Немецкий этнолог и социолог Юлиус Эрнст Липс был одним из самых молодых профессоров Германии — в 24 года он получил докторскую степень по психологии и антропологии, а в 30 лет получил вторую докторскую степень (право). Он возглавил кафедру этнологии и стал директором Этнографического музея в Кельне. Это была стремительная карьера человека с прекрасным образованием и энциклопедическим умом: он одновременно работал в праве, антропологии, истории искусства и политической философии.
Липс работал над идеей, лежавшей на поверхности, но которая до него никому не приходила в голову. Вся европейская этнография строилась на одном подходе: европеец смотрит на туземца сверху вниз. Ученый с блокнотом наблюдает, классифицирует, описывает «примитивные» народы. Объект исследования молчит или говорит только то, что ученый счел нужным записать.
Липс решил посмотреть на европейцев глазами автохтонов — честная антропология должна быть симметричной. Он собрал огромную коллекцию произведений искусства, созданных незападными народами — африканцами, полинезийцами, индейцами Америки, народами Азии, в которых изображались европейцы и американцы: колонизаторы, миссионеры, торговцы, военные. Как они видели белого человека? Что они замечали, что высмеивали, чего боялись, что изображали с точностью этнографов?
Результаты были интеллектуально сокрушительными для европейской самооценки. Миссионеры изображались как странные фигуры в нелепых одеждах, с непропорционально большими ртами (метафора бесконечных речей) и маленькими руками, никогда не знавшими настоящего труда. Европейцы искренне не понимали, насколько часто они сами выглядели смешными. Если бы африканцы занимались антропологией европейцев, возможно их описание было бы таким: «Странное племя белых людей. Они постоянно носят неудобную одежду, одержимы торговлей и бесконечно читают мораль другим».
Европейская наука долго спорила о том, способны ли «примитивные» народы к абстрактному мышлению, к художественному обобщению, к иронии, к критической рефлексии. Коллекция Липса отвечала на этот вопрос материально: вот сотни произведений искусства, в которых незападные художники наблюдают, обобщают, высмеивают и критически анализируют чужую культуру — ту самую культуру, которая объявила их «примитивными».
В Кельне Липс открыто критиковал нацистскую расовую доктрину — задолго до 1933 года, когда это еще было возможно, и продолжал после, когда стало опасно. В 1933 году, после прихода Гитлера к власти, нацисты устроили обыск в его музее, конфисковали материалы, а его самого арестовали. Ему удалось бежать — сначала в Бельгию, потом во Францию, потом в США. Собаку он не смог взять с собой и оставил своему другу. Штурмовики в отместку отравили пса, приложив к телу записку со свастикой с надписью: «Профессору Липсу: тот, кто не подчинится Гитлеру, заслуживает смерти, как собака».
В Америке Липс написал книгу «The Savage Hits Back» (Дикарь наносит ответный удар). Его аргументы были убедительны и разрушительны для расистской науки: у всех народов есть правовые системы. «Примитивные» народы не живут в правовом хаосе — у них есть нормы, санкции, процедуры урегулирования конфликтов, концепции собственности и ответственности. Называть это «не-правом» только потому, что оно не похоже на европейские кодексы — это не наука, это идеология.
Липс работал над идеей, лежавшей на поверхности, но которая до него никому не приходила в голову. Вся европейская этнография строилась на одном подходе: европеец смотрит на туземца сверху вниз. Ученый с блокнотом наблюдает, классифицирует, описывает «примитивные» народы. Объект исследования молчит или говорит только то, что ученый счел нужным записать.
Липс решил посмотреть на европейцев глазами автохтонов — честная антропология должна быть симметричной. Он собрал огромную коллекцию произведений искусства, созданных незападными народами — африканцами, полинезийцами, индейцами Америки, народами Азии, в которых изображались европейцы и американцы: колонизаторы, миссионеры, торговцы, военные. Как они видели белого человека? Что они замечали, что высмеивали, чего боялись, что изображали с точностью этнографов?
Результаты были интеллектуально сокрушительными для европейской самооценки. Миссионеры изображались как странные фигуры в нелепых одеждах, с непропорционально большими ртами (метафора бесконечных речей) и маленькими руками, никогда не знавшими настоящего труда. Европейцы искренне не понимали, насколько часто они сами выглядели смешными. Если бы африканцы занимались антропологией европейцев, возможно их описание было бы таким: «Странное племя белых людей. Они постоянно носят неудобную одежду, одержимы торговлей и бесконечно читают мораль другим».
Европейская наука долго спорила о том, способны ли «примитивные» народы к абстрактному мышлению, к художественному обобщению, к иронии, к критической рефлексии. Коллекция Липса отвечала на этот вопрос материально: вот сотни произведений искусства, в которых незападные художники наблюдают, обобщают, высмеивают и критически анализируют чужую культуру — ту самую культуру, которая объявила их «примитивными».
В Кельне Липс открыто критиковал нацистскую расовую доктрину — задолго до 1933 года, когда это еще было возможно, и продолжал после, когда стало опасно. В 1933 году, после прихода Гитлера к власти, нацисты устроили обыск в его музее, конфисковали материалы, а его самого арестовали. Ему удалось бежать — сначала в Бельгию, потом во Францию, потом в США. Собаку он не смог взять с собой и оставил своему другу. Штурмовики в отместку отравили пса, приложив к телу записку со свастикой с надписью: «Профессору Липсу: тот, кто не подчинится Гитлеру, заслуживает смерти, как собака».
В Америке Липс написал книгу «The Savage Hits Back» (Дикарь наносит ответный удар). Его аргументы были убедительны и разрушительны для расистской науки: у всех народов есть правовые системы. «Примитивные» народы не живут в правовом хаосе — у них есть нормы, санкции, процедуры урегулирования конфликтов, концепции собственности и ответственности. Называть это «не-правом» только потому, что оно не похоже на европейские кодексы — это не наука, это идеология.
👍179❤57👎5
В книге были представлены сотни предметов из самых разных культур и исторических периодов, созданных художниками, чьи общества либо недавно вступили в контакт с европейскими исследователями, миссионерами, военными и торговцами, либо были ими активно колонизированы. Изображения вовсе не отражали самодовольного мифа о европейцах как о «богах» или как о высших существах, дарующих чудесные блага благодарным обществам.
Джозеф Бручак писал десятилетия спустя: «Мы не понимаем огромное количество фольклорных рассказов, песен и обрядов, описание которых есть в книгах. Переводы неточны и кастрированы. Представьте себе, что шекспировские пьесы были написаны индейцем лакота и мы знали их только по английским переводам, сделанным в 18 веке тугоухим баптистским миссионером с пуританскими и расистскими убеждениями, который не понял бы в прочитанном и половины и, к тому же ненавидел театр».
Многие проблемы возникали из высокомерия европейцев и их нежелания хотя бы немного ознакомиться с традициями и обычаями местных народов. Например, европейские мореплаватели в своих дневниках раз за разом описывали жителей острова Пасхи как мрачных или испуганных. А жители острова Пасхи в своей скульптуре изображали мореплавателей смеющимися. Липс предложил свое объяснение: европейцы смеялись много и громко — над вещами, которые местным жителям не казались смешными, в ситуациях, которые требовали серьезности. Для островитян это громкое неуместное веселье было самой характерной чертой пришельцев — признаком либо странного характера, либо отсутствия воспитания.
В Западной Африке собрана серия масок и скульптур, в которых европейский торговец изображен с весами в руках — но весами особенными: чаши заведомо неравные, одна выше другой. Европейские торговцы систематически обвешивали при торговле. Это было настолько распространено, что стало определяющей чертой образа в местной культуре.
Колониальные чиновники на африканских скульптурах — всегда с атрибутами власти: огнестрельное оружие, бумаги, которыми машут перед лицом людей, шляпы невероятных размеров. Солдат часто изображали с мельчайшими подробностями, с непропорционально маленькими головами, но без лица — как безликую массу в одинаковых мундирах. Индивидуальности в них не было не потому что художник не умел ее изобразить, а потому что ее не было в реальности. Европейский солдат был функцией, а не человеком.
Поразительно, но во всех этих произведениях из Африки, Азии, Океании, Америки нет ненависти. Нет демонизации. Нет того образа абсолютного зла, который европейская иконография создавала для «дикарей» веками. Есть наблюдение. Туземный художник смотрел на европейца примерно так же, как европейский ученый смотрел на туземца: с любопытством, с попыткой понять логику чужого поведения, с фиксацией характерных черт.
Разница была в одном: европейский ученый публиковал свои наблюдения и называл их наукой. Туземный художник вырезал свои в дереве — и европейцы называли это «примитивным искусством», не задумываясь о том, кто изображен и что именно художник хотел сказать.
p.s.
Рецензенты писали после выхода его книги, что она нанесла сильнейший удар по нацистским претензиям на чистую культуру.
Джозеф Бручак писал десятилетия спустя: «Мы не понимаем огромное количество фольклорных рассказов, песен и обрядов, описание которых есть в книгах. Переводы неточны и кастрированы. Представьте себе, что шекспировские пьесы были написаны индейцем лакота и мы знали их только по английским переводам, сделанным в 18 веке тугоухим баптистским миссионером с пуританскими и расистскими убеждениями, который не понял бы в прочитанном и половины и, к тому же ненавидел театр».
Многие проблемы возникали из высокомерия европейцев и их нежелания хотя бы немного ознакомиться с традициями и обычаями местных народов. Например, европейские мореплаватели в своих дневниках раз за разом описывали жителей острова Пасхи как мрачных или испуганных. А жители острова Пасхи в своей скульптуре изображали мореплавателей смеющимися. Липс предложил свое объяснение: европейцы смеялись много и громко — над вещами, которые местным жителям не казались смешными, в ситуациях, которые требовали серьезности. Для островитян это громкое неуместное веселье было самой характерной чертой пришельцев — признаком либо странного характера, либо отсутствия воспитания.
В Западной Африке собрана серия масок и скульптур, в которых европейский торговец изображен с весами в руках — но весами особенными: чаши заведомо неравные, одна выше другой. Европейские торговцы систематически обвешивали при торговле. Это было настолько распространено, что стало определяющей чертой образа в местной культуре.
Колониальные чиновники на африканских скульптурах — всегда с атрибутами власти: огнестрельное оружие, бумаги, которыми машут перед лицом людей, шляпы невероятных размеров. Солдат часто изображали с мельчайшими подробностями, с непропорционально маленькими головами, но без лица — как безликую массу в одинаковых мундирах. Индивидуальности в них не было не потому что художник не умел ее изобразить, а потому что ее не было в реальности. Европейский солдат был функцией, а не человеком.
Поразительно, но во всех этих произведениях из Африки, Азии, Океании, Америки нет ненависти. Нет демонизации. Нет того образа абсолютного зла, который европейская иконография создавала для «дикарей» веками. Есть наблюдение. Туземный художник смотрел на европейца примерно так же, как европейский ученый смотрел на туземца: с любопытством, с попыткой понять логику чужого поведения, с фиксацией характерных черт.
Разница была в одном: европейский ученый публиковал свои наблюдения и называл их наукой. Туземный художник вырезал свои в дереве — и европейцы называли это «примитивным искусством», не задумываясь о том, кто изображен и что именно художник хотел сказать.
p.s.
Рецензенты писали после выхода его книги, что она нанесла сильнейший удар по нацистским претензиям на чистую культуру.
👍197🔥47❤25👎5😡2
В честь 250-летия Америки Монетный двор США анонсировал новый дизайн 10-центовой монеты, на котором оливковые ветви (символ мира) убраны из когтей орла. Традиционно голова орла была повернута к оливковой ветви, что символизировало предпочтение миру, а не войне.
Новый дизайн будет использоваться только в течение 2026 года. В 2027 году 10-центовая монета вернется к своему классическому варианту с портретом Рузвельта.
Новый дизайн будет использоваться только в течение 2026 года. В 2027 году 10-центовая монета вернется к своему классическому варианту с портретом Рузвельта.
😢90🔥25👍16😱11❤6
Диктатуры любят заниматься шантажом. Помните российские угрозы перекрыть Европе газ? Помните, как Путин куражился: «Топить будете дровами? Так у вас и дров нет — надо в Сибирь ехать». Рогозин предлагал американцам запускать космонавтов на батуте — без российских ракет, дескать, летать в космос не на чем. Что, съели? Нету у вас методов против Кости Сапрыкина. И вот теперь Иран решил, что он ухватил Бога за бороду, перекрыв Ормузский пролив.
Но мир устроен немного сложнее. И долго шантажировать всех высокими ценами на энергоносители не получится. Потому что способов борьбы с такого типа шантажом есть огромное количество.
Дорогая нефть раскупоривает тысячи скважин по всему миру, которые ранее были неконкурентоспособными (канадские нефтяные пески, часть глубоководных месторождений Бразилии, тяжелая нефть Венесуэлы, некоторые африканские проекты). Дорогая нефть заставляет развитые страны мира вкладывать десятки миллиардов долларов в альтернативные источники энергии. Дорогая нефть тормозит экономический рост и уже только этим снижает потребление нефти.
Чтобы убить панику на рынке достаточно скоординировать свои действия основным потребителям нефти и объявить о выпуске на рынок своих стратегических запасов. Все возможности для этого есть: члены Международного энергетического агентства (IEA) обязаны держать запасы не менее 90 дней чистого импорта. Необходимо ввести государственные гарантии и страховые механизмы для судоходства в опасных районах.
Можно значительно увеличить добычу нефти и газа в других странах. Можно ускорить лицензирование на разработку новых месторождений в США, Канаде, Бразилии, Гайане, Норвегии.
Зима закончилась и можно физически снизить потребление нефти простыми и скучными мерами экономии — от снижения скоростей до удешевление общественного транспорта. И есть много инструментов такого антикризисного менеджмента.
Пробку в Ормузском проливе можно просто обойти. Саудовская Аравия построила трубопровод Petroline до Красного моря еще в 1981 году — именно после первой иранской угрозы Ормузу. ОАЭ построили трубопровод Абу-Даби — Фуджейра, выходящий прямо на берег Оманского залива, минуя Ормуз. И тоже после иранских угроз. Их можно использовать на полную мощность уже сегодня. Там, где есть одна ветка, можно проложить еще несколько. Да, это займет время, но шантажировать больше не получится.
В Ираке есть трубопровод через Турцию на Средиземное море. А можно построить трубопровод из Саудовской Аравии до Израиля и соединить его уже с существующим Эйлат-Ашкелон и качать нефть прямо на Средиземное море. Это вообще кошмар для иранских стратегов — арабы сотрудничают с евреями.
А есть и серьезные военные решения. Я писал, что оккупировать Иран невозможно, но вот затруднить ему выход к зоне Ормузского пролива можно. Для борьбы с минами есть тральщики, для борьбы с дронами и скоростными катерами есть старая практика конвоев.
p.s.
Иранский расчет строится на том, что цена блокады для противника выше, чем для Ирана, и что этот дисбаланс сохранится достаточно долго, чтобы сломить политическую волю его противников. Но если подходить к проблеме с умом, то цена блокады для Ирана становится немедленной и высокой, цена для мирового сообщества — отсроченной и управляемой. Перекрыв пролив Иран очень больно бьет по себе, лишая страну основных источников дохода, теряя поддержку Китая, настраивая против себя всех своих соседей. Но диктатуры глупы и готовы пожертвовать всем для сохранения своей власти.
Но мир устроен немного сложнее. И долго шантажировать всех высокими ценами на энергоносители не получится. Потому что способов борьбы с такого типа шантажом есть огромное количество.
Дорогая нефть раскупоривает тысячи скважин по всему миру, которые ранее были неконкурентоспособными (канадские нефтяные пески, часть глубоководных месторождений Бразилии, тяжелая нефть Венесуэлы, некоторые африканские проекты). Дорогая нефть заставляет развитые страны мира вкладывать десятки миллиардов долларов в альтернативные источники энергии. Дорогая нефть тормозит экономический рост и уже только этим снижает потребление нефти.
Чтобы убить панику на рынке достаточно скоординировать свои действия основным потребителям нефти и объявить о выпуске на рынок своих стратегических запасов. Все возможности для этого есть: члены Международного энергетического агентства (IEA) обязаны держать запасы не менее 90 дней чистого импорта. Необходимо ввести государственные гарантии и страховые механизмы для судоходства в опасных районах.
Можно значительно увеличить добычу нефти и газа в других странах. Можно ускорить лицензирование на разработку новых месторождений в США, Канаде, Бразилии, Гайане, Норвегии.
Зима закончилась и можно физически снизить потребление нефти простыми и скучными мерами экономии — от снижения скоростей до удешевление общественного транспорта. И есть много инструментов такого антикризисного менеджмента.
Пробку в Ормузском проливе можно просто обойти. Саудовская Аравия построила трубопровод Petroline до Красного моря еще в 1981 году — именно после первой иранской угрозы Ормузу. ОАЭ построили трубопровод Абу-Даби — Фуджейра, выходящий прямо на берег Оманского залива, минуя Ормуз. И тоже после иранских угроз. Их можно использовать на полную мощность уже сегодня. Там, где есть одна ветка, можно проложить еще несколько. Да, это займет время, но шантажировать больше не получится.
В Ираке есть трубопровод через Турцию на Средиземное море. А можно построить трубопровод из Саудовской Аравии до Израиля и соединить его уже с существующим Эйлат-Ашкелон и качать нефть прямо на Средиземное море. Это вообще кошмар для иранских стратегов — арабы сотрудничают с евреями.
А есть и серьезные военные решения. Я писал, что оккупировать Иран невозможно, но вот затруднить ему выход к зоне Ормузского пролива можно. Для борьбы с минами есть тральщики, для борьбы с дронами и скоростными катерами есть старая практика конвоев.
p.s.
Иранский расчет строится на том, что цена блокады для противника выше, чем для Ирана, и что этот дисбаланс сохранится достаточно долго, чтобы сломить политическую волю его противников. Но если подходить к проблеме с умом, то цена блокады для Ирана становится немедленной и высокой, цена для мирового сообщества — отсроченной и управляемой. Перекрыв пролив Иран очень больно бьет по себе, лишая страну основных источников дохода, теряя поддержку Китая, настраивая против себя всех своих соседей. Но диктатуры глупы и готовы пожертвовать всем для сохранения своей власти.
1👍236❤37🔥23😁6👎4
Интересно, что у некоторых мотыльков нет рта и нет функционального пищеварительного тракта вообще. Они живут несколько дней за счет энергии, накопленной в стадии гусеницы. Как на батарейках. Их взрослая жизнь сводится к одной задаче: найти партнера и оставить потомство. После этого они умирают.
Рот и пищеварительная система — это вес и сложность, которые дают очень мало. Переварить еду за несколько дней и превратить ее в энергию быстрее, чем сжигаются уже имеющиеся запасы — биохимически бессмысленно. В процессе эволюции исчезло все лишнее. Меньше веса (не нужен пищеварительный аппарат), больше энергии для полета, не нужно тратить время на поиск и переваривание пищи. Только поиск и размножение.
Но самое интересное — на что были потрачены все остальные ресурсы организма. Нужно найти партнера за кратчайшее время. И для этого в процессе была создана одна из самых продвинутых химических систем в природе. Самки выделяют феромоны, уникальные для каждого вида. У самцов есть огромные гребенчатые антенны, которые могут учуять единственную молекулу феромона самки на расстоянии до 10–12 километров. Самец летит на этот запах, как самонаводящаяся ракета. С накопленными запасами энергии, как с топливом в баке. Самцы летают всю ночь в поисках цели.
А самки пассивны — они сидят и выделяют феромоны, экономя энергию для производства яиц. Яйца — это очень дорого метаболически: самка откладывает 150–200 яиц, каждое с запасом питательных веществ для будущей гусеницы. Отдельная проблема — синхронизация по времени. Так как у них есть всего несколько дней, им нужно стать взрослыми одновременно.
Это стратегия называется «разделение жизненных фаз». Гусеница — машина по поеданию листьев и накоплению энергии. Мотылек — машина по размножению и расселению. Узкая специализация здесь победила.
Рот и пищеварительная система — это вес и сложность, которые дают очень мало. Переварить еду за несколько дней и превратить ее в энергию быстрее, чем сжигаются уже имеющиеся запасы — биохимически бессмысленно. В процессе эволюции исчезло все лишнее. Меньше веса (не нужен пищеварительный аппарат), больше энергии для полета, не нужно тратить время на поиск и переваривание пищи. Только поиск и размножение.
Но самое интересное — на что были потрачены все остальные ресурсы организма. Нужно найти партнера за кратчайшее время. И для этого в процессе была создана одна из самых продвинутых химических систем в природе. Самки выделяют феромоны, уникальные для каждого вида. У самцов есть огромные гребенчатые антенны, которые могут учуять единственную молекулу феромона самки на расстоянии до 10–12 километров. Самец летит на этот запах, как самонаводящаяся ракета. С накопленными запасами энергии, как с топливом в баке. Самцы летают всю ночь в поисках цели.
А самки пассивны — они сидят и выделяют феромоны, экономя энергию для производства яиц. Яйца — это очень дорого метаболически: самка откладывает 150–200 яиц, каждое с запасом питательных веществ для будущей гусеницы. Отдельная проблема — синхронизация по времени. Так как у них есть всего несколько дней, им нужно стать взрослыми одновременно.
Это стратегия называется «разделение жизненных фаз». Гусеница — машина по поеданию листьев и накоплению энергии. Мотылек — машина по размножению и расселению. Узкая специализация здесь победила.
1🔥212👍79❤26😁5😡1
Получил письмо с вопросом от читателя: а почему бы не дать Ирану возможность сделать свою атомную бомбу и успокоиться на этом? Ну проведет Иран испытания, ну зафиксируют сейсмические датчики подземный взрыв и все успокоятся.
Мысль понятна, но давайте попробуем просчитать, что произойдет после этого.
Начнем с того, что на Ближнем Востоке сразу начнется ядерная гонка. Саудовская Аравия еще в 2018 году публично заявила: если Иран получит ядерное оружие, Саудовская Аравия получит его тоже «в кратчайшие сроки». И деньги, и технические возможности, и связи с Пакистаном у саудитов есть. Добавлю, что и ОАЭ уже строит ядерные реакторы с южнокорейской помощью. Гражданская ядерная программа при желании может конвертироваться в военную.
Одновременно Турция захочет ядерное оружие. Эрдоган неоднократно публично говорил о несправедливости ситуации, при которой одни страны имеют ядерное оружие, а другим запрещено. Сразу за Турцией пойдет Египет. Крупнейшая арабская страна с амбициями регионального лидерства не может позволить себе оказаться единственной крупной державой региона без ядерного оружия при ядерных Иране и Саудовской Аравии.
Иранцы, которые постоянно угрожали смертью и Израилю и Америке, постараются действовать чужими руками и передадут атомную бомбу ХАМАС и Хезболле. Израиль — очень маленькая страна и несколько атомных бомб могут практически уничтожить весь народ. Поставьте себя на место израильского Генштаба: а может лучше нанести ядерный превентивный удар по иранской ядерной инфраструктуре сразу после обнаружения факта создания бомбы — пока арсенал еще мал и уязвим? Мы же сейчас гипотетически рассуждаем, да? Помните старую максиму про честного Гитлера, который выполнил все свои обещания, данные евреям? Иран сегодня обещает евреям и американцам то же самое.
Поставьте себя на место американцев. К Нью-Йорку, Лос-Анджелесу, Сан-Франциско, Бостону, Майями, Балтимору и другим крупным портам одновременно подходят неприметные корабли с ядерным оружием в трюме. Представили?
Ядерный статус Ирана дает режиму аятолл внутреннюю легитимность — «мы противостояли всему миру и создали бомбу». Националистическая гордость работает даже среди людей, ненавидящих КСИР. Наличие ядерной бомбы у Ирана делает его политику гораздо более агрессивной — он начинает диктовать свою волю всем своим соседям.
Далее становится бессмысленным весь Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Который держится на одном фундаментальном допущении: страны, отказавшиеся от ядерного оружия, получают гарантии безопасности от ядерных держав и доступ к мирным ядерным технологиям. И что мы видим? Иран подписал ДНЯО, годами лгал инспекторам МАГАТЭ и в итоге получил бомбу. Логический вывод для любой развитой страны с амбициями: договор не защищает, инспекции обходятся, санкции переживаются.
Южная Корея и Япония первыми захотят создать свое ядерное оружие. У них же под боком безумная Северная Корея. И они очень быстро начнут развивать и ядерные и ракетные программы. И в Европе будет то же самое. Швеция в свое время сама отказалась от создания ядерного оружия, хотя находилась от этого на расстоянии вытянутой руки. А Германия чем хуже? А Польша с Румынией? А страны Балтии? Да после такого любой диктатор в любой стране мира будет думать: «если хочешь выжить — сделай бомбу как можно быстрее».
В результате мы очень быстро получим множество стран с ядерным оружием. Ядерный шантаж становится нормой. Риск попадания атомный бомбы к террористам увеличивается на порядок.
Мысль понятна, но давайте попробуем просчитать, что произойдет после этого.
Начнем с того, что на Ближнем Востоке сразу начнется ядерная гонка. Саудовская Аравия еще в 2018 году публично заявила: если Иран получит ядерное оружие, Саудовская Аравия получит его тоже «в кратчайшие сроки». И деньги, и технические возможности, и связи с Пакистаном у саудитов есть. Добавлю, что и ОАЭ уже строит ядерные реакторы с южнокорейской помощью. Гражданская ядерная программа при желании может конвертироваться в военную.
Одновременно Турция захочет ядерное оружие. Эрдоган неоднократно публично говорил о несправедливости ситуации, при которой одни страны имеют ядерное оружие, а другим запрещено. Сразу за Турцией пойдет Египет. Крупнейшая арабская страна с амбициями регионального лидерства не может позволить себе оказаться единственной крупной державой региона без ядерного оружия при ядерных Иране и Саудовской Аравии.
Иранцы, которые постоянно угрожали смертью и Израилю и Америке, постараются действовать чужими руками и передадут атомную бомбу ХАМАС и Хезболле. Израиль — очень маленькая страна и несколько атомных бомб могут практически уничтожить весь народ. Поставьте себя на место израильского Генштаба: а может лучше нанести ядерный превентивный удар по иранской ядерной инфраструктуре сразу после обнаружения факта создания бомбы — пока арсенал еще мал и уязвим? Мы же сейчас гипотетически рассуждаем, да? Помните старую максиму про честного Гитлера, который выполнил все свои обещания, данные евреям? Иран сегодня обещает евреям и американцам то же самое.
Поставьте себя на место американцев. К Нью-Йорку, Лос-Анджелесу, Сан-Франциско, Бостону, Майями, Балтимору и другим крупным портам одновременно подходят неприметные корабли с ядерным оружием в трюме. Представили?
Ядерный статус Ирана дает режиму аятолл внутреннюю легитимность — «мы противостояли всему миру и создали бомбу». Националистическая гордость работает даже среди людей, ненавидящих КСИР. Наличие ядерной бомбы у Ирана делает его политику гораздо более агрессивной — он начинает диктовать свою волю всем своим соседям.
Далее становится бессмысленным весь Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Который держится на одном фундаментальном допущении: страны, отказавшиеся от ядерного оружия, получают гарантии безопасности от ядерных держав и доступ к мирным ядерным технологиям. И что мы видим? Иран подписал ДНЯО, годами лгал инспекторам МАГАТЭ и в итоге получил бомбу. Логический вывод для любой развитой страны с амбициями: договор не защищает, инспекции обходятся, санкции переживаются.
Южная Корея и Япония первыми захотят создать свое ядерное оружие. У них же под боком безумная Северная Корея. И они очень быстро начнут развивать и ядерные и ракетные программы. И в Европе будет то же самое. Швеция в свое время сама отказалась от создания ядерного оружия, хотя находилась от этого на расстоянии вытянутой руки. А Германия чем хуже? А Польша с Румынией? А страны Балтии? Да после такого любой диктатор в любой стране мира будет думать: «если хочешь выжить — сделай бомбу как можно быстрее».
В результате мы очень быстро получим множество стран с ядерным оружием. Ядерный шантаж становится нормой. Риск попадания атомный бомбы к террористам увеличивается на порядок.
👍151❤40😱22😁7👏2
Холодная война была все-таки холодной — в ней было два ядерных полюса с понятными доктринами, рациональными лидерами и прямыми линиями коммуникации. Взаимное гарантированное уничтожение работало именно потому, что оба игрока понимали его логику одинаково. Десятки стран с ядерным оружием, тупыми амбициями и религиозным мышлением делают ядерную войну практически неизбежной. Резко вырастет риск ошибки, случайной эскалации и войны «по недоразумению».
p.s.
Добавлю, что по хорошему следующим пунктом назначения для американских авианосцев должна стать Северная Корея. Если проблему с ядерным оружием удастся решить в Иране, то возможно Ким сам отдаст ядерное оружие. А остальным странам будет больше неповадно.
p.s.
Добавлю, что по хорошему следующим пунктом назначения для американских авианосцев должна стать Северная Корея. Если проблему с ядерным оружием удастся решить в Иране, то возможно Ким сам отдаст ядерное оружие. А остальным странам будет больше неповадно.
👍186❤21😁16👎5🔥5
Как раньше принимались решения на поле боя? Начнем с Наполеона, который создал принципиально новую структуру — корпусную систему с профессиональным штабом. Это был настоящий механизм для сбора и обработки военной информации. Маршалы командовали корпусами и присылали рапорты. Начальник штаба Бертье аккумулировал донесения, составлял сводную картину, докладывал Наполеону. Легкая кавалерия вела разведку — ее главная функция была не боевая, а информационная. Фон Клаузевиц не просто так ввел понятие «туман войны» — принципиальной неопределенности, в которой командир вынужден принимать решения.
Наполеон собирал из разрозненных донесений картину в собственной голове — и его голова была единственным «процессором» армии. В кампании 1812 года Наполеон принимал катастрофически плохие решения именно потому, что был физически истощен и вся система деградировала вместе с ней.
Появление проводной связи казалось революцией. Информация передавалась с невероятной скоростью, но ее стало слишком много. Телефонные линии на Западном фронте непрерывно передавали рапорты с тысяч позиций. Штабы захлебывались в донесениях. Офицер на передовой звонил в батальонный штаб. Батальон передавал в полк. Полк — в дивизию. Дивизия — в корпус. Корпус — в армию. На каждом уровне офицер вручную суммировал входящие донесения и передавал наверх сокращенную версию. К моменту, когда информация достигала командующего армией, она проходила 5–6 уровней фильтрации и была актуальной несколько часов назад.
Катастрофа на Сомме произошла именно потому, что командование получало доклады о «полном успехе», пока дивизии истекали кровью. Каждый промежуточный офицер чуть улучшал картину, боясь доложить плохие новости. К вершине иерархии доходила победная ложь, составленная из маленьких трусостей на каждом уровне. Россия сегодня постоянно ходит по этим граблям — пожелаем ей в этом всяческих успехов.
Наполеон собирал из разрозненных донесений картину в собственной голове — и его голова была единственным «процессором» армии. В кампании 1812 года Наполеон принимал катастрофически плохие решения именно потому, что был физически истощен и вся система деградировала вместе с ней.
Появление проводной связи казалось революцией. Информация передавалась с невероятной скоростью, но ее стало слишком много. Телефонные линии на Западном фронте непрерывно передавали рапорты с тысяч позиций. Штабы захлебывались в донесениях. Офицер на передовой звонил в батальонный штаб. Батальон передавал в полк. Полк — в дивизию. Дивизия — в корпус. Корпус — в армию. На каждом уровне офицер вручную суммировал входящие донесения и передавал наверх сокращенную версию. К моменту, когда информация достигала командующего армией, она проходила 5–6 уровней фильтрации и была актуальной несколько часов назад.
Катастрофа на Сомме произошла именно потому, что командование получало доклады о «полном успехе», пока дивизии истекали кровью. Каждый промежуточный офицер чуть улучшал картину, боясь доложить плохие новости. К вершине иерархии доходила победная ложь, составленная из маленьких трусостей на каждом уровне. Россия сегодня постоянно ходит по этим граблям — пожелаем ей в этом всяческих успехов.
1🔥131❤35👍35👎1
Вторая мировая внесла в систему два принципиально новых изобретения. Первое, это радар, который впервые позволил видеть противника до того, как его увидит глаз. Британская система Chain Home — сеть радарных станций, передающих данные в командный центр, была первой в истории автоматизированной системой обработки тактических данных. Операторы в командном центре переставляли фишки на столе-карте в реальном времени. Черчилль, посетивший центр во время Битвы за Британию, описал это как самое волнующее зрелище в своей жизни — впервые война была видна как система, а не как хаос.
А второе — Блетчли-парк. Взлом немецкой шифровальной машины Enigma дал информацию союзникам не только о передвижениях противника, но и о его планах. Исследователи считают, что дешифровщики сократили срок войны на пару лет.
В 1950-х начали говорить свое веское слово компьютеры. США создали SAGE (Semi-Automatic Ground Environment) — первую компьютерную систему противовоздушной обороны. Это был мейнфрейм, занимавший несколько этажей, соединенный с радарной сетью по всей Северной Америке. SAGE впервые в истории позволил автоматически интегрировать данные с множества датчиков в единую картину — без ручного переноса на карту. Оператор смотрел на экран и видел воздушное пространство целого континента в реальном времени. Но эта система работала только с воздушными целями. Наземная война по-прежнему велась с картами, рапортами, радиостанциями и телефонами.
Вьетнам стал первой войной, где США систематически применяли компьютерный анализ данных. И который с треском провалился. Министр обороны Макнамара (бывший аналитик Ford Motor Company) перенес в военное планирование корпоративную логику: измеряй все и управляй по метрикам. Главной метрикой стал «body count» — число убитых противников. Украина совсем недавно наступила на эти же грабли — вместо этого гораздо эффективнее выносить логистику противника. Надеюсь, что она уже перестала считать это показатель главным.
Армия США немедленно начала оптимизировать спущенную сверху отчетность, а не реальную эффективность. Офицеры завышали потери противника. Система собирала огромные массивы данных, компьютеры их обрабатывали — и выдавали картину постепенно выигрываемой войны. Которую США проигрывали. Не компьютер в этом виноват, он обрабатывал то, что ему дали. Мусор на входе — мусор на выходе.
Скорость обработки данных является ключевым понятием. В 1973 году во время войны Судного дня израильская разведка имела все данные о готовящемся нападении — но аналитики не успели их соединить вместе. Каждый отдельный сигнал выглядел незначительным. В совокупности они образовывали очевидную картину. Но совокупность никто не видел. Такая же история произошла 11 сентября 2001 года. И с трагедией 7 октября 2023 года.
Война в Персидском заливе 1991 года создала цифровое поле боя первого поколения. Система JSTARS (самолет с радаром) впервые позволила в реальном времени видеть движение наземных войск противника на большой площади и передавать эти данные командирам. Но интеграции данных не было. JSTARS передавал свою картину. Разведывательные самолеты — свою. Спутники — свою. Наземная разведка — свою. Офицеры штаба вручную снимали телефонную трубку, звонили в разные службы, записывали на бумагу, переносили на карту. Процесс создания актуальной оперативной картины занимал несколько часов и требовал сотни людей. Генерал Шварцкопф говорил, что к моменту, когда у него на столе оказывалась сводная картина обстановки, она уже была историей, а не реальностью.
После 2001 года американская армия вложила десятки миллиардов в сетецентрическую концепцию: каждый солдат, машина, самолет, корабль подключены к единой сети и видят общую тактическую картину. Система Blue Force Tracking впервые дала каждому командиру карту с реальным положением своих сил. До этого дружественный огонь был одной из главных причин потерь именно из-за непонимания, где находятся свои.
А второе — Блетчли-парк. Взлом немецкой шифровальной машины Enigma дал информацию союзникам не только о передвижениях противника, но и о его планах. Исследователи считают, что дешифровщики сократили срок войны на пару лет.
В 1950-х начали говорить свое веское слово компьютеры. США создали SAGE (Semi-Automatic Ground Environment) — первую компьютерную систему противовоздушной обороны. Это был мейнфрейм, занимавший несколько этажей, соединенный с радарной сетью по всей Северной Америке. SAGE впервые в истории позволил автоматически интегрировать данные с множества датчиков в единую картину — без ручного переноса на карту. Оператор смотрел на экран и видел воздушное пространство целого континента в реальном времени. Но эта система работала только с воздушными целями. Наземная война по-прежнему велась с картами, рапортами, радиостанциями и телефонами.
Вьетнам стал первой войной, где США систематически применяли компьютерный анализ данных. И который с треском провалился. Министр обороны Макнамара (бывший аналитик Ford Motor Company) перенес в военное планирование корпоративную логику: измеряй все и управляй по метрикам. Главной метрикой стал «body count» — число убитых противников. Украина совсем недавно наступила на эти же грабли — вместо этого гораздо эффективнее выносить логистику противника. Надеюсь, что она уже перестала считать это показатель главным.
Армия США немедленно начала оптимизировать спущенную сверху отчетность, а не реальную эффективность. Офицеры завышали потери противника. Система собирала огромные массивы данных, компьютеры их обрабатывали — и выдавали картину постепенно выигрываемой войны. Которую США проигрывали. Не компьютер в этом виноват, он обрабатывал то, что ему дали. Мусор на входе — мусор на выходе.
Скорость обработки данных является ключевым понятием. В 1973 году во время войны Судного дня израильская разведка имела все данные о готовящемся нападении — но аналитики не успели их соединить вместе. Каждый отдельный сигнал выглядел незначительным. В совокупности они образовывали очевидную картину. Но совокупность никто не видел. Такая же история произошла 11 сентября 2001 года. И с трагедией 7 октября 2023 года.
Война в Персидском заливе 1991 года создала цифровое поле боя первого поколения. Система JSTARS (самолет с радаром) впервые позволила в реальном времени видеть движение наземных войск противника на большой площади и передавать эти данные командирам. Но интеграции данных не было. JSTARS передавал свою картину. Разведывательные самолеты — свою. Спутники — свою. Наземная разведка — свою. Офицеры штаба вручную снимали телефонную трубку, звонили в разные службы, записывали на бумагу, переносили на карту. Процесс создания актуальной оперативной картины занимал несколько часов и требовал сотни людей. Генерал Шварцкопф говорил, что к моменту, когда у него на столе оказывалась сводная картина обстановки, она уже была историей, а не реальностью.
После 2001 года американская армия вложила десятки миллиардов в сетецентрическую концепцию: каждый солдат, машина, самолет, корабль подключены к единой сети и видят общую тактическую картину. Система Blue Force Tracking впервые дала каждому командиру карту с реальным положением своих сил. До этого дружественный огонь был одной из главных причин потерь именно из-за непонимания, где находятся свои.
👍95❤27🔥12👎1😱1
Но сбор разведывательных данных по-прежнему был частично ручным. Видеопоток с беспилотника Predator записывался на диск, диск физически летел на базу, аналитики смотрели запись. Беспилотники над Афганистаном управлялись операторами в Неваде, видеозаписи анализировались аналитиками во Флориде, результаты передавались командирам в Кабуле. Временной разрыв измерялся часами при технологиях, позволявшей делать это в реальном времени.
Как мог выглядеть рабочий день военного аналитика в Афганистане. Например, в 2008 году произошел взрыв самодельного устройства. Погибли двое солдат. Аналитик разведки начинает работу. Он открывает шесть разных баз данных — они не связаны между собой, у каждой свой интерфейс, своя логика поиска. База сигнальной разведки. База агентурных донесений. База инцидентов. База биометрических данных. База финансовых транзакций. База авиационных наблюдений.
Он ищет в каждой по очереди — вручную. Копирует результаты в таблицу Excel. Строит связи на бумаге — буквально рисует стрелки между именами и номерами телефонов. Ручками. Через несколько дней у него есть гипотеза о том, кто сделал и заложил взрывное устройство. Чтобы проверить гипотезу, он запрашивает доступ к данным другого ведомства. Запрос идет через бюрократическую цепочку. Ответ приходит через неделю. Расследование занимает несколько недель.
Как и почти во всех системах человек — самое медленная и ненадежная часть системы. И вот на поле боя пришел ИИ. Одна из самых продвинутых систем Palantir Gotham. Как бы работал аналитик сегодня в такой же ситуации с подрывом самодельной мины? Аналитик открывает одну платформу, которая уже интегрировала все источники данных — в реальном времени, автоматически.
Он вводит параметры инцидента — время, место, тип устройства, химический состав взрывчатки. Система автоматически ищет паттерны во всем массиве исторических данных: похожие устройства, похожие места, похожие временны́е паттерны. За несколько минут система выдает граф связей: три предыдущих инцидента с похожим составом взрывчатки, номер телефона, засветившийся рядом со всеми четырьмя, финансовая транзакция накануне каждого взрыва, человек, чья биометрия была снята на блокпосту в трех километрах от места за день до взрыва и т.д.
Аналитик видит связи, которые вручную было бы невозможно найти — не потому что данные отсутствовали, а потому что они лежали в разных местах и никто физически не мог просмотреть все одновременно. Расследование, занимавшее недели, занимает несколько часов.
Разница между старой системой и новой — не просто скорость. Это принципиально разная природа военного знания. Старая система производила ретроспективное знание: что произошло, кто это сделал. Новая производит предиктивное знание: что произойдет, где, когда. Система анализирует паттерны активности — движение людей, транспортных средств, характер связи, логистические потоки — и выявляет аномалии, предшествующие атакам.
И вот теперь в сегодняшней войне с Ираном ИИ показывает, на что он способен. Современная война производит чудовищный объем данных. Беспилотники передают видео. Спутники делают снимки. Перехваченные переговоры расшифровываются. Датчики фиксируют движение. Солдаты присылают рапорты. Союзники делятся данными разведки.
Palantir Gotham подключается к принципиально разным источникам одновременно: видеопотоки с беспилотников, спутниковые снимки, перехваченные сигналы, данные о передвижении транспортных средств, финансовые транзакции, социальные сети, рапорты с земли, медицинские данные о потерях, логистика снабжения. Все это приходит в разных форматах, на разных языках, с разной степенью достоверности. Система нормализует эти данные — приводит к единому формату, присваивает степень достоверности, связывает между собой. Но это — только первый уровень.
Второй уровень — граф связей. Система умеет автоматически связывать между собой тысячи разрозненных фактов.
Как мог выглядеть рабочий день военного аналитика в Афганистане. Например, в 2008 году произошел взрыв самодельного устройства. Погибли двое солдат. Аналитик разведки начинает работу. Он открывает шесть разных баз данных — они не связаны между собой, у каждой свой интерфейс, своя логика поиска. База сигнальной разведки. База агентурных донесений. База инцидентов. База биометрических данных. База финансовых транзакций. База авиационных наблюдений.
Он ищет в каждой по очереди — вручную. Копирует результаты в таблицу Excel. Строит связи на бумаге — буквально рисует стрелки между именами и номерами телефонов. Ручками. Через несколько дней у него есть гипотеза о том, кто сделал и заложил взрывное устройство. Чтобы проверить гипотезу, он запрашивает доступ к данным другого ведомства. Запрос идет через бюрократическую цепочку. Ответ приходит через неделю. Расследование занимает несколько недель.
Как и почти во всех системах человек — самое медленная и ненадежная часть системы. И вот на поле боя пришел ИИ. Одна из самых продвинутых систем Palantir Gotham. Как бы работал аналитик сегодня в такой же ситуации с подрывом самодельной мины? Аналитик открывает одну платформу, которая уже интегрировала все источники данных — в реальном времени, автоматически.
Он вводит параметры инцидента — время, место, тип устройства, химический состав взрывчатки. Система автоматически ищет паттерны во всем массиве исторических данных: похожие устройства, похожие места, похожие временны́е паттерны. За несколько минут система выдает граф связей: три предыдущих инцидента с похожим составом взрывчатки, номер телефона, засветившийся рядом со всеми четырьмя, финансовая транзакция накануне каждого взрыва, человек, чья биометрия была снята на блокпосту в трех километрах от места за день до взрыва и т.д.
Аналитик видит связи, которые вручную было бы невозможно найти — не потому что данные отсутствовали, а потому что они лежали в разных местах и никто физически не мог просмотреть все одновременно. Расследование, занимавшее недели, занимает несколько часов.
Разница между старой системой и новой — не просто скорость. Это принципиально разная природа военного знания. Старая система производила ретроспективное знание: что произошло, кто это сделал. Новая производит предиктивное знание: что произойдет, где, когда. Система анализирует паттерны активности — движение людей, транспортных средств, характер связи, логистические потоки — и выявляет аномалии, предшествующие атакам.
И вот теперь в сегодняшней войне с Ираном ИИ показывает, на что он способен. Современная война производит чудовищный объем данных. Беспилотники передают видео. Спутники делают снимки. Перехваченные переговоры расшифровываются. Датчики фиксируют движение. Солдаты присылают рапорты. Союзники делятся данными разведки.
Palantir Gotham подключается к принципиально разным источникам одновременно: видеопотоки с беспилотников, спутниковые снимки, перехваченные сигналы, данные о передвижении транспортных средств, финансовые транзакции, социальные сети, рапорты с земли, медицинские данные о потерях, логистика снабжения. Все это приходит в разных форматах, на разных языках, с разной степенью достоверности. Система нормализует эти данные — приводит к единому формату, присваивает степень достоверности, связывает между собой. Но это — только первый уровень.
Второй уровень — граф связей. Система умеет автоматически связывать между собой тысячи разрозненных фактов.
🔥84❤25👍25👎3😱1
На третьем уровне поверх аналитической платформы добавляется интерфейс на естественном языке — командир может задать вопрос голосом. Например: «Какие маршруты снабжения противника наиболее уязвимы в следующие 48 часов?» и система генерирует ответ с визуализацией, ссылками на источники и оценкой достоверности.
Но есть и четвертый уровень. Система начинает предлагать варианты действий — не принимает решения, но формулирует: «Исходя из текущих данных, существуют три варианта действий. Вариант А дает такую-то вероятность успеха при таких-то рисках…» Впервые ИИ-система используется не как вспомогательный инструмент аналитика, а как центральный элемент генерации целей в крупномасштабной войне. Это меняет всю логику войны. Завтра системе будет доверено и принятие решений. Здравствуй, Страж-птица.
p.s.
Добавлю, что Palantir используется в Украине с 2022 года. И система помогает украинским военным и опыт ведения реальных боевых действий тоже учит систему. Например, система сокращает время от обнаружения цели до открытия огня. В классической процедуре это занимает минуты — разведчик докладывает, данные передаются по цепочке, артиллерист получает координаты, производится расчет. Система делает это за секунды, одновременно учитывая текущее положение орудий, наличие боеприпасов, другие приоритетные цели в зоне. Например, если один телефон регулярно появляется рядом с артиллерийскими ударами, система может предположить, что это наблюдатель или корректировщик.
Анализ паттернов движения российских войск, логистических потоков, активности связи позволяет прогнозировать направления ударов за несколько часов до их начала. И спасет тысячи жизней украинских военных.
Но есть и четвертый уровень. Система начинает предлагать варианты действий — не принимает решения, но формулирует: «Исходя из текущих данных, существуют три варианта действий. Вариант А дает такую-то вероятность успеха при таких-то рисках…» Впервые ИИ-система используется не как вспомогательный инструмент аналитика, а как центральный элемент генерации целей в крупномасштабной войне. Это меняет всю логику войны. Завтра системе будет доверено и принятие решений. Здравствуй, Страж-птица.
p.s.
Добавлю, что Palantir используется в Украине с 2022 года. И система помогает украинским военным и опыт ведения реальных боевых действий тоже учит систему. Например, система сокращает время от обнаружения цели до открытия огня. В классической процедуре это занимает минуты — разведчик докладывает, данные передаются по цепочке, артиллерист получает координаты, производится расчет. Система делает это за секунды, одновременно учитывая текущее положение орудий, наличие боеприпасов, другие приоритетные цели в зоне. Например, если один телефон регулярно появляется рядом с артиллерийскими ударами, система может предположить, что это наблюдатель или корректировщик.
Анализ паттернов движения российских войск, логистических потоков, активности связи позволяет прогнозировать направления ударов за несколько часов до их начала. И спасет тысячи жизней украинских военных.
2👍186🔥39❤20👎4😱2
В связи с сегодняшними событиями интересно вспомнить историю про концессию Д'Арси и упрямство одного человека, которые изменили судьбу Персии и мира.
Уильям Нокс Д'Арси не был нефтяником или геологом. Он был адвокатом и горнопромышленником, разбогатевшим на золотых приисках в Австралии в 1880-х годах. К 1900 году Д'Арси жил в Лондоне, вел светскую жизнь и искал, куда вложить деньги. В это время до него дошли слухи о нефтяных просачиваниях в Персии — о них знали давно, а местные жители использовали нефть в медицинских и бытовых целях тысячи лет. Д'Арси решает рискнуть.
Переговоры о покупки концессии на поиски нефти в Иране шли с шахом Мозафереддин-шах Каджаром — человеком, хронически нуждавшимся в деньгах для финансирования своего роскошного образа жизни. Условия концессии, подписанной 28 мая 1901 года, были следующими: Д'Арси получал исключительное право на разведку, добычу, переработку и продажу нефти, газа и асфальта на территории 1,2 миллиона квадратных километров — это практически вся Персия, за исключением пяти северных провинций, находившихся под российским влиянием. Срок концессии — 60 лет.
За эту концессию Персия получала немедленную выплату 20 000 фунтов стерлингов наличными, еще 20 000 фунтов акциями будущей компании. Плюс 16% от чистой прибыли ежегодно. Для страны с практически пустой казной 40 000 фунтов казались огромной суммой. Персы считали, что заключили выгодную сделку. Они считали, что ничем не рисковали — нефти в промышленных количествах еще не нашли и никто не знал, есть ли она вообще. К тому же понимание настоящей ценности нефти пришло гораздо позднее.
С 1901 по 1908 год Д'Арси потратил на поиски нефти большую часть своего состояния. Нефти не было. Экспедиции работали в тяжелейших условиях. В Персии не было железных дорог и практически никакой инфраструктуры. Даже с обычными дорогами были серьезные проблемы. Оборудование везли на верблюдах и мулах через горы Загрос. Температура летом достигала 50 градусов. Малярия выкашивала рабочих. Местные племена периодически нападали на лагеря.
Скважины бурили одну за другой. Нефть находили — но в коммерчески незначимых количествах. Деньги таяли. К 1904 году Д'Арси был близок к банкротству. Он начал искать партнера, который взял бы на себя расходы в обмен на долю в концессии. Здесь вмешалась британская морская разведка. Адмиралтейство активно искало альтернативные источники нефти — по инициативе Черчилля флот переходил с угля на нефть, и зависимость от американских и российских поставок беспокоила Лондон. Через посредников Адмиралтейство познакомило Д'Арси с Бирманской нефтяной компанией (Burmah Oil) — шотландской фирмой с опытом нефтедобычи в Индии. В 1905 году Burmah Oil вошла в долю, спасла концессию от краха и продолжила финансирование поисков.
К 1908 году терпение концессионеров иссякало. Геологи в этот момент работали на юго-западе Персии. Скважина номер 1 не дала результатов. В мае руководителю экспедиции Джорджу Рейнольдсу пришла телеграмма из Лондона в которой сообщалось, что у компании закончились деньги, и приказывали ему «прекратить работу, уволить персонал, демонтировать все, что стоило бы затрат на транспортировку к побережью и вернуться домой». Все деньги потрачены впустую. Проект закрыт, расходимся. Рейнольдс телеграмму получил, но отказался выполнить приказ и продолжил бурение. Возможно, интуиция ему что-то подсказывала.
26 мая 1908 года нефть ударила фонтаном на высоту 15 метров. Это было крупнейшее нефтяное месторождение, открытое за пределами Северной Америки на тот момент. Телеграмма в Лондон ушла немедленно. Рейнольдс описывал сцену кратко — люди, работавшие семь лет в нечеловеческих условиях, просто стояли и молча смотрели на фонтан нефти. На фотографии — та самая скважина.
p.s.
Что было потом с иранской нефтью — это отдельная история. Если интересно, расскажу.
Уильям Нокс Д'Арси не был нефтяником или геологом. Он был адвокатом и горнопромышленником, разбогатевшим на золотых приисках в Австралии в 1880-х годах. К 1900 году Д'Арси жил в Лондоне, вел светскую жизнь и искал, куда вложить деньги. В это время до него дошли слухи о нефтяных просачиваниях в Персии — о них знали давно, а местные жители использовали нефть в медицинских и бытовых целях тысячи лет. Д'Арси решает рискнуть.
Переговоры о покупки концессии на поиски нефти в Иране шли с шахом Мозафереддин-шах Каджаром — человеком, хронически нуждавшимся в деньгах для финансирования своего роскошного образа жизни. Условия концессии, подписанной 28 мая 1901 года, были следующими: Д'Арси получал исключительное право на разведку, добычу, переработку и продажу нефти, газа и асфальта на территории 1,2 миллиона квадратных километров — это практически вся Персия, за исключением пяти северных провинций, находившихся под российским влиянием. Срок концессии — 60 лет.
За эту концессию Персия получала немедленную выплату 20 000 фунтов стерлингов наличными, еще 20 000 фунтов акциями будущей компании. Плюс 16% от чистой прибыли ежегодно. Для страны с практически пустой казной 40 000 фунтов казались огромной суммой. Персы считали, что заключили выгодную сделку. Они считали, что ничем не рисковали — нефти в промышленных количествах еще не нашли и никто не знал, есть ли она вообще. К тому же понимание настоящей ценности нефти пришло гораздо позднее.
С 1901 по 1908 год Д'Арси потратил на поиски нефти большую часть своего состояния. Нефти не было. Экспедиции работали в тяжелейших условиях. В Персии не было железных дорог и практически никакой инфраструктуры. Даже с обычными дорогами были серьезные проблемы. Оборудование везли на верблюдах и мулах через горы Загрос. Температура летом достигала 50 градусов. Малярия выкашивала рабочих. Местные племена периодически нападали на лагеря.
Скважины бурили одну за другой. Нефть находили — но в коммерчески незначимых количествах. Деньги таяли. К 1904 году Д'Арси был близок к банкротству. Он начал искать партнера, который взял бы на себя расходы в обмен на долю в концессии. Здесь вмешалась британская морская разведка. Адмиралтейство активно искало альтернативные источники нефти — по инициативе Черчилля флот переходил с угля на нефть, и зависимость от американских и российских поставок беспокоила Лондон. Через посредников Адмиралтейство познакомило Д'Арси с Бирманской нефтяной компанией (Burmah Oil) — шотландской фирмой с опытом нефтедобычи в Индии. В 1905 году Burmah Oil вошла в долю, спасла концессию от краха и продолжила финансирование поисков.
К 1908 году терпение концессионеров иссякало. Геологи в этот момент работали на юго-западе Персии. Скважина номер 1 не дала результатов. В мае руководителю экспедиции Джорджу Рейнольдсу пришла телеграмма из Лондона в которой сообщалось, что у компании закончились деньги, и приказывали ему «прекратить работу, уволить персонал, демонтировать все, что стоило бы затрат на транспортировку к побережью и вернуться домой». Все деньги потрачены впустую. Проект закрыт, расходимся. Рейнольдс телеграмму получил, но отказался выполнить приказ и продолжил бурение. Возможно, интуиция ему что-то подсказывала.
26 мая 1908 года нефть ударила фонтаном на высоту 15 метров. Это было крупнейшее нефтяное месторождение, открытое за пределами Северной Америки на тот момент. Телеграмма в Лондон ушла немедленно. Рейнольдс описывал сцену кратко — люди, работавшие семь лет в нечеловеческих условиях, просто стояли и молча смотрели на фонтан нефти. На фотографии — та самая скважина.
p.s.
Что было потом с иранской нефтью — это отдельная история. Если интересно, расскажу.
1❤155👍112🔥37😁1😢1
К предыдущему посту. История принадлежности иранской нефти позволяет лучше понять причины недоверия Ирана к Западу.
После открытия первого месторождения нефти в Иран начинают вкладывать большие деньги. В 1909 году для разработки месторождения создается Anglo-Persian Oil Company (APOC) — компания, которую мы сегодня знаем как BP (British Petroleum). Она быстро строит трубопровод, нефтеперерабатывающий завод в Абадане и всю экспортную инфраструктуру. К 1910-м годам Абадан становится одним из крупнейших нефтеперерабатывающих центров мира.
Ключевым моментом становится лето 1914 года. За несколько недель до Первой мировой войны Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль проводит через парламент сделку, по которой британское правительство покупает 51% акций APOC за 2,2 миллиона фунтов. Это был один из первых случаев в истории, когда крупнейшая держава мира сделала нефтяную компанию государственным стратегическим активом.
Британия не имела собственных крупных месторождений. Черчилль переводил британский флот с угля на нефть и не хотел зависеть от частных компаний в вопросе, от которого зависела боеспособность империи. Военно-морской флот должен был иметь гарантированный доступ к нефти. Через несколько недель началась Первая мировая. Черчилль оказался прав — британский флот работал на персидской нефти. У нефти множество преимуществ перед углем — корабли быстрее, запас хода больше, не нужно огромное количество кочегаров и т.д.
Персы начинают понимать, насколько невыгодной оказалась сделка. 16% от чистой прибыли — в принципе звучало не так уж и плохо. Но на практике APOC вела отчетность так, чтобы «чистая прибыль» оказывалась минимальной. В 1920-х годах, когда APOC зарабатывала миллионы, Персия получала несколько сотен тысяч фунтов в год — меньше, чем получало британское правительство в виде налогов с той же компании.
Персидское правительство требует пересмотра условий. APOC отказывается, ссылаясь на концессию 1901 года. В 1932 году иранский шах Реза Пехлеви аннулирует концессию Д'Арси в одностороннем порядке. Британия подает жалобу в Лигу Наций. Начинается дипломатическое давление. В Персидский залив входят британские военные корабли. В 1933 году подписывается новая концессия — формально более выгодная для Персии: фиксированные роялти вместо процента от прибыли, сокращение территории концессии, срок концессии продлевается до 1993 года. В 1935 году Персия меняет свое название на Иран.
После открытия первого месторождения нефти в Иран начинают вкладывать большие деньги. В 1909 году для разработки месторождения создается Anglo-Persian Oil Company (APOC) — компания, которую мы сегодня знаем как BP (British Petroleum). Она быстро строит трубопровод, нефтеперерабатывающий завод в Абадане и всю экспортную инфраструктуру. К 1910-м годам Абадан становится одним из крупнейших нефтеперерабатывающих центров мира.
Ключевым моментом становится лето 1914 года. За несколько недель до Первой мировой войны Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль проводит через парламент сделку, по которой британское правительство покупает 51% акций APOC за 2,2 миллиона фунтов. Это был один из первых случаев в истории, когда крупнейшая держава мира сделала нефтяную компанию государственным стратегическим активом.
Британия не имела собственных крупных месторождений. Черчилль переводил британский флот с угля на нефть и не хотел зависеть от частных компаний в вопросе, от которого зависела боеспособность империи. Военно-морской флот должен был иметь гарантированный доступ к нефти. Через несколько недель началась Первая мировая. Черчилль оказался прав — британский флот работал на персидской нефти. У нефти множество преимуществ перед углем — корабли быстрее, запас хода больше, не нужно огромное количество кочегаров и т.д.
Персы начинают понимать, насколько невыгодной оказалась сделка. 16% от чистой прибыли — в принципе звучало не так уж и плохо. Но на практике APOC вела отчетность так, чтобы «чистая прибыль» оказывалась минимальной. В 1920-х годах, когда APOC зарабатывала миллионы, Персия получала несколько сотен тысяч фунтов в год — меньше, чем получало британское правительство в виде налогов с той же компании.
Персидское правительство требует пересмотра условий. APOC отказывается, ссылаясь на концессию 1901 года. В 1932 году иранский шах Реза Пехлеви аннулирует концессию Д'Арси в одностороннем порядке. Британия подает жалобу в Лигу Наций. Начинается дипломатическое давление. В Персидский залив входят британские военные корабли. В 1933 году подписывается новая концессия — формально более выгодная для Персии: фиксированные роялти вместо процента от прибыли, сокращение территории концессии, срок концессии продлевается до 1993 года. В 1935 году Персия меняет свое название на Иран.
1❤43👍39😱6
Потом начинается Вторая Мировая и в 1941 году союзники оккупируют Иран. СССР — с севера, британцы и американцы — с юга. Операция «Согласие». Советский Союз начинает получать от союзников технику и боеприпасы через Иран (до трети всего ленд-лиза), британцы не дают Ирану перейти на сторону Германии и гарантируют поставки нефти из региона.
Великобритания и СССР обещают вывести свои войска с территории государства «не позднее шести месяцев после прекращения всех военных действий». Вторая Мировая, которая формально началась 1 сентября 1939, официально оканчивается 2 сентября 1945. К 1 января 1946 года Иран покидают все американские войска. 2 марта 1946 года британцы начинают вывод своих войск из Ирана. Хитропопый Сталин решает провернуть любимый фокус всех коммунистов и пытается создать свои ДНР и ЛНР на подконтрольной ему территории северного Ирана — Демократическую Республику Азербайджан и Республику Махабад. Дескать, это воля народа. Никогда же такого не было, правда?
В ответ на эти действия Иран обвиняет СССР в экспансионизме и подает первую в истории ООН официальную жалобу в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Начинается иранский кризис. 4 и 5 марта советские танковые колонны начинают движение к Тегерану и к границам с Турцией и Ираком. Никогда же такого не было, правда? Союзники угрожают вступиться за Иран и Сталин сдувается. Лидеры азербайджанского анклава в Иране бегут в Азербайджанскую ССР. Никогда же такого не было, правда? Лидеров Курдской Республики предают суду и вешают в центре Махабада. В итоге в Иране не остается иностранных войск.
А в 1951 году, через 50 лет после подписания концессии Д'Арси, демократически избранный премьер-министр Ирана Мохаммад Мосаддык проводит через парламент закон о полной национализации нефтяной промышленности. Национализация сделала премьер-министра героем в глазах миллионов иранцев. Британия в ответ организовала международный бойкот иранской нефти и обратилась в суд. Моссаддык отказался признать полномочия Международного суда ООН в Гааге.
В итоге экономической блокады со стороны Великобритании в Иране начался экономический кризис. Иностранные державы перестали покупать иранскую нефть, а Иран не мог самостоятельно ее продавать. Абаданский нефтеперерабатывающий завод, один из крупнейших в мире, закрылся. Работа на национализированных предприятиях не налаживалась, так как компания запретила британским специалистам сотрудничать с иранскими властями, а у тех не хватало квалифицированного персонала. Уровень добычи нефти в Иране упал с 666 000 баррелей в день в 1950 году до 20 000 — в 1952 году. Все как в Венесуэле. Кризис был усугублен морской блокадой торговых путей Королевским ВМФ Великобритании.
В 1953 году ЦРУ и британская разведка организовали переворот — операция «Аякс». Спецслужбы финансировали военных и уличные демонстрации протеста. Воинские части перешли на сторону путчистов. Мосаддык был свергнут, шах торжественно вернулся из Италии и был восстановлен на троне, у власти утвердилось правительство генерала Захеди. Поддержавшие его офицеры получили награды.
Нефтяная промышленность перешла под контроль международного консорциума, в котором Англо-иранская нефтяная компания (которую потом переименуют в British Petroleum) и американские компании (Gulf Oil, Socal, Esso, Socony, Texaco) получили равные доли — по 40%.
Многие иранцы справедливо считают, что Запад тогда уничтожил демократическое правительство. После переворота шах стал авторитарным правителем, который начал крупную программу радикальных экономических и социальных реформ, получившую название «Белая революция». Радикальные реформы вызвали оппозицию консервативно настроенных народных масс и мусульманского шиитского духовенства. Шах Мохаммед Реза Пехлеви был свергнут в 1979 году в результате Исламской революции. Иран бросился из одной крайности в другую.
К 1979 году Иран был четвертым крупнейшим производителем нефти в мире — до 6 миллионов баррелей в день.
Великобритания и СССР обещают вывести свои войска с территории государства «не позднее шести месяцев после прекращения всех военных действий». Вторая Мировая, которая формально началась 1 сентября 1939, официально оканчивается 2 сентября 1945. К 1 января 1946 года Иран покидают все американские войска. 2 марта 1946 года британцы начинают вывод своих войск из Ирана. Хитропопый Сталин решает провернуть любимый фокус всех коммунистов и пытается создать свои ДНР и ЛНР на подконтрольной ему территории северного Ирана — Демократическую Республику Азербайджан и Республику Махабад. Дескать, это воля народа. Никогда же такого не было, правда?
В ответ на эти действия Иран обвиняет СССР в экспансионизме и подает первую в истории ООН официальную жалобу в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Начинается иранский кризис. 4 и 5 марта советские танковые колонны начинают движение к Тегерану и к границам с Турцией и Ираком. Никогда же такого не было, правда? Союзники угрожают вступиться за Иран и Сталин сдувается. Лидеры азербайджанского анклава в Иране бегут в Азербайджанскую ССР. Никогда же такого не было, правда? Лидеров Курдской Республики предают суду и вешают в центре Махабада. В итоге в Иране не остается иностранных войск.
А в 1951 году, через 50 лет после подписания концессии Д'Арси, демократически избранный премьер-министр Ирана Мохаммад Мосаддык проводит через парламент закон о полной национализации нефтяной промышленности. Национализация сделала премьер-министра героем в глазах миллионов иранцев. Британия в ответ организовала международный бойкот иранской нефти и обратилась в суд. Моссаддык отказался признать полномочия Международного суда ООН в Гааге.
В итоге экономической блокады со стороны Великобритании в Иране начался экономический кризис. Иностранные державы перестали покупать иранскую нефть, а Иран не мог самостоятельно ее продавать. Абаданский нефтеперерабатывающий завод, один из крупнейших в мире, закрылся. Работа на национализированных предприятиях не налаживалась, так как компания запретила британским специалистам сотрудничать с иранскими властями, а у тех не хватало квалифицированного персонала. Уровень добычи нефти в Иране упал с 666 000 баррелей в день в 1950 году до 20 000 — в 1952 году. Все как в Венесуэле. Кризис был усугублен морской блокадой торговых путей Королевским ВМФ Великобритании.
В 1953 году ЦРУ и британская разведка организовали переворот — операция «Аякс». Спецслужбы финансировали военных и уличные демонстрации протеста. Воинские части перешли на сторону путчистов. Мосаддык был свергнут, шах торжественно вернулся из Италии и был восстановлен на троне, у власти утвердилось правительство генерала Захеди. Поддержавшие его офицеры получили награды.
Нефтяная промышленность перешла под контроль международного консорциума, в котором Англо-иранская нефтяная компания (которую потом переименуют в British Petroleum) и американские компании (Gulf Oil, Socal, Esso, Socony, Texaco) получили равные доли — по 40%.
Многие иранцы справедливо считают, что Запад тогда уничтожил демократическое правительство. После переворота шах стал авторитарным правителем, который начал крупную программу радикальных экономических и социальных реформ, получившую название «Белая революция». Радикальные реформы вызвали оппозицию консервативно настроенных народных масс и мусульманского шиитского духовенства. Шах Мохаммед Реза Пехлеви был свергнут в 1979 году в результате Исламской революции. Иран бросился из одной крайности в другую.
К 1979 году Иран был четвертым крупнейшим производителем нефти в мире — до 6 миллионов баррелей в день.
1👍84❤15😱10👏3
Религиозный фанатик аятолла Хомейни сказавший, что «Экономика — это для ослов», был тем еще специалистом по управлению страной. Он считал, что идеология важнее экономики и объявил о национализации нефтяной промышленности. Западные специалисты начали покидать Иран. Сотни высококвалифицированных иностранных инженеров, управлявших добычей, переработкой и экспортной инфраструктурой, уехали в течение нескольких месяцев. Иранские техники остались один на один с индустрией, которой они никогда полностью не управляли самостоятельно.
В ноябре 1979 года иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране. Америка ответила эмбарго на импорт иранской нефти в США и заморозка иранских активов на сумму около 12 миллиардов долларов. Но дальше победила жадность — после резкого взлета цен на нефть европейские компании, японцы и другие азиатские покупатели охотно брали иранскую нефть. Никогда же такого не было, да?
А потом началась война. Саддам Хусейн напал на Иран в сентябре 1980 года, рассчитывая на быструю победу над страной в состоянии революционного хаоса. Война затянулась на целых восемь лет и закончилась практически ничем. Если революция нанесла нефтяной промышленности Ирана организационный удар, то война с Ираком нанесла страшный физический удар.
В 1984 году началась танкерная война — обе стороны начали атаковать нефтяные танкеры противника в Персидском заливе. Иракские самолеты топили суда, везущие иранскую нефть. Иранцы минировали воды и атаковали танкеры катерами Корпуса стражей. Страховые ставки для судов в Персидском заливе выросли в несколько раз. Никогда же такого не было, да? США в 1987 году начали конвоировать кувейтские танкеры под американским флагом.
Добыча нефти в Иране упала до 1,5–2 миллионов баррелей в день — втрое ниже предреволюционного уровня. Экспортная инфраструктура была частично разрушена. Падение иранской добычи в сочетании с нефтяным шоком 1979 года подтолкнуло Саудовскую Аравию и другие страны ОПЕК к увеличению добычи. Это насытило рынок и к середине 1980-х годов обрушило нефтяные цены до 10 долларов за баррель. Советский Союз, что у тебя с лицом?
После перемирия в 1988 году и смерти Хомейни в 1989 году началась прагматическая фаза иранской политики под руководством президента Рафсанджани. Иранцы активно искали иностранных партнеров для восстановления и расширения добычи. Технологии частично были заменены — советским, потом российским и китайским оборудованием, собственными иранскими разработками.
В 1995 году американская компания Conoco подписала контракт на разработку иранских месторождений — первое крупное возвращение западного бизнеса после 1979 года. Через несколько дней президент Клинтон под давлением Конгресса подписал указ о полном запрете американских компаний на работу в Иране. Conoco была вынуждена выйти. Контракт достался французской Total.
Иран создал собственную модель контрактов с иностранными компаниями — buyback. Схема была следующей: иностранная компания вкладывает деньги в разработку месторождения, затем возмещает инвестиции из добытой нефти и уходит. Никакого долгосрочного присутствия, никакой доли в собственности. Ты кто такой, давай, до свидания.
Это было компромиссом между потребностью в иностранных технологиях и инвестициях — и революционным конституционным запретом на иностранное владение иранскими природными ресурсами. Схема работала и в 1990-х европейские компании активно входили в Иран. Total, ENI, Royal Dutch Shell инвестировали в иранские месторождения. Добыча восстановилась до 3,5–4 миллионов баррелей в день к концу 1990-х.
А потом аятоллы захотели ядерную бомбу…
И в 2012 году ЕС ввел полное нефтяное эмбарго против Ирана — Европа отказалась от иранской нефти. США ввели санкции против любых иностранных финансовых институтов, проводящих транзакции с иранским нефтяным сектором. Это означало, что любой банк, финансирующий покупку иранской нефти, лишается доступа к американской финансовой системе — и платит цену несравнимо большую, чем стоит иранская нефть.
В ноябре 1979 года иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране. Америка ответила эмбарго на импорт иранской нефти в США и заморозка иранских активов на сумму около 12 миллиардов долларов. Но дальше победила жадность — после резкого взлета цен на нефть европейские компании, японцы и другие азиатские покупатели охотно брали иранскую нефть. Никогда же такого не было, да?
А потом началась война. Саддам Хусейн напал на Иран в сентябре 1980 года, рассчитывая на быструю победу над страной в состоянии революционного хаоса. Война затянулась на целых восемь лет и закончилась практически ничем. Если революция нанесла нефтяной промышленности Ирана организационный удар, то война с Ираком нанесла страшный физический удар.
В 1984 году началась танкерная война — обе стороны начали атаковать нефтяные танкеры противника в Персидском заливе. Иракские самолеты топили суда, везущие иранскую нефть. Иранцы минировали воды и атаковали танкеры катерами Корпуса стражей. Страховые ставки для судов в Персидском заливе выросли в несколько раз. Никогда же такого не было, да? США в 1987 году начали конвоировать кувейтские танкеры под американским флагом.
Добыча нефти в Иране упала до 1,5–2 миллионов баррелей в день — втрое ниже предреволюционного уровня. Экспортная инфраструктура была частично разрушена. Падение иранской добычи в сочетании с нефтяным шоком 1979 года подтолкнуло Саудовскую Аравию и другие страны ОПЕК к увеличению добычи. Это насытило рынок и к середине 1980-х годов обрушило нефтяные цены до 10 долларов за баррель. Советский Союз, что у тебя с лицом?
После перемирия в 1988 году и смерти Хомейни в 1989 году началась прагматическая фаза иранской политики под руководством президента Рафсанджани. Иранцы активно искали иностранных партнеров для восстановления и расширения добычи. Технологии частично были заменены — советским, потом российским и китайским оборудованием, собственными иранскими разработками.
В 1995 году американская компания Conoco подписала контракт на разработку иранских месторождений — первое крупное возвращение западного бизнеса после 1979 года. Через несколько дней президент Клинтон под давлением Конгресса подписал указ о полном запрете американских компаний на работу в Иране. Conoco была вынуждена выйти. Контракт достался французской Total.
Иран создал собственную модель контрактов с иностранными компаниями — buyback. Схема была следующей: иностранная компания вкладывает деньги в разработку месторождения, затем возмещает инвестиции из добытой нефти и уходит. Никакого долгосрочного присутствия, никакой доли в собственности. Ты кто такой, давай, до свидания.
Это было компромиссом между потребностью в иностранных технологиях и инвестициях — и революционным конституционным запретом на иностранное владение иранскими природными ресурсами. Схема работала и в 1990-х европейские компании активно входили в Иран. Total, ENI, Royal Dutch Shell инвестировали в иранские месторождения. Добыча восстановилась до 3,5–4 миллионов баррелей в день к концу 1990-х.
А потом аятоллы захотели ядерную бомбу…
И в 2012 году ЕС ввел полное нефтяное эмбарго против Ирана — Европа отказалась от иранской нефти. США ввели санкции против любых иностранных финансовых институтов, проводящих транзакции с иранским нефтяным сектором. Это означало, что любой банк, финансирующий покупку иранской нефти, лишается доступа к американской финансовой системе — и платит цену несравнимо большую, чем стоит иранская нефть.
1👍67❤28🔥8👎1
Эффект был немедленным и жестоким. Иранский нефтяной экспорт в течение года упал с 2,5 миллиона до примерно 1 миллиона баррелей в день. Иранский риал потерял две трети стоимости. Инфляция достигла 40%. Китай и Индия продолжали покупать иранскую нефть — но с огромным дисконтом, потому что могли диктовать условия как единственные доступные покупатели. Никогда же такого не было, да?
В 2015 году иранцы согласились на отказ от создания ядерной бомбы. Это открыло нефтяной сектор Ирана для западных инвестиций. Результат был почти мгновенным. К 2017 году добыча восстановилась до 3,8 миллиона баррелей в день — рекорд с 1979 года. Европейские компании возвращались. Total подписала крупнейший контракт с Ираном за 12 лет — разработка крупнейшего в мире газового месторождения Южный Парс.
Иранские технократы говорили о привлечении 200 миллиардов долларов иностранных инвестиций в нефтяной сектор за следующие пять лет. Впервые с 1979 года казалось, что Иран может интегрироваться в мировой нефтяной рынок как нормальный игрок.
Но аятоллы всех обманули и в мае 2018 года президент Трамп (может быть помните — был в Америке такой президент) объявил о выходе США из ядерной сделки и восстановлении санкций — с формулировкой о «максимальном давлении». Европейские компании оказались перед выбором: иранский рынок или американский. Выбор был очевиден. Total ушла немедленно. За ней последовали остальные.
К 2020 году иранский нефтяной экспорт упал до 300 000–500 000 баррелей в день — исторический минимум. Китай оставался фактически единственным значимым покупателем, используя непрозрачные схемы оплаты через посредников, чтобы избежать американских санкций. Иран создал разветвленную систему обхода санкций. Десятки танкеров ходят под флагами третьих стран, отключив транспондеры. Нефть перегружается с судна на судно в открытом море, чтобы скрыть происхождение груза. Никогда же такого не было, да?
Оплата проходит через сеть подставных компаний в ОАЭ, Ираке, Турции, через криптовалюту, через бартерные схемы. Китайские независимые НПЗ покупают иранскую нефть с огромным дисконтом через посредников, формально не нарушая санкций. Никогда же такого не было, да? Реальный иранский экспорт в 2022–2023 годах составлял 1–1,5 миллиона баррелей в день — значительно больше официальных цифр, но значительно меньше потенциала страны.
p.s.
За десятилетия после исламской революции нефтяная промышленность Ирана сильно деградировала. Коэффициент извлечения нефти на иранских месторождениях — около 25%, тогда как при современных технологиях можно достигать 40–50%. Основные месторождения разрабатываются с 1940–1950-х годов. Пластовое давление падает, добыча требует все больше воды и газа для поддержания давления. Без масштабных инвестиций добыча будет неуклонно снижаться. Россия, что у тебя с лицом?
Нефтепереработка — отдельная проблема. Перерабатывающие мощности устарели, не хватает современных катализаторов и технологий. Будучи одним из крупнейших производителей сырой нефти Иран импортирует бензин. И все мечтает уничтожить Америку и Израиль.
В 2015 году иранцы согласились на отказ от создания ядерной бомбы. Это открыло нефтяной сектор Ирана для западных инвестиций. Результат был почти мгновенным. К 2017 году добыча восстановилась до 3,8 миллиона баррелей в день — рекорд с 1979 года. Европейские компании возвращались. Total подписала крупнейший контракт с Ираном за 12 лет — разработка крупнейшего в мире газового месторождения Южный Парс.
Иранские технократы говорили о привлечении 200 миллиардов долларов иностранных инвестиций в нефтяной сектор за следующие пять лет. Впервые с 1979 года казалось, что Иран может интегрироваться в мировой нефтяной рынок как нормальный игрок.
Но аятоллы всех обманули и в мае 2018 года президент Трамп (может быть помните — был в Америке такой президент) объявил о выходе США из ядерной сделки и восстановлении санкций — с формулировкой о «максимальном давлении». Европейские компании оказались перед выбором: иранский рынок или американский. Выбор был очевиден. Total ушла немедленно. За ней последовали остальные.
К 2020 году иранский нефтяной экспорт упал до 300 000–500 000 баррелей в день — исторический минимум. Китай оставался фактически единственным значимым покупателем, используя непрозрачные схемы оплаты через посредников, чтобы избежать американских санкций. Иран создал разветвленную систему обхода санкций. Десятки танкеров ходят под флагами третьих стран, отключив транспондеры. Нефть перегружается с судна на судно в открытом море, чтобы скрыть происхождение груза. Никогда же такого не было, да?
Оплата проходит через сеть подставных компаний в ОАЭ, Ираке, Турции, через криптовалюту, через бартерные схемы. Китайские независимые НПЗ покупают иранскую нефть с огромным дисконтом через посредников, формально не нарушая санкций. Никогда же такого не было, да? Реальный иранский экспорт в 2022–2023 годах составлял 1–1,5 миллиона баррелей в день — значительно больше официальных цифр, но значительно меньше потенциала страны.
p.s.
За десятилетия после исламской революции нефтяная промышленность Ирана сильно деградировала. Коэффициент извлечения нефти на иранских месторождениях — около 25%, тогда как при современных технологиях можно достигать 40–50%. Основные месторождения разрабатываются с 1940–1950-х годов. Пластовое давление падает, добыча требует все больше воды и газа для поддержания давления. Без масштабных инвестиций добыча будет неуклонно снижаться. Россия, что у тебя с лицом?
Нефтепереработка — отдельная проблема. Перерабатывающие мощности устарели, не хватает современных катализаторов и технологий. Будучи одним из крупнейших производителей сырой нефти Иран импортирует бензин. И все мечтает уничтожить Америку и Израиль.
1👍172❤27🙏6😱4👎2
В Турине сейчас начинает цвести все — магнолии, миндаль, сакура, мимоза. Никогда ранее не видел мимозу целиком — только отдельными желтыми ветками.
Помните, как у Булгакова про Маргариту: «Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто».
Булгаков, конечно, ошибался. Мимоза — очень красивое растение. Но советская власть умела внушить отвращение ко всему, до чего она дотягивалась своими костлявыми ручками. Я долго не мог смотреть на гвоздики после того коммунистического шабаша, который устраивали вокруг них на каждый юбилей.
Но люди, которые думают, что если они посадят со своим некрасивым домом красивое дерево и их дом от этого станет краше, сильно ошибаются. Природная красота только подчеркивает несовершенство людских строений. Верно и обратное — так красавицы носили на руках страшных мопсов, которые должны были оттенять их неземную красоту.
p.s.
Хотя справедливости ради надо добавить, что в Турине не так уж и много некрасивых домов.
Помните, как у Булгакова про Маргариту: «Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто».
Булгаков, конечно, ошибался. Мимоза — очень красивое растение. Но советская власть умела внушить отвращение ко всему, до чего она дотягивалась своими костлявыми ручками. Я долго не мог смотреть на гвоздики после того коммунистического шабаша, который устраивали вокруг них на каждый юбилей.
Но люди, которые думают, что если они посадят со своим некрасивым домом красивое дерево и их дом от этого станет краше, сильно ошибаются. Природная красота только подчеркивает несовершенство людских строений. Верно и обратное — так красавицы носили на руках страшных мопсов, которые должны были оттенять их неземную красоту.
p.s.
Хотя справедливости ради надо добавить, что в Турине не так уж и много некрасивых домов.
❤109👍37😁3👎2