Заявленная изначально четырех-пятидневная операция превращается в полноценную войну. Трамп уже сам обозначил новый тайминг: месяц. Он все еще планирует успеть к 1 апреля на встречу с Си в Пекине.

Трамп в принудительном порядке заставил Британию предоставить базы для ударов по Ирану. Вчерашние разгоны про французский флот (то плывет, то нет) разрешились: французы никуда не поплыли.

Израильские паблики еще до ударов по Саудовской Аравии писали о вступлении саудитов в войну, но на данный момент ничего не произошло. Израиль же в основном переключился на Ливан.

А Кипр, по которому были нанесены удары Ираном из-за находящихся там европейских баз, уже выдвинул ноту протеста против Германии: «Ребята, нам же за вас попадает, вы же понимаете...».

Но главное фиаско Трампа даже не в расползающейся географии конфликта. Трамп вешает на грудь медаль за ликвидацию верхушки Ирана. Мол, сделали их за два дня. Но после этого возникает закономерный вопрос: а что, собственно, поменялось?

Кто побежал заключать с вами «сделку»? Иранский народ вышел на улицы свергать оставшихся аятолл? Нет. Иран вышел на антиамериканские протесты? Тоже нет, но в Вашингтоне на это предпочитают закрывать глаза.

А тут еще и Пит Хегсет (глава Пентагона) выступает с «тонким» намеком: «мы вам, ребята, создали условия для смены режима». Не надо искать черную кошку в темной комнате.

Это не двусмысленность, это прямой призыв. Который, впрочем, пока работает ровно наоборот.

Я не уверена, что у Израиля есть цель поменять этот режим прямо здесь и сейчас.

Но как только американцы, которые увязнут на Ближнем Востоке (это станет их вторым Ираком), попробуют соскочить, Израиль сделает все, чтобы война продолжилась.

Это история не про смену режима, это история про территории и уничтожение идеологического врага — Ирана как страны.

Как только США попробуют выйти, Израиль совершит провокацию — высадку на территорию Ирана или локальную операцию.

«Государства ШОС подчеркивают необходимость обеспечения суверенитета, безопасности и территориальной целостности Ирана, выступают за проявление всеми сторонами сдержанности и отказ от действий, способных усугубить ситуацию», — отмечается в заявлении.

Ситуация абсурдная, но показательная. Мы видим, что как только Соединенные Штаты начинают конструктивный диалог с какой-то страной — будь то Беларусь, Венгрия или Словакия, — Зеленский сразу же обрушивается на них с критикой.

Создается впечатление, что его задача — портить отношения этих стран с новой администрацией США, чтобы переговорный трек рассыпался.

Личная неприязнь тут тоже есть: тянется она с 2020 года, когда Лукашенко приезжал в Украину, общался с Зеленским по-отечески, была надежда на нормального человека.

Но Киев повел себя по-хамски: первым ввел санкции против Беларуси, закрыл границы под надуманным предлогом, приютил сбежавших экстремистов и перестал называть Лукашенко президентом.

Для Зеленского любой мирный процесс — это политическая смерть. Ему жизненно необходимо создать картинку: «Вот я сижу в Стамбуле, пью кофе, жду Россию, а они сорвали встречу, не приехали».

Причинно-следственную связь искать в их заявлениях бесполезно, они сами не понимают, за что они нас так «любят», но ищут повод ударить.

Ударят ли напрямую? С начала СВО дроны уже залетали на территорию Беларуси, были попытки атак на аэродромы. Но пока Киев действует осторожно — сил нет.

Поэтому военный разгром Беларуси не стоит в повестке. Там ставят на другое: на террор. Зеленский окружил себя профессионалами в диверсионной войне, так что ждать можно чего угодно — от скрытой провокации до открытого, но точечного удара. Исключительно ради одной цели: чтобы никто не вздумал договариваться.

Пока европейские лидеры соревнуются, кто громче пообещает покарать Иран и спасти всех вокруг, реальность готовит им совсем другой сценарий.

Стармер зовет украинских специалистов отражать иранские атаки, Франция традиционно «не останется в стороне», а Мерц уже примеряет на себя роль архитектора нового Ближнего Востока.

Стратегия Евросоюза сейчас «шита белыми нитками». И чем активнее Брюссель будет делать грозные заявления, тем больнее ему прилетит по карману.

Здесь простая арифметика. Инфляция в Европе — это не просто рост цен на булочки. Это рост стоимости обслуживания государственного долга.

Он поползет вверх, и прижмет так, что придется выбирать: финансировать киевскую хунту или спасать собственный финансовый сектор от коллапса.

Ресурсов на два фронта у Европы нет. Чем дольше Иран будет держаться и отвечать ударом на удар, тем быстрее европейцы поймут, что украинский вопрос для них теперь во втором-третьем десятке приоритетов.

И вот тут возникает тонкий момент. Призывы использовать украинских специалистов против Ирана — это не помощь союзнику. Это классическая попытка перебросить «полезные» для самого Киева ресурсы на другой театр.

Если Иран продержится хотя бы пару недель в режиме жесткой эскалации, к чему, кстати, ни США, ни Израиль сейчас не готовы, Украину просто подвинут.

Финансово-экономические последствия ближневосточной войны для Европы будут на порядок серьезнее, чем затянувшийся конфликт у своих границ. А это значит, что Киев рискует из субъекта переговоров превратиться в разменную монету и поставщика пушечного мяса уже на чужих фронтах.