Принять ответственность и создать пространство для будущего
У антивоенного движения есть и еще одна важная задача. Это задача на отдаленное будущее, но она тесно связана с тем, что происходит прямо сейчас. Когда война закончится, во многих областях общественной жизни будут нужны люди, которые с самого начала выступали против войны. Люди, которые будут иметь моральное право сказать «Этот кошмар завершился. Теперь нам нужно принять ответственность за то, что случилось. И с этой ответственностью строить новую страну и новые отношения с соседями».

Люди вроде Конрада Аденауэра, который на руинах фашистской Германии положил начало нового демократического государства, с населением, еще не так давно кричавшим «ура» войне и Гитлеру. Люди вроде Вилли Брандта, который во время войны активно боролся против нацизма, находясь в изгнании, а потом совершил «Коленопреклонение в Варшаве».

То есть антивоенное движение фактически создает пул людей, которые однажды смогут провести страну в будущее. И это на самом деле важно. Сейчас и в Сербии, и в Хорватии каждой публичной фигуре задают этот вопрос: «Что ты делал, когда шла война? У тебя руки в крови или нет?» Этот вопрос останется важным на долгие годы, и не только для политиков. Во всех институтах и сферах жизни, в культуре, в СМИ, в образовании нужны будут люди, имеющие моральное право сказать: «Давайте примем ответственность за случившееся и начнем строить новое государство, где у власти не будут стоять преступники».

Голоса антивоенной кампании
В каждом антивоенном движении есть как минимум два типа голосов. Во-первых, есть голос людей, которых можно назвать моральной элитой, интеллигенцией. Это люди из гражданского общества, из мира альтернативного искусства и музыки. Их голоса обычно становятся слышны в первую очередь, потому что эти люди способны взять на себя ответственность за происходящее. Но степень влияния этих людей на общество всегда достаточно невелика.

Поэтому переломный момент в развитии антивоенного движения наступает тогда, когда к нему присоединяются голоса второго типа: голоса людей, которых война непосредственно коснулась. Это вернувшиеся с войны ветераны, это матери и жены тех, кто не вернулся с войны или вернулся покалеченным. Эти люди тоже представляют собой меньшинство. Но когда они присоединяются к антивоенному движению, их голос очень трудно игнорировать.

Панк-музыканта, который спел антивоенную песню, легко дискредитировать, сказав, что ему заплатили, или он трус и предатель. Но если против войны выступает ветеран в инвалидном кресле, не прислушаться к его словам просто невозможно. Интеллигенции, которая стоит у истоков антивоенного движения, очень важно это учитывать. При первой же возможности нужно вовлекать в антивоенное движение людей, которых коснулась война, и помогать им быть услышанными. Это придаст антивоенной кампании совершенно иную динамику.

Говорите о шкурных интересах
Чтобы антивоенное движение имело шанс на успех, нужно правильно подобрать аргументы, с которыми вы обращаетесь к обществу. Как правило, первыми против войны начинают выступать люди, которыми движет моральное негодование и чувство ответственности за преступления, совершенные от их имени. Первые антивоенные высказывания обычно именно об этом.

Но разговор об ответственности, вине и стыде не лучший способ заручиться общественной поддержкой. Чтобы население вас поддержало, нужно говорить о личных интересах людей. Люди не хотят, чтобы их дети погибали на войне. Не хотят разрушенной экономики. Не хотят, чтобы на них упала ядерная бомба. Осознание всего этого может поубавить в них желания продолжать войну. Сейчас стоимость войны скрыта от людей, и люди, которые ей аплодируют, не очень понимают, во что конкретно им это обходится. Если вы хотите получить их поддержку, сделайте стоимость войны очевидной.

Говорить о военных преступлениях и принимать ответственность за ущерб, нанесенный страной-агрессором, тоже очень важно. Но это отдельная задача. В Сербии это было сделано очень грамотно: несколько правозащитных организаций занимались документированием того, что они называли «преступлениями, совершенными нашей стороной». Они упрямо повторяли: «Нет, мы не будем говорить о том, что сделал противник. Это их дело, об этом говорят их правозащитники. Мы часть этого общества, поэтому мы будем расследовать преступления, совершенные нашей стороной». И они проделали потрясающую и крайне важную работу по документированию преступлений, совершенных сербами. Но популярности в Сербии им это не принесло. И росту антивоенных настроений их деятельность тоже не способствовала. Если задача сделать так, чтобы люди перестали аплодировать войне, не нужно возлагать на них моральную ответственность, им это сейчас не по силам.

Так что, я думаю, у гражданского общества в России тоже должно быть разделение деятельности на два направления. Первое — документирование преступлений и принятие ответственности за ущерб, нанесенный Украине. И второе направление — это смена настроений внутри самой России. И понятно, что правозащитники и журналисты, которые занимаются первым направлением, никогда не будут популярны в России. А те, кто занимается вторым направлением и твердит о том, как эта война ослабляет Россию, разрушает российские семьи, ведет к обнищанию населения, никогда не получат поддержки украинцев и европейцев. Потому что и Украина, и Европа, конечно, ожидают, что вы будете говорить о вине и ответственности. Но тогда вам ни за что не сдвинуть настроения большинства от активной поддержки войны к пассивному сопротивлению.

https://te-st.ru/2022/05/11/igor-blazevich-interview/

Одна из самых распространенных ошибок в мышлении российского обывателя — презрение к демократии (да это одна говорильня и популизм) и тоска по сильной руке (вот каким должен быть настоящий лидер нации — замочим в сортире и все тут). Часто эта точка зрения подкрепляется цитатой из Черчилля: «Лучший аргумент против демократии — пятиминутная беседа со средним избирателем» и ссылкой на Пиночета или Ли Куан Ю.

При этом не обращается внимание на то, что демократии почему-то гораздо успешнее развиваются, что при Пиночете чилийская экономика упала на дно и что на одного Ли Куан Ю приходится по двадцать Чаушеску и Бокасс и Мугабе.

Демократия — это набор предохранителей и система с обратной связью, которая дает возможность не допустить катастрофу и исправлять уже сделанные ошибки.

Поясню про предохранители. Путин должен был быть снят с должности еще за чеченскую войну. За геноцид. За Беслан. За НТВ. За цензуру. За Норд-Ост. За Юкос. За коррупцию. За Байкал финанс груп. За фальсификации на выборах. За Грузию. За Крым. За закон подлецов. За сокрытие потерь в мирное время. За переизбрание. За пытки. За ЧВК Вагнер. За Боинг. За Украину. За Бучу. За Мариуполь. Но ни один из этих предохранителей не сработал.

Более того — он вообще не должен был быть допущен к власти. Он прогадил все, за что он брался. Его выгнали из КГБ за бездарность. Он воровал миллионами в собчаковской мэрии. Он занимался поставкой наркотиков и связями с мафией. Он провалил предвыборную кампанию Собчака. Он подкладывал проституток человеку, похожему на генерального прокурора. И снова не сработал ни один из предохранителей.

В результате жизни 200 миллионов человек разбиты об стену. Не только их настоящее, но и их будущее. И все по воле одного тяжелобольного преступника. Которого не смогли остановить институты демократии. Просто потому, что в стране их не было.

«Сильная рука» на самом деле означает просто беспредел. Возможность нарушить любой закон и убрать любого человека. Сильная рука — это всегда беспринципность и руки по локоть в крови. Иначе не бывает. Дураки говорят, что при Сталине был порядок, хотя на самом деле никогда в стране не было такого бардака, бесхозяйственности и беззакония, как при Сталине.

Подумайте немного в следующий раз, когда будете хаять демократию и тосковать по сильной руке.

От нескольких человек слышал, что нормальные люди в России перестают носить кроссовки New Balance. Логотип при ходьбе напоминает букву Z.

p.s.
В коробочку к символике.
24 февраля считается днем организации НСДАП.

А шеврон V на правой руке у нацистов назывался «шевроном старого бойца». Это был особый знак отличия, выделявший старейших членов СС — тех, кто вступил в ряды НСДАП в «период борьбы» — до 30 января 1933 года, когда Гинденбург назначил Гитлера рейхсканцлером.

Во время парада 9 мая в Питере по Неве проплыли гробы. Полиция потом долго ездила на гидроциклах и вылавливала из воды гробы.

Мы до сих пор не знаем, сколько танков немцы потеряли в «крупнейшем танковом сражении в истории». Некоторые немецкие источники говорят, что менее десяти танков. Отечественная википедия утверждает, что «около 70 танков и САУ».

При попытке переправы путинской армии через реку Северский Донец возле Белогоровки, украинская артиллерия за один день уничтожила 73 единицы боевой техники — в основном БМП (боевая машина пехоты), БМД (боевая машина десанта), МТЛБ (многоцелевой тягач легкобронированный). Все они посчитаны. Даже страшно представить, сколько там погибло российских солдат.

Движение Сопротивления призывает всех солдат путинской армии отказаться от исполнения преступных приказов и прекращать воевать с Украиной. Не слушайте тех, кто пугает вас трибуналом — ничего вам за это не будет. Отказ от войны — это спасение не только жизней украинцев, но и ваших собственных жизней. В лучшем случае вы вернетесь с войны калекой. Государство вас бросит и забудет.

С 24 февраля в России не было ни одного уголовного дела по статье 332 «Неисполнение приказа», так как формально войну не объявляли и военное положение не вводили. Росгвардейцев и военнослужащих просто увольняют.

12 марта 80 морских пехотинцев отказались исполнять приказ. Их вернули в Крым, где они написали рапорты об отказе от участия в боевых действиях.

29 марта 58 контрактников из Калининградской области отказались воевать. Они были возвращены на места постоянной дислокации.

4 апреля отказались выполнять приказ 11 омоновцев из Хакасии. Их отправили домой и сейчас «пытаются уволить».

6 апреля 60 военных из Пскова, отправленных в Беларусь, отказались исполнять приказ. Большую часть из них уволили. Некоторым угрожают уголовным преследованием, но ни одного дела не заведено.

Солдаты, наш общий враг сидит в Кремле, а не в Киеве. Отказывайтесь исполнять преступные приказы. Это не только ваше право, это ваша обязанность. Вы не присягали на верность Путину.

Путинская власть обязательно рухнет. И в стране откроется окно возможностей, к которому надо быть готовыми. Я много писал о том, что одна из самых важных реформ — реформа образования. Но реформировать нужно будет практически все общественные институты. Некоторые из них можно исправить, другие же необходимо сносить до основания и строить заново. Они не подлежат реформации — прогнило все сверху донизу.

Российская пенитенциарная система — это филиал ада на земле. Там уже ничего не исправить. Жги, Господь. В России зоны называют почему исправительно-трудовыми колониями. Хотя, конечно, правильнее называть ИТК — пыточно-садистским концлагерем. Распространителем туберкулеза, пристанищем для садистов и обогатителем сотрудников ФСИН. Вместо исправления мы получаем покалеченных, испуганных и озлобленных людей. А для преступников зона — места обмена опытом и повышение уровня квалификации. Уровень рецидива в российских тюрьмах невероятно велик — почти 50%. в Европе — только 9%. Средний срок заключения в Европе — 1 год 8 месяцев, в России — в разы больше.

Тюрьма формирует омерзительную «тюремную культуру» — с гомофобией, АУЕ, блатным шансоном, ворами в законе и опущенными, с презрением к труду и желание откосить, с кастовой пирамидой и подчинением силе.

В России есть множество тяжело больных людей, которые оправдывают пыточные условия в колониях словами типа: «А вам тут не санаторий», «Совершил преступление – отвечай» и прочей гнусью и хтонью. Мучайтесь, дескать. Эти нравственные мутанты готовы одобрить все-что угодно — ломку этапа, пытку голодом, холодом и бессонницей. Так вам и надо, преступникам. Эти люди не понимают, что на самом деле тюремщики совершают тяжелейшее преступление.

Напомню про статью 21 Конституции Российской Федерации:
1. Достоинство личности охраняется государством. НИЧТО не может быть основанием для его умаления.
2. НИКТО не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

Для сравнения:
Начальник тюрьмы в Турку (Финляндия) рассказывал, что с недавних пор в целях сохранения чувства собственного достоинства заключённых, каждому из них даётся ключ от камеры. Чтобы, уходя из «своей комнаты», осужденный закрывал бы ее на ключ, а возвращаясь, открывал дверь ключом.

Начальник тюрьмы под Дублином (Ирландия) удивился вопросу о количестве заключённых в одной камере. «Конечно, по одному. Не могут же двое незнакомых мужчин проживать в одном помещении».

В тюрьме Фрайбурга (Германия) заключённые и тюремный персонал питаются из одного котла.

Как и с реформой образования нам может очень помочь опыт Финляндии. Еще в начале XX века Финляндию называли страной тюрем, а преступность била все рекорды. Однако оправившись от гражданских и военных потрясений, финны осознали – сколько ни сажай, криминальная обстановка не улучшается. В 60-е годы с финской методичностью и дотошностью в стране произвели масштабное исследование, в результате которого было доказано: суровость наказания и уровень преступности не связаны между собой. Рост криминала зависит только от политической нестабильности страны, а сроки лишения свободы можно снизить без серьезного риска роста преступности.

Результатом стало заключение: перестать тратить силы и средства на дорогостоящие программы защиты населения от преступников. Лучшая уголовная политика – политика социальная, если не вкладывать средства в школы, университеты и больницы, придется финансировать тюрьмы.

Была разработана система преобразований, от реформы законов до решения мелких повседневных проблем, благодаря которой уже к началу 90-х все показатели преступности были сведены к минимуму. Сегодня количество заключенных в Финляндии не превышает 60 человек на 100 тысяч населения (в России – 450 человек на 100 тысяч)

Подробнее о финской тюрьме:
https://mi3ch.livejournal.com/3108355.html