Прогресс почти всегда приводит к проигрышу тех, кто выигрывал по старым правилам. Поэтому сопротивление новому почти всегда маскируется под заботу о морали, скрепах, культуре, детях, традициях, безопасности — разговоры будут идти обо всем, кроме утраченного преимущества. Люди отчаянно сражаются за свои привилегии.
В XIX веке массовое образование для женщин вызывало моральную панику: «разрушится семья», «женщины утратят нравственность», «мужчины перестанут быть мужчинами». Формально мужчины защищали мораль. Фактически — тот уютный мир, в котором женщина была их собственностью. Жена да убоится мужа своего.
Когда в начале XX века реформаторы начали запрещать детский труд, аргументы против звучали очень знакомо: дети станут ленивыми, утратят дисциплину, вырастут слабыми. «Мы думаем о будущем поколении» и «в поте лица ты будешь добывать хлеб свой» — говорили бизнесмены. В действительности ребенку обычно платили в три-четыре раза меньше, чем взрослому.
Отмена дуэлей, телесных наказаний, публичных казней — все это сопровождалось плачем о «потере чести», «размягчении общества», «конце настоящих мужчин». Меня вон отец так порол, так порол — и ничего, приличным человеком вырос. Когда прогресс отнимает у кого-то право бить, унижать или убивать по правилам, это почти неизбежно называют упадком.
Каждое новое медиа объявляли культурной катастрофой. Печатные книги бездушны и лишены обаяния рукописных. Романы — развращают воображение. Газеты — делают мышление поверхностным. Кино — отучает читать. Телевидение — убивает разговор. Интернет — разрушает глубину. ИИ — убивает способность думать самостоятельно.
Каждый шаг к расширению гражданских свобод сопровождается завываниями моралистов. Отмена сословных привилегий — «толпа захватит власть». Симоньян: «Вы же понимаете, что на любых свободных выборах у нас победят фашисты, которые нас с вами с удовольствием повесят».
Ослабление цензуры — «экстремисты разрушат страну». Ограничение полномочий полиции — «улицы утонут в преступности». Когда правила меняются, проигравшие не говорят: «мы теряем привилегии». Они говорят: «мы защищаем мораль, закон и порядок». Как вы думаете, почему аятоллы так любят рассуждать о нравственности?
p.s.
И знаете, что я вам скажу — если прогресс никого не пугает и не возмущает, значит, это не прогресс вовсе, а так… косметический ремонт.
В XIX веке массовое образование для женщин вызывало моральную панику: «разрушится семья», «женщины утратят нравственность», «мужчины перестанут быть мужчинами». Формально мужчины защищали мораль. Фактически — тот уютный мир, в котором женщина была их собственностью. Жена да убоится мужа своего.
Когда в начале XX века реформаторы начали запрещать детский труд, аргументы против звучали очень знакомо: дети станут ленивыми, утратят дисциплину, вырастут слабыми. «Мы думаем о будущем поколении» и «в поте лица ты будешь добывать хлеб свой» — говорили бизнесмены. В действительности ребенку обычно платили в три-четыре раза меньше, чем взрослому.
Отмена дуэлей, телесных наказаний, публичных казней — все это сопровождалось плачем о «потере чести», «размягчении общества», «конце настоящих мужчин». Меня вон отец так порол, так порол — и ничего, приличным человеком вырос. Когда прогресс отнимает у кого-то право бить, унижать или убивать по правилам, это почти неизбежно называют упадком.
Каждое новое медиа объявляли культурной катастрофой. Печатные книги бездушны и лишены обаяния рукописных. Романы — развращают воображение. Газеты — делают мышление поверхностным. Кино — отучает читать. Телевидение — убивает разговор. Интернет — разрушает глубину. ИИ — убивает способность думать самостоятельно.
Каждый шаг к расширению гражданских свобод сопровождается завываниями моралистов. Отмена сословных привилегий — «толпа захватит власть». Симоньян: «Вы же понимаете, что на любых свободных выборах у нас победят фашисты, которые нас с вами с удовольствием повесят».
Ослабление цензуры — «экстремисты разрушат страну». Ограничение полномочий полиции — «улицы утонут в преступности». Когда правила меняются, проигравшие не говорят: «мы теряем привилегии». Они говорят: «мы защищаем мораль, закон и порядок». Как вы думаете, почему аятоллы так любят рассуждать о нравственности?
p.s.
И знаете, что я вам скажу — если прогресс никого не пугает и не возмущает, значит, это не прогресс вовсе, а так… косметический ремонт.
3👍261❤51🔥13😁13👎2
В коробочку к импрессионистам, карбонариям, гёзам, санкюлотам, панкам, готам, квирам, гикам и другим словам, которые сначала считали оскорблениями, а потом стали носить с гордостью.
По одной из версий штраймл — традиционный хасидский меховой головной убор, обязан своим появлением серии дискриминационных указов, наложенных на евреев в Речи Посполитой. Евреев заставляли носить на голове лисий хвост, чтобы унизить и отличать от представителей других народов.
Но евреи превратили знак унижения в знак отличия и начали носить его с гордостью. И сегодня штраймл, который стоит очень серьезных денег, надевают в особо торжественных случаях. Интересно, что когда в 2021 году в Израиле запретили торговлю изделиями из натурального меха, для штраймлов сделали единственное исключение.
По одной из версий штраймл — традиционный хасидский меховой головной убор, обязан своим появлением серии дискриминационных указов, наложенных на евреев в Речи Посполитой. Евреев заставляли носить на голове лисий хвост, чтобы унизить и отличать от представителей других народов.
Но евреи превратили знак унижения в знак отличия и начали носить его с гордостью. И сегодня штраймл, который стоит очень серьезных денег, надевают в особо торжественных случаях. Интересно, что когда в 2021 году в Израиле запретили торговлю изделиями из натурального меха, для штраймлов сделали единственное исключение.
1👍130😁29❤10👎7😱3
В итальянском языке есть забавная игра слов: «Traduttore – traditore". Переводчик — предатель. Когда переводчик выбирает одно слово для перевода, он хоронит десяток других: оттенки, ассоциации, культурные параллели, смыслы. Буквальный перевод невозможен по определению — перечитайте «Аня въ странѣ чудесъ» Владимира Набокова. Переводчик вынужден создать новую конструкцию на другом языке, а значит — неизбежно разрушить исходную. Тень улыбки промелькнула на бледном, без кровинки, лице Боромира.
Учитывая, что объединение Италии произошло только в середине XIX века, нет ничего удивительного в том, в стране существовало множество разных диалектов итальянского, которые могли отличаться так сильно, что северяне не понимали южан.
И не просто так после Рисорджименто дипломат и писатель Массимо Д’Адзельо сказал: «Мы создали Италию, теперь осталось создать итальянцев». Встал важнейший вопрос — какой диалект итальянского выбрать и назвать самым «правильным», чтобы обучить ему всех?
Интересны причины, по которым за основу был выбран именно тосканский диалект. Хотя на нем тогда говорили всего около 5% итальянцев, тосканский имел три неоспоримых преимущества:
1. Литературная традиция
Данте, Петрарка и Боккаччо уже в XIV веке писали на тосканском тексты, которые стали вершиной итальянской культуры. Это был готовый «золотой стандарт».
2. Отсутствие прямой политической гегемонии.
Тоскана не была самым мощным государством XIX века. Это снижало сопротивление: язык Флоренции не выглядел навязанным победителем, как неаполитанский или пьемонтский.
3. Относительная «срединность».
Фонетически и грамматически тосканский был проще и нейтральнее для усвоения, чем многие другие диалекты. Считалось также, что он был ближе всего к классической латыни.
И нацию начали собирать по кусочкам, используя для этого несколько институтов. Прежде всего — школа. Дети начинали читать и писать на языке, который не совпадал с их домашним языком. Это был первый массовый разрыв между устной и письменной речью. В этом внедрение итальянского очень напоминало внедрение иврита, когда учителями дома становились не родители, а дети.
Затем — армия. Призывная система сводила вместе людей из разных регионов. Естественным образом возникал упрощенный итальянский — простой, но понятный. Армия стала лингвистическим инкубатором.
Разумеется, огромную роль сыграли государственные органы и пресса. Газеты, законы, суды и бюрократия использовали один язык. Диалектные слова допускались только если они были общеизвестны или незаменимы. Так происходил естественный отбор: выживали формы, понятные максимально широкой аудитории.
Но унификации резко ускорилась только с появлением радио, а затем и телевидения. Именно они внедрили итальянский язык в глубинку. Хотя национальный язык не вытеснил диалекты полностью. Он стал языком общественной жизни. Диалекты сохранились, как язык эмоций, семьи, юмора и ругани. Итальянская культура до сих пор фактически двуязычна.
Учитывая, что объединение Италии произошло только в середине XIX века, нет ничего удивительного в том, в стране существовало множество разных диалектов итальянского, которые могли отличаться так сильно, что северяне не понимали южан.
И не просто так после Рисорджименто дипломат и писатель Массимо Д’Адзельо сказал: «Мы создали Италию, теперь осталось создать итальянцев». Встал важнейший вопрос — какой диалект итальянского выбрать и назвать самым «правильным», чтобы обучить ему всех?
Интересны причины, по которым за основу был выбран именно тосканский диалект. Хотя на нем тогда говорили всего около 5% итальянцев, тосканский имел три неоспоримых преимущества:
1. Литературная традиция
Данте, Петрарка и Боккаччо уже в XIV веке писали на тосканском тексты, которые стали вершиной итальянской культуры. Это был готовый «золотой стандарт».
2. Отсутствие прямой политической гегемонии.
Тоскана не была самым мощным государством XIX века. Это снижало сопротивление: язык Флоренции не выглядел навязанным победителем, как неаполитанский или пьемонтский.
3. Относительная «срединность».
Фонетически и грамматически тосканский был проще и нейтральнее для усвоения, чем многие другие диалекты. Считалось также, что он был ближе всего к классической латыни.
И нацию начали собирать по кусочкам, используя для этого несколько институтов. Прежде всего — школа. Дети начинали читать и писать на языке, который не совпадал с их домашним языком. Это был первый массовый разрыв между устной и письменной речью. В этом внедрение итальянского очень напоминало внедрение иврита, когда учителями дома становились не родители, а дети.
Затем — армия. Призывная система сводила вместе людей из разных регионов. Естественным образом возникал упрощенный итальянский — простой, но понятный. Армия стала лингвистическим инкубатором.
Разумеется, огромную роль сыграли государственные органы и пресса. Газеты, законы, суды и бюрократия использовали один язык. Диалектные слова допускались только если они были общеизвестны или незаменимы. Так происходил естественный отбор: выживали формы, понятные максимально широкой аудитории.
Но унификации резко ускорилась только с появлением радио, а затем и телевидения. Именно они внедрили итальянский язык в глубинку. Хотя национальный язык не вытеснил диалекты полностью. Он стал языком общественной жизни. Диалекты сохранились, как язык эмоций, семьи, юмора и ругани. Итальянская культура до сих пор фактически двуязычна.
❤165👍113👏7👎2
Вышел новый альбом БГ «Странные новости с Далекой Звезды»
Гребенщиков: ««Пусть надежды питают юношей, а я предпочитаю видеть мир таким, какой он есть. Он явно вступил в демоническую фазу. Честность и достоинство больше не считаются важными, все договоренности недействительны, а прав только сильный. Но если времена темные, нужно зажигать свет».
https://bg-aquarium.bandcamp.com/album/--10
Гребенщиков: ««Пусть надежды питают юношей, а я предпочитаю видеть мир таким, какой он есть. Он явно вступил в демоническую фазу. Честность и достоинство больше не считаются важными, все договоренности недействительны, а прав только сильный. Но если времена темные, нужно зажигать свет».
https://bg-aquarium.bandcamp.com/album/--10
2🔥196❤90👍36👎3😁1
Интересны возможные параллели между Цинциннатом — главным героем «Приглашения на казнь» Владимира Набокова и римским военачальником Луцием Квинкцием Цинциннатом.
Напомню, что национальный герой Римской республики был образцом добродетели и простоты. Когда враги подошли к Риму, сенат упросил Цинцинната занять пост диктатора для спасения города. Луций разбил всех врагов и через 14 дней сложил с себя все диктаторские полномочия и вернулся к своим занятиям сельским хозяйством.
Владимир Набоков, разумеется, никогда не давал имена своим героям просто так. Мне кажется, что обоих Цинциннатов объединяет то, что они не вписываются в систему и отказываются играть ее по правилам. Оба не принимают ценности общества всерьез. И мотивы обоих непонятны окружающим — они «непрозрачны» в мире прозрачных. В «Приглашении на казнь» это называлось «гносеологической гнусностью»
Напомню, что национальный герой Римской республики был образцом добродетели и простоты. Когда враги подошли к Риму, сенат упросил Цинцинната занять пост диктатора для спасения города. Луций разбил всех врагов и через 14 дней сложил с себя все диктаторские полномочия и вернулся к своим занятиям сельским хозяйством.
Владимир Набоков, разумеется, никогда не давал имена своим героям просто так. Мне кажется, что обоих Цинциннатов объединяет то, что они не вписываются в систему и отказываются играть ее по правилам. Оба не принимают ценности общества всерьез. И мотивы обоих непонятны окружающим — они «непрозрачны» в мире прозрачных. В «Приглашении на казнь» это называлось «гносеологической гнусностью»
❤82👍46👎1
Мне кажется, что я нашел объяснение совершенно нелогичным планам Трампа по аннексии Гренландии. Потому, что те объяснения, которые дает Трамп, совершенно не выдерживают никакой критики.
Мы захватим Гренландию потому, что она нужна для нашей противоракетной обороны? Нет никаких проблем договориться с союзниками о размещении в Гренландии любого количества американских военных баз.
Мы захватим Гренландию потому, что иначе ее захватят Россия или Китай? Совершенно очевидна утопичность этого плана, но в любом случае гораздо удобнее оборонять Гренландию всеми странами НАТО вместо того, чтобы воевать со своими союзниками.
Мы захватим Гренландию потому, что там есть очень нужные Америке полезные ископаемые? С этим тоже нет никаких проблем — покупай лицензию и добывай. И так далее.
Но! Гренландия нужна Трампу, как мне кажется, совсем для другого. Она нужна не как территория, а как событие. Трампу нужны не квадратные километры, а сплочение электората вокруг него. Трамп мечтает повторить путинский «крымский эффект». Ему действительно нравится Путин — шариковской простотой своих решений. А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять все, да и отнять. Рейтинг Трампа у реднеков взлетит до небес. Я снова сделал Америку великой — огромное спасибо тебе, Меркатор.
Гренландия выглядит для сплочения нации вокруг флага идеальным объектом: она огромна, она почти пустая (всего 55 000 человек), она «чужая, но слабая», она легко продается публике как стратегическая необходимость. Риск того, что что-то сможет пойти не так — минимален. И самое главное — она не ассоциируется с кровью и войной в классическом смысле. С возвращением в родную гавань. А там хоть камни с неба.
И если я прав, то из этого следует только одно — Трамп пришел в президенты пожизненно. Никуда он не собирается уйти. А аннексия Гренландии даст ему еще одну прекрасную возможность закрыть рты всем своим оппонентам: смотрите, смотрите, они против интересов Америки. А кто не с нами, тот предатель.
В эту схему прекрасно вписываются и две его короткие специальные военные операции: бомбардировка ядерных объектов Ирана и похищение Мадуро. И промедление с ударами по аятоллам в тот самый момент, когда они убивают протестующих тысячами. Трамп смотрит на мир не так, как мы с вами — это же чудовищно, они же там же людей убивают. Все, что интересует Трампа — это его рейтинг. Короткая операция, которая повысит рейтинг — хорошо. Риск затяжной войны – плохо для рейтинга. Лучше не рисковать.
Трампу нравится Путин потому, что Путин пришел навсегда. И он повторяет все его действия — контроль над органами власти, над финансовыми потоками, над силовиками, над прессой. И для этого он готов разломать любые институты и нарушить любые правила. Трамп тоже хочет пожизненное президентство.
Мы захватим Гренландию потому, что она нужна для нашей противоракетной обороны? Нет никаких проблем договориться с союзниками о размещении в Гренландии любого количества американских военных баз.
Мы захватим Гренландию потому, что иначе ее захватят Россия или Китай? Совершенно очевидна утопичность этого плана, но в любом случае гораздо удобнее оборонять Гренландию всеми странами НАТО вместо того, чтобы воевать со своими союзниками.
Мы захватим Гренландию потому, что там есть очень нужные Америке полезные ископаемые? С этим тоже нет никаких проблем — покупай лицензию и добывай. И так далее.
Но! Гренландия нужна Трампу, как мне кажется, совсем для другого. Она нужна не как территория, а как событие. Трампу нужны не квадратные километры, а сплочение электората вокруг него. Трамп мечтает повторить путинский «крымский эффект». Ему действительно нравится Путин — шариковской простотой своих решений. А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять все, да и отнять. Рейтинг Трампа у реднеков взлетит до небес. Я снова сделал Америку великой — огромное спасибо тебе, Меркатор.
Гренландия выглядит для сплочения нации вокруг флага идеальным объектом: она огромна, она почти пустая (всего 55 000 человек), она «чужая, но слабая», она легко продается публике как стратегическая необходимость. Риск того, что что-то сможет пойти не так — минимален. И самое главное — она не ассоциируется с кровью и войной в классическом смысле. С возвращением в родную гавань. А там хоть камни с неба.
И если я прав, то из этого следует только одно — Трамп пришел в президенты пожизненно. Никуда он не собирается уйти. А аннексия Гренландии даст ему еще одну прекрасную возможность закрыть рты всем своим оппонентам: смотрите, смотрите, они против интересов Америки. А кто не с нами, тот предатель.
В эту схему прекрасно вписываются и две его короткие специальные военные операции: бомбардировка ядерных объектов Ирана и похищение Мадуро. И промедление с ударами по аятоллам в тот самый момент, когда они убивают протестующих тысячами. Трамп смотрит на мир не так, как мы с вами — это же чудовищно, они же там же людей убивают. Все, что интересует Трампа — это его рейтинг. Короткая операция, которая повысит рейтинг — хорошо. Риск затяжной войны – плохо для рейтинга. Лучше не рисковать.
Трампу нравится Путин потому, что Путин пришел навсегда. И он повторяет все его действия — контроль над органами власти, над финансовыми потоками, над силовиками, над прессой. И для этого он готов разломать любые институты и нарушить любые правила. Трамп тоже хочет пожизненное президентство.
1👍273🤬90🔥25❤22👎11
В 1943 году великий писатель Кнут Гамсун был уставшим 84-летним стариком, продолжавшим жить в романтическом XIX веке. Для него Германия была не нацистской машиной уничтожения, а страной Гете и Бетховена, которую он противопоставлял «вульгарной», коммерческой Англии и США, которые он искренне презирал. Гамсун ненавидел англосаксонский капитализм, массовую демократию и либеральную журналистику. Его восхищали образ «твердой руки», порядка, иерархии, государства без суеты и компромиссов.
И в 1943 году он отослал свою Нобелевскую медаль Йозефу Геббельсу, указав в сопроводительном письме, что «Нобель учредил свою премию для награждения „идеалистических“ произведений, а я не знаю никого, кто был бы более идеалистичен в своих речах и статьях о будущем Европы и человечества, чем Вы». Геббельс в его глазах был министром культуры, который «защищает искусство от разложения».
К огромному сожалению интеллект, начитанность, вкус и даже гениальность автоматически не защищают от политического самообмана. Иногда они даже усиливают его: человеку кажется, что он видит глубже, чем остальные, и потому имеет право игнорировать очевидное.
И в 1943 году он отослал свою Нобелевскую медаль Йозефу Геббельсу, указав в сопроводительном письме, что «Нобель учредил свою премию для награждения „идеалистических“ произведений, а я не знаю никого, кто был бы более идеалистичен в своих речах и статьях о будущем Европы и человечества, чем Вы». Геббельс в его глазах был министром культуры, который «защищает искусство от разложения».
К огромному сожалению интеллект, начитанность, вкус и даже гениальность автоматически не защищают от политического самообмана. Иногда они даже усиливают его: человеку кажется, что он видит глубже, чем остальные, и потому имеет право игнорировать очевидное.
👍268😢93👏19😁9🤬5
К началу ХХ века Дания владела несколькими островами в Карибском море (Датская Вест-Индия). После начала Первой Мировой войны американцы опасались, что Германия сможет захватить эти острова, создать там свою военно-морскую базу и угрожать Панамскому каналу. В реальности Германия никогда не планировала такого шага: ресурсов не было, приоритеты были совсем другими, а Карибы находились слишком далеко от настоящего театра боевых действий.
Но действуя в рамках доктрины Монро, американцы решили купить эти острова у Дании. Переговоры были секретными и в 1916 году американцы и датчане достигли соглашения по вопросу о цене островов в 25 000 000 долларов. Датская Вест-Индия стала Американскими Виргинскими островами.
Добавлю, что в рамках сделки США не только купили острова. Кроме того они официально признали полный и исключительный суверенитет Дании над всей Гренландией.
Но действуя в рамках доктрины Монро, американцы решили купить эти острова у Дании. Переговоры были секретными и в 1916 году американцы и датчане достигли соглашения по вопросу о цене островов в 25 000 000 долларов. Датская Вест-Индия стала Американскими Виргинскими островами.
Добавлю, что в рамках сделки США не только купили острова. Кроме того они официально признали полный и исключительный суверенитет Дании над всей Гренландией.
2👍223😁24❤11😱4🙏4
Детям на уроках физики обязательно рассказывал бы истории про коэффициент теплового расширения (КТР). Это может казаться чем-то скучным, занудным и неинтересным, но на самом деле на нем стоит вся наша цивилизация.
Например, рассказывая о железобетоне обычно упоминают, что бетон хорошо воспринимает нагрузки на сжатие, а железо — на расширение. Но эта пара хорошо работает вместе только потому, что у них практически одинаковы КТР. В противном случае при смене температуры (зима/лето) сталь разрывала бы бетон изнутри.
Первые вакуумные трубки (лампы) изолировали платиной не потому, что платина — благородный металл, а потому, что платина имеет почти такой же коэффициент теплового расширения, как стекло. Потом из соображений экономии их заменили на молибден и вольфрам. Без этого совпадения выводы проводов просто рвали бы стекло при нагреве и охлаждении. Вся кремниевая эпоха началась с понимания того, как расширяется стекло.
И так происходит почти везде, где рядом работают два материала — от эмалированной ванны до зубных протезов. Стекловидная эмаль под вами трескалась бы, когда в ванну наливали бы горячую воду. Керамическая масса, которую наносят на металлический каркас зубной коронки, подбирается так, чтобы ее КТР был максимально близок к КТР сплава (обычно на основе кобальт-хрома или золота). Если бы коэффициенты различались, при первом же глотке горячего чая керамика во рту просто отслоилась бы от металла или пошла бы трещинами.
И так происходит везде — от микросхем до турбин самолетов. А в телескопах, лазерах и астрономии вообще созданы потрясающие материалы с почти нулевым коэффициентом теплового расширения. Ведь если зеркало космического телескопа расширится на микрон — изображение галактики «поплывет».
Добавлю, что остроумным решением стал и противоположный принцип. Это когда инженеры берут два металла с разными КТР (например, латунь и сталь) и жестко соединяют их. В результате при нагреве один металл расширяется сильнее другого, из-за чего пластина изгибается. Так работают все механические термостаты: от чайников, которые при нагреве выключаются сами, до «пробок» в электрощитках.
Например, рассказывая о железобетоне обычно упоминают, что бетон хорошо воспринимает нагрузки на сжатие, а железо — на расширение. Но эта пара хорошо работает вместе только потому, что у них практически одинаковы КТР. В противном случае при смене температуры (зима/лето) сталь разрывала бы бетон изнутри.
Первые вакуумные трубки (лампы) изолировали платиной не потому, что платина — благородный металл, а потому, что платина имеет почти такой же коэффициент теплового расширения, как стекло. Потом из соображений экономии их заменили на молибден и вольфрам. Без этого совпадения выводы проводов просто рвали бы стекло при нагреве и охлаждении. Вся кремниевая эпоха началась с понимания того, как расширяется стекло.
И так происходит почти везде, где рядом работают два материала — от эмалированной ванны до зубных протезов. Стекловидная эмаль под вами трескалась бы, когда в ванну наливали бы горячую воду. Керамическая масса, которую наносят на металлический каркас зубной коронки, подбирается так, чтобы ее КТР был максимально близок к КТР сплава (обычно на основе кобальт-хрома или золота). Если бы коэффициенты различались, при первом же глотке горячего чая керамика во рту просто отслоилась бы от металла или пошла бы трещинами.
И так происходит везде — от микросхем до турбин самолетов. А в телескопах, лазерах и астрономии вообще созданы потрясающие материалы с почти нулевым коэффициентом теплового расширения. Ведь если зеркало космического телескопа расширится на микрон — изображение галактики «поплывет».
Добавлю, что остроумным решением стал и противоположный принцип. Это когда инженеры берут два металла с разными КТР (например, латунь и сталь) и жестко соединяют их. В результате при нагреве один металл расширяется сильнее другого, из-за чего пластина изгибается. Так работают все механические термостаты: от чайников, которые при нагреве выключаются сами, до «пробок» в электрощитках.
1👍320❤43🔥17😁2👎1
1986 год. Учителя математики протестуют против использования детьми калькуляторов. Никому не нужно объяснять — почему. И всем понятно, что любой такой протест обречен на провал. Потому, что люди пытаются бороться с прогрессом, остановить который невозможно.
То, что все дети используют сегодня ИИ для домашних заданий, совершенно очевидно. И вы бы тоже его использовали, если бы он у вас был, когда вы учились в школе. Это — нормально. Любой рациональный человек использует инструмент, который ускоряет его работу в десять раз. Бороться с этим бессмысленно. Нужно менять систему так, чтобы ИИ приносил школьникам максимальную пользу, а не делал домашние задания ненужными.
Старая школа стояла на дефиците: дефиците информации, дефиците вычислительных возможностей и дефиците примеров и объяснений. Учитель был носителем сакрального знания и по умолчанию знал свой предмет на порядок лучше, чем его ученики. Проверить слова учителя никому не приходило в голову — он же взрослый и он все знает.
Новая реальность — это избыток. Информация, знания, примеры, объяснения больше не являются ценностью. ИИ может объяснить ученику любую тему десятком разных способов на понятном ему языке. Не раздражаясь. Не унижая его — «а голову ты дома не забыл» и не требуя прийти завтра в школу с родителями.
Если все дети используют ИИ, значит, учитель должен проверять не ответ, а мышление вокруг ответа.
Я рассказывал о том, как хорошо работают перевернутые уроки — к новой теме готовятся дома, используя все доступные технологии, а потом все садятся с учителем за круглый стол и начинают обсуждать — кто что понял, кто какие интересные примеры нашел и где полученные знания можно использовать. Это РАБОТАЕТ. Дети начинают понимать тему в разы лучше.
p.s.
Добавлю, что одним из главных условий запоминания информации является максимально короткая дистанция между знанием и его применением. Знание не должно быть абстрактным, оно не должно «висеть в воздухе».
Помню, как ребенком в школе меня поразила мысль, что из той скучной нудятины, о которой нам талдычили на уроке геометрии, что дескать через три точки, не лежащие на одной прямой, можно провести одну и только одну плоскость, следовал ошеломительный вывод — столик на трех ножках никогда не будет качаться. Помню, что я долго не мог понять, зачем вообще тогда люди делают столы на четырех ножках.
То, что все дети используют сегодня ИИ для домашних заданий, совершенно очевидно. И вы бы тоже его использовали, если бы он у вас был, когда вы учились в школе. Это — нормально. Любой рациональный человек использует инструмент, который ускоряет его работу в десять раз. Бороться с этим бессмысленно. Нужно менять систему так, чтобы ИИ приносил школьникам максимальную пользу, а не делал домашние задания ненужными.
Старая школа стояла на дефиците: дефиците информации, дефиците вычислительных возможностей и дефиците примеров и объяснений. Учитель был носителем сакрального знания и по умолчанию знал свой предмет на порядок лучше, чем его ученики. Проверить слова учителя никому не приходило в голову — он же взрослый и он все знает.
Новая реальность — это избыток. Информация, знания, примеры, объяснения больше не являются ценностью. ИИ может объяснить ученику любую тему десятком разных способов на понятном ему языке. Не раздражаясь. Не унижая его — «а голову ты дома не забыл» и не требуя прийти завтра в школу с родителями.
Если все дети используют ИИ, значит, учитель должен проверять не ответ, а мышление вокруг ответа.
Я рассказывал о том, как хорошо работают перевернутые уроки — к новой теме готовятся дома, используя все доступные технологии, а потом все садятся с учителем за круглый стол и начинают обсуждать — кто что понял, кто какие интересные примеры нашел и где полученные знания можно использовать. Это РАБОТАЕТ. Дети начинают понимать тему в разы лучше.
p.s.
Добавлю, что одним из главных условий запоминания информации является максимально короткая дистанция между знанием и его применением. Знание не должно быть абстрактным, оно не должно «висеть в воздухе».
Помню, как ребенком в школе меня поразила мысль, что из той скучной нудятины, о которой нам талдычили на уроке геометрии, что дескать через три точки, не лежащие на одной прямой, можно провести одну и только одну плоскость, следовал ошеломительный вывод — столик на трех ножках никогда не будет качаться. Помню, что я долго не мог понять, зачем вообще тогда люди делают столы на четырех ножках.
1👍250🔥51❤23👏6😁4
У аборигенов Австралии есть странный и красивый миф — почти философская притча, замаскированная под космогонию. Он существует в разных версиях. Я расскажу одну из них:
В начале времен мир был сухим и твердым. В нем жили ящерицы — существа земли, тепла, солнца и стабильности. А еще в нем жили утконосы — странные, неправильные существа воды, нор, рек и подземных течений. Между ними возник конфликт.
Ящерицы считали мир своим: он должен быть сухим, предсказуемым, пригодным для ползания и лежания на камнях. Утконосы же хотели воды. Много воды. Они знали тайны подземных источников и умели прорывать ходы вглубь земли.
В какой-то момент утконосы открыли скрытые водяные жилы — и начался потоп. Вода хлынула на поверхность, затопила равнины, разрушила старый порядок. Ящерицы либо погибли, либо бежали на возвышенности. Мир стал другим: появились реки, болота, озера, новые формы жизни. Потоп не был наказанием богов. Это была война «мокрых» существ с существами «сухого» мира.
Все. Миф закончился, теперь начинаются мои рассуждения.
Некоторые истории настолько предсказуемы, что мимо них не прошла ни одна цивилизация. Концепция Бога, создавшего все. Концепция загробного мира. Война света и тьмы.
Знаете, что такое миф про войну утконосов и ящериц? А это концепция Хартленда и Римленда, переформулированная на новом уровне. И таких примитивных и все объясняющих концепций — огромное количество вокруг нас. Геополитический брат-близнец Хартленда: талассократии против теллурократий. Афины против Спарты, Британия против континента, США против Евразии.
Мысль о том, что мир бинарен и делится на два без остатка настолько убога и примитивна, то даже как-то неловко тратить время на доказательство очевидного — не так все работает. Мир и люди не делятся на Запад и Восток, на сакральное и профанное, на природу против культуры, на индивида против коллектива, на прогресс против упадка. Человек, который начинает делить людей на демократов и республиканцев, на правых и левых совершает насилие над разумом и очевидностью. Люди устроены гораздо сложнее — один и тот же человек может поддерживать какие-то идеи и из левой и из правой повестки.
Честное мышление начинается тогда, когда вы перестаете выбирать или/или и начинаете удерживать в голове принципиально разные концепции, не теряя при этом способности думать.
Победа одной стороны не устанавливает истину — она просто меняет условия игры. Вода приходит, но суша не исчезает, а мир остается сложным.
В начале времен мир был сухим и твердым. В нем жили ящерицы — существа земли, тепла, солнца и стабильности. А еще в нем жили утконосы — странные, неправильные существа воды, нор, рек и подземных течений. Между ними возник конфликт.
Ящерицы считали мир своим: он должен быть сухим, предсказуемым, пригодным для ползания и лежания на камнях. Утконосы же хотели воды. Много воды. Они знали тайны подземных источников и умели прорывать ходы вглубь земли.
В какой-то момент утконосы открыли скрытые водяные жилы — и начался потоп. Вода хлынула на поверхность, затопила равнины, разрушила старый порядок. Ящерицы либо погибли, либо бежали на возвышенности. Мир стал другим: появились реки, болота, озера, новые формы жизни. Потоп не был наказанием богов. Это была война «мокрых» существ с существами «сухого» мира.
Все. Миф закончился, теперь начинаются мои рассуждения.
Некоторые истории настолько предсказуемы, что мимо них не прошла ни одна цивилизация. Концепция Бога, создавшего все. Концепция загробного мира. Война света и тьмы.
Знаете, что такое миф про войну утконосов и ящериц? А это концепция Хартленда и Римленда, переформулированная на новом уровне. И таких примитивных и все объясняющих концепций — огромное количество вокруг нас. Геополитический брат-близнец Хартленда: талассократии против теллурократий. Афины против Спарты, Британия против континента, США против Евразии.
Мысль о том, что мир бинарен и делится на два без остатка настолько убога и примитивна, то даже как-то неловко тратить время на доказательство очевидного — не так все работает. Мир и люди не делятся на Запад и Восток, на сакральное и профанное, на природу против культуры, на индивида против коллектива, на прогресс против упадка. Человек, который начинает делить людей на демократов и республиканцев, на правых и левых совершает насилие над разумом и очевидностью. Люди устроены гораздо сложнее — один и тот же человек может поддерживать какие-то идеи и из левой и из правой повестки.
Честное мышление начинается тогда, когда вы перестаете выбирать или/или и начинаете удерживать в голове принципиально разные концепции, не теряя при этом способности думать.
Победа одной стороны не устанавливает истину — она просто меняет условия игры. Вода приходит, но суша не исчезает, а мир остается сложным.
1👍219❤39🔥7👎2
Интересно, что у некоторых издательств существовала практика вставлять небольшие куски продакт-плейсмента в переводы текстов популярных авторов. Терри Пратчетт рассказывал, что немецкое издательство Heyne вставило в его роман «Чародейство» рекламу супа Maggi: «Примерно сейчас наши герои, должно быть, очень проголодались, и что может быть лучше, чем питательная тарелка»… и так далее. Пратчетт сменил издательство.
p.s.
Добавлю, что примерно так же ведут себя опытные агенты влияния. Это только открытые пропагандисты уровня Соловьева и Симоньян постоянно транслируют рекламу диктатуры. Профессионалы 99% времени будут говорить правильные и логичные вещи — как в хорошем профессиональном переводе. Только для того, чтобы потом вставить в середину одну заказную фразу типа: «на Украине сейчас идет гражданская война».
Это называется — паразитизм на доверии. Это не крик и не брызги, летящие из рта. Это вставка метаданных. Она меняет не вывод, а контекст, внутри которого слушатель сам будет делать выводы дальше. Мысль не вытекает из событий, но она подана так, будто всегда здесь была. Вставка следует всего один раз — но в правильном месте. Вы узнаете ее по запаху супа.
p.s.
Добавлю, что примерно так же ведут себя опытные агенты влияния. Это только открытые пропагандисты уровня Соловьева и Симоньян постоянно транслируют рекламу диктатуры. Профессионалы 99% времени будут говорить правильные и логичные вещи — как в хорошем профессиональном переводе. Только для того, чтобы потом вставить в середину одну заказную фразу типа: «на Украине сейчас идет гражданская война».
Это называется — паразитизм на доверии. Это не крик и не брызги, летящие из рта. Это вставка метаданных. Она меняет не вывод, а контекст, внутри которого слушатель сам будет делать выводы дальше. Мысль не вытекает из событий, но она подана так, будто всегда здесь была. Вставка следует всего один раз — но в правильном месте. Вы узнаете ее по запаху супа.
3👍278🔥25😁20❤11👏10
После Второй Мировой войны английский математик Льюис Фрай Ричардсон пытался найти количественные закономерности войны. Например — чем длиннее граница между государствами, тем больше поводов для конфликта. Кажется логичным.
Граница между Испанией и Португалией была установлена еще в XIII веке и является одной из старейших границ в мире. Но Ричардсон обратил внимание на то, что португальцы считали, что их сухопутная граница с Испанией равна 987 км, а испанцы писали, что — 1214 км. Можно было конечно просто посмеяться над ошибкой, но Ричардсон решил копнуть глубже и разобраться — в чем дело.
Так был открыт эффект, который потом получил название «парадокса береговой линии». Оказалось, что вычислить точно границу практически невозможно — длина будет зависеть от способа ее измерения. Чем меньше линейка, которой вы будете мерить, тем длиннее получится граница. Вопрос «какова длина границы?» некорректен без уточнения: при каком масштабе измерения? Каким курвиметром и с какой точностью мы будем водить по карте? С какими инструментами мы пошлем землемеров или геодезистов? Ведь при самом тщательном измерении длина границы будет приближаться к бесконечности.
Граница не геометрическая кривая, а фрактал: структура, у которой нет характерного масштаба. Потом над этой проблемой долго работал создатель фрактальной геометрии Бенуа Мандельброт.
На самом деле многие наши «объективные» показатели — это просто вопрос договоренности.
Граница между Испанией и Португалией была установлена еще в XIII веке и является одной из старейших границ в мире. Но Ричардсон обратил внимание на то, что португальцы считали, что их сухопутная граница с Испанией равна 987 км, а испанцы писали, что — 1214 км. Можно было конечно просто посмеяться над ошибкой, но Ричардсон решил копнуть глубже и разобраться — в чем дело.
Так был открыт эффект, который потом получил название «парадокса береговой линии». Оказалось, что вычислить точно границу практически невозможно — длина будет зависеть от способа ее измерения. Чем меньше линейка, которой вы будете мерить, тем длиннее получится граница. Вопрос «какова длина границы?» некорректен без уточнения: при каком масштабе измерения? Каким курвиметром и с какой точностью мы будем водить по карте? С какими инструментами мы пошлем землемеров или геодезистов? Ведь при самом тщательном измерении длина границы будет приближаться к бесконечности.
Граница не геометрическая кривая, а фрактал: структура, у которой нет характерного масштаба. Потом над этой проблемой долго работал создатель фрактальной геометрии Бенуа Мандельброт.
На самом деле многие наши «объективные» показатели — это просто вопрос договоренности.
👍162❤42🔥14👎10😱5
Одна из самых позорных вещей в канадском хоккее — поощряемые драки на льду. Дескать, трус не играет в хоккей. Настоящий мужик должен уметь постоять за себя. Камера выхватывает самые смачные моменты. Публика ревет от восторга.
На самом деле хоккей — одна из самых быстрых и интеллектуально насыщенных командных игр, придуманных человеком. Траектория противника просчитывается за доли секунды, решения принимают на огромной скорости, комбинируют физику, стратегию и коллективное мышление. А потом начинается мочилово.
Но любые драки — это повторяющиеся удары по голове. Даже без нокаутов. Даже в шлеме. За ними идут хроническая травматическая энцефалопатия, которая приводит к депрессии, деменции, агрессии и суицидам. За этой традицией идет длинный список сломанных жизней бывших тафгаев.
Подростки, для которых их хоккейный кумир является ролевой моделью видят, что так можно. Что мужество состоит в том, чтобы сильно ударить человека по голове.
Все разговоры про то, что мы сто лет так делали, гроша ломаного не стоят. Сотни лет публике нравились петушиные и собачьи бои. Особенно популярна была травля животных. Это собирало толпы и считалось полезным — якобы мясо после этого становилось «мягче». Моралисты рассказывали, что собака — существо, которое «само хочет драться». Петушиные бои были семейным развлечением. Туда водили детей. Ставки, кровь, смерть — все это воспринималось как часть воспитания: мальчик должен привыкать к зрелищу насилия, иначе вырастет слабаком. Про корриду, человеческие зоопарки и публичные казни даже напоминать не буду.
Защитники драк говорят, что драки «держат игроков в рамках» и уменьшают грязную игру. Статистика этого не подтверждает. В лигах и турнирах, где драки запрещены или жестко наказываются — в европейском хоккее, на Олимпиадах, в студенческих лигах — хоккей не становится более жестоким. Напротив, он становится быстрее, техничнее и чище.
Драки вредят именно тому, чем канадский хоккей мог бы по-настоящему гордиться: своей школой, скоростью, комбинационной культурой. Драки не защищают хоккей. Они его упрощают.
На самом деле хоккей — одна из самых быстрых и интеллектуально насыщенных командных игр, придуманных человеком. Траектория противника просчитывается за доли секунды, решения принимают на огромной скорости, комбинируют физику, стратегию и коллективное мышление. А потом начинается мочилово.
Но любые драки — это повторяющиеся удары по голове. Даже без нокаутов. Даже в шлеме. За ними идут хроническая травматическая энцефалопатия, которая приводит к депрессии, деменции, агрессии и суицидам. За этой традицией идет длинный список сломанных жизней бывших тафгаев.
Подростки, для которых их хоккейный кумир является ролевой моделью видят, что так можно. Что мужество состоит в том, чтобы сильно ударить человека по голове.
Все разговоры про то, что мы сто лет так делали, гроша ломаного не стоят. Сотни лет публике нравились петушиные и собачьи бои. Особенно популярна была травля животных. Это собирало толпы и считалось полезным — якобы мясо после этого становилось «мягче». Моралисты рассказывали, что собака — существо, которое «само хочет драться». Петушиные бои были семейным развлечением. Туда водили детей. Ставки, кровь, смерть — все это воспринималось как часть воспитания: мальчик должен привыкать к зрелищу насилия, иначе вырастет слабаком. Про корриду, человеческие зоопарки и публичные казни даже напоминать не буду.
Защитники драк говорят, что драки «держат игроков в рамках» и уменьшают грязную игру. Статистика этого не подтверждает. В лигах и турнирах, где драки запрещены или жестко наказываются — в европейском хоккее, на Олимпиадах, в студенческих лигах — хоккей не становится более жестоким. Напротив, он становится быстрее, техничнее и чище.
Драки вредят именно тому, чем канадский хоккей мог бы по-настоящему гордиться: своей школой, скоростью, комбинационной культурой. Драки не защищают хоккей. Они его упрощают.
👍234👏39❤22😢12🔥11
Михаил Пришвин. Из дневников 1918–1919 годов
Корректор Капитанаки — грек, пострадал за свою фамилию, которую комиссары поняли: Капитан Аки.
Кто-то из нас спросил латышей: — Товарищи, за что вы нас арестовали? — Вы сам знаете, за что, — сказал товарищи. Не скрыли от нас: на Ленина было совершено покушение и нас берут как заложников.
Мое место возле парашки, спать очень трудно. Измученный, подхожу к дверной решетке покурить, и пока курю, старик надзиратель тихонько говорит мне о том, что русский народ теперь, как Израиль, вышел и Египта, а в Палестину придут разве только дети наши, нам уже не видеть Палестины.
Вчера получил один дорогой немецкий журнал и был поражен: журнал выходит теперь в совершенно таком же виде, как и десять лет тому назад. Продается почти по такой же цене! Значит, война и голод у них только на поверхности, а внутри все сохраняется. И дети учатся, и писатели, журналисты, ученые, педагоги — все неустанно работают... У нас же никто ничего не делает: буржуазия чистит улицы, студент торгует газетами, крестьяне лежат, рабочие частью на фронте, частью в тылу. Значит, в самом деле, мы — совершенно пустое место в мире.
Утром сегодня прибежал С-в: офицер, дворянской фамилии, человек вполне благородный: — Сейчас еду в комиссариат записываться инструктором: как же реагировать на немцев, я же не пораженец. Вижу, издергался человек, больной. — Бросьте! — говорю, — у вас дом отобрали, за квартиру в своем доме постоите, лишили погон, чинов, орденов, неужели вам мало? Он смутился: — А как же тут жить? — Мышкой, — говорю.
Вдруг с улицы три военных человека: — Подождите, — говорят, — не выходите — сейчас летит аэроплан, может бомбу бросить: тут безопасней. Из столовой человек выходит: — Русский или германский? — Германский, белый с крестом. — Ну, германский не бросит. Ничего не понимаю: почему германский аэроплан не бросит бомбу, а русский может бросить?
Утро — иду, весна! Только калоши худые. Светится небо, все ликует, а голубей на улицах ни одного: выловили или сами подохли.
С винного завода с горы мужики сорокаведерную бочку пустили вниз к себе через ручей на деревню. У ручья бочка на камень наткнулась и треснула, а спирт весь в ручей — какой тут ручей, так грязная кашица вместо воды. С горшками, с чашкам кинулись из деревни бабы и вычерпали грязь. И другая, и третья бочка — сколько тут бочек полопалось во время грабежа. Теперь у них продается спирт на два сорта: чистый, по 200 р. за четверть, и ручьевой, вчетверо дешевле.
Вчера мужики по вопросу о войне и диктатуре вынесли постановление: «Начинать войну только в согласии с Москвою и с высшей властью, а Елецкому уезду одному против немцев не выступать».
Земля вздымается. Молочница в четыре часа утра проходила с мальчиком по тому месту, где в три часа на заре людей расстреливают, баба эта нам рассказывает, будто земля тут вздымается: живые, недострелянные шевелятся.
Шпага старого нотариуса: два матроса спорили между собой, оружие шпага (принадлежность мундира) или не оружие. Решив, что оружие, они взяли шпаги и с ними продолжали обыски, наводя ужас на население.
Комиссар народного просвещения, чувствительный человек, исполненный благими намерениями, выпустил для нашего города три замечательных декрета.
Первый декрет о садах: уничтожить перегородки в частных садика за домам и сделать из всех бесчисленных садов три: Советский сад № 1, Советский сад № 2 и Советский сад № 3.
Второй декрет: гражданам запрещается украшать себя ветвям сирени, бузины, черемухи и других плодовых деревьев.
Третий декрет: ради экономии зерна, равно как для осуществления принципа свободы выпустить все певчих птиц.
В то время как комиссар народного просвещения сочинял эти декреты, кровожадна жена его у могил трех растерзанных мещанами при обыске красноармейцев клялась, что за каждую голову убитых товарищей будет снесено сто буржуазных голов.
Корректор Капитанаки — грек, пострадал за свою фамилию, которую комиссары поняли: Капитан Аки.
Кто-то из нас спросил латышей: — Товарищи, за что вы нас арестовали? — Вы сам знаете, за что, — сказал товарищи. Не скрыли от нас: на Ленина было совершено покушение и нас берут как заложников.
Мое место возле парашки, спать очень трудно. Измученный, подхожу к дверной решетке покурить, и пока курю, старик надзиратель тихонько говорит мне о том, что русский народ теперь, как Израиль, вышел и Египта, а в Палестину придут разве только дети наши, нам уже не видеть Палестины.
Вчера получил один дорогой немецкий журнал и был поражен: журнал выходит теперь в совершенно таком же виде, как и десять лет тому назад. Продается почти по такой же цене! Значит, война и голод у них только на поверхности, а внутри все сохраняется. И дети учатся, и писатели, журналисты, ученые, педагоги — все неустанно работают... У нас же никто ничего не делает: буржуазия чистит улицы, студент торгует газетами, крестьяне лежат, рабочие частью на фронте, частью в тылу. Значит, в самом деле, мы — совершенно пустое место в мире.
Утром сегодня прибежал С-в: офицер, дворянской фамилии, человек вполне благородный: — Сейчас еду в комиссариат записываться инструктором: как же реагировать на немцев, я же не пораженец. Вижу, издергался человек, больной. — Бросьте! — говорю, — у вас дом отобрали, за квартиру в своем доме постоите, лишили погон, чинов, орденов, неужели вам мало? Он смутился: — А как же тут жить? — Мышкой, — говорю.
Вдруг с улицы три военных человека: — Подождите, — говорят, — не выходите — сейчас летит аэроплан, может бомбу бросить: тут безопасней. Из столовой человек выходит: — Русский или германский? — Германский, белый с крестом. — Ну, германский не бросит. Ничего не понимаю: почему германский аэроплан не бросит бомбу, а русский может бросить?
Утро — иду, весна! Только калоши худые. Светится небо, все ликует, а голубей на улицах ни одного: выловили или сами подохли.
С винного завода с горы мужики сорокаведерную бочку пустили вниз к себе через ручей на деревню. У ручья бочка на камень наткнулась и треснула, а спирт весь в ручей — какой тут ручей, так грязная кашица вместо воды. С горшками, с чашкам кинулись из деревни бабы и вычерпали грязь. И другая, и третья бочка — сколько тут бочек полопалось во время грабежа. Теперь у них продается спирт на два сорта: чистый, по 200 р. за четверть, и ручьевой, вчетверо дешевле.
Вчера мужики по вопросу о войне и диктатуре вынесли постановление: «Начинать войну только в согласии с Москвою и с высшей властью, а Елецкому уезду одному против немцев не выступать».
Земля вздымается. Молочница в четыре часа утра проходила с мальчиком по тому месту, где в три часа на заре людей расстреливают, баба эта нам рассказывает, будто земля тут вздымается: живые, недострелянные шевелятся.
Шпага старого нотариуса: два матроса спорили между собой, оружие шпага (принадлежность мундира) или не оружие. Решив, что оружие, они взяли шпаги и с ними продолжали обыски, наводя ужас на население.
Комиссар народного просвещения, чувствительный человек, исполненный благими намерениями, выпустил для нашего города три замечательных декрета.
Первый декрет о садах: уничтожить перегородки в частных садика за домам и сделать из всех бесчисленных садов три: Советский сад № 1, Советский сад № 2 и Советский сад № 3.
Второй декрет: гражданам запрещается украшать себя ветвям сирени, бузины, черемухи и других плодовых деревьев.
Третий декрет: ради экономии зерна, равно как для осуществления принципа свободы выпустить все певчих птиц.
В то время как комиссар народного просвещения сочинял эти декреты, кровожадна жена его у могил трех растерзанных мещанами при обыске красноармейцев клялась, что за каждую голову убитых товарищей будет снесено сто буржуазных голов.
😢120🤬39❤25😱12🔥9
«В Европе не существует понятия чистой расы. В русских есть примесь татарской крови, немцы в основном славянского происхождения, Франция — это смесь кельтов, немцев и людей средиземноморской расы, Италия — то же самое, но с добавлением потомков рабов со всех уголков империи, завезенных римлянами. Англичане, пожалуй, наиболее смешаны из всех.
Нет никаких доказательств того, что принадлежность к чистой расе дает какие-либо преимущества. Самые чистые расы, существующие в настоящее время, — это пигмеи, готтентоты и австралийские аборигены; тасманийцы, благодаря британцам, которые, вероятно, были еще чище, теперь вымерли. Применение расовых теорий к различным группам населения Европы — это особая нелепость».
Бертран Рассел, «Непопулярные эссе» (1950)
Нет никаких доказательств того, что принадлежность к чистой расе дает какие-либо преимущества. Самые чистые расы, существующие в настоящее время, — это пигмеи, готтентоты и австралийские аборигены; тасманийцы, благодаря британцам, которые, вероятно, были еще чище, теперь вымерли. Применение расовых теорий к различным группам населения Европы — это особая нелепость».
Бертран Рассел, «Непопулярные эссе» (1950)
1🔥145👍93❤19😁7👎2
В Талмуде есть интересное правило: если учитель и его ученик придерживаются разных точек зрения на какой-то важный вопрос, то правильным считается мнение ученика, а не учителя. Что с нашей точки зрения кажется немного странным.
Но у евреев была другая логика — ученик, когда он вырос и сам стал учителем, конечно знал точку зрения учителя на этот вопрос. То есть у него было больше информации, чем у его учителя. И тот факт, что несмотря на это ученик отстаивал собственную точку зрения означает, что следовательно у него были серьезные для этого основания — спорить с самим учителем.
Принцип интересен, но он конечно, требует исключительной интеллектуальной честности для ученика.
Но у евреев была другая логика — ученик, когда он вырос и сам стал учителем, конечно знал точку зрения учителя на этот вопрос. То есть у него было больше информации, чем у его учителя. И тот факт, что несмотря на это ученик отстаивал собственную точку зрения означает, что следовательно у него были серьезные для этого основания — спорить с самим учителем.
Принцип интересен, но он конечно, требует исключительной интеллектуальной честности для ученика.
👍195❤31🔥19😁6👏5