Арестович пишет:
Российские войска ударили ракетой типа «Искандер» по ж/д вокзалу Краматорска.

По предварительной информации, более 30 человек погибли и более 100 человек получили ранения.

Нужно понимать, что таким ударам предшествует тщательная доразведка цели, как минимум БПЛА, наводчики на земле - слишком дорогая ракета и слишком сложно и рискованно организовать подобные удары.
Они прекрасно видели, что били по гражданским, раннее утро, что на вокзале в это время были тысячи людей, пытающихся эвакуироваться, семьи, дети, старики.

p.s.
Вопрос к верующим любых конфессий. Где ваш Бог?

И почему этот человек еще жив, несмотря на все его преступления и молитвы и проклятия десятков миллионов людей?

Сталингулаг пишет: В квартиру главного говновоза и по совместительству жалкой подобии левой руки вечернего мудозвона Артёма Шейнина, находящуюся в Литве, въехала семья украинских беженцев. Решение об этом приняло правительство страны.

Невероятная речь Аллы Гутниковой в суде. Слова и лик, глаз не отвести. Ей и ещё трём редакторам студенческого журнала DOXA грозит 2 года лишения свободы.
"Я не буду говорить о деле, обыске, допросах, томах, судах. Это скучно и бессмысленно. Последнее время я хожу в школу усталости и досады. Но еще до ареста я успела записаться в школу умения говорить о действительно важных вещах.
Я бы хотела говорить о философии и литературе. О Беньямине, Деррида, Кафке, Арендт, Сонтаг, Барте, Фуко, Агамбене, об Одри Лорд и белл хукс. О Тимофеевой, Тлостановой и Рахманиновой.
Я бы хотела говорить о поэзии. О том, как читать современную поэзию. О Гронасе, Дашевском и Бородине.
Но сейчас не время и не место. Я спрячу свои маленькие нежные слова на кончике языка, на дне гортани, между животом и сердцем. И скажу лишь немного.
Я часто чувствую себя рыбкой, птичкой, школяром, малышкой. Но недавно я с удивлением узнала, что Бродского тоже судили в 23. И поскольку и меня причислили к роду человеческому, я буду говорить так:
В каббале есть концепция тикун олам - исправление мира. Я вижу, что мир несовершенен. Я верю, что, как писал Иегуда Амихай, мир был создан прекрасным, для того, чтобы было хорошо, и для покоя, как скамейка в саду (в саду, не в суду!). Я верю, что мир создан для нежности, надежды, любви, солидарности, страсти, радости.
Но в мире ужасно, невыносимо много насилия. А я не хочу насилия. Ни в какой форме. Ни учительских рук в трусах школьниц, ни кулаков пьяного отца семейства на телах жен и детей. Если бы я решила перечислить все насилие, которое есть вокруг, мне не хватило бы ни дня, ни недели, ни года. Чтобы увидеть насилие вокруг, достаточно только открыть глаза. Мои глаза открыты. Я вижу насилие, и я не хочу насилия. Чем больше насилие, тем больше я его не хочу. И больше всего я не хочу самого огромного и самого страшного насилия.
Я очень люблю учиться. Дальше я буду говорить голосами других.
В школе на уроках истории я изучила фразы "Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков" и "За вашу и нашу свободу".
В старшей школе я читала "Реквием" Анны Андреевны Ахматовой, "Крутой маршрут" Евгении Соломоновны Гинзбург, "Упраздненный театр" Булата Шалвовича Окуджавы, "Детей Арбата" Анатолия Наумовича Рыбакова. У Окуджавы я больше всего любила стихотворение:
Совесть, благородство и достоинство
-Вот оно, святое наше воинство.
Протяни ему свою ладонь.
За него не страшно и в огонь.
Лик его высок и удивителен.
Посвяти ему свой кроткий век:
Может, и не станешь победителем,
Но зато умрешь, как человек!
В МГИМО я учила французский и узнала строку из Эдит Пиаф: "Ça ne pouvait pas durer toujours" ["Это не могло длиться вечно"]. И из Марка Робена: "Ça ne peut pas durer comme ça" ["Так не может продолжаться"].
В девятнадцать лет я ездила в Майданек и Треблинку и узнала, как на семи языках сказать "никогда больше": never again, jamais plus, nie wieder, קיינמאל מער, nigdy więcej, לא עוד.
Я изучала еврейских мудрецов и больше всего полюбила две мудрости. Рабби Гилель говорил: "Если не я за себя, то кто за меня. Если я только за себя, то зачем я? Если не сейчас, то когда?". А рабби Нахман говорил: "Весь мир - это узкий мост, и главное - совсем не бояться".
Затем я поступила в Школу культурологии и выучила еще несколько важных уроков. Во-первых, слова имеют значение. Во-вторых, нужно называть вещи своими именами. И наконец: sapere aude, то есть имей мужество пользоваться собственным умом.

Смешно и нелепо, что наше дело связано со школьниками. Я преподавала детям гуманитарные науки на английском, работала няней, мечтала поехать по программе "Учитель для России" в небольшой город на два года и сеять разумное, доброе, вечное. Но Россия - устами государственного обвинителя прокурора Трякина - считает, что я вовлекала несовершеннолетних в опасные для жизни действия. Если у меня когда-нибудь будут дети (а они будут, потому что я помню главную заповедь), я повешу им на стенку портрет прокуратора Иудеи Понтия Пилата, чтобы дети росли чистоплотными. Прокуратор Понтий Пилат стоит и умывает руки - вот какой это будет портрет. Да, если думать и быть неравнодушными - теперь опасно для жизни, я не знаю, что сказать о сути обвинения. Я умываю руки.
И вот сейчас момент истины. Час прочитываемости. И я, и мои друзья и подруги не находят себе места от ужаса и боли, но когда я спускаюсь в метро, я не вижу заплаканных лиц. Я не вижу заплаканных лиц.
Ни одна из моих любимых книг - ни детская, ни взрослая - не учила безразличию, равнодушию, трусости. Нигде меня не учили этим фразам:
мы люди маленькие
я человек простой все не так однозначно никому нельзя верить я как-то этим всем не интересуюсь
я далек от политики меня это не касается от меня ничего не зависит компетентные органы разберутся что я один мог сделать
Наоборот, я знаю и люблю совсем другие слова.
Джонн Донн через Хемингуэя говорит:
Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе.
Махмуд Дарвиш говорит:
Когда готовишь завтрак, думай о других(не забудь покормить голубей).Когда ведешь войны, думай о других(не забывай тех, кто ищет мира).Когда оплачиваешь счет за воду, думай о других(тех, кого питают облака).Когда возвращаешься домой, к себе домой, думай о других(не забывай о людях в лагерях).Когда спишь и считаешь звезды, думай о других(тех, кому негде спать).Когда выражаешь свои мысли метафорой, думай о других(потерявших право голоса).Когда думаешь о тех, кто далеко, подумай о себе(скажи: Ах, если бы я только был свечой во тьме).
Геннадий Головатый говорит:
Слепые не могут смотреть гневно,немые не могут кричать яростно.безрукие не могут держать оружия,безногие не могут шагать вперед.Но - немые могут смотреть гневно,Но - слепые могут кричать яростно.Но - безногие могут держать оружие.Но - безрукие могут шагать вперед.
Кому-то, я знаю, страшно. Они выбирают молчание.
Но Одри Лорд говорит: Your silence will not protect you. В московском метро говорят: Пассажирам запрещено находиться в поезде, который следует в тупик. А петербуржский "Аквариум" добавляет: Этот поезд в огне.Лао-Цзы через Тарковского говорит: Главное, пусть они поверят в себя и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек рождается, он слаб и гибок, а когда умирает - он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко - оно умирает. Черствость и сила - спутники смерти. Слабость и гибкость - выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит.
Помните, что страх съедает душу. Помните о персонаже Кафки, который увидел "как во дворе тюрьмы устанавливают виселицу, по ошибке подумал, что она предназначена для него, ночью сбежал из своей камеры и повесился".
Будьте как дети. Не бойтесь спросить (себя и других), что такое хорошо и что такое плохо. Не бойтесь сказать, что король голый. Не бойтесь закричать, разрыдаться. Повторяйте (себе и другим): 2+2=4. Черное - это черное. Белое - это белое. Я - человек, я сильный и смелый. Сильная и смелая. Сильные и смелые.
Свобода - это процесс, в ходе которого вы развиваете привычку быть недоступным для рабства".

Чистый Кафка. Специально для Путина не только убрали почетный караул у гроба Жириновского — а вдруг кто-то из солдат не выдержит и штыком его пырнет?

Пишут, что Жириновский действительно умер 25 марта , как и сообщалось ранее. С покойным было запланировано прощание Путина на камеру. Но его не могли провести из-за боязни заражения ковидом (как известно, Жириновский умер от осложнений, вызванных ковидом). Был вариант сделать фейковую съемку без Жириноского с пустым гробом. Но возникло опасение, что фейк вскроется. Поэтому тело умершего Жириновского выдерживали «в карантине» ровно две недели, до 6 апреля, который и провозгласили официально датой смерти.

И погибших в Украине российских солдат тоже выдерживают в карантине — всех сразу отправлять нельзя — слишком много. Отправляют небольшими партиями, чтобы не было народных волнений от большого потока гробов.

Мертвые в России отправляют живых на смерть.

Про блокировку ж/д путей с военной техникой российских оккупантов. Перемычка и релейный шкаф.
https://telegra.ph/Blokirovka-ZHD-putej-04-03

Говорил с семьей, которой повезло выбраться из Мариуполя. Они жили почти в центре города — на проспекте Мира 114. Рассказывали, как неожиданно началась война. Сначала где-то вдали громыхало, а потом первый снаряд прилетел прямо во двор. Как на самом деле дорого то, что не очень сильно ценил — сначала отключается свет и перестает ходить лифт, потом пропадает вода, затем квартира начинает быстро остывать и все греются на кухне. Последним пропадает газ. Как 85-летняя бабушка с больными ногами спускается в подвал во время обстрелов. Как не закрывают окна, чтобы их не выбило взрывной волной. Как радуются выпавшему снегу — это тоже вода. Как все жители выходят готовить еду на кострах во двор. Как начинают пилить деревья, но сырые дрова очень плохо горят и топят мебелью из разбитой ближайшей школы. Как повесились два пенсионера в соседнем подъезде. Как все время в городе пахнет гарью. Как распространяются слухи в отсутствии хоть каких-то новостей. Как на 7 марта почти не стреляют и все радуются — люди устали настолько, что мечтают о том, чтобы все равно кто победил — лишь бы этот ужас быстрее закончился. Но 8 марта стреляют весь день не переставая. Рядом вышка связи — стреляют по ней, но не попадают. В квартире осколки.

Потом в дом прилетает снаряд и начинается пожар. Тушить его нечем — воды давно нет. Пытаются тушить песком с детской площадки, но все безнадежно. Все прячутся во время обстрела в подвале, но пластик хорошо горит и стекает по трубам в подвал. Нечем дышать и очень холодно.

Семья с детьми и старыми родителями добирается до Горбольницы номер два. Для этого надо пересечь простреливаемое пространство. Где-то на улице лежат трупы. Больница занята русскими. Мать с детьми отправляют в цокольный этаж ночевать в рентген-кабинете. Там все забито людьми. Жуткие запахи экскрементов, потных тел и человеческого мяса. Электричество на вес золота — дизель-генераторы включают только во время операций. Врачи просят приносить простыни — весь перевязочный материал давно закончился. После ночи, проведенной в холодном подвале, у детей поднимается высокая температура. Врач приносит одну парацетамола таблетку на всех. Больше ничего нет. Советует обтирать детей водой, но воды тоже нет. На улице лежит семилетняя девочка — не успела добежать. Надо ехать куда угодно из города — военные впервые дали коридор.

Хорошо, что машину успели переставить — теперь на этом месте большая воронка. Бензина в обрез. Стекла разбиты, радиатор пробит осколком, но это выясняется позднее, когда машина начинает кипеть. Длинная очередь на выезд из города. Из разбомбленных складов тащат продукты. Мародеры угощают детей шоколадом. Все едут очень медленно, объезжая трупы на дороге. Детям закрывают глаза. Город почти полностью разрушен. Бабушка была ребенком во время Второй Мировой — при немцах таких разрушений не было.

До украинцев надо проехать 17 блок-постов. И на каждом русские солдаты что-то забирают. Больше всего ценятся сигареты, вода в бутылках и туалетная бумага. В машине дети и старики и ее почти не трогают. Другим машинам везет меньше. Солдаты двух типов — русские военные и дээнэровцы — последние хуже всего. Многочасовые очереди за бензином. Его продают совсем мало. На последнем блок-посту в Васильевке колонну отказываются пропускать. Солдаты начинают стрелять в воздух. Четыре часа ожидания и переговоров, потом колонну все-таки пропускают. Потом начинается территория, которую контролирует Украина и все сразу становится гораздо проще. Очень много волонтеров. До Черновцов доезжают без проблем. Там рядом граница с Румынией. У родителей просроченные паспорта и нет виз, но все всё понимают — и паспорта продляют.

А в Бухаресте начинается гроза с раскатами грома и вспышками молний. Дети пугаются и забиваются под стол.

Поразительно, как пересекается пражская фотография 1968 года с сегодняшними событиями. Только я хочу поговорить не про самую заметную надпись «Внимание, российские убийцы воруют часы и радио». И не про граффити «Брежнев = Гитлер», «Идите домой» и свастику, вписанную в звезду. Здесь все очевидно и здесь не о чем спорить. Это и есть настоящие российские скрепы.

Я про не сразу заметную надпись «Русская культура не оправдывает…» и дальше что-то неразборчивое.

У Юрия Лореса было хорошее стихотворение «Краков, 1972 год», написанное в далеком 2008 году. Там есть такие строки:

Вспоминаю лето в Кракове.
Не пришлось бы молодым вам
так же честь свою оплакивать
перед Киевом и Крымом!
Не сумеете вы, соколы
и защитники державы,
оправдаться без Высоцкого,
Галича и Окуджавы.

Песня получилась хорошая, а стихи — плохие. Попробую объяснить — почему?

Мы — русские, очень гордимся своей культурой. Нам кажется, что она делает нас выше наших соседей и является неким оправданием. У нас же были Грибоедов, Пушкин, Толстой, Уланова, Чехов, Малевич, Нижинский, Врубель, Маяковский, Дягилев, Платонов, Мандельштам, Шухов, Бродский.

Но на самом деле, достойная культура является не оправданием преступления, а отягчающим обстоятельством. Это, наверное, другие могут отговариваться тем, что они ничего не знали про слезинку ребенка и про «Колымские рассказы». Это кто-то другой может ничего не слышать про «мы живем под собою не чуя страны», «Вторую книгу» и ахматовский «Реквием». У нас так не проканает. Мы же выросли на Высоцком, Галиче и Окуджаве.

С нас надо спрашивать вдвойне.

Одно из множества писем:

Вы, конечно, слышали, что говорят аналитики, включая Арестовича: готовится большое сражение. За отделение левого берега Днепра, части захваченной Украины.

Я не могу больше, не я одна, думаю. Еще Мариуполь с Бучей не оплаканы.

Давайте Вы объявите мозговой штурм : что мы, русские, в России можем сделать, чтобы не было этого наступления.
Ну вдруг мы что-нибудь придумаем.

Я живу в Питере, выхожу с плакатами, листовками. Я знаю людей, которые строят кресты во дворах - но народ так не разбудить. Это только для нас, тех кто это делает, мы так спасаемся.
Но может быть мы можем избежать бойни?

Может быть что-то можно еще сделать. Пожалуйста, давайте подумаем

У меня довольно большой опыт общения с путинским электоратом всех уровней. И все они говорят одно и то же: «да я вообще телевизор не смотрю» (клинический случай — у меня даже телевизора нет). И все эти люди врут. В противном случае они бы не были путинским электоратом. Телевизор — это их тяжелый наркотик. Они сидят на нем десятилетиями. Это единственное место, где говорят о их величии, что их все боятся, что Запад вот-вот рухнет, что Путин опять всех победил, что они хоть кому-то интересны.

Все эти люди — люди большинства. Точнее, им кажется, что они люди большинства потому, что так говорят по телевизору. Есть очень интересный психологический феномен — когда проводят глубинные интервью, то почти все телезрители заявляют, что сами они, конечно, телевизору не верят, но вот их соседи и коллеги — верят свято. А их коллеги и соседи говорят то же самое про них. На этом песочном фундаменте и держится российская власть. Ой, а я думал, что все за них.

Не верьте соцопросам. Нет никаких 80% одобрения. Поговорите с любым социологом — девять из десяти отказываются отвечать на вопросы. Остается один, который уверен, что он колеблется вместе с линией партии. На этом одном и делаются выводы о всенародной поддержке. На самом деле ее нет и никогда не было. Напомню про 98% рейтинг Чаушеску за два дня до начала восстания.

Вы спрашивает, что вы можете сделать — такой одинокий и такой маленький. Который всего боится. Слезьте с иглы. Выбросьте свой телевизор. Или отнесите его в Останкино и оставьте там. Это будет огромная гора телевизоров.

Перестаньте ходить по «патриотическим» пабликам и телеграм каналам — власть вас там кормит дерьмом. С единственной целью — прожить еще хоть немного. Перестаньте себе врать, что вы хотите получить «объективную картину» — ой, все на войне врут, а я сравниваю разные источники. Ничего вы не сравниваете. Вы сидите на игле. Невозможно получить представление о ресторане, питаясь одновременно с кухни шеф-повара и выгребая дерьмо из унитаза — не будет у вас «объективной картины», вы просто каждый день будете питаться дерьмом.

МЕТОДЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРОТЕСТА
Ниже представлен список методов протеста, чтобы ты мог выбрать тот, что близок тебе, и к которому ты готов.