Есть такой старый анекдот: плывут как-то две молодые рыбки, а навстречу им — старая рыба, кивает и говорит: «Привет, молодежь, как вам вода сегодня?» Рыбки плывут дальше, и вдруг одна из них поворачивается к другой и спрашивает «Что, черт возьми, значит – вода»?

Считается, что люди, живущие в своей стране, знают о ней на порядок больше, чем те, кто из этой страны уехали. На самом же деле иногда уехавшие начинают понимать о своей бывшей Родине гораздо больше оставшихся. Просто потому, что им есть, с чем сравнивать. Оставшиеся давно «принюхались» к своему сероводороду и даже не ощущают его запаха. Не понимают, что можно дышать и чистым воздухом.

Например, из Италии — с ее обязательной вежливостью, улыбкой как социальной смазкой, ритуальным уважением к дистанции — русский юмор выглядит не просто резким. Он выглядит агрессивным. Построенным на постоянном унижении собеседника. На том, чтобы кого-то поставить ниже: дурак, лох, терпила, «че, самый умный?». Шутка как акт доминирования. Вы можете прислать мне, например, любой выпуск из КВН, который набрал миллионы просмотров, собрал тысячи восторженных комментариев и который вы считаете очень остроумным — и я разберу его на запчасти, чтобы показать вам, сколько там унизительного юмора. Ух ты, мы вышли из бухты.

Изнутри России я не воспринимал это, как унижение. Ведь всеми воспринималось это, как «норма». Это чистый Сорокин с его «нормой» — порцией спрессованных фабричным способом фекалий. Юмор, как способ держать равновесие в мире, в котором слабость опасна. Юмор становится тренировкой: выдержишь — свой. Не выдержишь — сам виноват. На какой стул сам сядешь, а на какой мать посадишь? Сыграй на гармошке (на батарее) — раздвинь меха. Бугага.

Речь не о том, что «русские плохие», а итальянцы «хорошие». На самом деле культура — это всегда ответ на условия. Когда долго живешь в среде, где тебя могут унизить всерьез — ты учишься делать это понарошку. Первым. Смеясь. Это защитный механизм, а не национальный порок. Но защитные механизмы плохо заметны изнутри. Они кажутся естественными. Даже правильными. Пока не попадешь в место, где они не нужны — и вдруг не понимаешь, почему всем вокруг неловко, а тебе ведь это было раньше смешно.

p.s.
И становится совсем неловко, например, за сцену из культового советского фильма «Любовь и голуби». Помните, там жена выгоняет работника леспромхоза Василия Кузякина из дому за адюльтер? И тот живет несколько недель на заброшенном пароме. Осенью. Представьте себе, как пах этот человек, не снимавший неделями сапог и теплой одежды. И вот, выпив водочки «Глядеть на нее что ли», он заваливает свою жену на телогрейку с газеткой под бравурную музыку. Не снимая кирзачей. Смешно. Очень.

Самое трудное — понять, что вода не обязана быть именно такой. Что можно смеяться, не унижая. Быть остроумным, не раня. Заниматься любовью, хотя бы помывшись и сняв сапоги.

Интересна игра ассоциаций в названии великого фильма Феллини «Амаркорд». В первую очередь «Amarcord» — это романьольский вариант итальянской фразы «Io mi ricordo», означающей «я помню/я вспоминаю».

Кроме того, в названии присутствуют корни итальянских слов «любовь» (amore), «горький» (amaro — все помнят про ликер Амаретто — горьковатый) и «нить» (corda). Возможным прочтением названия фильма может быть «нити горькой любви, связывающие (автора) с прошлым».

Четырнадцать стран северной и западной Европы подписали совместное заявление о закрытии Балтийского моря для танкеров теневого флота: Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия, Исландия, Эстония, Латвия, Литва, Франция, Великобритания, Германия, Польша, Бельгия и Нидерланды.

В заявлении говорится, что все суда,меняющие флаги, выключающие транспондеры автоматической идентификации либо идущие без надлежащих документов — будут задерживаться.

Низкий поклон. Давно пора.

В многих мусульманских странах распространен миф о том, что астронавт Нил Армстронг принял ислам, услышав на Луне призыв к молитве. Возможно миф возник потому, что после полета Армстронг жил в городе Ливан (Lebanon), штат Огайо. Город же так назвали из-за растущих там кедров в честь библейского Ливана, тоже славного своими кедрами.

Миф о принятии ислама первым человеком, ступившим на Луну был настолько популярен, что Госдепартамент США был вынужден выпустить специальное опровержение.

p.s.
Добавлю, что многие нации и религии любят "коллекционировать" великих людей — это наш, этот тоже наш и этот тоже из наших. Это очень местечковое и бестолковое занятие, свидетельствующие о серьезных проблемах с мышлением. Поиск «своих» почти всегда сопровождается поиском «чужих». Если успех — наш, то неудача — их. Если великий — наш, то предатель — обязательно не наш. Мир начинает делиться не по поступкам и идеям, а по принадлежности. Она учит гордиться не тем, что сделал именно ты, а тем, рядом с кем ты случайно родился.

Человеку становится важно не что сказал мыслитель, а какой он был национальности. Не какую музыку написал композитор, а на каком языке он говорил. Но великие идеи почти всегда возникают на границе между языками, культурами и традициями. В диалоге и в общении.

Хочу рассказать российским z-патриотам и волонтерам, помогающим рашистам на фронте, что с ними будет после окончания войны. Они ведь думают, что раз они собирают деньги, аптечки, еду, связь, дроны и разные «буханки», то Родина их отметит, наградит, скажет спасибо. Может быть они даже пройдут по Красной площади в отдельной колонне — вот идут героические волонтеры, подставившее плечо, помогавшие в тылу и на передовой. Как бы не так. Они массово пойдут под топор. Вслед за другими «героями» — Моторолла, Пригожин, Уткин, Жилин, Цыплаков и прочие «испанцы», «гиви», «бэтманы», «вагнера» и т.д. которых зачистили «свои». Просто потому, что они больше не нужны.

Авторитарная система не может существовать с людьми не из системы, которые знают, как она реально работает. Диктатура держится на мифах: о порядке, контроле и рациональности. Боеготовность наивысшая. Все идет по графику в точном соотвтетствии со сроками. Потерь нет, враг беспорядочно отступает. А волонтеры — живое доказательство бездарности, мясных штурмов, обнулений, провалов, армейского бардака и тотального воровства.

Люди, которые помогали выжить неэффективной диктатуре в момент кризиса, после кризиса становятся для нее самой опасной группой. Они знают реальные цифры потерь. Они видели на фронте все. Они много общались с солдатами. Они участвовали в серых схемах. Они умеют действовать по собственной инициативе и главное — они привыкли быть незаменимыми. Для вертикали власти это смертельно опасно.

Ликвидировать слишком много знающих российских волонтеров будут в несколько этапов. Первая зачистка — символическая. Волонтеров перестают упоминать в официальном нарративе. Их вклад минимизируют, так «помогали по мелочи», «инициативы снизу», но на самом деле больше мешали — в Генштабе ведь не дураки сидят и к войне все было готово. Все заслуги будут приписывать генералам, государству, министерствам, «мудрому руководству». Это нужно для обнуления морального капитала. Так Сталин после войны перестал платить деньги за ордена ветеранам. Если общество не признает твой вклад — тебя легче уничтожить.

Потом в дело вступят юристы. Любой человек, участвовший в волонтерском движении знает, что часто для ускорения работы надо обходить правила. Именно это объявят преступлением, незаконным финансированием, несанкционированной логистикой, нарушением валютного или налогового законодательства. А вот на эту партию левых китайских дронов, привезенных по серым схемам, у вас есть накладные? Ах, нету… Да вы же преступник! И будет несколько очень ярких показательных процессов, цель которых — выброчное демонстративное наказание.

Потому, что следующая стадия в заметании мусора под ковер — раскол в среде волонтеров. Появляются «правильные патриотические волонтеры» (лояльные, все понявшие и заткнувшиеся) и «сомнительные элементы» и «аферисты», ворующие народную помощь. Это разрушит горизонтальные связи между волонтерами. Это любимое занятие диктатуры — натравливать одних на других.

И вот тут уже начнется зачистка. Особенно уязвимы логисты, бухгалтеры, z-блогеры, связные между частями и те, кто напрямую взаимодействовал с «полевыми командирами». Кого-то посадят за бухгалтерию, кто-то выпадет из окна, кого-то сделают растлителем малолетних. А у кого в России хватит мужества заступиться за «педофила»?

Возвращение с войны — удобный момент для зачистки, проверки, переаттестации и прочих «служебных разбирательств». Лояльность диктатуре во время войны не конвертируется в безопасность после нее. Наоборот, чем больше ты помогал, тем больше ты знаешь. Жалко ли будет этих «патриотов»? Нисколько. Люди, помогавшие кремлевской диктатуре продержаться еще несколько месяцев, не достойны жалости.

Из статьи Роуз Хорович в журнале The Atlantic: «Студенты-кинематографисты, которые больше не могут смотреть фильмы до конца».

За последнее десятилетие, и особенно после пандемии, студентам стало трудно концентрироваться на полнометражных фильмах. На курсе изучения кино и медиа в Университете Тафтса официально запрещает электронные устройства во время кинопоказов. Однако примерно половина студентов в итоге украдкой смотрит в свои телефоны. Студенты напоминают никотиновых наркоманов, испытывающих ломку во время просмотра фильмов: чем дольше они не проверяют свои телефоны, тем больше они ерзают. В конце концов они сдаются.

Недавно профессор показал студентам классический фильм Фрэнсиса Форда Копполы 1974 года «Разговор». В начале он сказал, что даже если они проигнорируют некоторые части фильма, им нужно посмотреть знаменитую, важную и пророческую финальную сцену. Даже эта просьба оказалась слишком сложной для некоторых студентов.

В Университете Индианы профессора могли отслеживать, смотрели ли студенты фильмы на внутренней стриминговой платформе кампуса. Менее 50 процентов даже начинали смотреть фильмы, и только около 20 процентов досматривали их до конца. (Напомним, что это студенты, которые выбрали курс по киноведению.) Даже когда студенты смотрят фильм целиком, неясно, насколько внимательно они его смотрят.

После просмотра фильмов в рассеянном режиме студенты, как и следовало ожидать, не могут ответить на элементарные вопросы о том, что они увидели. В одном из вопросов с несколькими вариантами ответа на недавнем итоговом экзамене у студентов спрашивали, что происходит в конце фильма Трюффо « Жюль и Джим» . Более половины студентов выбрали один из неверных вариантов, заявив, что персонажи прячутся от нацистов (действие фильма происходит во время Первой мировой войны) или напиваются с Эрнестом Хемингуэем (который не появляется в фильме).

Резко изменился «медийный рацион» молодых людей. С 1997 по 2014 год время, проводимое детьми младше двух лет перед экраном, удвоилось. И этот экран, когда-то бывший телевизором, теперь чаще всего представляет собой планшет или смартфон. Студенты, поступающие в колледж сегодня, не помнят мира до появления бесконечной прокрутки. В подростковом возрасте они проводили почти пять часов в день в социальных сетях, большую часть этого времени — переключаясь с одного короткого видеоролика на другой. Анализ внимания людей во время работы за компьютером показал, что сейчас они переключаются между вкладками или приложениями каждые 47 секунд, по сравнению с одним разом каждые две с половиной минуты в 2004 году. Если ваша психология не подготовлены к длительности полнометражного фильма, он покажется вам мучительно долгим.

Кайл Стайн, профессор кино- и медиаисследований в Университете Джонса Хопкинса, обычно начинает свой курс с вопроса: «Какой фильм вы недавно смотрели?» В последние несколько лет некоторым студентам было трудно назвать хоть один фильм. Некоторые из ее студентов приходят, посмотрев только диснеевские мультфильмы. Эрпельдинг из Университета Висконсина в Мэдисоне говорит, что он старается найти фильм, который все в его классе видели, чтобы он служил общей точкой отсчета, о которой они могли бы говорить. В последнее время это стало невозможно. Даже студенты, которые интересуются кинопроизводством, не обязательно любят смотреть фильмы. «Проблема в том, что 10 лет назад люди, которые хотели изучать кино и медиа, сами были киноманами, — сказал Эрпельдинг. — Сейчас это люди, которые потребляют то же, что и все остальные, — социальные сети».

В недавнем выступлении на шоу Джо Рогана Мэтт Дэймон, звезда многих фильмов, которые студенты, возможно, не видели, сказал, что Netflix начал поощрять кинематографистов включать экшн-сцены в первые пять минут фильма, чтобы заинтересовать зрителей. Поэтому Netflix посоветовал режиссерам заставлять персонажей повторять сюжет три или четыре раза, чтобы зрители, занимающиеся несколькими делами одновременно, могли следить за происходящим.

Некоторые профессора, возможно, придут к выводу о бесполезности сопротивления, адаптируются к медиа, на которых выросли их студенты. Они просят студентов создавать трех- или четырехминутные фильмы, похожие на те, что они видят в социальных сетях. В конце концов, похоже, это единственный тип видео, который многие молодые люди хотят смотреть.

Кстати, в последней сцене фильма «Разговор» параноик Джин Хэкман разрушает свою квартиру в отчаянных и тщетных поисках подслушивающих устройств. В конце концов он сдается и печально играет на саксофоне среди обломков. Это блестящая сцена, и она стоит того, чтобы ее дождаться.

Авианосцы стоят космических денег. Например, цена USS «Форд» — $12,8 млрд + $4,7 млрд НИОКР.

Португальцы пошли другим путем. В этом году они спускают на воду авианосец для беспилотников "Жуан II", названный в честь дважды короля Португалии по прозвищу Совершенный. Фактически они создали многофункциональную военно-морскую платформу для воздушных и подводных дронов. Экипаж: 48 моряков и 42 оператора БПЛА.

"Жуан II" будет иметь водоизмещение около 7 тыс.т, длину 107,6 м, ширину 20 м и максимальную скорость 15,5 узла. Автономность 45 суток. Полетная палуба имеет размеры 94 х 11 м. Есть катапульта для запуска легких БПЛА, ангар для вертолета и отдельный цех для сборки и обслуживания дронов.

Стоимость проекта — €132 млн.
В сто раз дешевле одного авианосца.

Шимон Якерсон рассказал историю, как евреи спасли караимов. В 1941 году немцы захватили Крым. И они хотели получить ответ на важнейший вопрос — являются ли проживающие там караимы евреями? Немецкий ордунг требовал все разложить по полочкам — кого уничтожать по Нюрнбергским законам, а кого специально не ликвидировать. Напомню, что караимы пользовались древнееврейским языком, исповедовали разновидность иудаизма, признавали Танах, но не признавали Талмуд. И существовало две версии их происхождения — семитическая и хазарская.

Но нацистам плевать было на богословские отличия. Им нужно было получить точный ответ: караимы — евреи или нет? И с этим вопросом они обратились к крупнейшим еврейским ученым и историкам — Майеру Балабану, Зелику Калмановичу и Игнацы Шиперу. И все трое понимая, что вопрос идет о жизни и смерти для нескольких тысяч человек, не сговариваясь ответили НЕТ — караимы не являются евреями в расовом отношении. Этим они спасли караимов от массового уничтожения.

Добавлю, что Балабан погиб в 1942 году в Варшавском гетто, Калманович в 1944 году умер от голода в концлагере Вайвара, а Шипер умер от голода в 1943 году в Майданеке.

В книге «Против образования» (2018 год) Брайан Каплан утверждает, что большая часть образования почти не повышает продуктивность людей. Оно работает в основном как система сигналов. В экономике сигналом называют дорогое и трудноподделываемое действие, которое сообщает что-то о человеке. Диплом сообщает работодателю не столько «я знаю математику» или «я умею думать», сколько «я достаточно умен, дисциплинирован и конформен, чтобы несколько лет терпеть скуку, дедлайны, абсурдные требования и выдуманные правила». Образование здесь похоже не на тренажер, а на полосу препятствий. Не важно, что именно ты перепрыгивал — важно, что допрыгал до конца. Другими словами, высшее образование не прививает полезные для работы навыки, а подтверждает поведенческий профиль, который ищут рекрутеры.

У высшего образования есть три основных эффекта: человеческий капитал (реальные навыки), социализация (связи и знакомства, которыми вы обзавелись во время учебы в престижном университете) и сигнализация. Каплан утверждает, что сигнализация доминирует. Около 80% ценности образования — это сигнализация, и лишь 20% — реальные знания и навыки.

Поэтому рынок платит не за содержимое головы, а за пройденный отбор. Латинский язык, высшая математика для гуманитариев, детальное заучивание истории — ценятся не за пользу, а за способность отделять «способных» от «неспособных». Образование работает как фильтр, а не как фабрика.

Вывод из книги: общество сильно переплачивает за образование. Для отдельного человека учеба рациональна — без диплома тебя просто не пустят в игру. Но для общества в целом это гонка вооружений. Больше лет учебы — те же рабочие места, только дороже и позже. Система образования утверждает, что учит людей думать, а на деле проверяет, умеют ли они подчиняться. Мы рассуждаем о Просвещении, а используем образование как социальный турникет. Мы перепутали любовь к знанию с обязательным массовым ритуалом допуска к жизни.

Ездили с друзьями в замок савойской династии Венария-Реале рядом с Турином. Оттуда будет несколько историй, но пока хочу рассказать про происхождение автомобильного термина «подвеска». Он идет от карет, когда асфальта и пневматических шин еще не было, а дороги были очень плохими. Сначала колеса крепились жестко к раме и вся тряска напрямую передавалась пассажирам.

И для уменьшения тряски было придумано изящное решение — кузов кареты не ставили на раму, а подвешивали на нее. Это были кожаные ремни или цепи, на которых кузов качался. Именно так появился термин «подвеска». С одной стороны, ремни хорошо гасили резкие удары от брусчатки, камней и ям. С другой — карету начинало раскачивать, особенно на скорости или поворотах. Пассажиры меньше подпрыгивали, но больше укачивались. Отсюда, кстати, устойчивый образ «болтающейся» кареты в мемуарах XVIII века.

А потом, уже в XIX веке появляются рессоры — сначала листовые, потом пружинные. А термин «подвеска» остался — и в русском, и в английском (suspension), и во французском (suspendu), и в итальянском (sospensioni).