете, в чем дело. Без правильной постановки диагноза не может быть выздоровления. И я тоже был частью преступной коммунистической системы. Я тоже был октябренком, пионером и комсомольцем. И хотя я тоже бухтел на кухне, я тоже голосовал со всеми «за». Я служил в советской армии и был частью советской системы. И Аркадий Бабченко служил в российской армии в Чечне и тоже был частью преступной системы. Почему у немцев хватило мужество сказать спасибо всем, кто помог освободить их от коричневого фашизма, а вы так цепляетесь за красный фашизм ваших предков?
Для вас 9 мая — праздник? Для меня — нет. Конечно, я рад, что людей перестали убивать, но для меня трагедия то, что сбросив одного усатого коричневого фашиста у моих дедов не хватило мужества сбросить и другого усатого красного фашиста. Мне гораздо ближе позиция фронтовика Виктора Астафьева: «вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови… Те, кто врет о войне прошлой, приближают войну будущую. Ничего грязнее, жестче, кровавее, натуралистичнее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слезы, иначе ничего от нашего брата не добьешься».
А после того, как 9 мая превратили в оправдание войны в Украине — мне этот праздник стал отвратителен. Это как со свастикой — обычный ведь символ, ничего в нем нет такого, но после того, что под этим символом сделали, он перестал быть просто двумя перекрещенными ломаными линиями.
––
До этого момента я был с Аркадием Бабченко полностью согласен. А дальше его, как журналиста, понесло. Он решил еще на пол-оборота затянуть резьбу и сорвал ее на фиг — пошел воевать с русскими писателями: «Булгаков с Достоевским, как двадцатикилограммовый блин от штанги, положенный на огород — задавливали все украинское, что могло бы прорасти, взойти на этом месте».
Грош цена тому писателю, которому мешает Булгаков с Достоевским. Например, я — атеист и считаю любую религию концентратом глупости, страха и невежества, но я совершенно не собираюсь отказывать от «Песни песен», фресок Фра Беато Анджелико или «Божественной комедии». В моей голове могут одновременно существовать противоположные мысли и это не мешает мне думать. Я считаю коммунистов кровавыми упырями, но это не мешает мне считать Маяковского и Бабеля гениями. Моя мама голосовала за Путина и аргументировала это тем, что она «сама своими глазами по телевизору видела». Это помогает мне лучше понять технологии работы пропаганды, но я не буду вставать на табуретку и отрекаться от своей матери.
Да, оба моих воевавших орденоносных деда и одна моя воевавшая бабушка были красными фашистами. Я не могу этого исправить. Все, что я могу — самому не быть фашистом. И помочь закопать одного ботоксного фашиста.
2❤218👍147👏24👎14😁4
И еще немного про популярные мифы — про то, что на СССР вероломно напали и про то, что страна была не готова к войне. Когда Советский Союз вероломно напал на Финляндию, на Польшу, на Эстонию, на Латвию, на Литву, это все было в порядке вещей. Нам можно. А вот когда на нас напали — это подло и вероломно.
Но давайте про два аспекта «неготовности» поговорим — сначала про психологический, а потом про военный.
Советское общество было предельно мобилизовано на войну еще с начала 1930-х годов. К войне готовили всех.
Начнем с культуры:
1937 год. Фильм «Глубокий рейд». Воздушные силы враждебного империалистического государства (командующий воздушным имперским флотом очень похож на Геринга) нападают на СССР и бомбардируют пограничные города. В ответ три советские эскадрильи тяжелых бомбардировщиков направляются в глубокий тыл вражеской страны и наносят сокрушительный удар, который решает исход войны — они разбомбили огромную плотину.
1938 год. «Если завтра война» (Сталинская премия II степени) — программный пропагандистский фильм. Фашисты объявляют войну. На защиту социалистического отечества поднимается весь советский народ от мала до велика. Советские самолеты топят вражеский флот, танки прорывают границу, парашютисты высаживаются в тылу, советские рабочие на той стороне поднимают восстание — и через несколько дней фашисты разгромлены.
1938 год. «Александр Невский» (Сталинская премия I степени): тевтонские рыцари в шлемах, похожих на немецкие каски, бросают младенцев в огонь, а русское ополчение вышибает их с Чудского озера. Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. Добавлю, что после подписания пакта Молотова — Риббентропа в августе 1939 года фильм был тихо изъят из проката как «несвоевременный» и вернулся на экраны только 23 июня 1941.
1938 год. «Великий гражданин». Это оттуда фраза: «Эх, лет через двадцать, после Хорошей Войны, выйти, да взглянуть на Советский Союз, республик, этак, из тридцати-сорока, черт его знает как хорошо!»
1939 год. «Эскадрилья № 5». Советская разведка перехватывает приказ высшего командования враждебной Германии о переходе советской границы. На бомбежку немецких аэродромов вылетает отряд советских самолетов.
За четыре года перед войной в СССР выходит порядка 50 фильмов с прямой военной или военно-патриотической темой. Все экраны забиты военными фильмами. Не отстают и литераторы:
1937 год. Петр Павленко «На Востоке» — про войну с Японией: советские войска входят в Токио, японский пролетариат поднимает красный флаг.
1939 год. Николай Шпанов «Первый удар. Повесть о будущей войне» — главный предвоенный бестселлер. Германия внезапно нападает, советская авиация в первые часы уничтожает ее аэродромы, через несколько суток немецкий пролетариат восстает и война заканчивается. Книга выходит громадными тиражами, ее рассылают во все школьные библиотек. После пакта Молотова — Риббентропа книга изъята, после 22 июня 1941 года — снова на всех полках страны. Автор колебался вместе с линией партии.
О будущей войне пишут все — Аркадий Гайдар, Александр Фадеев, Константин Симонов, Михаил Светлов, Алексей Сурков, Александр Твардовский. Появляются десятки военных песен: «Если завтра война», «Три танкиста», «Любимый город», «Песня о Родине», «Дальневосточная-партизанская», «Полюшко-поле», марши авиации, флота и кавалерии. Радио передает это часами каждый день. Советский человек не может пройти по улице, не услышав из репродуктора что-нибудь военно-патриотическое.
Но давайте про два аспекта «неготовности» поговорим — сначала про психологический, а потом про военный.
Советское общество было предельно мобилизовано на войну еще с начала 1930-х годов. К войне готовили всех.
Начнем с культуры:
1937 год. Фильм «Глубокий рейд». Воздушные силы враждебного империалистического государства (командующий воздушным имперским флотом очень похож на Геринга) нападают на СССР и бомбардируют пограничные города. В ответ три советские эскадрильи тяжелых бомбардировщиков направляются в глубокий тыл вражеской страны и наносят сокрушительный удар, который решает исход войны — они разбомбили огромную плотину.
1938 год. «Если завтра война» (Сталинская премия II степени) — программный пропагандистский фильм. Фашисты объявляют войну. На защиту социалистического отечества поднимается весь советский народ от мала до велика. Советские самолеты топят вражеский флот, танки прорывают границу, парашютисты высаживаются в тылу, советские рабочие на той стороне поднимают восстание — и через несколько дней фашисты разгромлены.
1938 год. «Александр Невский» (Сталинская премия I степени): тевтонские рыцари в шлемах, похожих на немецкие каски, бросают младенцев в огонь, а русское ополчение вышибает их с Чудского озера. Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. Добавлю, что после подписания пакта Молотова — Риббентропа в августе 1939 года фильм был тихо изъят из проката как «несвоевременный» и вернулся на экраны только 23 июня 1941.
1938 год. «Великий гражданин». Это оттуда фраза: «Эх, лет через двадцать, после Хорошей Войны, выйти, да взглянуть на Советский Союз, республик, этак, из тридцати-сорока, черт его знает как хорошо!»
1939 год. «Эскадрилья № 5». Советская разведка перехватывает приказ высшего командования враждебной Германии о переходе советской границы. На бомбежку немецких аэродромов вылетает отряд советских самолетов.
За четыре года перед войной в СССР выходит порядка 50 фильмов с прямой военной или военно-патриотической темой. Все экраны забиты военными фильмами. Не отстают и литераторы:
1937 год. Петр Павленко «На Востоке» — про войну с Японией: советские войска входят в Токио, японский пролетариат поднимает красный флаг.
1939 год. Николай Шпанов «Первый удар. Повесть о будущей войне» — главный предвоенный бестселлер. Германия внезапно нападает, советская авиация в первые часы уничтожает ее аэродромы, через несколько суток немецкий пролетариат восстает и война заканчивается. Книга выходит громадными тиражами, ее рассылают во все школьные библиотек. После пакта Молотова — Риббентропа книга изъята, после 22 июня 1941 года — снова на всех полках страны. Автор колебался вместе с линией партии.
О будущей войне пишут все — Аркадий Гайдар, Александр Фадеев, Константин Симонов, Михаил Светлов, Алексей Сурков, Александр Твардовский. Появляются десятки военных песен: «Если завтра война», «Три танкиста», «Любимый город», «Песня о Родине», «Дальневосточная-партизанская», «Полюшко-поле», марши авиации, флота и кавалерии. Радио передает это часами каждый день. Советский человек не может пройти по улице, не услышав из репродуктора что-нибудь военно-патриотическое.
1🔥101👍69❤17😢5👎1
Параллельно идет массовая военизация общества:
К 1941 году в ОСОАВИАХИМе (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству) состоит около 13 миллионов человек. Там учат стрелять, прыгать с парашютом, водить автомобиль, опознавать танки противника, обращаться с противогазом.
Значки «Ворошиловский стрелок» получают около 6 миллионов человек. ГТО («Готов к труду и обороне») — десятки миллионов. Парашютные вышки стоят в каждом крупном парке культуры и отдыха. Аэроклубы готовят летчиков-резервистов: к 1941 году через них проходит порядка 100 тысяч человек.
С 1939 года — Закон о всеобщей воинской обязанности: армия увеличена с 1,5 миллиона в 1938 году до 5,3 миллиона к июню 1941. С 1940 года — «Трудовые резервы»: подростков 14–17 лет в плановом порядке распределяют в ремесленные и фабрично-заводские училища, готовят рабочих для оборонных заводов. Указом от 26 июня 1940 года введена 7-дневная рабочая неделя и уголовная ответственность за опоздание больше чем на 20 минут. Это уже фактически режим военной экономики в мирное время.
Добавлю, что СССР постоянно воевал — сотни тысяч солдат прошли через войну в Испании, войну с Японией и Финляндией
Промышленность и вооружение
Доля оборонных расходов в бюджете увеличивается с 12,7% в 1933 году до 32,6% в 1940 году. К 22 июня 1941 года в Красной армии уже около 25 тысяч танков — больше, чем во всех остальных армиях мира вместе взятых. Включая около 1500 новейших Т-34 и КВ, превосходивших все, что было у Вермахта. Производство идет по нарастающей: тракторные заводы Сталинграда и Харькова уже наполовину стали танковыми. Самолеты: около 20 тысяч. Просто напомню, что у Гитлера при нападении на СССР было около 3 тысяч танков и 7 тысяч самолетов.
Нападение многомиллионной армии в принципе не может быть неожиданным. Миф про вероломное и внезапное нападение был придуман позднее, чтобы прикрыть страшные чистки 1937 года. Весь командный состав тогда был обескровлен: расстреляно три из пяти маршалов, 13 из 15 командармов, 154 из 186 комдивов. Этим мифом же прикрыли тот очевидный факт, что после голода, раскулачивания, бесправия и тотальной нищеты солдаты не хотели воевать за такую власть.
К 1941 году в ОСОАВИАХИМе (Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству) состоит около 13 миллионов человек. Там учат стрелять, прыгать с парашютом, водить автомобиль, опознавать танки противника, обращаться с противогазом.
Значки «Ворошиловский стрелок» получают около 6 миллионов человек. ГТО («Готов к труду и обороне») — десятки миллионов. Парашютные вышки стоят в каждом крупном парке культуры и отдыха. Аэроклубы готовят летчиков-резервистов: к 1941 году через них проходит порядка 100 тысяч человек.
С 1939 года — Закон о всеобщей воинской обязанности: армия увеличена с 1,5 миллиона в 1938 году до 5,3 миллиона к июню 1941. С 1940 года — «Трудовые резервы»: подростков 14–17 лет в плановом порядке распределяют в ремесленные и фабрично-заводские училища, готовят рабочих для оборонных заводов. Указом от 26 июня 1940 года введена 7-дневная рабочая неделя и уголовная ответственность за опоздание больше чем на 20 минут. Это уже фактически режим военной экономики в мирное время.
Добавлю, что СССР постоянно воевал — сотни тысяч солдат прошли через войну в Испании, войну с Японией и Финляндией
Промышленность и вооружение
Доля оборонных расходов в бюджете увеличивается с 12,7% в 1933 году до 32,6% в 1940 году. К 22 июня 1941 года в Красной армии уже около 25 тысяч танков — больше, чем во всех остальных армиях мира вместе взятых. Включая около 1500 новейших Т-34 и КВ, превосходивших все, что было у Вермахта. Производство идет по нарастающей: тракторные заводы Сталинграда и Харькова уже наполовину стали танковыми. Самолеты: около 20 тысяч. Просто напомню, что у Гитлера при нападении на СССР было около 3 тысяч танков и 7 тысяч самолетов.
Нападение многомиллионной армии в принципе не может быть неожиданным. Миф про вероломное и внезапное нападение был придуман позднее, чтобы прикрыть страшные чистки 1937 года. Весь командный состав тогда был обескровлен: расстреляно три из пяти маршалов, 13 из 15 командармов, 154 из 186 комдивов. Этим мифом же прикрыли тот очевидный факт, что после голода, раскулачивания, бесправия и тотальной нищеты солдаты не хотели воевать за такую власть.
1👍231🔥32❤16😢7👎4
Считается, что Женевская конвенция 1949 года — это благородный ответ гуманистов на ужасы Второй Мировой войны. Историк Бойд ван Дейк (Boyd van Dijk) в своей книге «Подготовка к войне: создание Женевских конвенций» ставит этот миф под сомнение.
Он пишет, что великие державы напротив активно готовились к новой войне и старались сделать так, чтобы облегчить будущие войны для себя и затруднить их для своих противников.
Британцы беспокоились о колониальных войнах (империя начинала распадаться), американцы — о ядерной стратегии и о том, чтобы конвенции не запрещали бомбардировки гражданских объектов, французы — об Индокитае, СССР — об обращении с партизанами (которых он собирался активно использовать).
Главным полем битвы стала Статья 3, которая распространяет минимальные гуманитарные нормы на гражданские войны и колониальные восстания. Колониальные державы дружно сопротивлялись ее распространению, потому что это означало бы признать за повстанцами в Кении или Алжире правовой статус.
Кого считать «комбатантом»? Только регулярную армию или партизан тоже?
Как относиться к колониальным войнам? Признавать их настоящей войной или считать внутренним делом колониальной державы?
Американцы категорически не хотели, чтобы конвенции содержали явный запрет на бомбардировки гражданского населения или ограничения на оружие массового поражения. Поэтому американская делегация работала на то, чтобы конвенции фокусировались на защите людей в руках противника — пленных, раненых, гражданских на оккупированных территориях — но не трогали вопрос средств и методов ведения войны как такового.
Французы во время войны сами партизанили против немцев и расстрелянных членов Сопротивления они считали героями, а не уголовниками. Но к 1949 году у них уже шла война в Индокитае, на горизонте маячил Алжир.
СССР Конвенцию 1929 года о пленных не подписал, своих пленных называл предателями и о чужих пленных тоже не очень сильно заботился. Сталин очень не хотел, чтобы ему хоть в чем-то связали руки и выступал против доступа Красного Креста в лагеря и защиты политических заключенных. В итоге СССР подписал конвенции, но отказавшись от принципа, что пленных нельзя судить за участие в войне на стороне противника.
Швейцария и скандинавские страны продвигали гораздо более гуманные нормы, чем великие державы. У них не было ни колоний для защиты, ни ядерной доктрины, которую нужно было бы оправдывать, ни массы военнопленных.
p.s.
Добавлю, что молодой Израиль, имевший все основания скептически относится к кресту, как к символу, хотел использовать "красную звезду Давида" как защитный знак наравне с красным крестом и красным полумесяцем. Арабские государства были против и в итоге Израилю отказали.
Он пишет, что великие державы напротив активно готовились к новой войне и старались сделать так, чтобы облегчить будущие войны для себя и затруднить их для своих противников.
Британцы беспокоились о колониальных войнах (империя начинала распадаться), американцы — о ядерной стратегии и о том, чтобы конвенции не запрещали бомбардировки гражданских объектов, французы — об Индокитае, СССР — об обращении с партизанами (которых он собирался активно использовать).
Главным полем битвы стала Статья 3, которая распространяет минимальные гуманитарные нормы на гражданские войны и колониальные восстания. Колониальные державы дружно сопротивлялись ее распространению, потому что это означало бы признать за повстанцами в Кении или Алжире правовой статус.
Кого считать «комбатантом»? Только регулярную армию или партизан тоже?
Как относиться к колониальным войнам? Признавать их настоящей войной или считать внутренним делом колониальной державы?
Американцы категорически не хотели, чтобы конвенции содержали явный запрет на бомбардировки гражданского населения или ограничения на оружие массового поражения. Поэтому американская делегация работала на то, чтобы конвенции фокусировались на защите людей в руках противника — пленных, раненых, гражданских на оккупированных территориях — но не трогали вопрос средств и методов ведения войны как такового.
Французы во время войны сами партизанили против немцев и расстрелянных членов Сопротивления они считали героями, а не уголовниками. Но к 1949 году у них уже шла война в Индокитае, на горизонте маячил Алжир.
СССР Конвенцию 1929 года о пленных не подписал, своих пленных называл предателями и о чужих пленных тоже не очень сильно заботился. Сталин очень не хотел, чтобы ему хоть в чем-то связали руки и выступал против доступа Красного Креста в лагеря и защиты политических заключенных. В итоге СССР подписал конвенции, но отказавшись от принципа, что пленных нельзя судить за участие в войне на стороне противника.
Швейцария и скандинавские страны продвигали гораздо более гуманные нормы, чем великие державы. У них не было ни колоний для защиты, ни ядерной доктрины, которую нужно было бы оправдывать, ни массы военнопленных.
p.s.
Добавлю, что молодой Израиль, имевший все основания скептически относится к кресту, как к символу, хотел использовать "красную звезду Давида" как защитный знак наравне с красным крестом и красным полумесяцем. Арабские государства были против и в итоге Израилю отказали.
1👍99❤26😢14😁3👎1
Интересно, как сильно в европейски языках поменялось значение слова искусственный / artificial
Изначально латинское ars / artis означало не «искусство» в привычном нам смысле (живопись, поэзия), а умение, мастерство, ремесло, технику. Были семь свободных искусств (наук) — artes liberales и семь ремесленных искусств — artes illiberales. Никакой негативной коннотации у слова не было — наоборот, оно отсылало к высшей человеческой способности: умению создавать вещи разумом и руками.
В русском языке искусный человек — это человек опытный и умелый. Французское artificiel, английское artificial, итальянское artificiale — все то же самое.
В XVI–XVIII веках "искусственный" регулярно использовалось как высокая похвала. Если человек хотел сказать про часовой механизм, фонтан в саду или сложную поэтическую строфу, что они великолепны — он говорил "искусственный. Шекспир в "Сне в летнюю ночь" пишет о двух девушках, которые вышивали один цветок в четыре руки: «We, Hermia, like two artificial gods, / Have with our needles created both one flower». Artificial gods — это комплимент, это богини мастерства.
Бен Джонсон называет Шекспира artificiall — владеющий мастерством. В английских садоводческих и архитектурных трактатах XVII века "artificial" — это высшая категория. Французский регулярный сад с подстриженными деревьями — это не "насилие над природой", а ее триумфальное завершение. Парик XVIII века — не маскировка волос, а их облагороженная версия. Театральная декламация — не противоестественная речь, а речь, доведенная до совершенства.
За этим стояло целое мировоззрение. До романтизма доминировала идея, что природа сама по себе — это хаотичная, грубая, недоделанная материя, а задача человека — ее упорядочить, облагородить, довести до совершенства. Все шло от Аристотеля: природа задает материю, искусство придает ей форму. Человек, делающий искусственную вещь, продолжает работу Творца. В этом смысле искусственное было выше природного, потому что в него был вложен человеческий разум.
А потом приходит Жан Жак Руссо и публикует "Рассуждение о науках и искусствах" и "Рассуждение о происхождении неравенства" — и впервые громко произносит обратное: цивилизация и искусство развращают человека, а естественное состояние было лучше культурного. Это переворачивает оценочную шкалу. То, что раньше было "доведено до совершенства", становится "испорчено". То, что было "грубым и диким", становится "невинным и истинным". Именно Руссо начинает декларировать откровенные глупости про «благородного дикаря», которого развращает цивилизация.
Романтизм подхватывает и радикализирует эту максиму. Природа теперь — источник высшей правды, а гений черпает не из правил, а из спонтанности. Слово spontaneous (раньше скорее негативное — "бесконтрольный") становится комплиментом. Слово artificial — наоборот. Кольриджа и Вордсворта уже невозможно похвалить, сказав про их стихотворение, что оно "искусственное" — это будет уничижительно.
Промышленная революция добавляет негатива. "Искусственное" начинает ассоциироваться с фабричным, машинным, безличным. Появляются "искусственные красители" (вытесняющие натуральные), "искусственные ткани", "искусственное освещение" — и хотя технологически это невероятный прорыв, культурно они вызывают тоску по подлинному. Хочется чего-то теплого и лампового. Движение Arts and Crafts Уильяма Морриса в конце XIX века — попытка вернуться к "честному" ручному труду — это уже мир, где "искусственное" стало синонимом фальшивого.
К XX веку процесс завершен. "Искусственная улыбка", "искусственный смех", "искусственные цветы", "искусственный интеллект" — везде слово несет оттенок чего-то ненастоящего.
p.s.
Обыватель начинает верить в глупости — что натуральные корешки лечат лучше, чем искусственные синтезированные лекарства. Что натуральные семена лучше и полезнее, чем искусственные и подозрительные ГМО. Могу добавить про натуральность холеры и естественность вшей, но боюсь увлечься.
Изначально латинское ars / artis означало не «искусство» в привычном нам смысле (живопись, поэзия), а умение, мастерство, ремесло, технику. Были семь свободных искусств (наук) — artes liberales и семь ремесленных искусств — artes illiberales. Никакой негативной коннотации у слова не было — наоборот, оно отсылало к высшей человеческой способности: умению создавать вещи разумом и руками.
В русском языке искусный человек — это человек опытный и умелый. Французское artificiel, английское artificial, итальянское artificiale — все то же самое.
В XVI–XVIII веках "искусственный" регулярно использовалось как высокая похвала. Если человек хотел сказать про часовой механизм, фонтан в саду или сложную поэтическую строфу, что они великолепны — он говорил "искусственный. Шекспир в "Сне в летнюю ночь" пишет о двух девушках, которые вышивали один цветок в четыре руки: «We, Hermia, like two artificial gods, / Have with our needles created both one flower». Artificial gods — это комплимент, это богини мастерства.
Бен Джонсон называет Шекспира artificiall — владеющий мастерством. В английских садоводческих и архитектурных трактатах XVII века "artificial" — это высшая категория. Французский регулярный сад с подстриженными деревьями — это не "насилие над природой", а ее триумфальное завершение. Парик XVIII века — не маскировка волос, а их облагороженная версия. Театральная декламация — не противоестественная речь, а речь, доведенная до совершенства.
За этим стояло целое мировоззрение. До романтизма доминировала идея, что природа сама по себе — это хаотичная, грубая, недоделанная материя, а задача человека — ее упорядочить, облагородить, довести до совершенства. Все шло от Аристотеля: природа задает материю, искусство придает ей форму. Человек, делающий искусственную вещь, продолжает работу Творца. В этом смысле искусственное было выше природного, потому что в него был вложен человеческий разум.
А потом приходит Жан Жак Руссо и публикует "Рассуждение о науках и искусствах" и "Рассуждение о происхождении неравенства" — и впервые громко произносит обратное: цивилизация и искусство развращают человека, а естественное состояние было лучше культурного. Это переворачивает оценочную шкалу. То, что раньше было "доведено до совершенства", становится "испорчено". То, что было "грубым и диким", становится "невинным и истинным". Именно Руссо начинает декларировать откровенные глупости про «благородного дикаря», которого развращает цивилизация.
Романтизм подхватывает и радикализирует эту максиму. Природа теперь — источник высшей правды, а гений черпает не из правил, а из спонтанности. Слово spontaneous (раньше скорее негативное — "бесконтрольный") становится комплиментом. Слово artificial — наоборот. Кольриджа и Вордсворта уже невозможно похвалить, сказав про их стихотворение, что оно "искусственное" — это будет уничижительно.
Промышленная революция добавляет негатива. "Искусственное" начинает ассоциироваться с фабричным, машинным, безличным. Появляются "искусственные красители" (вытесняющие натуральные), "искусственные ткани", "искусственное освещение" — и хотя технологически это невероятный прорыв, культурно они вызывают тоску по подлинному. Хочется чего-то теплого и лампового. Движение Arts and Crafts Уильяма Морриса в конце XIX века — попытка вернуться к "честному" ручному труду — это уже мир, где "искусственное" стало синонимом фальшивого.
К XX веку процесс завершен. "Искусственная улыбка", "искусственный смех", "искусственные цветы", "искусственный интеллект" — везде слово несет оттенок чего-то ненастоящего.
p.s.
Обыватель начинает верить в глупости — что натуральные корешки лечат лучше, чем искусственные синтезированные лекарства. Что натуральные семена лучше и полезнее, чем искусственные и подозрительные ГМО. Могу добавить про натуральность холеры и естественность вшей, но боюсь увлечься.
3👍130😁24❤20👏2😱1
К предыдущему посту. Про изменения значений слов в русском языке — конкуренция между книжным церковнославянским и «народным» русским приводила к тому, что значение слов часто менялись. Ранее многие слова существовали в двух регистрах с разной эмоциональной окраской.
Например, слово «опасный». Сейчас — несущий угрозу. Раньше — внимательный и осторожный от корня "пасти", как пастух (пастырь) пасет свое стадо. «Опасное чтение» у Аввакума — это внимательное чтение, «опасный человек» — благоразумный. Сдвиг произошел через метонимию: то, что требует осторожности, само стало называться "опасным".
Прелесть. Изначально — прельщение, обман, соблазн, дьявольская иллюзия. В церковнославянском "прелесть" — это термин православной аскетики, означающий духовное самообольщение. "Впасть в прелесть" — это страшный диагноз, означающий, что человек потерян для духовной жизни. В светском языке XVIII–XIX веков слово смягчилось до "очарование" и к XX веку народное значение полностью вытеснило церковное. У Толкина отличный перевод «My Precious» — моя прелесть.
Позор. Изначально — просто зрелище, то, на что смотрят. Корень тот же, что в "взор" или "обозреть". "Выставить на позор" буквально означало "выставить напоказ" — без оценочного оттенка. Польское pozór до сих пор означает "вид, видимость", чешское pozor — "внимание, осторожность" (то, на что нужно смотреть).
Вонь. В древнерусском и церковнославянском — запах вообще, чаще приятный — "благовоние". В чешском vůně до сих пор означает "аромат, приятный запах", а "вонь" они называют zápach.
Задница. В Древней Руси — наследство. Буквально "то, что остается после человека", "что задние, то есть потомки, получат". Юридический термин в "Русской правде": "А если умрет смерд, то задница князю".
Урод. В старославянском и древнерусском — первенец, тот, кто "у рода", то есть стоящий у истока рода. Сравните с польским uroda — "красота", "uroczy" — "очаровательный".
Сволочь. Изначально — собранные отовсюду люди, сброд, толпа. От "сволочь" (глагол) — стащить, согнать в одно место. В летописях "сволочь" — это нейтральное обозначение разношерстной группы, иногда даже войска. Эмоциональная окраска пришла позже, когда слово стало применяться презрительно (любая собранная толпа кажется элите подозрительной).
Зараза. В XVIII веке — прелесть, очарование, способность поражать сердце. От "разить, поражать". У Тредиаковского и Сумарокова "зараза" регулярно означает "очаровательная красавица, поражающая воображение". "Какие заразы!" — галантный комплимент даме.
Печаль. Изначально — жжение, забота, попечение. От "печь" (огонь, жар). "То, что жжет сердце" — это первоначально не обязательно грусть, а любая острая забота. "Печься о ком-то" сохранило старое значение — заботиться, болеть душой. "Печаль" сместилась в сторону пассивной грусти, "забота" — в сторону активной, но изначально это было одно состояние.
Поганый. Изначально — языческий, от латинского paganus (сельский житель, не принявший христианство). В летописях "поганые половцы" — это не моральная оценка, а просто "нехристиане". Потом нехристианин стало означать "плохой".
Мещанин. Изначально — просто житель города (от польского miasto — город / местечко). Юридический термин для сословия городских жителей в Российской империи. Презрительная окраска появилась только во второй половине XIX века, когда разночинцы стали использовать это слово как ярлык.
Набоковское любимое слово "пошлость". Изначально — обычный, привычный, исстари ведущийся. От "пошло" — "пошло так от старины", "издревле повелось". Пошлина — налог, который "пошел", то есть установлен исстари. В Московской Руси "пошлый" — это положительная характеристика, означающая традиционный. Скрепный.
Например, слово «опасный». Сейчас — несущий угрозу. Раньше — внимательный и осторожный от корня "пасти", как пастух (пастырь) пасет свое стадо. «Опасное чтение» у Аввакума — это внимательное чтение, «опасный человек» — благоразумный. Сдвиг произошел через метонимию: то, что требует осторожности, само стало называться "опасным".
Прелесть. Изначально — прельщение, обман, соблазн, дьявольская иллюзия. В церковнославянском "прелесть" — это термин православной аскетики, означающий духовное самообольщение. "Впасть в прелесть" — это страшный диагноз, означающий, что человек потерян для духовной жизни. В светском языке XVIII–XIX веков слово смягчилось до "очарование" и к XX веку народное значение полностью вытеснило церковное. У Толкина отличный перевод «My Precious» — моя прелесть.
Позор. Изначально — просто зрелище, то, на что смотрят. Корень тот же, что в "взор" или "обозреть". "Выставить на позор" буквально означало "выставить напоказ" — без оценочного оттенка. Польское pozór до сих пор означает "вид, видимость", чешское pozor — "внимание, осторожность" (то, на что нужно смотреть).
Вонь. В древнерусском и церковнославянском — запах вообще, чаще приятный — "благовоние". В чешском vůně до сих пор означает "аромат, приятный запах", а "вонь" они называют zápach.
Задница. В Древней Руси — наследство. Буквально "то, что остается после человека", "что задние, то есть потомки, получат". Юридический термин в "Русской правде": "А если умрет смерд, то задница князю".
Урод. В старославянском и древнерусском — первенец, тот, кто "у рода", то есть стоящий у истока рода. Сравните с польским uroda — "красота", "uroczy" — "очаровательный".
Сволочь. Изначально — собранные отовсюду люди, сброд, толпа. От "сволочь" (глагол) — стащить, согнать в одно место. В летописях "сволочь" — это нейтральное обозначение разношерстной группы, иногда даже войска. Эмоциональная окраска пришла позже, когда слово стало применяться презрительно (любая собранная толпа кажется элите подозрительной).
Зараза. В XVIII веке — прелесть, очарование, способность поражать сердце. От "разить, поражать". У Тредиаковского и Сумарокова "зараза" регулярно означает "очаровательная красавица, поражающая воображение". "Какие заразы!" — галантный комплимент даме.
Печаль. Изначально — жжение, забота, попечение. От "печь" (огонь, жар). "То, что жжет сердце" — это первоначально не обязательно грусть, а любая острая забота. "Печься о ком-то" сохранило старое значение — заботиться, болеть душой. "Печаль" сместилась в сторону пассивной грусти, "забота" — в сторону активной, но изначально это было одно состояние.
Поганый. Изначально — языческий, от латинского paganus (сельский житель, не принявший христианство). В летописях "поганые половцы" — это не моральная оценка, а просто "нехристиане". Потом нехристианин стало означать "плохой".
Мещанин. Изначально — просто житель города (от польского miasto — город / местечко). Юридический термин для сословия городских жителей в Российской империи. Презрительная окраска появилась только во второй половине XIX века, когда разночинцы стали использовать это слово как ярлык.
Набоковское любимое слово "пошлость". Изначально — обычный, привычный, исстари ведущийся. От "пошло" — "пошло так от старины", "издревле повелось". Пошлина — налог, который "пошел", то есть установлен исстари. В Московской Руси "пошлый" — это положительная характеристика, означающая традиционный. Скрепный.
2❤93👍68🔥17😱3
На примере истории медицины хорошо видно, что у технического и общественного прогресса есть две скорости — быстрая и медленная.
Есть множество случаев моментального внедрения инноваций. Рентгеновский аппарат — один из них. В ноябре 1895 года Вильгельм Рентген случайно открыл «X-лучи». В конце декабря он опубликовал статью «О новом виде лучей». Уже в начале января 1896 года новость подхватили газеты — снимок руки фрау Берты Рентген с обручальным кольцом обошел весь мир. Уже в феврале врач Джон Макинтайр сделал первый медицинский снимок — он обнаружил камень почках. В том же феврале аппарат заработал в Бостоне. К концу 1896 года рентгеновские установки стояли в десятках больниц по всему миру. Десять месяцев от открытия до клинической практики — невероятный рекорд для конца XIX века.
Другой пример — эфирный наркоз. В октябре 1846 года дантист Уильям Мортон публично продемонстрировал ингаляционный наркоз эфиром — удалил опухоль на шее у Гилберта Эббота и пациент впервые в истории хирургии не закричал. Уже в декабре того же года — первая операция под эфиром в Лондоне (Роберт Листон, ампутация ноги). В январе 1847 года — Париж. В феврале — Россия (Николай Пирогов). Всего за год эфирный наркоз стал обычной практикой в крупных больницах Европы и Северной Америки.
В январе 1922 года Фредерик Бантинг и Чарльз Бест в Торонто вводят первый инсулин 14-летнему Леонарду Томпсону, умирающему диабетику. Эффект — мгновенный. Уже в 1923 году канадско-американская фирма Eli Lilly выпускает коммерческий инсулин и к концу года тысячи пациентов получают лечение. Бантинг и Маклеод получают Нобелевскую премию по медицине всего через 18 месяцев после открытия — это невероятная скорость.
А есть открытия, которые долго и мучительно пробивают себе дорогу.
Про Земмельвейса и мытье рук вы, конечно, знаете. Но это был вовсе не единственный случай. 1865 году Джозеф Листер начал обрабатывать раны и хирургические инструменты раствором карболовой кислоты. Смертность после операций упала вдвое. Реакцией были насмешки всего медицинского сообщества. Старая хирургическая школа гордилась «добротным гноем» как признаком заживления. Хирурги ходили в операционную в окровавленных сюртуках (чем грязнее сюртук — тем опытнее хирург). Листер боролся за свою антисептику двадцать пять лет — повсеместным стандартом она стала только в конце XIX века.
В 1747 году шотландский корабельный врач Джеймс Линд доказал, что цингу можно лечить цитрусами — он провел первый в истории контролируемый клинический эксперимент: разделил 12 моряков с цингой на шесть групп по два человека, давал каждой паре разное «лекарство». Группа, получавшая апельсины и лимоны, выздоровела за неделю. Линд опубликовал результаты в 1753 году. Британский флот ввел обязательную выдачу лимонного сока только в 1795 году — через 42 года. За это время от цинги в плаваниях умерло, по оценкам историков, около миллиона моряков.
Разница — в психологии. Прекрасно внедряются те инновации, которые не опрокидывают старую теорию и не затрагивают репутации врачей, а наоборот — повышают их статус (я иду в ногу со временем, у меня есть новомодный рентгеновский аппарат). А те нововведения, которые доказывают, что люди раньше ошибались, вызывают яростное сопротивление. Потому что им приходится признать, что врачи убивали своих пациентов, отказываясь от дезинфекции, а боевые адмиралы убивали своих матросов.
p.s.
Добавлю, что чем человек умнее, тем с большей вероятностью он будет готов признать свою неправоту. Идиоты будут держаться за свои скомпрометированные взгляды и убеждения до конца. Им нужно разбить свою голову об стену, чтобы признать, что они ошибались.
Именно поэтому никто не вышел защищать коммунистов в 1991 году — даже дураки после потери и своих денег и своей работы догадались, что коммунисты — хреновые руководители. Именно поэтому для того, чтобы у России появился хоть какой-то шанс на выздоровление, нужно, чтобы ее поражение было максимально позорным. В противном случае дураки так ничего и не поймут и будут врать своим детям, как хорошо было в стране при чекистах.
Иллюстрация: Thomas Bossard
Есть множество случаев моментального внедрения инноваций. Рентгеновский аппарат — один из них. В ноябре 1895 года Вильгельм Рентген случайно открыл «X-лучи». В конце декабря он опубликовал статью «О новом виде лучей». Уже в начале января 1896 года новость подхватили газеты — снимок руки фрау Берты Рентген с обручальным кольцом обошел весь мир. Уже в феврале врач Джон Макинтайр сделал первый медицинский снимок — он обнаружил камень почках. В том же феврале аппарат заработал в Бостоне. К концу 1896 года рентгеновские установки стояли в десятках больниц по всему миру. Десять месяцев от открытия до клинической практики — невероятный рекорд для конца XIX века.
Другой пример — эфирный наркоз. В октябре 1846 года дантист Уильям Мортон публично продемонстрировал ингаляционный наркоз эфиром — удалил опухоль на шее у Гилберта Эббота и пациент впервые в истории хирургии не закричал. Уже в декабре того же года — первая операция под эфиром в Лондоне (Роберт Листон, ампутация ноги). В январе 1847 года — Париж. В феврале — Россия (Николай Пирогов). Всего за год эфирный наркоз стал обычной практикой в крупных больницах Европы и Северной Америки.
В январе 1922 года Фредерик Бантинг и Чарльз Бест в Торонто вводят первый инсулин 14-летнему Леонарду Томпсону, умирающему диабетику. Эффект — мгновенный. Уже в 1923 году канадско-американская фирма Eli Lilly выпускает коммерческий инсулин и к концу года тысячи пациентов получают лечение. Бантинг и Маклеод получают Нобелевскую премию по медицине всего через 18 месяцев после открытия — это невероятная скорость.
А есть открытия, которые долго и мучительно пробивают себе дорогу.
Про Земмельвейса и мытье рук вы, конечно, знаете. Но это был вовсе не единственный случай. 1865 году Джозеф Листер начал обрабатывать раны и хирургические инструменты раствором карболовой кислоты. Смертность после операций упала вдвое. Реакцией были насмешки всего медицинского сообщества. Старая хирургическая школа гордилась «добротным гноем» как признаком заживления. Хирурги ходили в операционную в окровавленных сюртуках (чем грязнее сюртук — тем опытнее хирург). Листер боролся за свою антисептику двадцать пять лет — повсеместным стандартом она стала только в конце XIX века.
В 1747 году шотландский корабельный врач Джеймс Линд доказал, что цингу можно лечить цитрусами — он провел первый в истории контролируемый клинический эксперимент: разделил 12 моряков с цингой на шесть групп по два человека, давал каждой паре разное «лекарство». Группа, получавшая апельсины и лимоны, выздоровела за неделю. Линд опубликовал результаты в 1753 году. Британский флот ввел обязательную выдачу лимонного сока только в 1795 году — через 42 года. За это время от цинги в плаваниях умерло, по оценкам историков, около миллиона моряков.
Разница — в психологии. Прекрасно внедряются те инновации, которые не опрокидывают старую теорию и не затрагивают репутации врачей, а наоборот — повышают их статус (я иду в ногу со временем, у меня есть новомодный рентгеновский аппарат). А те нововведения, которые доказывают, что люди раньше ошибались, вызывают яростное сопротивление. Потому что им приходится признать, что врачи убивали своих пациентов, отказываясь от дезинфекции, а боевые адмиралы убивали своих матросов.
p.s.
Добавлю, что чем человек умнее, тем с большей вероятностью он будет готов признать свою неправоту. Идиоты будут держаться за свои скомпрометированные взгляды и убеждения до конца. Им нужно разбить свою голову об стену, чтобы признать, что они ошибались.
Именно поэтому никто не вышел защищать коммунистов в 1991 году — даже дураки после потери и своих денег и своей работы догадались, что коммунисты — хреновые руководители. Именно поэтому для того, чтобы у России появился хоть какой-то шанс на выздоровление, нужно, чтобы ее поражение было максимально позорным. В противном случае дураки так ничего и не поймут и будут врать своим детям, как хорошо было в стране при чекистах.
Иллюстрация: Thomas Bossard
3👍143❤28🔥12😢2
В массовом сознании нацистский Третий рейх часто представляется идеально смазанным механизмом, работавшим как часы. Дескать, это были идейные бойцы национал-социализма. На самом деле это был один из самых коррумпированных режимов XX века. Уверен, что чекисты учились у гестапо —коррупция в Германии была не побочным эффектом, а важнейшим элементом системы. Как и в «Единой России» в нацистской верхушке воровали все.
Шойгу было чему поучиться у Германа Геринга. Поместье Геринга под Берлином к 1942 году превратилось в огромный дворец площадью в десятки тысяч квадратных метров. Вместо шубохранилища и аквадискотеки там было около 1500 произведений искусства, вывезенных из оккупированных стран: Вермеер, Кранах, Рубенс, Боттичелли.
Геринг сидел на нескольких финансовых потоках: рейхсмаршал, министр авиации, глава Четырехлетнего плана, премьер-министр Пруссии, но главное — основатель и владелец промышленной империи Reichswerke Hermann Göring, собранной из металлургических и горнодобывающих предприятий по всей Европе. К 1941 году это был крупнейший индустриальный концерн Европы и прибыль от него шла в карман Герингу.
Вместо часов за несколько миллионов Геринг носил маршальский жезл, инкрустированный 600 бриллиантами. Свидетели вспоминают, что в его дворце были комнаты, заваленные ювелирными изделиями.
Рейхсляйтер Роберт Лей был главой Германского трудового фронта (DAF). После роспуска профсоюзов в 1933 году все их кассы и миллионы марок взносов — перешли DAF. Лей распоряжался ими как личным имуществом. Самая громкая его афера — «народный автомобиль». Через программу «Сила через радость» (KdF) сотни тысяч немцев несколько лет платили взносы за обещанный автомобиль ценой 990 рейхсмарок. К 1939 году собрано около 280 миллионов. Машин они не получили — заводы перешли на военное производство, а деньги растворились.
Йозеф Геббельс имел большую виллу на острове Шваненвердер и отдельную виллу в Богензее, подаренную ему «благодарным городом Берлином» (из городского бюджета). Контролируя немецкий кинематограф, он систематически отдавал лучшие роли своим любовницам и брал свой процент с проката.
Генрих Гиммлер превратил СС в собственную экономическую империю. Концентрационные лагеря были не только местом уничтожения — это была система рабского труда, продаваемая немецким и иностранным компаниям (BMW, IG Farben, Siemens, Krupp), причем оплата шла в кассу СС. Заключенные лишались всего имущества, обручальных колец, золотых зубов. Зубные коронки переплавлялись в слитки и депонировались в Рейхсбанке.
Шойгу было чему поучиться у Германа Геринга. Поместье Геринга под Берлином к 1942 году превратилось в огромный дворец площадью в десятки тысяч квадратных метров. Вместо шубохранилища и аквадискотеки там было около 1500 произведений искусства, вывезенных из оккупированных стран: Вермеер, Кранах, Рубенс, Боттичелли.
Геринг сидел на нескольких финансовых потоках: рейхсмаршал, министр авиации, глава Четырехлетнего плана, премьер-министр Пруссии, но главное — основатель и владелец промышленной империи Reichswerke Hermann Göring, собранной из металлургических и горнодобывающих предприятий по всей Европе. К 1941 году это был крупнейший индустриальный концерн Европы и прибыль от него шла в карман Герингу.
Вместо часов за несколько миллионов Геринг носил маршальский жезл, инкрустированный 600 бриллиантами. Свидетели вспоминают, что в его дворце были комнаты, заваленные ювелирными изделиями.
Рейхсляйтер Роберт Лей был главой Германского трудового фронта (DAF). После роспуска профсоюзов в 1933 году все их кассы и миллионы марок взносов — перешли DAF. Лей распоряжался ими как личным имуществом. Самая громкая его афера — «народный автомобиль». Через программу «Сила через радость» (KdF) сотни тысяч немцев несколько лет платили взносы за обещанный автомобиль ценой 990 рейхсмарок. К 1939 году собрано около 280 миллионов. Машин они не получили — заводы перешли на военное производство, а деньги растворились.
Йозеф Геббельс имел большую виллу на острове Шваненвердер и отдельную виллу в Богензее, подаренную ему «благодарным городом Берлином» (из городского бюджета). Контролируя немецкий кинематограф, он систематически отдавал лучшие роли своим любовницам и брал свой процент с проката.
Генрих Гиммлер превратил СС в собственную экономическую империю. Концентрационные лагеря были не только местом уничтожения — это была система рабского труда, продаваемая немецким и иностранным компаниям (BMW, IG Farben, Siemens, Krupp), причем оплата шла в кассу СС. Заключенные лишались всего имущества, обручальных колец, золотых зубов. Зубные коронки переплавлялись в слитки и депонировались в Рейхсбанке.
👍31😱12❤4🔥2
Нацистские гауляйтеры обогащались, как путинские губернаторы: каждый имел практически абсолютную власть в своем гау (области) и почти каждый этим пользовался.
Эрих Кох, гауляйтер Восточной Пруссии, а затем рейхскомиссар Украины — даже по нацистским меркам был выдающимся вором. Построил себе охотничье поместье под Кенигсбергом и отправлял туда сотни ящиков награбленного. В конце войны он успел загрузить целый железнодорожный состав картинами, мебелью, ювелиркой и попытался скрыться (был пойман англичанами только в 1949 году).
Юлиус Штрейхер — антисемит, редактор «Штурмовика» и гауляйтер Франконии, воровал в таких масштабах, что в феврале 1940 года Гитлер был вынужден снять его с должности. Партийное расследование выяснило, что Штрейхер через подставных лиц скупал еврейское имущество в Нюрнберге за 1–10% реальной стоимости. Это редчайший случай, когда нацистский режим официально наказал своего за коррупцию — но и тогда «Штурмовик» он продолжал издавать как раньше.
Главным механизмом перераспределения богатства в довоенной Германии был передел еврейской собственности. Это была узаконенная коррупция в масштабе государства. С 1933 по 1939 год около 100 000 еврейских предприятий были проданы немецким владельцам, обычно за несколько процентов от их реальной стоимости.
Разумеется, местные партийные чиновники получали огромные взятки за правильное распределение еврейских предприятий и за помощь в оформлении сделок. Через один только Гамбург прошло имущества на 1,5 миллиарда рейхсмарок — и большая часть этих денег ушла в карманы нацистских чиновников.
После Хрустальной ночи нацисты попытались замазать всех. Конфискованное еврейское имущество распродавалось с публичных аукционов местному населению. И миллионы немцев на этих аукционах покупали за гроши мебель, ковры, посуду, одежду. Не задавая лишних вопросов.
Пропаганда культивировала образ самого Гитлера, как бессеребренника. Это было таким же враньем, как и трогательная история про аскета Сталина и две его шинели.
Министр финансов Шверин фон Крозиг освободил Гитлера от всех налогов специальным постановлением. С этого момента все доходы от его книги «Майн кампф» — шли в карман автору без всяких удержаний. Эту книгу обязательно дарили молодоженам и солдатам, а ее тираж к 1945 году составил 12 миллионов экземпляров. Каждая марка с портретом Гитлера, каждая открытка с его фотографией приносили фюреру свой процент. К 1939 году личное состояние Гитлера исчислялось сотнями миллионов рейхсмарок.
Иногда нацистская система пыталась бороться сама с собой. Существовало партийное казначейство и Высший партийный суд, которые открывали дела против гауляйтеров за коррупцию. Но эти процедуры были, скорее, инструментом внутренней борьбы за власть, чем настоящей борьбой с коррупцией. Гиммлер расследовал Франка, Борман расследовал Розенберга, Геринг расследовал всех — но результат был нулевой: фигуранты оставались на местах, потому что Гитлер ценил их политическую лояльность выше моральной чистоты. Ничего не напоминает?
Коррупция в Германии была частью контракта. Гитлер фактически разрешал своему окружению воровать, потому что воровство привязывало человека лично к нему: уйти из режима для коррумпированного гауляйтера означало потерять не только должность, но и личное состояние, а потом и жизнь.
В Германии существовали такие же особые зарплаты в конвертах, как и в России. На день рождения крупного чиновника или известного генерала Гитлер из личного «секретного фонда» рейхсканцелярии переводил ему сумму от 100 000 до 1 миллиона рейхсмарок наличными или в виде поместья. Получали все: Браухич (огромное имение Дайхгофф плюс наличные), Кейтель (250 000 рейхсмарок, Гудериан (поместье Дайпенгоф в Польше), Манштейн (250 000 рейхсмарок плюс «бонусы»), Клейст, Рундштедт, Лист, Лееб — все. Гудериан, кстати, в мемуарах ни словом не упоминает, что его «прусское поместье» — это конфискованное у польского владельца имение, подаренное лично фюрером. Деньги вычитались из казны рейха как «представительские расходы».
Эрих Кох, гауляйтер Восточной Пруссии, а затем рейхскомиссар Украины — даже по нацистским меркам был выдающимся вором. Построил себе охотничье поместье под Кенигсбергом и отправлял туда сотни ящиков награбленного. В конце войны он успел загрузить целый железнодорожный состав картинами, мебелью, ювелиркой и попытался скрыться (был пойман англичанами только в 1949 году).
Юлиус Штрейхер — антисемит, редактор «Штурмовика» и гауляйтер Франконии, воровал в таких масштабах, что в феврале 1940 года Гитлер был вынужден снять его с должности. Партийное расследование выяснило, что Штрейхер через подставных лиц скупал еврейское имущество в Нюрнберге за 1–10% реальной стоимости. Это редчайший случай, когда нацистский режим официально наказал своего за коррупцию — но и тогда «Штурмовик» он продолжал издавать как раньше.
Главным механизмом перераспределения богатства в довоенной Германии был передел еврейской собственности. Это была узаконенная коррупция в масштабе государства. С 1933 по 1939 год около 100 000 еврейских предприятий были проданы немецким владельцам, обычно за несколько процентов от их реальной стоимости.
Разумеется, местные партийные чиновники получали огромные взятки за правильное распределение еврейских предприятий и за помощь в оформлении сделок. Через один только Гамбург прошло имущества на 1,5 миллиарда рейхсмарок — и большая часть этих денег ушла в карманы нацистских чиновников.
После Хрустальной ночи нацисты попытались замазать всех. Конфискованное еврейское имущество распродавалось с публичных аукционов местному населению. И миллионы немцев на этих аукционах покупали за гроши мебель, ковры, посуду, одежду. Не задавая лишних вопросов.
Пропаганда культивировала образ самого Гитлера, как бессеребренника. Это было таким же враньем, как и трогательная история про аскета Сталина и две его шинели.
Министр финансов Шверин фон Крозиг освободил Гитлера от всех налогов специальным постановлением. С этого момента все доходы от его книги «Майн кампф» — шли в карман автору без всяких удержаний. Эту книгу обязательно дарили молодоженам и солдатам, а ее тираж к 1945 году составил 12 миллионов экземпляров. Каждая марка с портретом Гитлера, каждая открытка с его фотографией приносили фюреру свой процент. К 1939 году личное состояние Гитлера исчислялось сотнями миллионов рейхсмарок.
Иногда нацистская система пыталась бороться сама с собой. Существовало партийное казначейство и Высший партийный суд, которые открывали дела против гауляйтеров за коррупцию. Но эти процедуры были, скорее, инструментом внутренней борьбы за власть, чем настоящей борьбой с коррупцией. Гиммлер расследовал Франка, Борман расследовал Розенберга, Геринг расследовал всех — но результат был нулевой: фигуранты оставались на местах, потому что Гитлер ценил их политическую лояльность выше моральной чистоты. Ничего не напоминает?
Коррупция в Германии была частью контракта. Гитлер фактически разрешал своему окружению воровать, потому что воровство привязывало человека лично к нему: уйти из режима для коррумпированного гауляйтера означало потерять не только должность, но и личное состояние, а потом и жизнь.
В Германии существовали такие же особые зарплаты в конвертах, как и в России. На день рождения крупного чиновника или известного генерала Гитлер из личного «секретного фонда» рейхсканцелярии переводил ему сумму от 100 000 до 1 миллиона рейхсмарок наличными или в виде поместья. Получали все: Браухич (огромное имение Дайхгофф плюс наличные), Кейтель (250 000 рейхсмарок, Гудериан (поместье Дайпенгоф в Польше), Манштейн (250 000 рейхсмарок плюс «бонусы»), Клейст, Рундштедт, Лист, Лееб — все. Гудериан, кстати, в мемуарах ни словом не упоминает, что его «прусское поместье» — это конфискованное у польского владельца имение, подаренное лично фюрером. Деньги вычитались из казны рейха как «представительские расходы».
👍25🔥10🤬6❤2
Разумеется, были и большие откаты в военной промышленности. Самая отработанная схема — выделение заключенных из концлагерей. С 1942 года экономический департамент СС начал «сдавать в аренду» заключенных немецким концернам. Официальная такса — от 4 до 6 рейхсмарок в день за квалифицированного рабочего, 1,5–3 — за неквалифицированного. Оплата шла через кассу СС.
Чтобы получить больше рабочих (или более здоровых) концерн платил «подарки» офицерам СС, отвечавшим за распределение. В документах IG Farben, строивших завод Buna-Werke были огромные расходы на «представительские»: поставки коньяка, кожаных изделий, ювелирных изделий офицерам СС-комендатуры. Обычные откаты составляли 15–25%.
Еще одна схема — строительные подряды Организации Тодта на Атлантическом валу и Восточном валу. Конкурсы фактически отсутствовали, подряды распределял лично Шпеер или его заместители, и сложилась устойчивая система «благодарности»: подрядчик получал контракт на цементные работы в Нормандии и отчислял 3–5% наличными доверенному лицу министра.
Приписки в нацистской Германии были правилом, а не исключением. Многие годы считалось, что Альберт Шпеер, став министром вооружений в 1942 году, совершил «чудо»: с 1942 по 1944 год выпуск танков, самолетов, артиллерии в Германии вырос в 2–3 раза. Сам Шпеер активно поддерживал этот миф после войны.
Британский историк Адам Туз в книге «The Wages of Destruction» (2006) перепроверил статистику. Выяснилось, что часть «роста» — это смена методики учета: вместо штук готовой техники стали считать «индекс вооружений», в который входили запчасти, ремонты, модернизации. Тот же танк, прошедший плановое обслуживание, считался дважды.
Директора предприятий боялись срыва плана (гестапо, штрафбат, ликвидация) и поэтому отчетность хронически завышалась. Когда армии союзников в 1945 году захватывали немецкие заводы, на территориях находили десятки тысяч единиц «выпущенного» оружия, которое числилось переданным фронту, но реально стояло на складах в полуготовом виде.
Эрхард Мильх, статс-секретарь Министерства авиации, после войны давал показания о том, как Юнкерс и Хейнкель массово приписывали выпуск моторов и планеров, чтобы получать ценное сырье (алюминий, легированные стали) сверх лимитов. Директор «Юнкерса» был снят в 1941 году именно за такие приписки, но система продолжала работать — его преемники делали то же самое.
На фронте приписки касались прежде всего сбитых самолетов и подбитых танков. Послевоенные сверки немецких заявок с советскими и американскими данными о реальных потерях показывают, что счета превышены в 2–4 раза.
В армии было то же самое с потерями противника и собственными потерями. Командиры дивизий завышали число пленных и убитых солдат противника и занижали свои потери — это была карьерная необходимость. Когда Гитлер требовал «удерживать любой ценой», доложить о реальных потерях значило признать невыполнение приказа. Поэтому в немецком Генштабе к 1944 году карты обстановки расходились с реальностью на десятки километров — Гитлер двигал на карте дивизии, которых физически уже не существовало. Ничего не напоминает?
В Вермахте существовал гигантский черный рынок обмундирования и снабжения. Германский тыловой офицер в оккупированной зоне имел доступ к нескольким крайне ценным товарам: бензин и дизель стоили огромных денег. Водители грузовиков и интенданты сливали топливо налево, «списывая» как потери в ходе боев. Документов о пропавших цистернах в архивах вермахта тысячи.
Сапоги — хронический дефицит даже для своих. В больших количествах шли налево. Шнапс и медицинский спирт — отдельный финансовый поток. Морфин и медикаменты особенно ценились на черном рынке. В архивах остались десятки судебных дел против санитарных офицеров за хищение наркотических препаратов. Шерстяные шинели и одеяла — в зиму 1941–42 годов на Восточном фронте вермахт замерзал без зимнего обмундирования. Документально установлено, что часть зимних поставок «исчезла» в Польше и Белоруссии и всплыла на местных рынках.
Чтобы получить больше рабочих (или более здоровых) концерн платил «подарки» офицерам СС, отвечавшим за распределение. В документах IG Farben, строивших завод Buna-Werke были огромные расходы на «представительские»: поставки коньяка, кожаных изделий, ювелирных изделий офицерам СС-комендатуры. Обычные откаты составляли 15–25%.
Еще одна схема — строительные подряды Организации Тодта на Атлантическом валу и Восточном валу. Конкурсы фактически отсутствовали, подряды распределял лично Шпеер или его заместители, и сложилась устойчивая система «благодарности»: подрядчик получал контракт на цементные работы в Нормандии и отчислял 3–5% наличными доверенному лицу министра.
Приписки в нацистской Германии были правилом, а не исключением. Многие годы считалось, что Альберт Шпеер, став министром вооружений в 1942 году, совершил «чудо»: с 1942 по 1944 год выпуск танков, самолетов, артиллерии в Германии вырос в 2–3 раза. Сам Шпеер активно поддерживал этот миф после войны.
Британский историк Адам Туз в книге «The Wages of Destruction» (2006) перепроверил статистику. Выяснилось, что часть «роста» — это смена методики учета: вместо штук готовой техники стали считать «индекс вооружений», в который входили запчасти, ремонты, модернизации. Тот же танк, прошедший плановое обслуживание, считался дважды.
Директора предприятий боялись срыва плана (гестапо, штрафбат, ликвидация) и поэтому отчетность хронически завышалась. Когда армии союзников в 1945 году захватывали немецкие заводы, на территориях находили десятки тысяч единиц «выпущенного» оружия, которое числилось переданным фронту, но реально стояло на складах в полуготовом виде.
Эрхард Мильх, статс-секретарь Министерства авиации, после войны давал показания о том, как Юнкерс и Хейнкель массово приписывали выпуск моторов и планеров, чтобы получать ценное сырье (алюминий, легированные стали) сверх лимитов. Директор «Юнкерса» был снят в 1941 году именно за такие приписки, но система продолжала работать — его преемники делали то же самое.
На фронте приписки касались прежде всего сбитых самолетов и подбитых танков. Послевоенные сверки немецких заявок с советскими и американскими данными о реальных потерях показывают, что счета превышены в 2–4 раза.
В армии было то же самое с потерями противника и собственными потерями. Командиры дивизий завышали число пленных и убитых солдат противника и занижали свои потери — это была карьерная необходимость. Когда Гитлер требовал «удерживать любой ценой», доложить о реальных потерях значило признать невыполнение приказа. Поэтому в немецком Генштабе к 1944 году карты обстановки расходились с реальностью на десятки километров — Гитлер двигал на карте дивизии, которых физически уже не существовало. Ничего не напоминает?
В Вермахте существовал гигантский черный рынок обмундирования и снабжения. Германский тыловой офицер в оккупированной зоне имел доступ к нескольким крайне ценным товарам: бензин и дизель стоили огромных денег. Водители грузовиков и интенданты сливали топливо налево, «списывая» как потери в ходе боев. Документов о пропавших цистернах в архивах вермахта тысячи.
Сапоги — хронический дефицит даже для своих. В больших количествах шли налево. Шнапс и медицинский спирт — отдельный финансовый поток. Морфин и медикаменты особенно ценились на черном рынке. В архивах остались десятки судебных дел против санитарных офицеров за хищение наркотических препаратов. Шерстяные шинели и одеяла — в зиму 1941–42 годов на Восточном фронте вермахт замерзал без зимнего обмундирования. Документально установлено, что часть зимних поставок «исчезла» в Польше и Белоруссии и всплыла на местных рынках.
🔥27👍14❤5
В Италии и Греции уже к концу войны целые подразделения вермахта продавали местным жителям все — одеяла, белье, ботинки, посуду, оружие. Известны случаи продажи винтовок местным партизанам через посредников.
Внутренние нацистские суды расследовали тысячи дел о хищениях. К 1944 году в военных тюрьмах вермахта сидели около 30 000 человек, большинство — за интендантские преступления. За коррупцию расстреливали редко — чаще отправляли в штрафные части.
Режим декларировал «стальную дисциплину» и расстреливал по мелочам — за слушание Би-би-си или анекдот про Гитлера, но при этом терпел коррупцию сверху в гигантских масштабах. Ничего не напоминает?
Внутренние нацистские суды расследовали тысячи дел о хищениях. К 1944 году в военных тюрьмах вермахта сидели около 30 000 человек, большинство — за интендантские преступления. За коррупцию расстреливали редко — чаще отправляли в штрафные части.
Режим декларировал «стальную дисциплину» и расстреливал по мелочам — за слушание Би-би-си или анекдот про Гитлера, но при этом терпел коррупцию сверху в гигантских масштабах. Ничего не напоминает?
1👍61🔥19😁2❤1