И вот тут мне кажется, я начинаю понимать, почему копию именно этой картины Скорцени решил повесить у себя дома. 12 сентября 1943 года он проводит главную операцию в своей жизни — десант на Гран-Сассо и освобождение (похищение) Муссолини. Одновременно с этим начинается немецкая оккупация Италии и похищение итальянских шедевров немцы ставят на поток. Италия уже считается не союзником, а оккупированной территорией и ее художественные сокровища переходят по нацистской логике, в категорию «военных трофеев». Гитлер считал, что все, что когда-либо принадлежало Габсбургам или происходило из «германских» земель, подлежало возвращению в рейх. И в течение полутора лет нацисты вывозят сотни шедевров из Флоренции, Неаполя, Рима, из частных коллекций.

Все похищенные работы стекались либо в Сан-Леонардо у Больцано, либо непосредственно в Бреннерский перевал, оттуда поездом через Иннсбрук — в Зальцбург или дальше, в Альтаусзее — это огромную соляную шахту, где Гитлер устроил главное хранилище для будущего супермузея на своей родине в Линце. К весне 1945 года там лежало около 6500 картин, 230 рисунков, 950 гравюр, 137 скульптур и тысячи других предметов — в том числе Гентский алтарь ван Эйков, «Мадонна Брюгге» Микеланджело, «Астроном» Вермеера и несколько Тицианов. Это и похищение Европы и ее изнасилование.

Круг замыкается. Скорцени знал толк в паутинах — по одной из версий он руководил организацией "Die Spinne" (Паук), устраивавшей побеги бывшим эсэсовцам — это к мифу об Арахне. Он стоит с пивом и сигаретой и вспоминает похищение Муссолини и похищение Европы и украденного Тициана. Стоит перед копией недалеко от Прадо, где висит оригинал. Скорцени скончался от рака в Мадриде в 1975 году.

Одним из самых серьезных последствий сегодняшних войн станет радикальное снижение стоимости войны. Современный танк стоит очень дорого, боевой самолет стоит безумных денег, авианосец стоит как Звезда Смерти. Дрон по сравнению с ними не стоит ничего.

Любая террористическая организация может нанести мировой экономике огромный ущерб — копеечными дронами полностью заблокировав, например, Панамский или Суэцкий канал. Можно уничтожать целые отросли экономики. Можно шантажировать и конкретных людей и огромные компании. Можно разорять конкурентов и зарабатывать миллиарды, играя на понижение рынка. Никому не хочу подсказывать, но группа террористов с небольшим бюджетом и большой фантазией может поставить на колени любую страну.

И самый важный вопрос — что делать?

Запретить дроны физически невозможно. Эту станцию мы давно уже проехали. Это все равно что запретить компьютеры или искусственный интеллект. Технология слишком распространена, компоненты — те же, что в смартфонах и электромобилях. Запрет дронов ударит по сельскому хозяйству, кинопроизводству, картографии, доставке, спасательным операциям — а террористы соберут дрон из деталей с AliExpress за один вечер.

Нужна многоуровневая защита критически важной инфраструктуры. Каналы, порты, НПЗ, АЭС, дамбы, дата-центры должны быть оснащены системами радиолокационного и оптического обнаружения малоразмерных БПЛА. У них должны быть серьезные средства РЭБ — самое дешевое и эффективное средство против коммерческих дронов. Кроме того обязательно должны быть кинетические перехватчики. Самым эффективным лично мне кажутся другие скоростные дроны. Но есть еще множество возможностей — от малокалиберной зенитной артиллерии до лазеров. Плюс физические барьеры (купола, сетки, тросовые заграждения). Возможно придется зарываться под землю. Добавлю, что Израиль, обладающий лучшей в мире системой ПВО мог бы зарабатывать сотни миллиардов, размещая у себя дата-центры и другие объекты, которые будут защищены Железным Куполом.

Нужно резервирование важнейшей инфраструктуры. Нужна избыточность. Больше альтернативных маршрутов, стратегические запасы, распределенность, а не только оборона. Необходимо восстановление атомной энергетики (особенно актуально это для Европы). Потребление энергии будет увеличиваться, а атомный реактор защищен на порядки лучше, чем нефтяные и газовые заводы.

Под серьезной угрозой будут морские кабели. По дну Ормузского пролива проходит не менее семи крупных магистральных телекоммуникационных кабелей, по которым проходит колоссальный объем интернет-трафика. Удивлен, что Иран еще их не уничтожил — дроны бывают не только воздушными, но и морскими и подводными. Возможно в будущем всю связь на планете придется держать через спутники.

Нужна обязательная идентификация всех дронов на уровне прошивки. Каждый коммерческий дрон должен иметь встроенный неотключаемый радиомаяк с серийным номером и координатами оператора. Плюс зашитые на уровне прошивки бесполетные зоны (вокруг аэропортов, военных объектов и прочей стратегической инфраструктуры). Плюс обязательная регистрация при покупке, как боевого оружия. Да, это не остановит самодельные дроны и любую защиту можно обойти. Но это резко повышает порог входа для случайных злоумышленников и помогает в расследованиях.

Нужен серьезный контроль над важнейшими ключевыми компонентами дронов: полетный контроллер, GPS-модуль, мощные литиевые аккумуляторы, BLDC-моторы, тепловизионные сенсоры, специальные композитные материалы. Нужно отслеживать аномальные закупки (как сейчас отслеживают прекурсоры взрывчатки и наркотиков).

Крайне желательно вообще запретить разработку и применение автономных летальных систем. Нужно ужесточить ответственность государств за деятельность негосударственных групп с их территории, а также финансирование боевых групп по всему миру.

Нужен очень серьезный финансовый мониторинг. Нужно автоматическое детектирование аномальных шорт-позиций и опционных стратегий перед любой атакой — кто нажился на теракте? Нужна заморозка прибыли и расследование и серьезное наказание, если прибыль коррелирует с внезапной атакой. В последнее время количество таких подозрительных сделок резко возросло. Теряюсь в догадках — кто бы это мог быть?

Любая атака на гражданскую инфраструктуру должна быть тщательно расследована, а все участники выявлены. Лучшая стратегия защиты — неизбежность наказания преступников. Потому что последствия таких терактов почувствуют на себе все.

Новая работа Бэнкси в Лондоне на площади Ватерлоо. Очень актуально.

Забавно, что совсем рядом находится памятник павшим в Крымской войне.

Снятие с креста и оплакивание.
Тот же подход: умершее тело Спасителя — главный объект благоговения. Чем сильнее показано тело, тем глубже сострадание зрителя. Он умер за ваши грехи.

Младенец Христос.
К XIV веку начинает появляться обнаженный младенец на руках Богоматери, иногда совершенно открыто. Это связано и с культом Богоматери, который появился гораздо позднее и с богословием: обнаженность подчеркивает, что Бог стал по-настоящему человеком.

Святой Себастьян.
Римский легионер, расстрелянный лучниками за отказ отречься от Христа. Вера в то, что Себастьян защищает от чумы, сделала его одним из популярнейших святых XV века. Он стал самым часто изображаемым обнаженным мужчиной Раннего Возрождения. Его тело — образец героического стоицизма стала и первой эротической моделью. Вазари писал, что Святого Себастьян работы Фра Бартоломео пришлось убрать из церкви, потому что она «вызывала непригодные мысли у молящихся женщин».

Мария Магдалина.
Кающаяся блудница, удалившаяся в пустыню на тридцать лет — в изображениях она обычно прикрыта только собственными длинными волосами. Интересно, что именно через Магдалину XV–XVII веков в христианское искусство начала проникать обнаженная женская натура.

Страшный суд и ад.
Воскресшие мертвецы поднимаются из гробов нагими (так толкует Апостол Павел: «сеется в тлении, восстает в нетлении»). Грешники в аду подвергаются мучениям также нагими — частично как символ их моральной обнаженности, частично потому, что одежда есть знак цивилизации, утраченной ими. Готический Страшный суд населен сотнями обнаженных тел.

Мученики и аскеты в общем.
Святой Иероним в пустыне (его вы узнаете по льву), святой Онуфрий (длинная борода), святой Антоний (рядом могут быть голые женщины — см. Искушение святого Антония), постящаяся святая Агнесса (отвергла сватовство сына римского префекта ради христианской веры — ее часто изображают с агнцем на руках) — все они могут быть раздеты, потому что их аскеза предполагает отказ от одежды как знак отказа от мира.

И концу XIV века у художника, желающего изобразить обнаженное тело, был длинный список ортодоксальных сюжетов, в которых голое тело не только допустимо, но иногда и обязательно.

А потом Флоренция устанавливает новые правила

/продолжение следует/

А можно ведь встречать 1 мая без плакатных героев и их пламенных подруг, держащих карапуза.

«Подношение к Первому мая 1894 года от Уолтера Крейна», 1894 год. На плакате нет заводов, митингов, дубинок, полиции, фабрик… Вместо этого — цветы, танец, красота и гармония. Это борьба за правильно устроенный мир: «Дело труда — надежда мира», «Освобождение, а не нищета», «Образование, отдых, искусство — для всех», «Нет детскому труду», «Жизнь, достойная того, чтобы жить»

Harper's Index пишет, что четверть первокурсников Калифорнийского университета в Сан-Диего, сдававших в прошлом году вступительный экзамен, не смогли решить простую задачу:

7 + 2 = x + 6.
Чему равен х?

А 3 из 5 из них не смогли округлить число 374 518 до ближайшей сотни.

В московском Александровском саду стоит обелиск, поставленный в 1914 году в честь 300-летнего юбилея династии Романовых. После революции его хотели снести, но потом рачительный председатель Совета народных комиссаров Владимир Ленин предложил убрать с него все упоминания о Романовых и поместить вместо них имена выдающихся революционеров. На этом фундаменте будет стоять советская Россия. На самом верху, естественно Маркс и Энгельс, а потом идет длинный список от Либкнехта и Лассаля до Михайловского и Плеханова. Каждый из них достоин отдельного рассказа, но я хотел бы начать с Шарля Фурье.


Шарль Фурье (1772–1837) — один из главных представителей утопического социализма, наряду с Сен-Симоном и Робертом Оуэном. Его проект устройства общества был самым своеобразным и детально проработанным из всех утопий XIX века. В основе системы Фурье лежала идея, что человеческая природа не порочна, как утверждали моралисты, а наоборот — все страсти и влечения человека изначально благи и даны ему Богом (или природой) для счастья. Беда в том, что цивилизация извращает эти страсти, заставляет людей лгать, скучать, эксплуатировать друг друга. Фурье называл существующий строй «цивилизацией» с пренебрежением, считая его лишь четвертой ступенью из шестнадцати возможных стадий развития человечества. Высшая стадия — «Гармония».

Чтобы перейти к Гармонии, Фурье предлагал перестроить общество в небольшие самодостаточные общины — фаланги. Каждая фаланга должна была состоять примерно из 1620 человек — это число он вывел из расчета, что существует 810 психологических типов людей (по два на каждый, мужского и женского пола), и в фаланге должны быть представлены все типы, чтобы страсти уравновешивали друг друга. Жить фаланга должна была в большом дворце-общежитии, который Фурье называл фаланстер: с общими столовыми, мастерскими, театрами, садами, теплыми крытыми галереями, соединяющими все помещения.

Труд в фаланстере должен был стать привлекательным. Фурье считал, что скука и принуждение — главное проклятие труда, и предлагал решить это через постоянную смену занятий: человек работает не более полутора-двух часов на одной работе, потом переходит к другой. За день он успевает побывать и в саду, и на кухне, и в мастерской, и в библиотеке. Каждый занимается тем, что соответствует его страстям, объединяясь в небольшие «серии» по интересам. Соревнование между сериями (например, между группами, выращивающими разные сорта груш) заменяет конкуренцию и делает работу увлекательной игрой. Особенно неприятную работу — например, копание в грязи — Фурье поручал «маленьким ордам» из детей, которые, по его наблюдениям, обожают возиться в грязи и будут счастливы убирать мусор, чистить выгребные ямы и делать другую грязную работу, получая за это почет и право первыми въезжать в фаланстер на парадах.

Распределение доходов в фаланге шло по трем долям: труд получал 5/12, капитал — 4/12, талант — 3/12. Фурье не отменял частную собственность и капитал — пайщики вкладывали деньги в фалангу и получали дивиденды, но основная доля доставалась все же работникам. Бедные и богатые жили вместе, но разница сглаживалась тем, что даже самый бедный член фаланги имел гарантированный «социальный минимум» — еду, жилье, одежду, образование лучше, чем у нынешнего буржуа.

Особенно скандальными для современников были взгляды Фурье на любовь и семью. Он считал моногамный брак противоестественным и тиранически подавляющим женщин. В фаланге предполагалась свобода любовных связей, своеобразный «любовный минимум» как право каждого на удовлетворение чувств, а воспитание детей становилось делом всей общины. Фурье писал, что все разнообразные инстинкты и страсти человечества, включая похоть, являются частью великого замысла Бога и не должны подавляться или клеймиться как греховные. Избавившись от моногамии, люди больше не будут вынуждены обманывать и предаваться тайному разврату.

Фурье приписывают изобретение слова «феминизм». Он считал, что мужчины унижают женщин своей приторной лестью и высмеивал утверждение Дидро о том, что для того, чтобы писать женщинам, «нужно окунуть перо в радугу и посыпать написанное пылью крыльев бабочек» — и при этом не давать женщинам никаких прав. Фурье считал, что степень эмансипации женщины — мера общего прогресса общества. И это очень здравая мысль.

Фурье описывал, что произойдет, когда Гармония восторжествует на всей Земле: климат изменится, моря превратятся в лимонад, появятся «антильвы» и «антикиты» — добрые служебные животные, у людей вырастет хвост с глазом на конце, продолжительность жизни достигнет 144 лет, люди будет нуждаться всего в пяти часах сна и иметь средний рост семь футов благодаря здоровому образу жизни, прекрасным продуктам и общему накоплению «оргонной» энергии в фаланстерах. Были у Фурье и другие странные идеи, например, он хотел отменить число десять. А единственная причина, по мнению Фурье, по которой наша планета в настоящее время не обладает кольцами, подобными кольцам Сатурна, заключается в том, что наша цивилизация настолько «обеднена», что мы еще не заслуживаем таких роскошных колец.

Сам Фурье много лет ждал в условленный час дома богатого мецената, который, прочитав его книги, придет и даст денег на первую опытную фалангу. Меценат не пришел. Но после смерти Фурье его ученики предпринимали попытки реализовать проект — особенно в США, где в 1840-е годы было основано около тридцати фаланг. Все они быстро распались по экономическим и человеческим причинам. Во Франции единственной серьезной попыткой стал фамилистер Жана-Батиста Годена в Гизе — рабочее жилое поселение при чугунолитейном заводе, которое реально просуществовало почти сто лет.

Влияние Фурье оказалось огромным. Его идеи о привлекательном труде, о том, что человек должен реализовывать в работе свои склонности, о критике семьи и положения женщины, о праве на труд и социальном минимуме повлияли и на Маркса с Энгельсом и на ранних феминисток, и на градостроителей XX века — Ле Корбюзье прямо ссылался на фаланстер, проектируя свои «жилые единицы». В России фурьеризмом увлекались петрашевцы и молодой Достоевский.

В ХХ веке Фурье стал привлекательным и для сюрреалистов (Андре Бретон написал о нем поэму «Ода Шарлю Фурье»), и для теоретиков сексуальной революции, и для Ролана Барта, посвятившего ему отдельную книгу, и для Герберта Маркузе с его идеей нерепрессивной цивилизации. В Фурье увидели мыслителя, первым всерьез поставившего вопрос: а что если проблема не в человеке, а в том, что общество требует от человека невозможного?

Интересно, что по закону 1285 года (Statute of Winchester) каждый мужчина в Англии от 15 до 60 лет обязан был иметь оружие. Не мог его купить, а именно обязан — и за наличием оружия должны были следить местные старосты. Это не значило, что у каждого англичанина был меч — вооружение зависело от достатка. Богатый должен был иметь доспех, шлем, меч, коня и пр, а у бедного должны были быть хотя бы лук, стрелы и простейшая защита.

Это привело к формированию огромного рынка вооружения с устойчивым спросом и способствовало снижению цен на оружие. И в принципе крестьянин мог себе позволить и простенький меч — он обошелся бы ему в несколько дней работы. Целью закона была не только готовность народа к войне, но и участие в поддержании правопорядка. Мужчины должны были принимать участие в коллективной погоне за преступником (hue and cry).

Добавлю, что сотни лет Англия была беднее континентальных держав. У английской короны не было ресурсов содержать большую постоянную армию, массы тяжелой конницы и дорогостоящую рыцарскую элиту (как во Франции). Поэтому Англия вынуждена была опираться на дешевую массовую пехоту. Англичан долго и упорно заставляли тренироваться в стрельбе из лука. И в результате дешевые лучники сыграли решающую роль в разгроме дорогого французского рыцарства в битвах и при Креси, и при Пуатье, и при Азенкуре.