«Все высокие должности стали замещаться лишь по прихоти короля… его любимцами. Чтобы получить их, нужно было… лишь понравиться государю; и вскоре придворные не помышляли ни о чем ином, как лишь об изучении вкусов государя, использовании его слабостей, угождении его капризам, потакании его страстям, пресмыкательстве у его ног.

С тех пор приверженность к славе, отвага, искренность, великодушие, возвышенность чувств уступили место ловкости, угодничеству, лицемерию…

С тех пор откровенность, правдивость, прямодушие сменились скрытностью, обманом, вероломством, предательством...

С тех пор как народ утратил высшую власть, он уже никак не приобщался к управлению государством, не принимал более участия в делах; безразличный отныне к общественному благу, он уже не занимался ничем, кроме своих частных интересов, и вскоре... любовь к отечеству угасла во всех сердцах. Утратив возможность осуществления своих прав, народ понемногу утратил и самые сведения о них: тогда он перестал и оборонять их от покушений со стороны правительства, в добычу которого он сам превратился…

При феодальном строе можно было постоянно видеть,
как самим ходом вещей затруднения рождались из самих затруднений, злоупотребления — из злоупотреблений, беспорядки — из беспорядков;
как свобода вела к распущенности, распущенность — к анархии, анархия — к деспотизму, деспотизм — к тирании, тирания — к восстанию...»

«В области торговли нет места доверию: чтобы разбогатеть или же избежать нужды, каждый старается обмануть других; торговцы предметами роскоши обирают граждан, расточительных сыновей, мотов; все сделки, даже на предметы питания, подложны, ростовщичество процветает, алчность не имеет границ, плуты не знают меры.

На смену добродетелям… приходят все пороки отвратительного эгоизма, холодности, черствости, жестокости, варварства; жажда золота иссушает все сердца, и они замыкаются для сострадания, не внемлют голосу дружбы, кровные узы порываются, люди томятся лишь по богатству и способны продать всё, вплоть до человечества.

Что касается политических связей этой орды спекулянтов, то в каждой стране компании негоциантов, финансистов и биржевых игроков, прожектеров, вымогателей, вампиров и пиявок общества, будучи всецело связаны с правительством, становятся его самыми ревностными приспешниками».

«Первый удар, который государи наносят свободе, состоит не в том, чтобы дерзко нарушать законы, а в том, чтобы заставить их забыть.

Дабы заковать в цепи народы, их прежде всего усыпляют… граждане всё менее пристально следят за поведением своего вождя; понемногу они теряют бдительность и в конце концов освобождают себя от всех забот с тем, чтобы насладиться… спокойной жизнью.

Так… свобода неприметно теряется из виду. Для усыпления умов необходимо лишь предоставить вещам идти своим чередом».

«Когда игры, празднества, зрелища и развлечения всякого рода приковывают к себе умы, забывают об отечестве. Понемногу упускают из виду свободу, теряют представление о ней и, наконец, составляют себе о ней ложные мнения.

Для граждан, всегда поглощенных своей работой, торговлей, честолюбием, удовольствиями, свобода вскоре начинает означать не более чем возможность беспрепятственного стяжательства, надежного владения и безвозбранных развлечений».