Системы ПВО у нас замечательные, с этим никто спорить не будет. Но когда выходит официальное лицо и заявляет, что залёты украинских беспилотников вглубь России — «это даже хорошо», это а — как минимум, неэтично, б — вопрос морали тут поднимать уже странно, очевидно, что она отсутствует. Вы сначала про себя проговорите, что вы собираетесь вслух вещать, потом ещё раз проговорите, а потом, цитируя Януковича, «остановитесь!».

С точки зрения, науки, если ты сферический конь в вакууме и наблюдаешь над всем со стороны, наверное, ты можешь давать такие оценки. Но господин Картополов — не просто гражданин России, он официальное лицо, которое заявляет, что залёты дронов вглубь страны — «это даже хорошо». Я бы на месте Кортополова поехала бы в какой-нибудь регион Российской Федерации, куда залетают эти самые беспилотники, попадают в жилые дома, подошла бы к жителям этого дома и сказала: «ой, вы знаете, это даже хорошо». И посмотрим, сколько бы он продержался там.

Я не понимаю, что может двигать официальным лицом, кроме одного: полное ощущение безнаказанности за то, что ты говоришь. «СМИ беззубые, телеги скоро помрут, мне никто ничего не скажет, я могу вещать всё, что хочу», — вот только с такой логикой можно выходить к нации и говорить, что вам на голову летят беспилотники и «это даже хорошо».

Ни в какой стране мира, где работает институт репутации, представить себе такие заявления от официального лица невозможно. А у нас какие-то странные перегибы: отдельных журналистов, блогеров просто зубами рвут, за неосторожно подобранные слова, но когда выходит официальное лицо и делает такое заявление, никаких последствий.

И он даже не считает нужным извиняться за такие реплики.

И возникает много вопросов, например — а долго будет продолжаться такое откровенное хамство в лицо нации? Или всё-таки кто-то из начальства позвонит господину Картополову и скажет: «хватит. Заведи пресс-секретаря и каждую свою букву сверяй с пресс-секретарём. И вот когда тебе всё утвердят, вот буква в букву и проговаривай».

Я думаю, что примут абсолютно спокойно. Потому что есть адекватные требования. Мы не хотим читать информацию, которую транслируют террористы. Мы не хотим, чтобы геолокация передавалась разведкам стран «шестерки». Мы не хотим, чтобы Telegram являлся средством связи для тех, кто производит теракты на территории нашей страны.

И самое главное, что я считаю очень опасным — через Telegram вербуют несовершеннолетних на совершение терактов и поджоги в регионах. Это случается почти каждый месяц. Мы видим пенсионеров либо несовершеннолетних, которых вовлекли в мошенническую, но по сути террористическую схему.

Говорить, что мы получим социальный взрыв — да, на это рассчитывают наши западные визави. Но мы должны понимать: социальный взрыв будет хуже, если у нас останутся незакрытыми вопросы, связанные с национальной безопасностью.

На качестве жизни блокировка не скажется. А вот если у нас будут проблемы, как в «Крокусе», — здесь мы все призадумаемся.

Я слышу довод: для молодежи эти аргументы не работают, им не объясняют. Но мы же не закрываем глаза на алкоголь и курение. Со всех ящиков и утюгов говорят: вы свое здоровье губите. Здесь то же самое — цифровая гигиена.

То, что они живут в России — это не только свободная конкуренция среди коммерческих приложений. Мы ответственны за подрастающее поколение. И если мы в этой фривольности допускаем проникновение экстремистских элементов, то эта самая молодежь, как мы видим, особенно в регионах, идет и совершает теракты и акты вандализма.

Мы не против, чтобы Telegram работал. Но вы уберите оттуда то, что мы просим. Откройте подразделение здесь, с кем нам работать. У вас десятки миллионов пользователей в России, но вы не хотите иметь здесь свое представительство. Вы не хотите удалять экстремистскую информацию.

Вот пример с РДК* — куда уже четче. Я не хочу, чтобы молодежь видела этих подонков. Они не должны быть в нашей цифровой среде. Это бандиты, которые либо погибнут от рук наших бойцов, либо будут посажены на пожизненное.

Насчет митингов. Да, люди какие-то есть, но это очень маленький процент. Потому что все прекрасно понимают: Россия сегодня — это страна, которая ведет войну со странами глобального Запада. Это не страна в мирное время.

В военное время, извините, в любой другой стране сделали бы то же самое. Блокировка WhatsApp** и Telegram в Дубае, Абу-Даби, в Эмиратах или в Китае — это нормальная история.

Когда СВО началась, нам говорили: 30 тысяч санкций, больше, чем на Северной Корее, вы не выдержите, у вас все повалится, телефонов не будет, ноутбуков не будет, будете жить как в каменном веке.

Ну вот мы сидим с вами, общаемся. Никакой разорванной экономики не получилось. Мы даже выиграли на фронте и почти освободили те территории, которые хотели. Наши войска продвигаются.

Вопрос — какая оценка? Она может быть любой. Важен результат. А результат заключается в том, что любые — подчеркиваю, любые — программы, мессенджеры, любое ПО, которым люди пользуются, если оно несет угрозу национальной безопасности, не будет на нашей территории работать. Это абсолютно зеркальная история, которую мы видим в США и европейских странах.

Нет ничего удивительного в том, что Британия активизирует агентурную работу под дипломатическим прикрытием. Человек, который по должности должен наливать жидкость для мыла и следить за туалетной бумагой, вдруг начинает ездить по всей стране, устанавливать широкие контакты и интересоваться научными подходами к российской экономике.

Посмотрел я на этого «второго секретаря» — даже жалко стало. Болтается по гаражам и промзонам в компании двух странноватых девиц, по колено в снегу, пытается что-то снимать. Он стал 16‑м за три года представителем британского корпуса, которому аннулировали дипломатический статус. Ни одна другая резидентура на нашей территории такой рубке не подвергалась. Почему? Потому что британцы ведут себя максимально агрессивно: не просто собирают информацию, а помогают в планировании убийств высших должностных лиц.

Почему Альбертусу Джерардусу Янсе Ван Ренсбургу позволили здесь появиться? Ему дали возможность начать спешно восстанавливать агентурные связи, покататься по стране, поговорить с людьми.

Когда на Лубянке поняли, кто он, чем занимается и какой информации британцам катастрофически не хватает, за ним стали наблюдать. Это называется «холодный прозвон» — когда разведчик набирает случайные номера и пытается убедить потенциального «клиента» что‑то рассказать.

Гражданин Джерардус именно этим и занимался: в кратчайшие сроки пытался выяснить, как лучше наносить ущерб нашей экономике. Когда контрразведке стало понятно, что нового он уже не расскажет, с ним попрощались.

Текущая обстановка на международной арене для Британии складывается невесело. Правительственный кризис, бюджетный кризис, денег не хватает практически на все. Американцы устроили заварушку на Ближнем Востоке — и в Британии спокойно растут цены на бензин и дизель. Они ломают голову: то ли делать прямые выплаты населению, то ли снижать налоги на топливо.

И на этом фоне британцам нужно добиваться экономического и военного разгрома России. А Россия никак громиться не желает. Вот резидентура и ориентирована на сбор самой ценной информации: где у нас уязвимые точки, чтобы подсказать НАТО и США, как давить так, чтобы экономика дала наконец ту самую трещину.

Если к вам в дверь позвонил молодой человек с удостоверением британского дипломата — выслушайте вежливо и откажитесь. Если просят сделать выгрузку из базы данных, даже открытой, — помните: совокупность открытых данных при определенном типе анализа может квалифицироваться как информация ограниченного доступа, вплоть до гостайны. Если человек предлагает денежную компенсацию или помощь с переездом в Британию — знайте: просто так он вас ни о чем не спрашивает. Ему нужны надежные источники.

И помните: British Council* и Chatham House* запрещены в России не просто так. Обе структуры прямо связаны с МИ‑6 и антироссийской деятельностью. Предложат поучаствовать в «благотворительных» или «консультативных» мероприятиях — вежливо откажитесь.

«Шадаев понимает, что находится в авангарде непопулярных мер. Ограничения связи ассоциируются у россиян с его именем. И если ветер поменяется, он будет выброшен на скалистый берег. Поэтому глава Минцифры пытается страховаться, позволяя публичить его письма, где он выступает против административной ответственности за использование VPN. Но он не выступает против идеи платить за выход в международный интернет.

Поэтому несколько строчек едва ли спасут имидж Шадаева. Теперь он намертво связан с «белым списками» и новостями про возможное отключение оплаты приложений в App Store». 

То, что называют дроном-перехватчиком или БПЛА-перехватчиком, на самом деле не совсем дрон в классическом виде. Такой классификации еще нет. Это не оружие, которым управляет оператор в реальном времени. Это система, действующая по принципу «выстрелил, забыл».

По работе больше похоже на переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК) «Игла». С точки зрения оператора вместо ракеты аппарат на электрических двигателях с винтами. Беспилотник по виду, но по применению — не пилотируемый аппарат. Это боеприпас.

Я покрутил его в руках, посмотрел видео поражений. При мне не запускали, но успешных поражений очень много. Видел в войсковом ПВО в группировке «Центр», и таких комплексов становится больше. Поговорил с ребятами из других группировок — они тоже используют. Система по войскам распространяется.

Как работает «Ёлка»? Захватывает цель по видео. Две камеры. Оператор видит широкое поле, наводится, слышит три сигнала, раскручивает винты, жмет пуск. Дальше она сама гоняется за захваченной целью на расстоянии до двух километров.

Надо понимать: дистанция эффективного применения чуть меньше, потому что выстреливать надо с запасом. Перехватчик должен еще догнать движущийся дрон. Увидел, запустил, и у тебя есть километр, за который «Ёлка» может за ним гнаться, маневрировать. Дрон маневрирует — «Ёлка» за ним маневрирует. Захват цели очень хороший.

Но работает это только при свете. В нынешней модификации проблема темноты не решается. И в этом вся логика: комплекс закрывает свою нишу.

Есть две стороны одной проблемы. С одной стороны — сложность поражения дронов стрелковым оружием. С другой — экономическая несоразмерность: дрон за 50–60 тысяч долларов сбивают зенитной ракетой за 200–300 тысяч.

Стрелковка на дроны работает не так, как на твердые цели. Пенопласт пуля пробивает, в нем дырочка. Если ничего жизненно важного не зацепилось — конструкция не разрушится. Дрон продолжает лететь.

Если дрон идет ночью — используются другие средства. Ночью это стрелковка и ПЗРК с тепловым наведением.

Противодронная оборона и вообще ПВО — вещь эшелонированная. Волшебной таблетки нет. Поэтому мы всегда говорим о нишах и эшелонах. В своей нише «Ёлка» уже востребована и будет становиться только востребованнее. И оружие подобного типа — тоже.

Операционные возможности, которые США сейчас создают, позволяют им организовать высадки морского десанта. Остров Харк, острова в Ормузском проливе, район АЭС в «Бушере» — да, туда можно высадиться. Даже в Бандар-Аббас — теоретически. Но ни один из этих вариантов не даст большего, чем тактический успех.

Захват острова не мешает Ирану обстреливать Ормузский пролив, запускать дроны и ракеты по любым целям в регионе. И более того: Иран будет обстреливать любую захваченную территорию. А если противник взял остров Харк с нефтяной инфраструктурой — Иран сознательно уничтожит ее сам. А следом — нефтяную инфраструктуру монархий Персидского залива. Это уже заявлено официально.

Главная проблема США - невозможность прямо сейчас заявить: "Мы сделали все, мы уходим". Даже если американцы уйдут, дроны и ракеты по их базам продолжат летать. Объявить о конце операции не получится. Они застряли в непривычной для себя ситуации — и пока не видят выхода.

Десант может достичь тактических целей, но ключевые проблемы не решит. Допустим, остров захватили. Его надо снабжать. С территории какой страны будут вывозить грузы? Если десант поддерживает, скажем, Кувейт или Эмираты — тогда эта страна становится целью. Удары по Бурдж-Халифе, по госзданиям в Эр-Рияде или Абу-Даби.

Вопрос: кто готов вписаться в прямую войну с Ираном? Пока никто. Десантных кораблей мало, подходить близко к берегам Ирана опасно — получат противокорабельную ракету или дрон. Без опоры на сухопутную страну чисто морской десант невозможен.

Арабские монархии не вступают в конфликт, потому что боятся за свою экономику. Иран уничтожит ключевые объекты, а ракеты ПВО быстро исчерпаются. Ущерб — на годы.

Они хотели быстрого поражения Ирана, чтобы поживиться. Но промахнулись. Ежедневный ущерб колоссальный, инфраструктура рушится, а Иран еще и выбирает, куда бить. Если начнутся неизбирательные атаки — Эмираты, Бахрейн, Саудовская Аравия получат такие удары по критической инфраструктуре, что последствия растянутся на годы.

Они мечутся в той же ловушке, в которую попал Трамп.

«По первичной оценке, украинские дроны непреднамеренно вошли в воздушное пространство Эстонии и являлись частью ночной воздушной атаки в российскую сторону», — уточнили Силы обороны Эстонии.