В комментариях к предыдущему посту сразу несколько человек написали, что, дескать, рога Моисея — это просто ошибка перевода. Да, Библия полна ошибками: и путаница девы с девственницей, и каната с игольным ушком, и перевод сияющего сын зари, как имени дьявола. Бог упоминается во множественном числе, metanoia — скорее изменение сознания, чем покаяние и раскаяние.
Значение каких-то слов утрачено. Никто не знает, что за дерево гофер, из которого был построен ковчег. Кто такой червь Шамир, который разрезал камни при строительстве Храма, не знает никто. «В те дни были на земле нефилимы…» — в Септуагинте их просто назвали гигантами. Тахаш — кожа неизвестного животного для Скинии, его переводили как дюгонь, дельфин, единорог, тюлень. В английских переводах долго писали badger skins («барсучьи шкуры») — хорошая попытка, но нет. Слово «Села» встречается в Псалмах 71 раз. Что это не знает точно никто. Есть множество версий: пауза? смена тональности? благословение? музыкальный инструмент? С помощью Урима и Туммима узнавали волю Бога, но что это такое? Священные камни? Жребий? Коротковолновый передатчик?
Однако с рогами Моисея все немного сложнее. Дело в том, что эта ошибка (если это была ошибка) легла на хорошо подготовленную почву. Огромное количество богов в самых разных культурах были рогатыми. У древних египтян богини были с коровьими рогами, а боги — с бараньими. Зевса-Амона изображали с рогами. На некоторым монетах у Александра Македонского есть рога. Арабская традиция до сих пор называет его Зу-ль-Карнайн — «Двурогий». Рога — символ мощи, плодородия, мужской силы и власти над природой. Кельтский Кернунн, греческий Пан и т.д.
Иероним Стридонский был полиглотом и блестящим переводчиком, он несколько лет жил на Востоке и знал древнееврейский. В 386 году Иероним обосновался в Вифлееме и прожил там до своей смерти в 420 году (34 года!) Представьте, что он переводит Книгу Исхода и доходит до стиха: «Моисей сошел с горы, и его лицо k-r-n». Он знает, что слово может означать «излучать лучи». Но вполне возможно, он выбирает не «сияло» а «было рогато» потому, что, возможно, в его понимании рогатое лицо было более убедительным знаком богоприсутствия, чем сияющее. Сияние — это поэзия. Рога — это символ божественной власти, который он впитал из всего корпуса античной культуры. Рога говорили о сверхъестественном на языке, который понимали все.
Но это только моя версия.
Значение каких-то слов утрачено. Никто не знает, что за дерево гофер, из которого был построен ковчег. Кто такой червь Шамир, который разрезал камни при строительстве Храма, не знает никто. «В те дни были на земле нефилимы…» — в Септуагинте их просто назвали гигантами. Тахаш — кожа неизвестного животного для Скинии, его переводили как дюгонь, дельфин, единорог, тюлень. В английских переводах долго писали badger skins («барсучьи шкуры») — хорошая попытка, но нет. Слово «Села» встречается в Псалмах 71 раз. Что это не знает точно никто. Есть множество версий: пауза? смена тональности? благословение? музыкальный инструмент? С помощью Урима и Туммима узнавали волю Бога, но что это такое? Священные камни? Жребий? Коротковолновый передатчик?
Однако с рогами Моисея все немного сложнее. Дело в том, что эта ошибка (если это была ошибка) легла на хорошо подготовленную почву. Огромное количество богов в самых разных культурах были рогатыми. У древних египтян богини были с коровьими рогами, а боги — с бараньими. Зевса-Амона изображали с рогами. На некоторым монетах у Александра Македонского есть рога. Арабская традиция до сих пор называет его Зу-ль-Карнайн — «Двурогий». Рога — символ мощи, плодородия, мужской силы и власти над природой. Кельтский Кернунн, греческий Пан и т.д.
Иероним Стридонский был полиглотом и блестящим переводчиком, он несколько лет жил на Востоке и знал древнееврейский. В 386 году Иероним обосновался в Вифлееме и прожил там до своей смерти в 420 году (34 года!) Представьте, что он переводит Книгу Исхода и доходит до стиха: «Моисей сошел с горы, и его лицо k-r-n». Он знает, что слово может означать «излучать лучи». Но вполне возможно, он выбирает не «сияло» а «было рогато» потому, что, возможно, в его понимании рогатое лицо было более убедительным знаком богоприсутствия, чем сияющее. Сияние — это поэзия. Рога — это символ божественной власти, который он впитал из всего корпуса античной культуры. Рога говорили о сверхъестественном на языке, который понимали все.
Но это только моя версия.
🔥118👍57❤21😱5🙏1
Гётеборгский кит — единственный синий кит и самое крупное животное, когда-либо ставшее чучелом.
В 1865 году молодой синий кит выбросился на скалы в заливе Аским, недалеко от города Гётеборг. На следующий день Август Вильгельм Мальм, таксидермист и куратор Гётеборгского музея, прибыл на место происшествия и купил кита у рыбаков для своей музейной коллекции. Не желая просто разрубить существо на части, чтобы перевезти только основные куски в музей, Мальм решил, что ему нужен кит целиком и невредимым. Потребовалось три парохода и две угольные баржи, чтобы отбуксировать кита к берегу Гётеборга. Встреченный толпой взволнованных зрителей, Мальм воспользовался возможностью взобраться на голову своего приза и прочитать лекцию о китах.
Органы кита были законсервированы в бочках во дворе музея, его шкура обрабатывалась в течение нескольких недель, китовый ус был вывешен и засолен, а скелет был сварен и очищен. Тем временем была построена большая деревянная рама в грубой форме кита и дополнена шарнирной челюстью. Шкура была натянута на раму, скреплена латунными гвоздями, как кожаный диван.
Шарнирная челюсть была сделана так, чтобы ее можно было открыть, чтобы посетители могли спуститься в чрево зверя, которое было удобно оборудовано скамейками, коврами и настенными украшениями.
В 1930-х годах внутри чучела была обнаружена пара, «занимавшаяся любовью», и с тех пор Гётеборгский Музей естественной истории решил открывать ее только по особым случаям, например, в дни шведских выборов.
В 1865 году молодой синий кит выбросился на скалы в заливе Аским, недалеко от города Гётеборг. На следующий день Август Вильгельм Мальм, таксидермист и куратор Гётеборгского музея, прибыл на место происшествия и купил кита у рыбаков для своей музейной коллекции. Не желая просто разрубить существо на части, чтобы перевезти только основные куски в музей, Мальм решил, что ему нужен кит целиком и невредимым. Потребовалось три парохода и две угольные баржи, чтобы отбуксировать кита к берегу Гётеборга. Встреченный толпой взволнованных зрителей, Мальм воспользовался возможностью взобраться на голову своего приза и прочитать лекцию о китах.
Органы кита были законсервированы в бочках во дворе музея, его шкура обрабатывалась в течение нескольких недель, китовый ус был вывешен и засолен, а скелет был сварен и очищен. Тем временем была построена большая деревянная рама в грубой форме кита и дополнена шарнирной челюстью. Шкура была натянута на раму, скреплена латунными гвоздями, как кожаный диван.
Шарнирная челюсть была сделана так, чтобы ее можно было открыть, чтобы посетители могли спуститься в чрево зверя, которое было удобно оборудовано скамейками, коврами и настенными украшениями.
В 1930-х годах внутри чучела была обнаружена пара, «занимавшаяся любовью», и с тех пор Гётеборгский Музей естественной истории решил открывать ее только по особым случаям, например, в дни шведских выборов.
❤102😁81👍34🔥14😱11
5 марта. Помер тот, помрет и этот. Из эссе Иосифа Бродского «Размышления об исчадии ада»:
Полагаю, что в мировой истории не было убийцы, смерть которого оплакивали бы столь многие и столь искренне.
20 лет назад мне было 13, я учился в школе, и нас всех согнали в актовый зал, велели стать на колени, и секретарь парторганизации — мужеподобная тетка с колодкой орденов на груди — заломив руки, крикнула нам со сцены: «Плачьте, дети, плачьте! Сталин умер!» — и сама первая запричитала в голос. Мы, делать нечего, зашмыгали носами, а потом мало-помалу и по-настоящему заревели.
Что до меня, то (тогда — к стыду, сейчас — к гордости) я не плакал, хотя стоял на коленях и шмыгал носом, как все. Скорее всего потому, что незадолго до этого я обнаружил в учебнике немецкого языка, взятом у приятеля, что «вождь» по-немецки — фюрер. Текст так и назывался: «Unser Führer Stalin». Фюрера я оплакивать не мог.
Возможно, повлияло также и то, что семья готовилась к отъезду. Ибо стало известно, что в результате «дела врачей» (в результате сомневаться не приходилось) всех евреев будут перемещать на Дальний Восток, чтоб тяжким трудом на благо своего социалистического отечества они могли искупить вину своих соплеменников: врачей-вредителей. Мы продали пианино, на котором я все равно не умел играть и которое было бы глупо тащить через всю страну — даже если б и разрешили; отца выгнали из армии, где он прослужил всю войну, и на работу нигде не брали; работала только мать, но и она держалась на волоске. Мы жили на ее зарплату и готовились к депортации, и по рукам ходило письмо, подписанное Эренбургом, Ботвинником и другими видными советскими евреями, которое гласило о великой вине евреев перед советской властью и которое со дня на день должно было появиться в «Правде».
Но в «Правде» появилось сообщение о смерти Сталина и о том, что смерть эта — всенародное горе. И люди заплакали.
Россия жила под Сталиным без малого 30 лет, почти в каждой комнате висел его портрет, он стал категорией сознания, частью быта, мы привыкли к его усам, к профилю, который считался «орлиным», к полувоенному френчу (ни мир, ни война), к патриархальной трубке, — как привыкают к портрету предка или к электрической лампочке.
Без малого 30 лет страной с почти 200-миллионным населением правил человек, которого одни считали преступником, другие — параноиком, третьи — восточным дикарем, которого, в сущности, еще можно перевоспитать, — но с которым и те, и другие, и третьи садились за один стол, вели переговоры и пожимали руку. Человек этот не знал ни одного иностранного языка, включая русский, на котором он писал с чудовищными грамматическими ошибками; но в книжных магазинах почти всего мира можно найти собрания его сочинений, написанные за него людьми, которые были умерщвлены за то, что выполнили эту работу, или остались в живых по той же самой причине.
Он правил страной почти тридцать лет и все это время убивал. Он убивал своих соратников (что было не так уж несправедливо, ибо они сами были убийцами), и он убивал тех, кто убил этих соратников. Он убивал и жертв и их палачей. Потом он начал убивать целые категории людей — выражаясь его же языком: классы. Потом он занялся геноцидом. Количество людей, погибших в его лагерях, не поддается учету, как не поддается учету количество самих лагерей, в той же пропорции превосходящее количество лагерей Третьего Рейха, в которой СССР превосходит Германию территориально. В конце пятидесятых годов я сам работал на Дальнем Востоке и стрелял в обезумевших шатунов-медведей, привыкших питаться трупами из лагерных могил и теперь вымиравших оттого, что не могли вернуться к нормальной пище.
Полагаю, что в мировой истории не было убийцы, смерть которого оплакивали бы столь многие и столь искренне.
20 лет назад мне было 13, я учился в школе, и нас всех согнали в актовый зал, велели стать на колени, и секретарь парторганизации — мужеподобная тетка с колодкой орденов на груди — заломив руки, крикнула нам со сцены: «Плачьте, дети, плачьте! Сталин умер!» — и сама первая запричитала в голос. Мы, делать нечего, зашмыгали носами, а потом мало-помалу и по-настоящему заревели.
Что до меня, то (тогда — к стыду, сейчас — к гордости) я не плакал, хотя стоял на коленях и шмыгал носом, как все. Скорее всего потому, что незадолго до этого я обнаружил в учебнике немецкого языка, взятом у приятеля, что «вождь» по-немецки — фюрер. Текст так и назывался: «Unser Führer Stalin». Фюрера я оплакивать не мог.
Возможно, повлияло также и то, что семья готовилась к отъезду. Ибо стало известно, что в результате «дела врачей» (в результате сомневаться не приходилось) всех евреев будут перемещать на Дальний Восток, чтоб тяжким трудом на благо своего социалистического отечества они могли искупить вину своих соплеменников: врачей-вредителей. Мы продали пианино, на котором я все равно не умел играть и которое было бы глупо тащить через всю страну — даже если б и разрешили; отца выгнали из армии, где он прослужил всю войну, и на работу нигде не брали; работала только мать, но и она держалась на волоске. Мы жили на ее зарплату и готовились к депортации, и по рукам ходило письмо, подписанное Эренбургом, Ботвинником и другими видными советскими евреями, которое гласило о великой вине евреев перед советской властью и которое со дня на день должно было появиться в «Правде».
Но в «Правде» появилось сообщение о смерти Сталина и о том, что смерть эта — всенародное горе. И люди заплакали.
Россия жила под Сталиным без малого 30 лет, почти в каждой комнате висел его портрет, он стал категорией сознания, частью быта, мы привыкли к его усам, к профилю, который считался «орлиным», к полувоенному френчу (ни мир, ни война), к патриархальной трубке, — как привыкают к портрету предка или к электрической лампочке.
Без малого 30 лет страной с почти 200-миллионным населением правил человек, которого одни считали преступником, другие — параноиком, третьи — восточным дикарем, которого, в сущности, еще можно перевоспитать, — но с которым и те, и другие, и третьи садились за один стол, вели переговоры и пожимали руку. Человек этот не знал ни одного иностранного языка, включая русский, на котором он писал с чудовищными грамматическими ошибками; но в книжных магазинах почти всего мира можно найти собрания его сочинений, написанные за него людьми, которые были умерщвлены за то, что выполнили эту работу, или остались в живых по той же самой причине.
Он правил страной почти тридцать лет и все это время убивал. Он убивал своих соратников (что было не так уж несправедливо, ибо они сами были убийцами), и он убивал тех, кто убил этих соратников. Он убивал и жертв и их палачей. Потом он начал убивать целые категории людей — выражаясь его же языком: классы. Потом он занялся геноцидом. Количество людей, погибших в его лагерях, не поддается учету, как не поддается учету количество самих лагерей, в той же пропорции превосходящее количество лагерей Третьего Рейха, в которой СССР превосходит Германию территориально. В конце пятидесятых годов я сам работал на Дальнем Востоке и стрелял в обезумевших шатунов-медведей, привыкших питаться трупами из лагерных могил и теперь вымиравших оттого, что не могли вернуться к нормальной пище.
🔥124👍51❤26😱6😁1
Советский писатель Леонид Леонов предложил — в качестве подарка к одному из дней рождения Сталина — начать новое летоисчисление: со дня рождения Джугашвили. Не знаю, почему предложение это не было принято. Может, потому что Гитлер был моложе. Но дух времени он уловил правильно. Ибо оба эти исчадия Ада сделали первый шаг к осуществлению новой цели: к нравственному небытию. Убивать, чтобы строить, и строить, чтобы убивать, начали, конечно, не они, но именно они придали этому бизнесу столь гигантский размах, что затмили своих предшественников и отрезали у своих последователей — да и вообще у человеческих существ — пути к отступлению.
Я не верю в десталинизацию. Я верю в нее как в перемену методов правления — вне зависимости оттого несомненного обстоятельства, что рецидивы будут случаться и можно будет ожидать не только реставрации сорокаметровых монументов, но и чего-нибудь похлеще.
Отставной агент госбезопасности или бывший военный, шофер в такси или функционер-пенсионер, конечно, скажут вам, что при Сталине «порядка было больше». Но все они тоскуют не столько по «железному орднунгу», сколько по своей ушедшей молодости или зрелости. В принципе же ни основная масса народа, ни партия имя вождя всуе не поминают. Слишком много насущных проблем, чтоб заниматься ретроспекцией. Им еще может воспользоваться как жупелом какая-нибудь правая группировка внутри партии, рвущаяся к кормушке, но, думаю, даже в случае удачного исхода жупел этот довольно быстро будет предан забвению.
Тем страннее видеть эти орлиные черты в книжной витрине около London School of Economics, в Латинском квартале в Париже или на прилавке какого-нибудь американского кампуса, где он красуется вперемежку с Лениным, Троцким, Че Геварой, Мао и т. д.— всеми этими мелкими или крупными убийцами, у которых, вне зависимости от разницы их идеалов, есть одна общая черта: все они убивали. Что бы у них ни стояло в числителе, знаменатель у них тот же самый, общий; и сумма этой дроби даст такую сумму, что может смутить даже компьютер. Не знаю, что ищут все эти молодые люди в этих книгах, но если они действительно могут найти там что-то для себя, это означает только одно: что процесс нравственной кастрации homo sapiens, начатый насильно, продолжается добровольно и что сталинизм побеждает.
Я не верю в десталинизацию. Я верю в нее как в перемену методов правления — вне зависимости оттого несомненного обстоятельства, что рецидивы будут случаться и можно будет ожидать не только реставрации сорокаметровых монументов, но и чего-нибудь похлеще.
Отставной агент госбезопасности или бывший военный, шофер в такси или функционер-пенсионер, конечно, скажут вам, что при Сталине «порядка было больше». Но все они тоскуют не столько по «железному орднунгу», сколько по своей ушедшей молодости или зрелости. В принципе же ни основная масса народа, ни партия имя вождя всуе не поминают. Слишком много насущных проблем, чтоб заниматься ретроспекцией. Им еще может воспользоваться как жупелом какая-нибудь правая группировка внутри партии, рвущаяся к кормушке, но, думаю, даже в случае удачного исхода жупел этот довольно быстро будет предан забвению.
Тем страннее видеть эти орлиные черты в книжной витрине около London School of Economics, в Латинском квартале в Париже или на прилавке какого-нибудь американского кампуса, где он красуется вперемежку с Лениным, Троцким, Че Геварой, Мао и т. д.— всеми этими мелкими или крупными убийцами, у которых, вне зависимости от разницы их идеалов, есть одна общая черта: все они убивали. Что бы у них ни стояло в числителе, знаменатель у них тот же самый, общий; и сумма этой дроби даст такую сумму, что может смутить даже компьютер. Не знаю, что ищут все эти молодые люди в этих книгах, но если они действительно могут найти там что-то для себя, это означает только одно: что процесс нравственной кастрации homo sapiens, начатый насильно, продолжается добровольно и что сталинизм побеждает.
👍199❤41😢33🔥10👏4
Не все знают, что изначально Север называли Последним. Но потом суеверные люди переименовали его в Крайний Север.
😁180🔥8👏5👎2
Хотя я много раз сидел в бомбоубежище под иранскими ракетными обстрелами, к персам у меня нет никакой враждебности. Несчастные люди, власть над которыми захватила тупя, бездарная, религиозная банда, которая удерживает людей в повиновении жестокими репрессиями. Ирану я желаю скинуть с себя этот шариатский морок и стать нормальной, просвещенной, светской страной, которая дружит со всеми своими соседями и не желает никого уничтожить.
Но любая война резко увеличивает количество глупостей, которые совершают политики. И есть у меня несколько опасений и буду рад, если ничего из этого не произойдет.
1. США и Израиль не бомбят нефтегазовую промышленность Ирана — они не хотят отбросить страну в каменный век. Но учитывая, что иранские религиозные фанатики наносят удары по всем своим соседям, есть вероятность того, что соседи в ответ вынесут крупнейший нефтяной терминал Ирана на острове Харк (90% всего экспорта иранской нефти) и Кенганский завод по переработке газа (две трети всего электричества в стране). Сделать это не просто, а очень просто. Дело в том, что главным конкурентом шиитского Ирана в регионе является вовсе не Израиль, а суннитская Саудовская Аравия. Война с которой была очень вероятна. А выгоды от устранения такого конкурента с нефтяного рынка для саудитов просто колоссальны.
2. Персы в Иране составляют всего 60% населения. И есть реальная опасность того, что и курды и азербайджанцы решат воспользоваться войной. Курды, которые по-настоящему воевали с ИГИЛ, так и не получили своего государства. Алиеву, акции которого очень выросли после победы над Арменией, может захотеться повторить свои военные успехи. Тем более, что повод для войны есть. Напомню, что такой фокус попытался после Второй Мировой войны проделать СССР, попытавшийся создать в северном Иране Демократическую Республику Азербайджан и Мехабадскую Республику (Республика Курдистан). С возвращением, дескать, в родную гавань.
3. Надеюсь, что я ошибусь, но мне кажется, что главная цель для Трампа, это не безопасность Израиля, не свободное будущее иранского народа и даже не дело Эпштейна, а подготовка к возможной войне с Китаем. Венесуэла почти всю свою нефть поставляла в Китай и Иран почти всю свою нефть поставлял в Китай. Контроль над этими энергетическими потоками это, прежде всего, сигнал Китаю.
Еще раз повторю, что это только версии. Не более.
Но любая война резко увеличивает количество глупостей, которые совершают политики. И есть у меня несколько опасений и буду рад, если ничего из этого не произойдет.
1. США и Израиль не бомбят нефтегазовую промышленность Ирана — они не хотят отбросить страну в каменный век. Но учитывая, что иранские религиозные фанатики наносят удары по всем своим соседям, есть вероятность того, что соседи в ответ вынесут крупнейший нефтяной терминал Ирана на острове Харк (90% всего экспорта иранской нефти) и Кенганский завод по переработке газа (две трети всего электричества в стране). Сделать это не просто, а очень просто. Дело в том, что главным конкурентом шиитского Ирана в регионе является вовсе не Израиль, а суннитская Саудовская Аравия. Война с которой была очень вероятна. А выгоды от устранения такого конкурента с нефтяного рынка для саудитов просто колоссальны.
2. Персы в Иране составляют всего 60% населения. И есть реальная опасность того, что и курды и азербайджанцы решат воспользоваться войной. Курды, которые по-настоящему воевали с ИГИЛ, так и не получили своего государства. Алиеву, акции которого очень выросли после победы над Арменией, может захотеться повторить свои военные успехи. Тем более, что повод для войны есть. Напомню, что такой фокус попытался после Второй Мировой войны проделать СССР, попытавшийся создать в северном Иране Демократическую Республику Азербайджан и Мехабадскую Республику (Республика Курдистан). С возвращением, дескать, в родную гавань.
3. Надеюсь, что я ошибусь, но мне кажется, что главная цель для Трампа, это не безопасность Израиля, не свободное будущее иранского народа и даже не дело Эпштейна, а подготовка к возможной войне с Китаем. Венесуэла почти всю свою нефть поставляла в Китай и Иран почти всю свою нефть поставлял в Китай. Контроль над этими энергетическими потоками это, прежде всего, сигнал Китаю.
Еще раз повторю, что это только версии. Не более.
👍78❤17😱16🙏2😁1