Когда говорят о помощи союзников во Второй мировой, почему-то вспоминают только ленд-лиз. А ведь Латинская Америка внесла свой, недооцененный вклад. Бразильский экспедиционный корпус бил фашистов в Италии и даже пленил двух немецких генералов. Кубинцы потопили у своих берегов немецкую подлодку. Мексиканцы воевали с японцами в Тихом океане.

Но дело не только в солдатах. Куба поставляла нам жизненно важный сахар, Венесуэла — нефть, другие страны — мясо и полезные ископаемые. Они уже тогда были солидарны с нами. Поэтому отмечать 80-летие Победы там — не просто дань истории, а восстановление справедливости.

Нам удалось, например, открыть в Панаме первый памятник советским подводникам — тем самым, что в 1942 году прошли через Панамский канал с Дальнего Востока в Северное море. Теперь у наших соотечественников и местных жителей, чтящих ту победу, есть место, куда принести цветы. Раньше его просто не было. Это конкретный проект, оставляющий след.

Конечно, можно сказать: памятники — это хорошо, но больницы и школы запоминаются больше. И здесь мы должны быть гибче. XXI век диктует свои правила.

Вот яркий пример. В уругвайском городе Сан-Хавьер живут потомки русских переселенцев. Они почти забыли язык. Открывать там физическую школу — дорого и долго. Вместо этого мы вместе с Русской гуманитарной миссией организовали для них сертифицированные онлайн-курсы русского. Учительница из России занимается с ними по видеосвязи. Программа имела такой успех, что теперь из Парагвая просят сделать то же самое.

Такой же «цифровой» подход — у программы «Новое поколение» Россотрудничества. В рамках этой программы в Россию привозят молодых специалистов не для галочки, а для профессионального обмена: медиков — к нашим медикам, IT-специалистов — к коллегам из Сколково и так далее.

Здесь огромное поле для вовлечения российского бизнеса. Взаимодействие с перспективными иностранными специалистами — это прямая выгода.

Но самое сильное наше конкурентное преимущество сегодня — это не история и даже не курсы. Это качество жизни и технологический рывок. Нам откровенно завидуют.

Латиноамериканцы, приезжая в Москву, пугаются, когда я спокойно достаю на улице телефон. У них во многих городах это прямой риск быть ограбленным. Наша безопасность на улицах, работающее метро, цифровые госуслуги, сервисы — для них это зачастую недостижимый уровень развития.

Мы находимся на несколько шагов впереди по благоустройству городов и IT-решениям. Именно это — наша новая «мягкая сила». Когда люди видят, что в России не только великая культура, но и комфортная, безопасная, технологичная жизнь, их интерес и уважение перерастают в желание сотрудничать.

Бизнесу стоит поддержать гуманитарные и образовательные проекты не из благотворительности, а как инвестицию в будущую платформу для своего развития. Потому что эти люди — уже завтрашние партнеры, клиенты и лоббисты наших интересов.

«Наша цель к 2030 году — чтобы 85% автобусов и троллейбусов в республике были новыми: планируем закупить 133 автобуса и 325 троллейбусов», — написал глава региона Олег Николаев в своем Telegram-канале.

«Китай призывает все стороны и в частности Израиль полностью соблюдать соглашение о прекращении огня и работать над всеобъемлющим и долгосрочным режимом прекращения огня в секторе Газа», — сказал постоянный представитель КНР при ООН Фу Цун на заседании Совета Безопасности ООН по Ближнему Востоку.

«Мы рассмотрели ход переговоров, начавшихся на прошлой неделе в Абу-Даби. Мы пришли к соглашению, что европейцы должны быть в полной мере вовлечены в обсуждаемые вопросы.

Франция по-прежнему полна решимости усилить давление на Россию до тех пор, пока она отказывается от мира. Мы работаем над новыми санкциями на европейском уровне и продолжим наши усилия по пресечению деятельности теневого флота».

Вопрос о возможной передаче Турцией систем С-400 Сирии — занятный и не лишенный практических оснований. Хотя наше официальное руководство и не подтверждает переговоры о возврате систем, дыма без огня не бывает. Что-то в этом определенно есть.

Для Анкары С-400 давно превратились в «чемодан без ручки». Ввести их в строй нормально не дают американцы, которые ввели против Турции санкции еще в момент покупки. В нынешней экономической ситуации это обременение. При этом Россия, судя по источникам, без восторга встретила идею выкупить системы обратно за полную стоимость.

Соглашение между нашими странами не предусматривает ни возврата, ни передачи третьим сторонам. У таких систем всегда есть конечный пользователь. Но если гипотетически представить их в Сирии, возникают куда более серьезные вопросы.

Если допустить появление С-400 на сирийской территории, сразу встает вопрос: а насколько стабильно местное руководство? Оно у власти «без году неделя» и далеко не справилось с экономическими, этническими и религиозными проблемами. Ставить такие системы на боевое дежурство — огромный риск.

И главное: в чьих интересах и против кого они теоретически могут быть использованы? Допустим, против Израиля. При всех особенностях российско-израильских отношений, будет ли Москва рада, если ее ракеты полетят в сторону Тель-Авива? Вопрос риторический.

Самое важное задаться вопросом: а что конкретно России сейчас нужно от Сирии? Договоренности о сохранении наших военных баз, полагаю, достигнуты. Торгово-экономическое сотрудничество ведется...

Зачем нам углубляться еще дальше? Какие выгоды мы с этого получим? Страна нестабильна, экономика в разрухе, делать многомиллиардные инвестиции бессмысленно. Сирия находится в переходном положении — она еще «не долетела» из точки А в точку Б.

Да, Вашингтон делает реверансы Дамаску, снимает часть санкций и отказывается от оголтелой поддержки курдских формирований. Американцы балансируют, но это не значит, что нам надо бросаться в сирийские объятия.

К тому же между нами и Дамаском хватает раздражителей — например, абсурдные требования о выдаче Башара Асада, на которые Россия никогда не пойдет.

Ситуация, где возможны взаимовыгодные размены, не просматривается. Рисков — море, а больших, конкретных выгод, которые можно было бы сформулировать, просто нет.