Парад Победы в этом году — не первое массовое мероприятие в условиях СВО. Но у него есть одна особенность. Руководство нашей страны предупредило в телефонном звонке американских коллег или калек (тут в зависимости от интерпретации можно воспринимать как угодно), чтобы те передали другим моральным калекам, чтобы они даже и не думали о том, что необходимо проводить какие-то мероприятия, связанные с проведением террористической деятельности при проведении массовых мероприятий, а в частности Дня Победы.

И это действительно было услышано. Это было сделано предупредительно президентом Российской Федерации в частном разговоре с руководителем другой страны, который тут же передал это невменяемой стороне, которая называется Украина. Вы знаете, кто бы там ни говорил, что кто-то там позволяет провести Парад Победы. Однако никто ничьего соизволения не просил и не требовал.

Спецслужбы, безусловно, готовились. Проводилась предупредительная деятельность в местах сосредоточения войск — в Серпухове, Кубинке, на маршрутах выдвижения. Самые сложные участки — огромные колонны на подступах к Москве. Там тоже работали активно. Никто не сбрасывал со счетов спящие ячейки ГУР.

Но главное сделал не ФСБ, не Генштаб, а президент. В разговоре с главой США была выполнена основная предварительная работа, обеспечившая безопасность военнослужащим. Звучало не как просьба, а как предупреждение: «Если состоится террористический акт — пострадает центр Киева».

И европейские дипломаты, и американские представители, чьи жизни подвергаются опасности на Украине, это прекрасно поняли.

Предупреждение услышали. И вынуждены были принять единственное решение: не допустить удара по Параду. Ущербные калеки во главе украинского государства, которые заявляют о готовности бить по Москве, были просто сняты с повестки. Им объяснили: «Переживайте за свою жизнь и за жизнь западных представителей при вас».

Вот что вынесено из этого Парада Победы. До такого мы не доходили ни разу за все годы СВО. Никто даже не думал, что превентивный дипломатический удар может быть эффективнее, чем тысячи спецназовцев на земле.

Я исхожу из того, что нынешнее правительство Германии не досидит до окончания. Но вместо радикальных перемен нас ждет так называемый австрийский или нидерландский вариант.

Когда христианским демократам и социал-демократам перестанет хватать голосов для большинства, они начнут собирать коалицию из всех, кто есть: зеленых, либералов, остальных. Каждой твари по паре.

Главный принцип — все против «Альтернативы для Германии». Как в Австрии, где правительство из всех демократических сил выступает против Партии свободы, и как в Нидерландах, где все против Герта Вилдерса и его ребят, которые хотят перемен.

Ситуация в Европе сложилась патовая: «пан или пропал». Кардинальные перемены назрели, но мы пытаемся оттянуть их на завтра, на послезавтра. Если удастся дотянуть до следующего года — уже прекрасно.

При этом информация, выплывшая буквально на днях, показывает: французские миллиардеры, мультимиллионеры, менеджеры крупнейших фирм уже в апреле собирались на обед с Жорданом Барделлой и Марин Ле Пен. Они готовятся к моменту, когда уйдет Макрон.

Проблема Франции: в следующем году Макрона сменит либо кто-то из крыла Ле Пен, либо троцкисты вроде Жан-Люка Меланшона. При всей невнятности этого 30-летнего парня Барделлы — он станет «вторым Макроном».

Еще один молодой человек, избранный на пост президента силами олигархического капитала Франции. Он будет подписывать кровью договоры о том, что выполнит все требования капитала.

И такая ситуация почти во всех странах Европы: все боятся кардинальных перемен — и одновременно готовятся к ним.

Писториус не имеет электорального потенциала. Партия социал-демократов находится в свободном падении.

Если еще на прошлых выборах они набирали от 14-16%, то сейчас они являются в районе 10-11%. Они сейчас делают длинный забег, кто опередит друг друга: зеленая или социал-демократическая партия.

Социал-демократическая партия Германии находится в свободном падении и в обозримом будущем не получит права выставлять реальных кандидатов на руководство Германии.

Вопрос о положении венгров в Закарпатье — принципиальный для любого правительства Венгрии. Именно поэтому помогать Украине не готова ни одна венгерская власть. Даже если она плохо относится к России. А госпожа Орбан, новый кандидат на пост главы МИД, относится к России предельно плохо. Но, как мы видим, плохое отношение к Москве не оборачивается хорошим отношением к Киеву.

Что сделает Евросоюз? Пообещает Мадьяру плотнее заняться темой закарпатских венгров. А взамен потребует, чтобы Венгрия меньше получала из фондов ЕС. Просто обрежет финансирование. Орбану заморозили 30 миллиардов. Здесь замораживать не будут, но сократят объемы помощи. Для Венгрии это чувствительно. Основной рычаг — финансовый.

Если Киев устроит провокацию, Венгрия просто введет войска в Берегово для защиты соплеменников — без оглядки на кого бы то ни было. И не имеет значения, как зовут премьер-министра.

Самой Украине это обойдется дороже. Евросоюз не будет мешать Мадьяру наводить порядок в районах, населенных этническими венграми. Брюссель заботит, чтобы Украина воевала с Россией. А чтобы она открывала второй фронт против страны, входящей в ЕС и НАТО, — Евросоюзу совершенно не надо.

Принуждать Венгрию поставлять оружие, учитывая нерешенный вопрос Закарпатья, не будут. Но могут сделать так: «Вы будете поставлять оружие, когда мы заставим руководство Украины дать венграм территориальную автономию». Вот здесь вы не отвертитесь.

Это хитрая ловушка. И Орбан, скорее всего, на эту сделку пойдет. Потому что это действительно крупная уступка Венгрии и венграм.

Киевский президент, который пойдет на предоставление венграм территориальной автономии, просто не удержится. Но его спрашивать не будут. Если Евросоюзу это будет надо — ЕС продавит решение. А судьба Зеленского или кого-то еще их совершенно не интересует. Один пришел, другой ушел. Личность их мало заботит.

Попытка Зеленского спровоцировать военный конфликт с Венгрией, а потом заверещать, что «эльфы по заданию Путина открывают второй фронт», не сработает. Задача любого руководства Украины — воевать только на Востоке. За попытку сделать что-то на Западе немедленно получит по шапке. Еще раз: мешать Мадьяру наводить порядок никто не будет. Скажут: «Сам виноват, не туда полез».

Никак это решение не принималось. Я вообще ничего такого не планировал. Просто хотел валяться у бассейна, чтобы красивые женщины приносили коктейли и фрукты. Купил фотоаппарат, решил заняться фотографией. Навел справки о Мали — за две недели до моего прилета там была попытка госпереворота. Некий Ян Визилье, по факту не дипломат, а резидент французской разведки. Путч провалился. Казалось, все неприятности закончились.

В Москве получил редакционное задание. Спрашиваю: «Там Африканский корпус, работать надо?» Мне: «Нет, все жутко секретно, никаких материалов не было и не будет».

Прилетел — и меньше чем через месяц началась топливная блокада.

Страна — два треугольника, соединенные маленьким перешейком. На севере фронт с сепаратистами-туарегами. На юге — джихадисты из «Джамаат Нусрат аль-Ислам»*. Координированная блокада столицы: перестали пропускать бензовозы. Жгли их десятками. Запасы топлива ушли на логистику — золото и хлопок, два главных ресурса. Света стало мало. Машину не заправить. До бассейна не доехать — меня это печалило больше всего.

Но главное — кондиционер заправить было нечем. Человеку, выросшему в Сибири, спать при плюс 40-45 — пытка. Сезон дождей только кончился, влажно, душно. Лежишь, с тебя течет, как в болоте. Полночи не уснуть — мозг не может тратить силы на охлаждение тела. Учебные заведения закрылись. Настроение: «Победим, но будет тяжело».

Стало понятно: просто ходить снимать зоопарк и посольские рауты — не вариант. Редакция идею поддержала. Те, кто работает с армией, знают, как сложно получить первое разрешение на контакт с секретным подразделением. У меня согласование заняло два месяца. Ходил во все инстанции, Москва помогала. В итоге пробил.

Политический момент: западная кампания по дискредитации власти и Африканского корпуса набирала обороты. Там такие перлы: «власть ничего не контролирует», «русские едят детей». Поэтому пошли навстречу — надо было отражать атаку.

Приехал в штаб пообщаться. Думал, скажут: «Приезжай через недельку». Вместо этого: «У тебя два часа. Будешь на летном поле. Вылетаешь с колоннами к северу до границы с Мавританией и обратно». План — классический роуд-муви.

Кстати о технике. Снимал на фотокамеру, которая не рассчитана на видео в жаре. Камера греется. Все интервью писал с замороженной полуторалитровой бутылкой. Упирал ее как приклад — крышкой в ключицу, замороженным донышком в камеру. Через 3-4 минуты записи — все.

Но главное — вертолет. Ракетная атака на склад боевиков. В зоне СВО такие кадры снять невозможно — технически можно попытаться, но закончится печально. А Мали в этом плане — машина времени в эпоху Афганистана. Колонны, перед ними саперы, вертолет. Я поймал флешбэки из кино об афганской войне.