К предыдущему посту. Рассказывая про Бароло нельзя не упомянуть про один из самых захватывающих конфликтов в истории виноделия, получивший название «Войны Бароло». Это было столкновение двух философий: что важнее — верность традиции предков или качество вина в бокале?

Классическое Бароло делалось по методам XIX века. Виноград сорта Неббиоло настаивался на виноградной кожице (мацерировался) от 30 до 60 дней, вино выдерживалось в огромных старых бочках (botti grandi) до пяти лет. В результате получалось терпкое и жесткое вино с огромным зарядом танинов и кислотности. Вкус такого вина улучшался в бутылке со временем. Наши отцы всегда так делали, а они ведь не дураки были. Поклонники называли его «вином для королей», которое раскрывается лишь через десятилетия. Критики называли его «вином для внуков».

Но в начале 1980-х появилось молодое поколение виноделов, которое решило все изменить. Их стали называть «Barolo Boys». Они побывали в Бургундии и Бордо и привезли оттуда лучшие технологии и внедрили принципиально иной подход — короткая мацерация — от 7 до 15 дней вместо одного-двух месяцев, что снижало экстракцию жестких танинов.

Вместо огромных старых бочек они перешли на малые французские баррики (barrique) емкостью в 225 литров — для мягкости, округлости, ванильных и кофейных нот. С точки зрения химии все было логично. Меньше экстракции — мягче структура. Малые бочки — активнее микрооксидация (медленный контакт с кислородом через дерево), быстрее развитие ароматики, больше ванильных и пряных нот от дуба. С точки зрения традиционалистов это выглядело как святотатство.

Если старые виноделы практиковали минимальное вмешательство в процесс роста лозы, то молодые начали обрезать части гроздей еще в августе для большей концентрации оставшихся.

Молодые улучшили гигиену винного погреба и создали чистое, сбалансированное вино, готовое к употреблению через 5-10 лет, а не через 20 лет. Легендарный критик Роберт Паркер пришел от него в восторг и ставил высокие баллы — что сделало новое Бароло сенсацией.

Так начались «Войны Бароло». Деревня Ла-Морра в примкнула к модернистам, Серралунга д'Альба и Казтиньоне Фаллетто — тяготели к традиции. Виноделы не разговаривали друг с другом, местные кооперативы раскололись, журналисты делили производителей на «правильных» и «неправильных». Одного из реформаторов, который приобрел французские баррики, отец выгнал из дома и едва не лишил наследства.

Критики в Италии говорили о «барриковой колонизации» и утрате итальянской идентичности. Началась классическая культурная паника. Великий итальянский винодел Бартоло Маскарелло стал выпускать вино с лозунгом «Нет баррикам, нет Берлускони». Девиз стал манифестом борьбы за чистоту традиций и против политического популизма. Бартоло считал, что баррики придают вину посторонние ароматы (ваниль, специи) и убивают истинный вкус сорта Неббиоло, который должен выдерживаться только в больших старых деревянных бочках. Качественное вино, дескать, не нуждается в маркетинговых уловках, как здоровая политика не нуждается в популизме. В 2001 году карабинеры даже изъяла бутылки с этой этикеткой из витрины магазина в Альбе, сочтя их незаконной политической пропагандой.

Но постепенно страсти улеглись, войны закончились, а Бароло осталось. Большинство производителей начали сочетать обе технологии. Традиционалисты стали аккуратнее с чрезмерной жесткостью. Модернисты — осторожнее с дубом и экстракцией. Война стала двигателем качества. Сегодняшнее Бароло существует в широком диапазоне стилей и это воспринимается как достоинство, а не недостаток.

Про любовь Джойса к языковым играм. Название его романа «Finnegans Wake» принято переводить, как «Поминки по Финнегану». Но тогда в названии должен быть апостроф: «Finnegan's Wake».

Без апострофа слово Finnegans превращается не в «поминки по Финнегану» (один человек), а во множественное число — «поминки (всех) Финнеганов». Это делает повествование более универсальным, намекая на ирландцев в целом или на всех людей, подверженных падениям и возрождениям.

Есть и второй слой — слово «Wake» значит и поминки и пробуждение. Удаление апострофа меняет смысл с существительного на глагол. Вместо описания поминок, заголовок звучит как призыв к действию: «Финнеганы, проснитесь!» (Finnegans, wake!)

Третий слой, это многоязычный каламбур Fin again. Fin (конец, франц./итальян.) + again (снова, англ.) + wake (пробуждение/поминки) означает «конец снова пробуждается» или «снова проснуться», что подчеркивает главную тему книги — бесконечный цикл жизни, смерти и возрождения.

Нужно добавить, что название романа взято из старой ирландской баллады «Finnegan's Wake» — о строителе Тиме Финнегане, который упал с лестницы, разбившись насмерть, но во время шумных поминок пролитый виски возвращает его к жизни.

Джойс сознательно убирает всего ОДИН апостроф и добавляет бездну смыслов. Попробуйте сделать простой перевод этой языковой игры на русский.

Есть старая история про девочку, которая рисует в альбоме Бога. Мама спрашивает дочь: как же ты рисуешь Его, ведь никто не знает, как Он выглядит? На что девочка отвечает: вот сейчас я нарисую и все узнают.

Интересна история создания мультфильма «Красавица и чудовище». С красавицей все было более-менее понятно, но как должно выглядеть Чудовище, никто не знал — в сказке об этом нигде не сказано. И вот иллюстраторы долго искали образ Чудовища.

Возможно, если бы мультфильм снимали сегодня, Чудовище было бы совсем другим.

Удачные решения и работающие варианты возникшие в результате эволюции, используются снова и снова в разных областях. Это не случайность и не заимствование — это свидетельство того, что некоторые решения настолько оптимальны, что физический мир просто не оставляет других вариантов. Задачи среды диктуют форму ответа.

Хотя молекулы хлорофилла и гемоглобина выполняют принципиально разные задачи, по строению они схожи. Только в гемоглобине в центре находится железо, а в хлорофилле — магний.

Классический пример — крылья. Птицы, летучие мыши и насекомые — три совершенно разных эволюционных маршрута. Конструкции разные, материалы разные, анатомия разная. Но итог схожий. Физика атмосферы не оставляет большого простора для фантазии.

Дельфин, акула и ихтиозавр — это млекопитающее, рыба и вымерший рептилия. Никакого родства. Но вода диктует законы гидродинамики одинаково для всех, и три разных ветви жизни пришли к одному силуэту: обтекаемое тело, хвостовой плавник, грудные рули. Форма крабов повторялась постоянно.

Глаз возник независимо не менее 40 раз.У осьминога и у человека — похожая камерная оптика, хотя ближайший наш общий предок был слепым червем. Эволюция нашла одну и ту же конструкцию через принципиально разные пути. Когда условия стабильны, пространство эффективных решений сужается.

И в истории человечества схожие решения появляются независимо друг от друга. Любое сложное общество сталкивается с повторяющимися задачами: как координировать большие группы людей. Как стабилизировать власть. Как распределять ресурсы. Как снижать внутренние конфликты. Как объяснять мир и легитимировать порядок.

Во всех известных сложных обществах без исключения возникала организованная религия с профессиональным классом жрецов, сакральной архитектурой, ритуальным календарем и концепцией загробной жизни. Майя и египтяне не переписывались, но строили пирамиды и хоронили царей с припасами для загробного мира. Шумерские, индийские, китайские жрецы выполняли социально идентичные функции: легитимизация власти, управление страхом смерти, объяснение природных катастроф, сохранение календаря и письменности. Религия решала конкретную эволюционную задачу — сплочение больших групп людей, которые не могут знать друг друга лично. Это ничего не говорит об истинности религии, просто люди в своем развитии нащупали работающий вариант.

Истинности в религии не больше, чем в рабстве. Рабство тоже возникло независимо в Шумере, Египте, Греции, Риме, Китае эпохи Шан, доколумбовой Америке и в Африке. Везде работала схожая одна логика: после победы в войне убивать пленных расточительно, а использовать их труд выгодно. Везде сформировался сходный правовой статус раба как «говорящего орудия», везде — система надзора, механизмы поощрения и наказания. Это одно и то же хозяйственное решение аграрной эпохи.

Список можно продолжать бесконечно: деньги и рынки, налоги и бюрократия, монархия с сакральным статусом правителя и т.д.

Главная задача реформаторов — не только критиковать устои и традиции общества. Для этого много ума не требуется. Нужно создавать новые модели, которые будут более эффективно выполнять старые задачи. С рабством это получилось. Получится и с государством, и с бюрократией, и с религией.

Сегодня главной национальной святыней России можно считать фуражку Гитлера. Она хранится территории парка «Патриот» рядом с православным храмом, который действует как мощный ретранслятор, распространяя излучение нацистов на всю страну. Патриоты хвастались, что они «могут и повторить». Они скромничали. Как бы ни была страшна и трагична Вторая Мировая, в одном патриоты смогли превзойти нацистов. В подлости.

Патриоты пришли в Украину убивать людей еще в 2014 году. Не четыре года, а 12 лет идет эта страшная война. Это дольше, чем Первая и вторая Мировые войны вместе взятые.

Я помню постоянные споры на патриотическом телевидении: «украинцы — самый близкий нам народ» утверждала одна сволочь. «Да что вы!» — возражала ей другая патриотическая сволочь — «Мы же вообще один народ». У нас нет территориальных претензий к Украине, клялась главсволочь. А потом начался захват Крыма. Это не мы, это — местные, честное слово! «Мы будем стоять сзади женщин и детей, не спереди, а сзади». Сказать, что это было невероятно подло, значит ничего не сказать.

А потом банда чекистов захватила Славянск. Женщин посылали обезоруживать солдат — в женщин стрелять не будут. А потом под видом гуманитарных конвоев втихаря подвозили оружие и боеприпасы. Классическая чекистская подлость. Били по братской Украине с территории России из «Градов». Без объявления войны. Давали честное офицерское слово, что пропустят колонну с украинскими солдатами и расстреляли ее под Иловайском: «Нас расстреливали как в тире из всего — танков, пушек, минометов, Градов, ПТУР и пулеметов. Затем русские прочесывали поля и посадки и достреливали тяжелораненых». Один же народ.

Подло было все, что делала Россия. Перед началом нового вторжения в 2022 году все патриотические сволочи клялись, что и в мыслях такого нет — напасть на Украину. Уже после начала вторжения Главсволочь продолжала врать: «В наши планы не входит оккупация украинских территорий. Мы никому и ничего не собираемся навязывать силой»… Список подлостей можно продолжать бесконечно.

Патриоты думают, что все перемелется, все забудут, все помирятся — посмотрите, дескать, на Францию и Германию — сколько раз воевали, а теперь вот, лучшие друзья. А как похорошел Грозный при Кадырове… Нет. Ничего вам не забудут. И ничего не простят. Вы, патриоты, будете прокляты на века за весь тот ужас, который вы принесли Украине.

Фотографии из репортажа журнала The Atlantic