Вот это мне понравилось. Это даже не про хлеб и пирожные. Это что-то из параллельной реальности.

Понимаю, что русский язык очень сложный для того, чтобы сформулировать мысль. И все-таки надеюсь, что Алексей Смирнов не покидал нынешнюю систему координат и понимал, что хочет сказать. Но сказал что-то не то. Как можно из излишней исполнительности взять 20 миллионов левых бабок на строительство?

А мне кажется, здесь все очень просто. Если вот прямо буквально следовать логике русского языка, то если ты берешь 20 миллионов из лишней исполнительности, значит, ты кому-то эти миллионы хочешь отнести. Кому-то, кто стоит выше тебя.

Потому что исполнительность подразумевает ответственность перед начальником. Других причин подобных заявлений я не вижу. Так что, может, Смирнов еще что-то интересное расскажет, сдаст каких-нибудь подельников.

А контузия на работе у него – это, видимо, шестидневная рабочая неделя сказалась. Опять Дерипаску-то вспоминаем. Люди по шесть дней работают, получают контузию, становятся излишне исполнительными, взятки берут. Понимаете, к чему нас Дерипаска подталкивает?

Я — сторонница смертной казни, но это не может доставлять удовольствие. Это работа, которую необходимо делать. Она неприятная, но важная. А тут министру именно хочется.

Но давайте все-таки называть вещи своими именами. Это смертная казнь не для террористов, потому что терроризм не имеет национальности. Это смертная казнь для палестинцев. Потому что процент обвинительных приговоров палестинцам в военных судах Израиля составляет 99,74%. В то время как процент обвинительных приговоров для израильтян, которые совершили террористические акты в отношении палестинцев, — 1,8%.

Многие наши граждане бурно отреагировали на эту новость, опять возникли вопросы: «Евреи могут, а почему мы не казним террористов?»

Я попытаюсь объяснить в сотый раз. В существующих условиях российской судебной системы это просто невозможно и недопустимо. Сначала полностью перестраивать, перекраивать судебную систему, а потом уже говорить о необходимости введения смертной казни.

И когда облеченные властью люди, которые пишут законы и обязаны их знать, предлагают вернуть смертную казнь для террористов, у меня как у юриста волосы дыбом встают. Хочется кричать: «Ребята, откройте, пожалуйста, Уголовный кодекс, там отродясь не было смертной казни для террористов».

И если мы сегодня отменим мораторий, мы не сможем казнить уже совершивших преступление террористов. У нас никогда не было для них высшей меры. Только пожизненное заключение. Поэтому давайте уже оставим эту тему.

Эта история будоражит еще и потому, что такого рода персонажи как Бен-Гвир находятся не где-нибудь, а в Израиле. Представители народа, пережившего попытку геноцида, теперь с горящими глазами заявляют, что хотят вешать людей. Причем людей совершенно конкретной этнической и религиозной группы.

Удивительно, что где-то на горизонте этих рассуждений проявляются якобы некие священные мотивы. Помните историю с татуировками главы Пентагона Пита Хегсета? Что в случае с ним, что в случае с Бен-Гвиром это совершенно конкретные установки морального свойства. Эти люди считают, что они реализуют определенный моральный принцип.

Если мы вспомним всю историю нашего бренного мира, начиная с Адама, то видим эту перевернутую мораль. Люди всегда очень увлеченно резали друг друга по религиозным соображениям, ведь религией можно оправдать что угодно.

Израиль всегда жил в этой своей парадигме: «нам плевать на весь мир». У них собственные представления, что хорошо, а что плохо.

Безусловно, израильтяне действительно многие десятилетия живут в состоянии постоянной угрозы терроризма. Выходят из дома, не зная, вернешься ты в этот дом или нет. Но с другой стороны, они ровно с тем же увлечением делают то же самое, что и палестинцы. Поэтому чума на оба ваших дома: что одни гады, что другие гады.

«Тот факт, что взрывчатка была произведена в США, не обязательно означает, что именно они выступили заказчиком или исполнителем», — отметил Йованич.