Сюжет был придуман и написан при помощи "Deepseek", я лишь переписываю его, убирая нестыковки и ошибки, также дополняя. Мне просто показалось, что он классный, и я решила его выложить. TW/CW -
Кровь, подробное описание насилия, смерть.Глава I - «Тихий инструмент»
Глава II - «Охота на охотника»
Глава III - «Пепел и вино»
Глава IV -«Крыса в стенах»
Глава V - «Перед бурей»
Канал с артами автора - [АРХИВ — @LubitelArt]
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Глава I — «Тихий инструмент»
Холодный ветер Coldfront выл, как раненый зверь, разрываясь об острые грани скал и ржавые панели базы BLU. Внутри, в лабиринте промозглых бетонных коридоров, пахло оружием, машинным маслом и страхом. Страх был самым свежим запахом.
Он витал за спиной Шпиона, прячась в тенях, которые плясали от мигающей лампочки над дверью в подсобку. Шпион шёл туда, не издавая ни звука. Его костюм, тёмный и безупречный, впитывал свет, делая его частью самой тьмы. Он знал, что найдёт там. Отчёт Разведчика был предельно краток и понятен: «Они добрались до Снайпера... В подсобке...»
Дверь была не заперта, она с тихим скрипом отъехала в сторону, открывая картину, от которой даже ледяная душа Шпиона на мгновение сжалась в комок.
Лампы дневного света на потолке мерцали, заливая помещение тусклым, мигающим светом. Повсюду были разбросаны ящики с патронами, аптечки и банки "Бонк! Атомный залп". Но всё это было лишь фоном для главного экспоната.
Снайпер. Австралиец висел на крюке, вбитом в потолочную балку. Его превратили в жуткую пародию на мишень. Руки и ноги были вывернуты под неестественными, отвратительными углами, кости белели сквозь рваную плоть. Его винтовка, «Сиднейский Соня», лежала на полу у его ног, приклад сломан пополам, а оптический прицел был разбит.
Но самое ужасное было его лицо. Его очки с потрескавшимися желтыми стеклами валялись в луже крови на полу. Веки были аккуратно, будто хирургически удалены. Его полный немого ужаса взгляд был устремлен в пустоту. Он был жив. Они оставили его живым специально.
Шпион медленно обошёл тело, его взгляд скользил по деталям, считывая информацию, как страницы отчёта. Это был почерк, чёткий, методичный и очень знакомый.
«Это они...», — прошептал он сам себе, и слово повисло в воздухе, холодное и острое, словно нож.
Его размышления прервал тяжёлый, влажный кашель. Снайпер пытался что-то сказать. Из его рта, вместе с комьями грязи, вырвался кровавый пузырь.
— Г-говорил… — прохрипел он слабым голосом. — …твой… п-почерк… узнал…
Шпион замер. Ледяная игла ткнула ему прямо в сердце. Он подошёл ближе, наклонившись к изуродованному лицу австралийца.
— Чьей рукой это сделано? — его голос был тихим и абсолютно ровным, без единой нотки эмоций.
— Н-не их… — Снайпер с трудом перевёл взгляд на Шпиона. В его глазах читался не только физический ужас, но и нечто худшее — предательство. — …он… он говорил твоим голосом… звал меня «австралийским дикарём»… знал… всё… про нас…
Шпион выпрямился. Внутри него всё обратилось в лёд. Это была не просто месть, это была насмешка. Персональное послание для него.
Внезапно скрипнула дверь. На пороге стоял Разведчик, бледный как полотно. Его глаза были выпучены, а рот приоткрыт.
— Святые угодники, что они с ним сделали?! — воскликнул он дрожащим голосом.
— Закрой рот и собери всю команду, — холодно приказал Шпион, не оборачиваясь. — Скажи Медику чтобы захватил лечебную пушку.
— Но он же… он же жив? Мы можем…
— Он жив, но это временно. — Шпион медленно повернулся к Разведчику. Его лицо было каменной маской, но глаза горели холодным голубым пламенем ада. — Иди уже.
Разведчик, подавленный этой ледяной яростью, кивнул и пулей вылетел из комнаты.
Шпион остался один с умирающим. Он достал из нагрудного кармана портсигар, вынул одну сигарету. Он не предлагал Снайперу. Тот всё равно не смог бы курить. Он прикурил, и дым медленно поднялся к потолку, смешиваясь с запахом крови и страха.
Он смотрел на работу своего двойника. На аккуратные, точные разрезы. На вывернутую кисть руки — приём, который он сам использовал, чтобы выбивать оружие. Кто-то не просто скопировал его стиль. Кто-то понял его. Его философию боли, его умение находить самые уязвимые места не только в теле, но и в душе. Забрать у снайпера возможность целиться. Забрать у него право не видеть этого кошмара. Это была не пытка. Это было что-то хуже.
Холодный ветер Coldfront выл, как раненый зверь, разрываясь об острые грани скал и ржавые панели базы BLU. Внутри, в лабиринте промозглых бетонных коридоров, пахло оружием, машинным маслом и страхом. Страх был самым свежим запахом.
Он витал за спиной Шпиона, прячась в тенях, которые плясали от мигающей лампочки над дверью в подсобку. Шпион шёл туда, не издавая ни звука. Его костюм, тёмный и безупречный, впитывал свет, делая его частью самой тьмы. Он знал, что найдёт там. Отчёт Разведчика был предельно краток и понятен: «Они добрались до Снайпера... В подсобке...»
Дверь была не заперта, она с тихим скрипом отъехала в сторону, открывая картину, от которой даже ледяная душа Шпиона на мгновение сжалась в комок.
Лампы дневного света на потолке мерцали, заливая помещение тусклым, мигающим светом. Повсюду были разбросаны ящики с патронами, аптечки и банки "Бонк! Атомный залп". Но всё это было лишь фоном для главного экспоната.
Снайпер. Австралиец висел на крюке, вбитом в потолочную балку. Его превратили в жуткую пародию на мишень. Руки и ноги были вывернуты под неестественными, отвратительными углами, кости белели сквозь рваную плоть. Его винтовка, «Сиднейский Соня», лежала на полу у его ног, приклад сломан пополам, а оптический прицел был разбит.
Но самое ужасное было его лицо. Его очки с потрескавшимися желтыми стеклами валялись в луже крови на полу. Веки были аккуратно, будто хирургически удалены. Его полный немого ужаса взгляд был устремлен в пустоту. Он был жив. Они оставили его живым специально.
Шпион медленно обошёл тело, его взгляд скользил по деталям, считывая информацию, как страницы отчёта. Это был почерк, чёткий, методичный и очень знакомый.
«Это они...», — прошептал он сам себе, и слово повисло в воздухе, холодное и острое, словно нож.
Его размышления прервал тяжёлый, влажный кашель. Снайпер пытался что-то сказать. Из его рта, вместе с комьями грязи, вырвался кровавый пузырь.
— Г-говорил… — прохрипел он слабым голосом. — …твой… п-почерк… узнал…
Шпион замер. Ледяная игла ткнула ему прямо в сердце. Он подошёл ближе, наклонившись к изуродованному лицу австралийца.
— Чьей рукой это сделано? — его голос был тихим и абсолютно ровным, без единой нотки эмоций.
— Н-не их… — Снайпер с трудом перевёл взгляд на Шпиона. В его глазах читался не только физический ужас, но и нечто худшее — предательство. — …он… он говорил твоим голосом… звал меня «австралийским дикарём»… знал… всё… про нас…
Шпион выпрямился. Внутри него всё обратилось в лёд. Это была не просто месть, это была насмешка. Персональное послание для него.
Внезапно скрипнула дверь. На пороге стоял Разведчик, бледный как полотно. Его глаза были выпучены, а рот приоткрыт.
— Святые угодники, что они с ним сделали?! — воскликнул он дрожащим голосом.
— Закрой рот и собери всю команду, — холодно приказал Шпион, не оборачиваясь. — Скажи Медику чтобы захватил лечебную пушку.
— Но он же… он же жив? Мы можем…
— Он жив, но это временно. — Шпион медленно повернулся к Разведчику. Его лицо было каменной маской, но глаза горели холодным голубым пламенем ада. — Иди уже.
Разведчик, подавленный этой ледяной яростью, кивнул и пулей вылетел из комнаты.
Шпион остался один с умирающим. Он достал из нагрудного кармана портсигар, вынул одну сигарету. Он не предлагал Снайперу. Тот всё равно не смог бы курить. Он прикурил, и дым медленно поднялся к потолку, смешиваясь с запахом крови и страха.
Он смотрел на работу своего двойника. На аккуратные, точные разрезы. На вывернутую кисть руки — приём, который он сам использовал, чтобы выбивать оружие. Кто-то не просто скопировал его стиль. Кто-то понял его. Его философию боли, его умение находить самые уязвимые места не только в теле, но и в душе. Забрать у снайпера возможность целиться. Забрать у него право не видеть этого кошмара. Это была не пытка. Это было что-то хуже.
Мысли Шпиона были прерваны тихим, детским смешком. Он раздался прямо у него за спиной. Шпион резко обернулся, рука молниеносно рванулась к его «Амбассабору». Кто-то заговорил с ним его голосом. Значит, у них есть устройство для маскировки голоса, или что-то еще... Шпион обернулся, посмотрев на говорящего.
В углу, на ящике с патронами, сидел… он сам. Его точная копия. Такой же безупречный классический костюм, такая же надменная ухмылка, тот же дымок от сигареты той же марки. Его двойник медленно аплодировал, тихо, насмешливо хлопая в ладоши в перчатках.
— Браво, mon cher collègue, — сказал двойник его же голосом, но с ядовитой, сладкой интонацией, которую Шпион никогда бы не использовал. — Какая прекрасная мимика. Настоящее страдание. Искусство, не правда ли?
Шпион не двигался. Его пальцы сжали рукоять ножа.
— Кто ты? — его голос был тише шелеста бумаги.
— Разве не очевидно? Я — твоё будущее. Тот, кто сделает эту работу лучше. Без сантиментов, без этой глупой ностальгии по старым контрактам, — двойник спрыгнул с ящика и сделал несколько шагов вперёд. Его движения были идеальной копией — плавные, размеренные. — Они платят больше. И предоставляют… полную свободу творчества. Взять хотя бы этого дикаря. Он ведь твой приятель, не так ли? Слабость. А слабость нужно выжигать калёным железом.
— Ты ошибся, — прошипел Шпион.
— О? — двойник приподнял бровь. — В чём именно?
— Ты оставил свидетеля. И ты задержался, чтобы полюбоваться своей работой. Это непрофессионально.
В глазах двойника мелькнула искорка злобы, нарушив идеальную маску надменности. Этого было достаточно.
Маскировка двойника дрогнула. На долю секунды силуэт поплыл, и Шпион увидел не себя, а другого человека в таком же классическом костюме, но с лицом, искажённым ненавистью. Затем образ восстановился.
— Я пришёл за твоим местом, старик, — проскрипел уже не его голос. — За твоим контрактом. За твоей жизнью.
Шпион не стал отвечать. Он двинулся вперёд. Это не был бросок. Это было исчезновение в одной точке и появление в другой. Его клинок блеснул в мерцающем свете ламп, описывая смертоносную дугу.
Но двойник был быстр. Он отпрыгнул, и лезвие лишь распороло ему рукав, оставив на коже тонкую красную полоску. Из кармана он выхватил свой револьвер — точную копию «Амбассадора» Шпиона.
Раздался хлопок выстрела. Пуля пробила плечо Шпиона, отбросив его назад. Боль, острая и жгучая, пронзила тело. Он врезался в стену, сбив со стеллажа банки с краской.
Двойник смеялся, перезаряжая револьвер.
— Видишь? Я даже стреляю как ты! Я стал тобой, но лучше!
Шпион, стиснув зубы, поднялся. Кровь проступала на плече, тёмное красное пятно на тёмной синей ткани. Он сделал вид, что пошатнулся, и в этот момент его свободная рука метнула в лицо противнику горсть реагентов для снега из банки, упавшей рядом с ним.
Двойник вскрикнул, пошатнувшись. Его маскировка сбойнула, замигала, и на мгновение Шпиону удалось увидеть его настоящее лицо — молодое, перекошенное яростью, с безумными глазами.
Шпион, вдруг, исчез. Невидимый, он сделал три бесшумных шага. Двойник, с остервенением вытирая глаза, в панике крутился на месте, стреляя наугад в пустоту.
— Где ты?! Покажись, трус!
Шпион материализовался прямо перед ним. Его окровавленная рука сжала запястье противника с такой силой, что хрустнули кости. Револьвер противника выпал на пол. Вторая рука, с клинком, провела быстрый, точный удар — не в сердце, не в горло. Он вспорол двойнику живот чуть ниже диафрагмы.
Тот захрипел, глаза выкатились от шока и невероятной боли. Он рухнул на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.
Шпион наклонился к нему, ровно дыша.
— Ты хотел узнать мой почерк? — прошептал он на ухо умирающему врагу. — Ты видел лишь грубую копию. Позволь показать тебе оригинал.
Он не стал добивать его, просто оставил там, на холодном бетонном полу, медленно и мучительно умирать в луже его собственной крови и кишок, рядом с тем, кого он пытал.
Шпион поправил галстук, затянулся оставшейся сигаретой и вышел в коридор. Навстречу ему уже бежали Инженер и Медик, таща лечебную пушку.
В углу, на ящике с патронами, сидел… он сам. Его точная копия. Такой же безупречный классический костюм, такая же надменная ухмылка, тот же дымок от сигареты той же марки. Его двойник медленно аплодировал, тихо, насмешливо хлопая в ладоши в перчатках.
— Браво, mon cher collègue, — сказал двойник его же голосом, но с ядовитой, сладкой интонацией, которую Шпион никогда бы не использовал. — Какая прекрасная мимика. Настоящее страдание. Искусство, не правда ли?
Шпион не двигался. Его пальцы сжали рукоять ножа.
— Кто ты? — его голос был тише шелеста бумаги.
— Разве не очевидно? Я — твоё будущее. Тот, кто сделает эту работу лучше. Без сантиментов, без этой глупой ностальгии по старым контрактам, — двойник спрыгнул с ящика и сделал несколько шагов вперёд. Его движения были идеальной копией — плавные, размеренные. — Они платят больше. И предоставляют… полную свободу творчества. Взять хотя бы этого дикаря. Он ведь твой приятель, не так ли? Слабость. А слабость нужно выжигать калёным железом.
— Ты ошибся, — прошипел Шпион.
— О? — двойник приподнял бровь. — В чём именно?
— Ты оставил свидетеля. И ты задержался, чтобы полюбоваться своей работой. Это непрофессионально.
В глазах двойника мелькнула искорка злобы, нарушив идеальную маску надменности. Этого было достаточно.
Маскировка двойника дрогнула. На долю секунды силуэт поплыл, и Шпион увидел не себя, а другого человека в таком же классическом костюме, но с лицом, искажённым ненавистью. Затем образ восстановился.
— Я пришёл за твоим местом, старик, — проскрипел уже не его голос. — За твоим контрактом. За твоей жизнью.
Шпион не стал отвечать. Он двинулся вперёд. Это не был бросок. Это было исчезновение в одной точке и появление в другой. Его клинок блеснул в мерцающем свете ламп, описывая смертоносную дугу.
Но двойник был быстр. Он отпрыгнул, и лезвие лишь распороло ему рукав, оставив на коже тонкую красную полоску. Из кармана он выхватил свой револьвер — точную копию «Амбассадора» Шпиона.
Раздался хлопок выстрела. Пуля пробила плечо Шпиона, отбросив его назад. Боль, острая и жгучая, пронзила тело. Он врезался в стену, сбив со стеллажа банки с краской.
Двойник смеялся, перезаряжая револьвер.
— Видишь? Я даже стреляю как ты! Я стал тобой, но лучше!
Шпион, стиснув зубы, поднялся. Кровь проступала на плече, тёмное красное пятно на тёмной синей ткани. Он сделал вид, что пошатнулся, и в этот момент его свободная рука метнула в лицо противнику горсть реагентов для снега из банки, упавшей рядом с ним.
Двойник вскрикнул, пошатнувшись. Его маскировка сбойнула, замигала, и на мгновение Шпиону удалось увидеть его настоящее лицо — молодое, перекошенное яростью, с безумными глазами.
Шпион, вдруг, исчез. Невидимый, он сделал три бесшумных шага. Двойник, с остервенением вытирая глаза, в панике крутился на месте, стреляя наугад в пустоту.
— Где ты?! Покажись, трус!
Шпион материализовался прямо перед ним. Его окровавленная рука сжала запястье противника с такой силой, что хрустнули кости. Револьвер противника выпал на пол. Вторая рука, с клинком, провела быстрый, точный удар — не в сердце, не в горло. Он вспорол двойнику живот чуть ниже диафрагмы.
Тот захрипел, глаза выкатились от шока и невероятной боли. Он рухнул на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.
Шпион наклонился к нему, ровно дыша.
— Ты хотел узнать мой почерк? — прошептал он на ухо умирающему врагу. — Ты видел лишь грубую копию. Позволь показать тебе оригинал.
Он не стал добивать его, просто оставил там, на холодном бетонном полу, медленно и мучительно умирать в луже его собственной крови и кишок, рядом с тем, кого он пытал.
Шпион поправил галстук, затянулся оставшейся сигаретой и вышел в коридор. Навстречу ему уже бежали Инженер и Медик, таща лечебную пушку.
— Господи, что там? — спросил Инженер, заглядывая в подсобку и бледнея.
Шпион прошёл мимо него, не оборачиваясь.
— Почини Снайпера. Он ещё пригодится. — обратился он к стоящему рядом медику.
Он шёл по коридору, в его голове уже строился новый план. Охота только началась. Они посмели тронуть его команду. Его собственность. Они посмели подражать ему.
Он зажжёт их мир синим пламенем, и будет смеяться их же голосами, пока от них не останутся лишь тихие, кровавые воспоминания. И все они будут в его неповторимом почерке.
Шпион прошёл мимо него, не оборачиваясь.
— Почини Снайпера. Он ещё пригодится. — обратился он к стоящему рядом медику.
Он шёл по коридору, в его голове уже строился новый план. Охота только началась. Они посмели тронуть его команду. Его собственность. Они посмели подражать ему.
Он зажжёт их мир синим пламенем, и будет смеяться их же голосами, пока от них не останутся лишь тихие, кровавые воспоминания. И все они будут в его неповторимом почерке.
Глава II — Охота на охотника
___
Тишину в лазарете нарушал лишь монотонный гул лечебной пушки и прерывистое, хриплое дыхание Снайпера. Машина делала свою работу: кости срастались, раны затягивались розовой молодой кожей. Но глаза... Глаза оставались прежними. Широко открытые, застывшие в вечном ужасе. Веки, уничтоженные кислотой или скальпелем, устройство восстановить не могло. Австралиец лежал, уставясь в потолок, и тихо стонал.
У двери, прислонившись к косяку, стоял Шпион. Он курил, игнорируя свирепый взгляд Медика, который строго указывал на табличку «НЕ КУРИТЬ». Дым заволакивал его каменное лицо. Он не смотрел на Снайпера. Он изучал свою перчатку, на которой уже засохла чужая кровь.
Вошёл Солдат. Он снял шлем, и его обычно безумные глаза были непривычно серьёзными. Он молча посмотрел на Снайпера, сжал свои огромные кулаки так, что кожа на перчатках натянулась.
— Кто? — односложно рявкнул он, обращаясь к Шпиону.
— Это они. Один мёртв. В подсобке, — так же кратко ответил Шпион, не поднимая глаз.
— ОДИН?! — взревел Солдат. — ИХ ДОЛЖНО БЫТЬ ТЫСЯЧИ! МЫ ВЗОРВЁМ ИХ ВСЕХ! МЫ ВЫПЬЕМ ИХ КРОВЬ И СДЕЛАЕМ ИЗ ИХ ЧЕРЕПОВ БУТЫЛКИ ДЛЯ СЛЁЗ ИХ ЖЕН!
— Заткнись, идиот, — тихий, но леденящий голос Шпиона заставил американца смолкнуть. — Их явно больше. Тот, в подсобке, был лишь кистью. Мне нужен художник.
В этот момент Снайпер зашевелился. Его пальцы, уже почти зажившие, дёрнулись.
— Карта... — выдохнул он, его взгляд был устремлён в пустоту, но сознание, казалось, вернулось. — ...в... кармане... жилета... он... сунул...
Медик, хмыкнув, отстегнул окровавленный карман жилета. Оттуда он вытащил сложенный в аккуратный квадрат лист бумаги. Он был чист, кроме нескольких капель засохшей крови в углу. Медик развернул его.
— Mein Gott... — прошептал он, глядя на лист.
Это была не карта, а чертёж. Идеально вычерченный план их собственной базы с указанием всех постов, вентиляционных шахт, складов с боеприпасами и даже — что было страшнее всего — маршрутов патрулей с пометками о времени. И в самом центре, в комнате отдыха, где обычно собиралась вся команда, был нарисован жирный красный крест.
Но это была не вся правда. Кто-то аккуратно, чернильной ручкой, вписал от руки одно-единственное слово рядом с крестом. Слово было на французском.
Rédemption. Искупление.
Шпион выхватил листок из рук ошеломлённого Медика, его пальцы сжали бумагу так, что она смялась. Это было не послание, это был вызов. И подпись... эта подпись...
— Он здесь, — сказал Шпион, и его голос приобрёл металлический оттенок. — Прямо сейчас. Он ждёт.
Он развернулся и бросился к выходу. Солдат, рыча, схватил свой ракетомёт и помчался за ним.
— Я ИДУ С ТОБОЙ! Я ВЫБЬЮ ИЗ НЕГО КИШКИ И СЫГРАЮ НА НИХ «The Star-Spangled Banner»!
Шпион не ответил. Он нёсся по коридорам, как тень, его разум работал быстрее любого компьютера. «Искупление». Старое кодовое название проваленной операции в Эль-Аламейне, где он оставил гнить целое подразделение организации, в которой раньше состоял. Кто-то выжил, кто-то затаил обиду. Кто-то, кто знал его старые провалы, его язвы, его призраков.
Они ворвались в комнату отдыха. Пузатый телевизор работал, показывая какие-то дурацкие мыльные оперы. На диване, развалясь, сидел Подрывник. Он мирно посапывал, обняв свою бутылку «Скрампи». Всё было тихо и спокойно.
— ЧТО? ГДЕ ВРАГ? — проревел Солдат, крутясь на месте.
Но Шпион уже видел. На столе, рядом со спящим Подрывником, стояла не его бутылка. Это была бутылка дорогого французского коньяка. И из её горлышка торчала свёрнутая в трубочку записка. Шпион подошёл, вытащил её. На клочке бумаги было нарисовано сердечко, пронзённое стилетом. И снова то же слово: Rédemption.
Он посмотрел на Подрывника, тот спал неестественно крепко. Шпион резко дёрнул его за плечо и тело шотландца грузно съехало с дивана на пол. Его лицо было синим, не от алкоголя, от удушья. На его шее, почти невидимая в щетине, была тонкая-тонкая металлическая нить — удавка, впившаяся в плоть. Её концы были закреплены на ножках тяжёлого стола.
___
Тишину в лазарете нарушал лишь монотонный гул лечебной пушки и прерывистое, хриплое дыхание Снайпера. Машина делала свою работу: кости срастались, раны затягивались розовой молодой кожей. Но глаза... Глаза оставались прежними. Широко открытые, застывшие в вечном ужасе. Веки, уничтоженные кислотой или скальпелем, устройство восстановить не могло. Австралиец лежал, уставясь в потолок, и тихо стонал.
У двери, прислонившись к косяку, стоял Шпион. Он курил, игнорируя свирепый взгляд Медика, который строго указывал на табличку «НЕ КУРИТЬ». Дым заволакивал его каменное лицо. Он не смотрел на Снайпера. Он изучал свою перчатку, на которой уже засохла чужая кровь.
Вошёл Солдат. Он снял шлем, и его обычно безумные глаза были непривычно серьёзными. Он молча посмотрел на Снайпера, сжал свои огромные кулаки так, что кожа на перчатках натянулась.
— Кто? — односложно рявкнул он, обращаясь к Шпиону.
— Это они. Один мёртв. В подсобке, — так же кратко ответил Шпион, не поднимая глаз.
— ОДИН?! — взревел Солдат. — ИХ ДОЛЖНО БЫТЬ ТЫСЯЧИ! МЫ ВЗОРВЁМ ИХ ВСЕХ! МЫ ВЫПЬЕМ ИХ КРОВЬ И СДЕЛАЕМ ИЗ ИХ ЧЕРЕПОВ БУТЫЛКИ ДЛЯ СЛЁЗ ИХ ЖЕН!
— Заткнись, идиот, — тихий, но леденящий голос Шпиона заставил американца смолкнуть. — Их явно больше. Тот, в подсобке, был лишь кистью. Мне нужен художник.
В этот момент Снайпер зашевелился. Его пальцы, уже почти зажившие, дёрнулись.
— Карта... — выдохнул он, его взгляд был устремлён в пустоту, но сознание, казалось, вернулось. — ...в... кармане... жилета... он... сунул...
Медик, хмыкнув, отстегнул окровавленный карман жилета. Оттуда он вытащил сложенный в аккуратный квадрат лист бумаги. Он был чист, кроме нескольких капель засохшей крови в углу. Медик развернул его.
— Mein Gott... — прошептал он, глядя на лист.
Это была не карта, а чертёж. Идеально вычерченный план их собственной базы с указанием всех постов, вентиляционных шахт, складов с боеприпасами и даже — что было страшнее всего — маршрутов патрулей с пометками о времени. И в самом центре, в комнате отдыха, где обычно собиралась вся команда, был нарисован жирный красный крест.
Но это была не вся правда. Кто-то аккуратно, чернильной ручкой, вписал от руки одно-единственное слово рядом с крестом. Слово было на французском.
Rédemption. Искупление.
Шпион выхватил листок из рук ошеломлённого Медика, его пальцы сжали бумагу так, что она смялась. Это было не послание, это был вызов. И подпись... эта подпись...
— Он здесь, — сказал Шпион, и его голос приобрёл металлический оттенок. — Прямо сейчас. Он ждёт.
Он развернулся и бросился к выходу. Солдат, рыча, схватил свой ракетомёт и помчался за ним.
— Я ИДУ С ТОБОЙ! Я ВЫБЬЮ ИЗ НЕГО КИШКИ И СЫГРАЮ НА НИХ «The Star-Spangled Banner»!
Шпион не ответил. Он нёсся по коридорам, как тень, его разум работал быстрее любого компьютера. «Искупление». Старое кодовое название проваленной операции в Эль-Аламейне, где он оставил гнить целое подразделение организации, в которой раньше состоял. Кто-то выжил, кто-то затаил обиду. Кто-то, кто знал его старые провалы, его язвы, его призраков.
Они ворвались в комнату отдыха. Пузатый телевизор работал, показывая какие-то дурацкие мыльные оперы. На диване, развалясь, сидел Подрывник. Он мирно посапывал, обняв свою бутылку «Скрампи». Всё было тихо и спокойно.
— ЧТО? ГДЕ ВРАГ? — проревел Солдат, крутясь на месте.
Но Шпион уже видел. На столе, рядом со спящим Подрывником, стояла не его бутылка. Это была бутылка дорогого французского коньяка. И из её горлышка торчала свёрнутая в трубочку записка. Шпион подошёл, вытащил её. На клочке бумаги было нарисовано сердечко, пронзённое стилетом. И снова то же слово: Rédemption.
Он посмотрел на Подрывника, тот спал неестественно крепко. Шпион резко дёрнул его за плечо и тело шотландца грузно съехало с дивана на пол. Его лицо было синим, не от алкоголя, от удушья. На его шее, почти невидимая в щетине, была тонкая-тонкая металлическая нить — удавка, впившаяся в плоть. Её концы были закреплены на ножках тяжёлого стола.
Любое резкое движение во сне — и петля затягивалась бы туже.
Это была не попытка убийства. Это была ещё одна насмешка. «Смотри, как я играю с твоими напарниками, пока ты бегаешь по коридорам».
Шпион замер, вслушиваясь в тишину. Он услышал едва уловимый звук, словно коготь проводит по металлу. Сверху... В вентиляции!
Не говоря ни слова, Шпион выбежал из комнаты отдыха и побежал вверх по лестнице, на крышу.
Внезапно по всему комплексу разнёсся оглушительный крик Разведчика, усиленный системой оповещения:
— НАС АТАКУЮТ СНАРУЖИ! ВСЕ К ОРУЖИЮ! ЭТО КРАСНЫЕ!
Это была отвлекающая атака. Грубая, шумная, чтобы поднять на ноги всю команду и заставить их устремиться наружу, под пули, оставив внутренность базы пустой и беззащитной. Идеальный фон для тихой, изящной работы настоящего профессионала.
— ШПИОН! ВРАГ ТАМ! - крикнул солдат вслед французу.
— Нет, — холодно парировал Шпион, нажимая на кнопку. — Враг здесь. Иди, дерись с теми клоунами. Это твоя работа.
Солдат ему не ответил, наверное побежал сражаться. Шпион остался один. Он знал. Пока все бегут на периметр, охотник поднимется сюда, на самую высокую точку базы — на смотровую площадку у радарной вышки. Место с идеальным обзором.
По пути на крышу Шпион достал свой «Амбассадор» и проверил барабан. Шесть патронов, ему хватит одного.
Наконец, Шпион почувствовал холод улицы, и уже через несколько секунд был на крыше.
На смотровой площадке, спиной к нему, у самого парапета, стояла фигура в тёмном костюме. Он смотрел вниз, на разворачивающуюся на снежной равнине битву. Вспышки выстрелов, крики, взрывы ракет Солдата. Ветер трепал его плащ.
— Восхитительно, не правда ли? — произнёс он, не оборачиваясь. Голос тоже был точной копией голоса Шпиона, но с нотками больного, лихорадочного восторга. — Все эти муравьи, бегущие умирать по чьей-то указке. Такой шум. Такая... грубость.
Шпион молча шагнул ближе. Его тени не было. Он был тишиной, воплощённой в движении.
Фигура у парапета наконец обернулась. Это был не он, это был молодой человек с бледным, исхудавшим лицом и горящими фанатичным блеском глазами. Его костюм был дорогим, но не идеальным, на рукаве зияла свежая дыра от пули, наспех заштопанная.
— Они говорили, что ты не придёшь, — улыбнулся незнакомец. Его улыбка была кривой, неуравновешенной. — Говорили, что ты будешь спасать своих друзей. Но я знал. Я изучал тебя годами. Ты, как и я, презираешь эту шумную толпу. Ты придёшь за настоящей угрозой. За мной.
— Твоя игра окончена, — сказал Шпион, останавливаясь в десяти шагах от него. — Ты ошибся, придя сюда один.
— Один? — юноша рассмеялся, и в его смехе слышался надлом. — Я не один. Со мной всё то, что ты оставил позади. Все твои провалы. Все твои грехи. Я — твоё искупление.
Парень достал какой-то предмет... Нет не просто предмет, фотографию, пожелтевшую и старую. На ней была улыбающаяся женщина с ребёнком на руках. Та самая, что погибла в Эль-Аламейне из-за его неверного решения. Той самой операции «Rédemption».
Шпион замер. Ледяная волна прокатилась по его спине. Это было жестоко. Это было святотатство.
— Убери это, — голос Шпиона стал тише шепота.
— Почему? Разве это не напоминает тебе о том, к чему приводит твоя сентиментальность? — человек сделал шаг вперёд, его глаза сверкали. — Ты слаб. Ты привязался к этим уродам, и сегодня я докажу это. Я заставлю тебя выбрать. Спасти их... или спасти свою душу.
Он рванулся не к Шпиону, а к пульту управления на стене — аварийному пульту, который активировал систему залпового огня всех турелей по внутреннему двору. Туда, где сейчас шёл бой, где были его товарищи.
Время словно замедлилось. Шпион видел его вытянутую руку, видел безумную решимость на его лице, он видел фотографию, он видел прошлое.
И он сделал свой выбор.
Раздался выстрел. Один-единственный. Громовой, раскатистый, эхом отозвавшийся в металлическом ущелье башни.
Это была не попытка убийства. Это была ещё одна насмешка. «Смотри, как я играю с твоими напарниками, пока ты бегаешь по коридорам».
Шпион замер, вслушиваясь в тишину. Он услышал едва уловимый звук, словно коготь проводит по металлу. Сверху... В вентиляции!
Не говоря ни слова, Шпион выбежал из комнаты отдыха и побежал вверх по лестнице, на крышу.
Внезапно по всему комплексу разнёсся оглушительный крик Разведчика, усиленный системой оповещения:
— НАС АТАКУЮТ СНАРУЖИ! ВСЕ К ОРУЖИЮ! ЭТО КРАСНЫЕ!
Это была отвлекающая атака. Грубая, шумная, чтобы поднять на ноги всю команду и заставить их устремиться наружу, под пули, оставив внутренность базы пустой и беззащитной. Идеальный фон для тихой, изящной работы настоящего профессионала.
— ШПИОН! ВРАГ ТАМ! - крикнул солдат вслед французу.
— Нет, — холодно парировал Шпион, нажимая на кнопку. — Враг здесь. Иди, дерись с теми клоунами. Это твоя работа.
Солдат ему не ответил, наверное побежал сражаться. Шпион остался один. Он знал. Пока все бегут на периметр, охотник поднимется сюда, на самую высокую точку базы — на смотровую площадку у радарной вышки. Место с идеальным обзором.
По пути на крышу Шпион достал свой «Амбассадор» и проверил барабан. Шесть патронов, ему хватит одного.
Наконец, Шпион почувствовал холод улицы, и уже через несколько секунд был на крыше.
На смотровой площадке, спиной к нему, у самого парапета, стояла фигура в тёмном костюме. Он смотрел вниз, на разворачивающуюся на снежной равнине битву. Вспышки выстрелов, крики, взрывы ракет Солдата. Ветер трепал его плащ.
— Восхитительно, не правда ли? — произнёс он, не оборачиваясь. Голос тоже был точной копией голоса Шпиона, но с нотками больного, лихорадочного восторга. — Все эти муравьи, бегущие умирать по чьей-то указке. Такой шум. Такая... грубость.
Шпион молча шагнул ближе. Его тени не было. Он был тишиной, воплощённой в движении.
Фигура у парапета наконец обернулась. Это был не он, это был молодой человек с бледным, исхудавшим лицом и горящими фанатичным блеском глазами. Его костюм был дорогим, но не идеальным, на рукаве зияла свежая дыра от пули, наспех заштопанная.
— Они говорили, что ты не придёшь, — улыбнулся незнакомец. Его улыбка была кривой, неуравновешенной. — Говорили, что ты будешь спасать своих друзей. Но я знал. Я изучал тебя годами. Ты, как и я, презираешь эту шумную толпу. Ты придёшь за настоящей угрозой. За мной.
— Твоя игра окончена, — сказал Шпион, останавливаясь в десяти шагах от него. — Ты ошибся, придя сюда один.
— Один? — юноша рассмеялся, и в его смехе слышался надлом. — Я не один. Со мной всё то, что ты оставил позади. Все твои провалы. Все твои грехи. Я — твоё искупление.
Парень достал какой-то предмет... Нет не просто предмет, фотографию, пожелтевшую и старую. На ней была улыбающаяся женщина с ребёнком на руках. Та самая, что погибла в Эль-Аламейне из-за его неверного решения. Той самой операции «Rédemption».
Шпион замер. Ледяная волна прокатилась по его спине. Это было жестоко. Это было святотатство.
— Убери это, — голос Шпиона стал тише шепота.
— Почему? Разве это не напоминает тебе о том, к чему приводит твоя сентиментальность? — человек сделал шаг вперёд, его глаза сверкали. — Ты слаб. Ты привязался к этим уродам, и сегодня я докажу это. Я заставлю тебя выбрать. Спасти их... или спасти свою душу.
Он рванулся не к Шпиону, а к пульту управления на стене — аварийному пульту, который активировал систему залпового огня всех турелей по внутреннему двору. Туда, где сейчас шёл бой, где были его товарищи.
Время словно замедлилось. Шпион видел его вытянутую руку, видел безумную решимость на его лице, он видел фотографию, он видел прошлое.
И он сделал свой выбор.
Раздался выстрел. Один-единственный. Громовой, раскатистый, эхом отозвавшийся в металлическом ущелье башни.
Противник замер на полпути к пульту. На его идеальном костюме распускалось алое пятно. Он посмотрел на Шпиона с немым удивлением, словно не веря, что его кумир, его навязчивая идея, сделал это.
— Нет... души... — с трудом выдохнул он и рухнул на колени, а затем навзничь.
Шпион медленно опустил револьвер, дым струился из ствола. Он подошёл к телу, посмотрел на мёртвое лицо своего двойника, на фотографию, теперь залитую свежей, темной кровью. Он наклонился и аккуратно, почти с нежностью, взял фотографию из рук только что убитого человека.
Он стоял над трупом, один на вершине башни, под вой ветра и далёкие звуки боя. Он спас свою команду. Он уничтожил свою тень.
И в тишине его сердца не было победы, была лишь тихая, бесконечная пустота, холоднее антарктического льда. Он искупил одну вину, заплатив за это очередной частью того, что когда-то могло быть его душой.
Он повернулся и ушёл, оставив мёртвого охотника остывать на холодном полу. Охота была окончена.
— Нет... души... — с трудом выдохнул он и рухнул на колени, а затем навзничь.
Шпион медленно опустил револьвер, дым струился из ствола. Он подошёл к телу, посмотрел на мёртвое лицо своего двойника, на фотографию, теперь залитую свежей, темной кровью. Он наклонился и аккуратно, почти с нежностью, взял фотографию из рук только что убитого человека.
Он стоял над трупом, один на вершине башни, под вой ветра и далёкие звуки боя. Он спас свою команду. Он уничтожил свою тень.
И в тишине его сердца не было победы, была лишь тихая, бесконечная пустота, холоднее антарктического льда. Он искупил одну вину, заплатив за это очередной частью того, что когда-то могло быть его душой.
Он повернулся и ушёл, оставив мёртвого охотника остывать на холодном полу. Охота была окончена.
Глава 3 — Пепел и вино
___
Труп лежал там, где упал, шпион не стал его убирать. Он был вещью. Предметом. Напоминанием. Пусть останется здесь, на холодном полу радарной вышки, пока его не найдут. Пусть все увидят, чем заканчиваются игры с ним.
Он спустился по лестнице. В главном зале царил хаос, но уже победный. Пулеметчик, весь в пороховой копоти, перезаряжал свой пулемет, который звал «Натальей». Разведчик, задыхаясь от гордости, хвастался Подрывнику, как он «замочил пятерых этих уродов». Подрывник, бледный и всё ещё трудно дышащий, молча кивал, потирая шею, на которой краснел тонкий, как волос, красноватый след.
Солдат, увидев Шпиона, прервал свой оживленный разговор.
— Шпион! Враг убит, ты выпил его кровь? — как всегда по-идиотски улыбаясь спросил тот.
Шпион проигнорировал его. Его взгляд скользнул по лицам. Инженер, уставший, чинил свою развороченную турель. Поджигатель что-то радостно мычал, зажигая и туша зажигалку. Они были живы, целы, победа.
Но это была не его победа. Это был шум, грохот, грубая работа мясников. Его же работа была тихой и осталась там, наверху, с одним-единственным выстрелом и фотографией, пропитанной кровью.
Он направился в лазарет, к медику и Снайперу.
Снайпер всё ещё был на медицинском кресле под действием лечебной пушки. Но теперь его глаза были закрыты. Повязка из чистой марли туго стягивала его голову, скрывая тот кошмар, что остался вместо век. Он дышал ровно, будто спал.
Медик, возившийся со шприцами, обернулся.
— Ah, mein Freund. - сказал тот, посмотрев на вошедшего. — Я сделал все, что мог. Пересадил лоскуты кожи. Сращение идёт... приемлемо. Но видеть он больше не будет, по какой-то причине мои устройства не могут восстановить его зрение... — Он помолчал, протирая очки. — Он просил тебя.
Шпион молча подошёл к койке. Снайпер услышал его шаги.
—Шпи... — его голос был хриплым, но твёрдым.
—Я здесь.
—Сделал?
—Сделал.
—Хорошо...
Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом аппаратуры.
— Он... тот ублюдок... — Снайпер сглотнул. — Он говорил... не только про меня. Про всех. Про старые дела. Про женщину... в Египте. — Шпион не ответил. Он смотрел на забинтованное лицо австралийца — Он сказал... что у них есть досье. На каждого из нас, — продолжил Снайпер. — Не только на тебя. На всё... что нам дорого.
Лёд в груди Шпиона сдавил сердце еще сильнее. Это была не месть, зачистка. Эти люди не просто хотели его унизить или убить команду. Они хотели выкорчевать всё. Сжечь прошлое, настоящее и будущее. Досье, адреса, имена.
Он резко развернулся и вышел из лазарета. Его спокойствие было обманчивым, под ним клокотала холодная, бездонная ярость. Они посмели прикоснуться не только к его настоящему, но и к его прошлому.
Он прошёл в свой кабинет — небольшую, затемнённую комнату с зашторенными окнами, заваленную оружием, картами и различными видами жучков. Он запер дверь. Открыл сейф, замаскированный под стеллаж с винами. Внутри лежали не документы и не деньги. Там лежали его призраки.
Старые фотографии. Письма с давно сожжённых адресов. Медальон. Вещи, которые не значили ничего и всё сразу. Он достал ту самую, только что отвоеванную фотографию. Кровь уже почернела. Он аккуратно, с почти религиозным трепетом, протёр её спиртом, стирая следы кощунства, оставляя лишь пожелтевшую бумагу и улыбки людей, которых он не смог спасти.
Он положил её обратно в сейф и захлопнул дверцу. Призраки были в безопасности. На время.
Теперь дело было за живыми.
Он вышел в командный зал. Команда уже расслабилась. Пулеметчик и Разведчик рвали на части пиццу, солдат пытался накормить Пиро осколком от гранаты, уверяя, что это «конфета патриота».
Шпион подошёл к столу и, не говоря ни слова, швырнул на него окровавленный, помятый лист с планом базы и словом «Rédemption». Веселье мгновенно смолкло и все замерли.
— Весело? — спросил Шпион, его голос был тихим и острым, как лезвие бритвы. — Наслаждайтесь своей пиццей. Наслаждайтесь своей победой. Пока можете.
___
Труп лежал там, где упал, шпион не стал его убирать. Он был вещью. Предметом. Напоминанием. Пусть останется здесь, на холодном полу радарной вышки, пока его не найдут. Пусть все увидят, чем заканчиваются игры с ним.
Он спустился по лестнице. В главном зале царил хаос, но уже победный. Пулеметчик, весь в пороховой копоти, перезаряжал свой пулемет, который звал «Натальей». Разведчик, задыхаясь от гордости, хвастался Подрывнику, как он «замочил пятерых этих уродов». Подрывник, бледный и всё ещё трудно дышащий, молча кивал, потирая шею, на которой краснел тонкий, как волос, красноватый след.
Солдат, увидев Шпиона, прервал свой оживленный разговор.
— Шпион! Враг убит, ты выпил его кровь? — как всегда по-идиотски улыбаясь спросил тот.
Шпион проигнорировал его. Его взгляд скользнул по лицам. Инженер, уставший, чинил свою развороченную турель. Поджигатель что-то радостно мычал, зажигая и туша зажигалку. Они были живы, целы, победа.
Но это была не его победа. Это был шум, грохот, грубая работа мясников. Его же работа была тихой и осталась там, наверху, с одним-единственным выстрелом и фотографией, пропитанной кровью.
Он направился в лазарет, к медику и Снайперу.
Снайпер всё ещё был на медицинском кресле под действием лечебной пушки. Но теперь его глаза были закрыты. Повязка из чистой марли туго стягивала его голову, скрывая тот кошмар, что остался вместо век. Он дышал ровно, будто спал.
Медик, возившийся со шприцами, обернулся.
— Ah, mein Freund. - сказал тот, посмотрев на вошедшего. — Я сделал все, что мог. Пересадил лоскуты кожи. Сращение идёт... приемлемо. Но видеть он больше не будет, по какой-то причине мои устройства не могут восстановить его зрение... — Он помолчал, протирая очки. — Он просил тебя.
Шпион молча подошёл к койке. Снайпер услышал его шаги.
—Шпи... — его голос был хриплым, но твёрдым.
—Я здесь.
—Сделал?
—Сделал.
—Хорошо...
Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом аппаратуры.
— Он... тот ублюдок... — Снайпер сглотнул. — Он говорил... не только про меня. Про всех. Про старые дела. Про женщину... в Египте. — Шпион не ответил. Он смотрел на забинтованное лицо австралийца — Он сказал... что у них есть досье. На каждого из нас, — продолжил Снайпер. — Не только на тебя. На всё... что нам дорого.
Лёд в груди Шпиона сдавил сердце еще сильнее. Это была не месть, зачистка. Эти люди не просто хотели его унизить или убить команду. Они хотели выкорчевать всё. Сжечь прошлое, настоящее и будущее. Досье, адреса, имена.
Он резко развернулся и вышел из лазарета. Его спокойствие было обманчивым, под ним клокотала холодная, бездонная ярость. Они посмели прикоснуться не только к его настоящему, но и к его прошлому.
Он прошёл в свой кабинет — небольшую, затемнённую комнату с зашторенными окнами, заваленную оружием, картами и различными видами жучков. Он запер дверь. Открыл сейф, замаскированный под стеллаж с винами. Внутри лежали не документы и не деньги. Там лежали его призраки.
Старые фотографии. Письма с давно сожжённых адресов. Медальон. Вещи, которые не значили ничего и всё сразу. Он достал ту самую, только что отвоеванную фотографию. Кровь уже почернела. Он аккуратно, с почти религиозным трепетом, протёр её спиртом, стирая следы кощунства, оставляя лишь пожелтевшую бумагу и улыбки людей, которых он не смог спасти.
Он положил её обратно в сейф и захлопнул дверцу. Призраки были в безопасности. На время.
Теперь дело было за живыми.
Он вышел в командный зал. Команда уже расслабилась. Пулеметчик и Разведчик рвали на части пиццу, солдат пытался накормить Пиро осколком от гранаты, уверяя, что это «конфета патриота».
Шпион подошёл к столу и, не говоря ни слова, швырнул на него окровавленный, помятый лист с планом базы и словом «Rédemption». Веселье мгновенно смолкло и все замерли.
— Весело? — спросил Шпион, его голос был тихим и острым, как лезвие бритвы. — Наслаждайтесь своей пиццей. Наслаждайтесь своей победой. Пока можете.
— Эй, чувак, успокойся, мы же их развалили! — начал Разведчик, но замолк под холодным взглядом Шпиона.
— Этот, — Шпион ткнул пальцем в чертёж, — был лишь посылкой, конвертом. Внутри было письмо. И оно адресовано всем нам. Они знают всё. Где, Разведчик, живет твоя мать, где, Солдат, находится твой сейф с твоими «секретными документами». Где, Инженер, живёт твой сын.
По лицам команды прокатилась волна понимания, сменившегося леденящим ужасом. Солдат побледнел. Инженер снял каску и медленно опустился на стул. Даже Пулеметчик перестал жевать.
— Они не будут атаковать нас здесь, — продолжал Шпион. — Они ударят туда, где мы беззащитны. Туда, где нет турелей, нет лечебных пушек или гранатомётов. Они будут бить по тому, что заставляет нас быть людьми. А слабость, как мне сегодня напомнили, нужно выжигать.
Он обвёл всех ледяным взглядом.
— С этого момента мы не наёмники, мы — крепость. И у каждой крепости есть слабые места. Мы найдём их раньше и сожжём их дотла.
— Что... что ты предлагаешь? — тихо спросил Инженер.
— Я предлагаю кровь, — ответил Шпион без тени сомнения. — Их кровь. Но сначала — информация. У того выродка наверху был не только план, он имел знания. Знания, которые он не мог получить сам. У них есть источник. Здесь.
Он посмотрел на пустую бутылку из-под коньяка, всё ещё стоявшую на столе. —Кто-то следил за нами. Кто-то передавал им наши маршруты, наши слабости, наши привычки. Кто-то, кого мы считаем своим. — В комнате повисло гнетущее молчание. Люди перестали смотреть друг на друга. В воздухе запахло страхом и паранойей. — Так что наслаждайтесь, — Шпион снова закурил, его лицо окутало дымом. — Ешьте свою пиццу. А я пойду выясню, кто из нас крыса. И когда я найду его...
Он не договорил. Он просто повернулся и вышел, оставив за собой мёртвую тишину, разодранную планом их собственной гибели и страшной, невысказанной угрозой.
Охота не была окончена. Она только начиналась. И на этот раз она велась не против внешнего врага, а против предателей, которые, возможно, прятались совсем рядом. Шпион был готов сжечь всё дотла, чтобы выкурить их на свет.
— Этот, — Шпион ткнул пальцем в чертёж, — был лишь посылкой, конвертом. Внутри было письмо. И оно адресовано всем нам. Они знают всё. Где, Разведчик, живет твоя мать, где, Солдат, находится твой сейф с твоими «секретными документами». Где, Инженер, живёт твой сын.
По лицам команды прокатилась волна понимания, сменившегося леденящим ужасом. Солдат побледнел. Инженер снял каску и медленно опустился на стул. Даже Пулеметчик перестал жевать.
— Они не будут атаковать нас здесь, — продолжал Шпион. — Они ударят туда, где мы беззащитны. Туда, где нет турелей, нет лечебных пушек или гранатомётов. Они будут бить по тому, что заставляет нас быть людьми. А слабость, как мне сегодня напомнили, нужно выжигать.
Он обвёл всех ледяным взглядом.
— С этого момента мы не наёмники, мы — крепость. И у каждой крепости есть слабые места. Мы найдём их раньше и сожжём их дотла.
— Что... что ты предлагаешь? — тихо спросил Инженер.
— Я предлагаю кровь, — ответил Шпион без тени сомнения. — Их кровь. Но сначала — информация. У того выродка наверху был не только план, он имел знания. Знания, которые он не мог получить сам. У них есть источник. Здесь.
Он посмотрел на пустую бутылку из-под коньяка, всё ещё стоявшую на столе. —Кто-то следил за нами. Кто-то передавал им наши маршруты, наши слабости, наши привычки. Кто-то, кого мы считаем своим. — В комнате повисло гнетущее молчание. Люди перестали смотреть друг на друга. В воздухе запахло страхом и паранойей. — Так что наслаждайтесь, — Шпион снова закурил, его лицо окутало дымом. — Ешьте свою пиццу. А я пойду выясню, кто из нас крыса. И когда я найду его...
Он не договорил. Он просто повернулся и вышел, оставив за собой мёртвую тишину, разодранную планом их собственной гибели и страшной, невысказанной угрозой.
Охота не была окончена. Она только начиналась. И на этот раз она велась не против внешнего врага, а против предателей, которые, возможно, прятались совсем рядом. Шпион был готов сжечь всё дотла, чтобы выкурить их на свет.
Глава IV — Крыса в стенах
___
Тишина в командном зале после ухода Шпиона была оглушительной. Пицца остывала, пиво теплело. Веселье было мертво, его место занял тяжёлый, липкий страх.
Первым взорвался Солдат, он вскочил, стукнув кулаком по столу.
—ШПИОН ПРАВ! ЗДЕСЬ СРЕДИ НАС СКРЫТНЫЙ ВРАГ! КОТОРЫЙ ИЗ ВАС ПРЕДАТЕЛЬ? Я ВЫБЬЮ ПРАВДУ ИЗ КАЖДОГО! — Он взял в руки свой дробовик, водя стволом от ошарашенного Разведчика к бледному Инженеру.
— Солдат, опусти оружие, ради всего святого! — крикнул Инженер, поднимая руки. — Мы все свои! Это же просто бред больного ума!
— БРЕД? — заревел Солдат. — А КТО ПОДСТРАИВАЛ ВЗРЫВЧАТКУ ПОД МОЙ ШКАФЧИК НА ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ? КТО ПОДМЕНИЛ МОЙ РАКЕТОМЕТ НА НЕРАБОЧУЮ ПОДДЕЛКУ? ЭТО БЫЛ ТЫ, КОРОТКОСТВОЛЬНЫЙ? — он ткнул стволом в грудь Разведчику.
— Чувак, да ты спятил! Я тебе как брат!
— БРАТЬЯ НЕ ПОДСОВЫВАЮТ ГРАНАТЫ СВОИМ ТОВАРИЩАМ!
Пулеметчик молча встал. Его огромная тень накрыла Солдата.
— Положи ствол, идиот. Хоть я и недолюбливаю всех вас, но предавать я никого не стал бы. И запомни, если ты будешь направлять на кого-то из нас оружие вновь, то я убью тебя из твоего же ракетомета. — Прорычал грозный русский мужчина и снова сел на свое место.
Начиналась давно назревающая гроза. Месяцы, проведенные в тесном, душном аду на Coldfront, под постоянным наблюдением людей выше, вышли наружу.
В этот момент из лазарета вышел Медик. Он вытирал руки окровавленной тряпкой.
—Was ist los? Почему кричите? Вы мешаете Снайперу! — его взгляд упал на план на столе, на напряжённые лица. Он всё понял. — Ах... паранойя. Wunderbar...
— Док, ты там со всеми возишься! — набросился на него Солдат. — КОЛОЛ ИХ СВОИМИ ШПРИЦАМИ! МОЖЕТ, ТЫ КОМУ-ТО МОЗГИ ПРОМЫЛ, А?
Медик лишь презрительно усмехнулся.
— Если бы я хотел вас предать, вы, dummköpfe, уже давно бы служили моими личным ассистентами. Безмозглыми и очень послушными.
Тем временем Шпион был уже далеко. Он не пошёл искать предателя. Он пошёл к его работе.
Он спустился в самое сердце базы — в серверную Инженера. Комнату, напичканную жужжащими компьютерами, мигающими лампами и бесконечными проводами. Здесь хранились все данные. Логи передвижений. Записи камер наблюдения. Отчёты о миссиях.
Инженер, параноидальный гений, защитил это место максимально, как мог. Турели, лазерные сетки, кодовые замки. Но для Шпиона это было не препятствие. Это был вызов.
Он обошёл турели, используя их слепые зоны, отключил питание лазерной сети на распределительном щитке (зная, какой именно рубильник отвечает за неё, благодаря неделе тайного наблюдения). Он вскрыл кодовый замок за две минуты, подобрав код — дата основания «Манн Ко».
Внутри было прохладно от работающих кулеров. Мониторы светились зелёным текстом. Шпион сел за главный терминал. Его пальцы полетели по клавиатуре. Он не взламывал систему, он вошёл в неё, используя логин и пароль... Подрывника. Старый, глупый шотландец использовал один и тот же пароль для всего — «WilliamWallace». Шпион знал это, как знал сотни других мелочей о каждом из них.
Он искал аномалии. Выходы в неавторизованные сетевые узлы, шифрованные пакеты, уходящие в эфир, скрытые процессы. Он копался в логах, просматривая историю соединений за последние месяцы.
И он нашёл.
Небольшой, почти незаметный файл, замаскированный под системный лог. Он передавался каждую ночь в 03:14. Не на серверы «Манн Ко» и не врагам. Координаты указывали на нейтральную территорию в Чили, на заброшенную метеостанцию.
Файл содержал всё: расписание дежурств, маршруты патрулирования, расход боеприпасов, даже... личные заметки. Жалобы Разведчика на еду, бредовые теории Солдата о правительстве, чертежи новых устройств Инженера. Мелочи, сопли. Но из этих мелочей, как из кусочков мозаики, можно было собрать идеальный портрет их жизни. Их слабостей.
Источник передачи... был внутри сети. Кто-то залил сюда вирус. Физически, с флешки.
Шпион откинулся на спинку кресла. Его подозрения подтвердились, крыса была здесь. Она не обязательно была предателем по убеждениям. Возможно, её подставили, шантажировали, или это была просто чудовищная ошибка.
___
Тишина в командном зале после ухода Шпиона была оглушительной. Пицца остывала, пиво теплело. Веселье было мертво, его место занял тяжёлый, липкий страх.
Первым взорвался Солдат, он вскочил, стукнув кулаком по столу.
—ШПИОН ПРАВ! ЗДЕСЬ СРЕДИ НАС СКРЫТНЫЙ ВРАГ! КОТОРЫЙ ИЗ ВАС ПРЕДАТЕЛЬ? Я ВЫБЬЮ ПРАВДУ ИЗ КАЖДОГО! — Он взял в руки свой дробовик, водя стволом от ошарашенного Разведчика к бледному Инженеру.
— Солдат, опусти оружие, ради всего святого! — крикнул Инженер, поднимая руки. — Мы все свои! Это же просто бред больного ума!
— БРЕД? — заревел Солдат. — А КТО ПОДСТРАИВАЛ ВЗРЫВЧАТКУ ПОД МОЙ ШКАФЧИК НА ПРОШЛОЙ НЕДЕЛЕ? КТО ПОДМЕНИЛ МОЙ РАКЕТОМЕТ НА НЕРАБОЧУЮ ПОДДЕЛКУ? ЭТО БЫЛ ТЫ, КОРОТКОСТВОЛЬНЫЙ? — он ткнул стволом в грудь Разведчику.
— Чувак, да ты спятил! Я тебе как брат!
— БРАТЬЯ НЕ ПОДСОВЫВАЮТ ГРАНАТЫ СВОИМ ТОВАРИЩАМ!
Пулеметчик молча встал. Его огромная тень накрыла Солдата.
— Положи ствол, идиот. Хоть я и недолюбливаю всех вас, но предавать я никого не стал бы. И запомни, если ты будешь направлять на кого-то из нас оружие вновь, то я убью тебя из твоего же ракетомета. — Прорычал грозный русский мужчина и снова сел на свое место.
Начиналась давно назревающая гроза. Месяцы, проведенные в тесном, душном аду на Coldfront, под постоянным наблюдением людей выше, вышли наружу.
В этот момент из лазарета вышел Медик. Он вытирал руки окровавленной тряпкой.
—Was ist los? Почему кричите? Вы мешаете Снайперу! — его взгляд упал на план на столе, на напряжённые лица. Он всё понял. — Ах... паранойя. Wunderbar...
— Док, ты там со всеми возишься! — набросился на него Солдат. — КОЛОЛ ИХ СВОИМИ ШПРИЦАМИ! МОЖЕТ, ТЫ КОМУ-ТО МОЗГИ ПРОМЫЛ, А?
Медик лишь презрительно усмехнулся.
— Если бы я хотел вас предать, вы, dummköpfe, уже давно бы служили моими личным ассистентами. Безмозглыми и очень послушными.
Тем временем Шпион был уже далеко. Он не пошёл искать предателя. Он пошёл к его работе.
Он спустился в самое сердце базы — в серверную Инженера. Комнату, напичканную жужжащими компьютерами, мигающими лампами и бесконечными проводами. Здесь хранились все данные. Логи передвижений. Записи камер наблюдения. Отчёты о миссиях.
Инженер, параноидальный гений, защитил это место максимально, как мог. Турели, лазерные сетки, кодовые замки. Но для Шпиона это было не препятствие. Это был вызов.
Он обошёл турели, используя их слепые зоны, отключил питание лазерной сети на распределительном щитке (зная, какой именно рубильник отвечает за неё, благодаря неделе тайного наблюдения). Он вскрыл кодовый замок за две минуты, подобрав код — дата основания «Манн Ко».
Внутри было прохладно от работающих кулеров. Мониторы светились зелёным текстом. Шпион сел за главный терминал. Его пальцы полетели по клавиатуре. Он не взламывал систему, он вошёл в неё, используя логин и пароль... Подрывника. Старый, глупый шотландец использовал один и тот же пароль для всего — «WilliamWallace». Шпион знал это, как знал сотни других мелочей о каждом из них.
Он искал аномалии. Выходы в неавторизованные сетевые узлы, шифрованные пакеты, уходящие в эфир, скрытые процессы. Он копался в логах, просматривая историю соединений за последние месяцы.
И он нашёл.
Небольшой, почти незаметный файл, замаскированный под системный лог. Он передавался каждую ночь в 03:14. Не на серверы «Манн Ко» и не врагам. Координаты указывали на нейтральную территорию в Чили, на заброшенную метеостанцию.
Файл содержал всё: расписание дежурств, маршруты патрулирования, расход боеприпасов, даже... личные заметки. Жалобы Разведчика на еду, бредовые теории Солдата о правительстве, чертежи новых устройств Инженера. Мелочи, сопли. Но из этих мелочей, как из кусочков мозаики, можно было собрать идеальный портрет их жизни. Их слабостей.
Источник передачи... был внутри сети. Кто-то залил сюда вирус. Физически, с флешки.
Шпион откинулся на спинку кресла. Его подозрения подтвердились, крыса была здесь. Она не обязательно была предателем по убеждениям. Возможно, её подставили, шантажировали, или это была просто чудовищная ошибка.
Он стёр следы своего присутствия в системе и так же бесшумно покинул серверную. У него была ниточка. Чилийская метеостанция. Но сначала ему нужно было найти того, кто вставил ту самую флешку.
Он вернулся в командный зал. Картина была удручающей. Солдат и Пулеметчик стояли нос к носу, рыча друг на друга, Разведчик пытался их растащить и получал тычки от обоих. Инженер в отчаянии смотрел на них, ну а Медик с интересом наблюдал, потирая руки, как будто ожидая, кто первым прольёт кровь.
Всё это было идеальной мишенью. Разобщённость, недоверие и страх.
Шпион не стал их останавливать. Он прошёл мимо, как призрак, и направился в спальный корпус, в комнату Подрывника.
Комната шотландца была такой же, как он сам — грязной, пропахшей виски и порохом. Пустые бутылки валялись повсюду. Шпион начал обыск, методично, без суеты. Он проверял под матрасом, в карманах висящей униформы, в ящиках стола.
И он нашёл, не в ящике и не в другом скрытном месте. Под прикроватным столиком, на изнанке, был прилеплен на жвачку маленький, почти невидимый USB-модуль. Передатчик. Он в реальном времени записывал всё, что говорилось в комнате, и, вероятно, отсылал это тому, кто его установил.
Шпион аккуратно отлепил его. Это была работа профессионала, но не гения. Подрывник, вечно пьяный, был идеальной мишенью, на него можно было всё свалить.
Он вышел с передатчиком в кармане и направился обратно в зал. Сцена была уже другой, Солдат и Пулеметчик, исчерпав запасы угроз, теперь обвиняли в предательстве Поджигателя, который мирно сидел в углу и складывал из пивных крышечек башню.
— ЭТО ОН! ОН ВСЕГА МОЛЧИТ! НЕВОЗМОЖНО ДОВЕРЯТЬ ТОМУ, ЧЬЕГО ЛИЦА ТЫ НЕ ВИДЕЛ!
— Да, ты прав. Он какой-то черезчур тихий! Наверняка что-то замышляет!
В ответ Поджигатель лишь радостно замычал и помахал им своей рукой.
Шпион подошёл к столу и бросил на него передатчик. Жужжащую, мерзкую маленькую штуку.
— Нашёл, — произнёс он.
Все замолчали, уставившись на устройство. —Что... что это? — спросил Разведчик. —Ухо. Оно было в комнате Подрывника. Кто-то слушал все, чтто он бормочет во сне, где прячет заначку, о чём тоскует.
Все смотрели на передатчик с отвращением и страхом.
—Но... но это же значит, что предатель — не кто-то из нас? — с надеждой спросил Инженер.
Шпион холодно усмехнулся.
—Нет. Это значит, что предатель достаточно умен, чтобы не светиться. Он использовал самого слабого и уязвимого из нас в качестве громкоговорителя. Он не передавал данные сам. Он заставил делать это его. — Он посмотрел на ничего не подозревающего спящего шотландца. — Это умно... И подло.
Он взял передатчик и раздавил его каблуком. Пластик хрустнул, микросхемы рассыпались. —Чили. Заброшенная метеостанция. Завтра на рассвете я выдвигаюсь. — Он обвёл всех ледяным взглядом. — А пока... присматривайте друг за другом. И если увидите что-то странное... — он медленно провёл пальцем по горлу. — Решайте на месте. Без вопросов.
Он снова ушёл, оставив их с новым, ещё более жутким страхом. Предатель был не просто абстракцией, он был призраком, который подслушивал их сны. И он был достаточно хитер, чтобы оставаться в тени.
А Шпион шёл готовиться. Он шёл превратиться в того, кого боялись даже призраки. Он шёл в Чили, чтобы найти паука, сплетающего паутину, и чтобы раздавить его вместе с его логовом.
Он вернулся в командный зал. Картина была удручающей. Солдат и Пулеметчик стояли нос к носу, рыча друг на друга, Разведчик пытался их растащить и получал тычки от обоих. Инженер в отчаянии смотрел на них, ну а Медик с интересом наблюдал, потирая руки, как будто ожидая, кто первым прольёт кровь.
Всё это было идеальной мишенью. Разобщённость, недоверие и страх.
Шпион не стал их останавливать. Он прошёл мимо, как призрак, и направился в спальный корпус, в комнату Подрывника.
Комната шотландца была такой же, как он сам — грязной, пропахшей виски и порохом. Пустые бутылки валялись повсюду. Шпион начал обыск, методично, без суеты. Он проверял под матрасом, в карманах висящей униформы, в ящиках стола.
И он нашёл, не в ящике и не в другом скрытном месте. Под прикроватным столиком, на изнанке, был прилеплен на жвачку маленький, почти невидимый USB-модуль. Передатчик. Он в реальном времени записывал всё, что говорилось в комнате, и, вероятно, отсылал это тому, кто его установил.
Шпион аккуратно отлепил его. Это была работа профессионала, но не гения. Подрывник, вечно пьяный, был идеальной мишенью, на него можно было всё свалить.
Он вышел с передатчиком в кармане и направился обратно в зал. Сцена была уже другой, Солдат и Пулеметчик, исчерпав запасы угроз, теперь обвиняли в предательстве Поджигателя, который мирно сидел в углу и складывал из пивных крышечек башню.
— ЭТО ОН! ОН ВСЕГА МОЛЧИТ! НЕВОЗМОЖНО ДОВЕРЯТЬ ТОМУ, ЧЬЕГО ЛИЦА ТЫ НЕ ВИДЕЛ!
— Да, ты прав. Он какой-то черезчур тихий! Наверняка что-то замышляет!
В ответ Поджигатель лишь радостно замычал и помахал им своей рукой.
Шпион подошёл к столу и бросил на него передатчик. Жужжащую, мерзкую маленькую штуку.
— Нашёл, — произнёс он.
Все замолчали, уставившись на устройство. —Что... что это? — спросил Разведчик. —Ухо. Оно было в комнате Подрывника. Кто-то слушал все, чтто он бормочет во сне, где прячет заначку, о чём тоскует.
Все смотрели на передатчик с отвращением и страхом.
—Но... но это же значит, что предатель — не кто-то из нас? — с надеждой спросил Инженер.
Шпион холодно усмехнулся.
—Нет. Это значит, что предатель достаточно умен, чтобы не светиться. Он использовал самого слабого и уязвимого из нас в качестве громкоговорителя. Он не передавал данные сам. Он заставил делать это его. — Он посмотрел на ничего не подозревающего спящего шотландца. — Это умно... И подло.
Он взял передатчик и раздавил его каблуком. Пластик хрустнул, микросхемы рассыпались. —Чили. Заброшенная метеостанция. Завтра на рассвете я выдвигаюсь. — Он обвёл всех ледяным взглядом. — А пока... присматривайте друг за другом. И если увидите что-то странное... — он медленно провёл пальцем по горлу. — Решайте на месте. Без вопросов.
Он снова ушёл, оставив их с новым, ещё более жутким страхом. Предатель был не просто абстракцией, он был призраком, который подслушивал их сны. И он был достаточно хитер, чтобы оставаться в тени.
А Шпион шёл готовиться. Он шёл превратиться в того, кого боялись даже призраки. Он шёл в Чили, чтобы найти паука, сплетающего паутину, и чтобы раздавить его вместе с его логовом.
Глава V - Перед будей
___
Командный зал опустел. Страх, посеянный Шпионом, разогнал команду по углам, как тараканов. Солдат, ворча что-то про «ночных предателей-невидимок», забаррикадировался в своей комнате, приставив к двери несколько нерабочих противотанковых мин, Пулеметчик мрачно сидел на ящике с патронами, начищая до блеска поверхность «Натальи» и бросая на всех подозрительные взгляды, а Разведчик нервно расхаживал туда-сюда, то и дело поглядывая на дверь лазарета, за которой стонал Снайпер.
Шпион же вернулся в свой кабинет. Теперь это был не кабинет, а арсенал перед казнью. Со стола были сметены все бумаги, все шифровальные машины. Теперь на нём лежало только оружие. Не для войны, для зачистки.
Его излюбленный «Амбассадор», начищенный и на всякий случай смазанный, дюжина обойм с остроконечными, калёными пулями, способными пройти сквозь лёгкую броню, пол-дюжины клинков — от изящного ножа-бабочки до «Главного дельца», «Звон смерти», который ему давным давно сделал Инженер, и его устройство маскировки, которое он разобрал, почистил и собрал заново с болезненной, педантичной тщательностью.
Он не просто готовился к миссии, он проводил ритуал. Проверка затвора, заточка лезвия — все это было медитацией. Он изгонял из себя всё лишнее, остатки сомнений, призраки прошлого, шепот той самой «слабости». Он превращался в идеальный инструмент. В молот, который должен был разбить на куски всё на своём пути.
В дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Шпион не ответил. Его пальцы продолжали натирать тряпкой рукоять ножа.
Дверь открылась. На пороге стоял Инженер. Его лицо было серым от усталости.
—Шпион, нам нужно поговорить - произнес тот взволнованно, как всегда.
—Говори,
— не глядя на него, ответил Шпион.
—Этот передатчик... Чили... Ты не можешь идти один.
Шпион наконец поднял на него глаза. Взгляд был пустым, как у рептилии.
—Я всегда работаю один.
—Это самоубийство! Это ловушка! Они же ждут тебя там! — Инженер сделал шаг вперёд, его голос дрожал. — Они устроили весь этот цирк, чтобы выманить именно тебя! Чтобы убрать самого опасного из нас, а потом добить остальных, как щенков!
— Возможно, — Шпион равнодушно вернулся к чистке ножа. — Это не меняет плана.
—Чёрт возьми, выслушай меня! — Инженер ударил кулаком по косяку. — Я могу собрать устройство. Подавитель связи. Мы заглушим их передатчики, обрежем каналы, и...
—И они уйдут в тень, — перебил его Шпион. — И найдут другой способ. Нет. Нужно вырвать корень. Сжечь гнездо. Лично.
— Тогда я иду с тобой! — выпалил Инженер. — Я настрою турели, обеспечу прикрытие, взломаю их системы...
—Ты будешь мёртвым грузом, — холодно констатировал Шпион. — Ты шумишь, как стадо слонов. Ты медлителен. Ты моралист. Ты будешь мешать.
Инженер смотрел на него с отчаянием и ужасом. Он видел, что перед ним уже не товарищ. Это была машина для убийств, облачённая в дорогой костюм.
—Они убьют тебя, — прошептал он.
—Многие пытались, — Шпион встал и начал укладывать оружие в специальный, с ложным дном, чемодан. — Твоя задача — не дать им разорвать нас изнутри, пока меня не будет. Держи их всех под замком. Особенно его. — Он кивнул в сторону лазарета, указав на медика. — Если тот чёрт в подсобке говорил моим голосом, он может говорить и чужим, даже твоим.
Инженер побледнел ещё сильнее. Мысль о том, что кто-то может использовать его голос, его образ, чтобы обмануть его же... Это было хуже смерти.
— Как я могу им доверять? — тихо спросил он, и в его голосе слышалась настоящая боль.
—Никак, — безжалостно ответил Шпион, щёлкая замками чемодана. — Доверяй только своим турелям. И своему страху. Он лучший советчик.
Он надел пальто, взял чемодан и направился к выходу. Инженер не пытался его больше останавливать, просто стоял посреди комнаты, сломленный и побеждённый.
Шпион вышел в коридор. На пути к ангару ему повстречался Медик. Тот, казалось, поджидал его.
___
Командный зал опустел. Страх, посеянный Шпионом, разогнал команду по углам, как тараканов. Солдат, ворча что-то про «ночных предателей-невидимок», забаррикадировался в своей комнате, приставив к двери несколько нерабочих противотанковых мин, Пулеметчик мрачно сидел на ящике с патронами, начищая до блеска поверхность «Натальи» и бросая на всех подозрительные взгляды, а Разведчик нервно расхаживал туда-сюда, то и дело поглядывая на дверь лазарета, за которой стонал Снайпер.
Шпион же вернулся в свой кабинет. Теперь это был не кабинет, а арсенал перед казнью. Со стола были сметены все бумаги, все шифровальные машины. Теперь на нём лежало только оружие. Не для войны, для зачистки.
Его излюбленный «Амбассадор», начищенный и на всякий случай смазанный, дюжина обойм с остроконечными, калёными пулями, способными пройти сквозь лёгкую броню, пол-дюжины клинков — от изящного ножа-бабочки до «Главного дельца», «Звон смерти», который ему давным давно сделал Инженер, и его устройство маскировки, которое он разобрал, почистил и собрал заново с болезненной, педантичной тщательностью.
Он не просто готовился к миссии, он проводил ритуал. Проверка затвора, заточка лезвия — все это было медитацией. Он изгонял из себя всё лишнее, остатки сомнений, призраки прошлого, шепот той самой «слабости». Он превращался в идеальный инструмент. В молот, который должен был разбить на куски всё на своём пути.
В дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Шпион не ответил. Его пальцы продолжали натирать тряпкой рукоять ножа.
Дверь открылась. На пороге стоял Инженер. Его лицо было серым от усталости.
—Шпион, нам нужно поговорить - произнес тот взволнованно, как всегда.
—Говори,
— не глядя на него, ответил Шпион.
—Этот передатчик... Чили... Ты не можешь идти один.
Шпион наконец поднял на него глаза. Взгляд был пустым, как у рептилии.
—Я всегда работаю один.
—Это самоубийство! Это ловушка! Они же ждут тебя там! — Инженер сделал шаг вперёд, его голос дрожал. — Они устроили весь этот цирк, чтобы выманить именно тебя! Чтобы убрать самого опасного из нас, а потом добить остальных, как щенков!
— Возможно, — Шпион равнодушно вернулся к чистке ножа. — Это не меняет плана.
—Чёрт возьми, выслушай меня! — Инженер ударил кулаком по косяку. — Я могу собрать устройство. Подавитель связи. Мы заглушим их передатчики, обрежем каналы, и...
—И они уйдут в тень, — перебил его Шпион. — И найдут другой способ. Нет. Нужно вырвать корень. Сжечь гнездо. Лично.
— Тогда я иду с тобой! — выпалил Инженер. — Я настрою турели, обеспечу прикрытие, взломаю их системы...
—Ты будешь мёртвым грузом, — холодно констатировал Шпион. — Ты шумишь, как стадо слонов. Ты медлителен. Ты моралист. Ты будешь мешать.
Инженер смотрел на него с отчаянием и ужасом. Он видел, что перед ним уже не товарищ. Это была машина для убийств, облачённая в дорогой костюм.
—Они убьют тебя, — прошептал он.
—Многие пытались, — Шпион встал и начал укладывать оружие в специальный, с ложным дном, чемодан. — Твоя задача — не дать им разорвать нас изнутри, пока меня не будет. Держи их всех под замком. Особенно его. — Он кивнул в сторону лазарета, указав на медика. — Если тот чёрт в подсобке говорил моим голосом, он может говорить и чужим, даже твоим.
Инженер побледнел ещё сильнее. Мысль о том, что кто-то может использовать его голос, его образ, чтобы обмануть его же... Это было хуже смерти.
— Как я могу им доверять? — тихо спросил он, и в его голосе слышалась настоящая боль.
—Никак, — безжалостно ответил Шпион, щёлкая замками чемодана. — Доверяй только своим турелям. И своему страху. Он лучший советчик.
Он надел пальто, взял чемодан и направился к выходу. Инженер не пытался его больше останавливать, просто стоял посреди комнаты, сломленный и побеждённый.
Шпион вышел в коридор. На пути к ангару ему повстречался Медик. Тот, казалось, поджидал его.
— Герр шпион? — произнёс он с хищной ухмылкой. — Собираетесь на прогулку?
—Отойди, Доктор.
—Я могу предложить вам... улучшения, — Медик достал из-под халата шприц, заполненный мутной фиолетовой жидкостью. — Выносливость. Скорость. Безразличие к боли. Всё, что нужно для... тотальной зачистки. Всего лишь маленькая инъекция.
Шпион остановился и медленно повернулся. Его глаза сузились. —Ты хочешь превратить меня в одного из своих уродов? В послушного зомби?
—О, нет! Это совсем другая формула! Более... утончённая, прямо как вы...
—Спрячь свою дрянь, — прошипел Шпион. — Или я проверю её действие на тебе самом.
Медик, не оскорблённый, а скорее раззадоренный, спрятал шприц.
—Wie Sie wünschen. Но предложение остаётся в силе. Вы знаете, где меня найти... если решитесь на настоящую силу.
Шпион прошёл мимо него, даже не удостоив взглядом. Он достиг ангара, где стояли телепорты и два аэроплана.
Заброшенная метеостанция в Чили... Идеальное прикрытие.
Шпион выбрал самый надежный, по его мнению, Перед тем как ступить на борт, он сделал последнее дело. Он зашёл в лазарет. Снайпер не спал. Он лежал, уставившись в потолок своими незрячими глазами.
—Это ты? — тихо спросил он.
—Я, — ответил Шпион.
—Вали их всех, — просто сказал австралиец. — Не оставляй никого.
Шпион не ответил. Он положил на тумбочку рядом с койкой один из револьверов, что у него были, и полную обойму.
—На всякий случай, — сказал он и вышел.
Спустя десять минут его самолёт бесшумно выкатился из ангара и растворился в ночи, взяв курс на Чили.
В командном зале Инженер, наконец, нашёл в себе силы пошевелиться. Он посмотрел на дрожащие руки, затем на мониторы, показывающие пустые коридоры базы. Подойдя к главному пульту, мужчина заблокировал все внутренние переборки. Теперь каждый был заперт в своем отсеке.
Он сел в кресло, достал из-под стола спрятанную бутылку виски и сделал большой глоток. Он не молился за Шпиона, он молился, чтобы тот не вернулся. Потому что если Шпион вернётся, это будет означать только одно — он выполнил свою работу. И Инженеру было страшно представить, в каком виде предстанет перед ним эта «выполненная работа».
А где-то высоко в небе, в аэроплане, Шпион смотрел на звёзды. Его лицо было каменной маской. Внутри не было ни ярости, ни ненависти. Была лишь абсолютная, леденящая пустота.
Шпион летел не на миссию, он летел на свидание с тем, что породило его. Со своим отражением во тьме. И он был готов разбить зеркало, даже если при этом придётся пораниться об острые осколки.
—Отойди, Доктор.
—Я могу предложить вам... улучшения, — Медик достал из-под халата шприц, заполненный мутной фиолетовой жидкостью. — Выносливость. Скорость. Безразличие к боли. Всё, что нужно для... тотальной зачистки. Всего лишь маленькая инъекция.
Шпион остановился и медленно повернулся. Его глаза сузились. —Ты хочешь превратить меня в одного из своих уродов? В послушного зомби?
—О, нет! Это совсем другая формула! Более... утончённая, прямо как вы...
—Спрячь свою дрянь, — прошипел Шпион. — Или я проверю её действие на тебе самом.
Медик, не оскорблённый, а скорее раззадоренный, спрятал шприц.
—Wie Sie wünschen. Но предложение остаётся в силе. Вы знаете, где меня найти... если решитесь на настоящую силу.
Шпион прошёл мимо него, даже не удостоив взглядом. Он достиг ангара, где стояли телепорты и два аэроплана.
Заброшенная метеостанция в Чили... Идеальное прикрытие.
Шпион выбрал самый надежный, по его мнению, Перед тем как ступить на борт, он сделал последнее дело. Он зашёл в лазарет. Снайпер не спал. Он лежал, уставившись в потолок своими незрячими глазами.
—Это ты? — тихо спросил он.
—Я, — ответил Шпион.
—Вали их всех, — просто сказал австралиец. — Не оставляй никого.
Шпион не ответил. Он положил на тумбочку рядом с койкой один из револьверов, что у него были, и полную обойму.
—На всякий случай, — сказал он и вышел.
Спустя десять минут его самолёт бесшумно выкатился из ангара и растворился в ночи, взяв курс на Чили.
В командном зале Инженер, наконец, нашёл в себе силы пошевелиться. Он посмотрел на дрожащие руки, затем на мониторы, показывающие пустые коридоры базы. Подойдя к главному пульту, мужчина заблокировал все внутренние переборки. Теперь каждый был заперт в своем отсеке.
Он сел в кресло, достал из-под стола спрятанную бутылку виски и сделал большой глоток. Он не молился за Шпиона, он молился, чтобы тот не вернулся. Потому что если Шпион вернётся, это будет означать только одно — он выполнил свою работу. И Инженеру было страшно представить, в каком виде предстанет перед ним эта «выполненная работа».
А где-то высоко в небе, в аэроплане, Шпион смотрел на звёзды. Его лицо было каменной маской. Внутри не было ни ярости, ни ненависти. Была лишь абсолютная, леденящая пустота.
Шпион летел не на миссию, он летел на свидание с тем, что породило его. Со своим отражением во тьме. И он был готов разбить зеркало, даже если при этом придётся пораниться об острые осколки.
Глава VI - Rédemption [ФИНАЛ]
___
Заброшенная метеостанция была похожа на мёртвого зверя, раскинувшего ржавые кости под холодным небом. Ветер выл в разбитых окнах, разнося запах пыли, запустения и чего-то ещё… сладковатого, химического.
Самолёт Шпиона приземлился в пяти километрах, на дне высохшего озера. Остаток пути он проделал пешком, сливаясь с тенями скал. Его чемодан с оружием не издавал ни звука. Он был тенью, духом возмездия, пришедшим в эту забытую богом дыру.
Станция не охранялась. Не было часовых, не было турелей, не было мин. Это было первым знаком, его здесь ждали. Ждали того, кто ценит тишину и не терпит шума. Ждали его.
Главная дверь в единственное уцелевшее здание была приоткрыта. Шпион вошёл внутрь, не пригибаясь. Каблуки его остроносых туфель гулко стучали по бетонному полу, нарушая гнетущую тишину. Он не пытался скрыться, ведь это была его процессия.
Внутри было пусто. Лишь горы сломанной аппаратуры, свисающие провода и… чистота. Идеальная, стерильная чистота в центре запустения. В конце зала, под огромным разбитым экраном радара, стоял один-единственный стул. А на нём…
Не труп, не очередной двойник, а женщина. Пожилая, в строгом деловом костюме, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. Перед ней на ящике из-под оборудования стоял ноутбук и аккуратно лежала папка с знакомой Шпиону эмблемой — его собственное досье, украденное годы назад.
Она подняла на него взгляд. Её глаза были холодны и пусты, как у бухгалтера, подсчитывающего убытки.
— Вовремя, — сказала она. Её голос был ровным, без эмоций. — Я начала волноваться, что антарктические бури задержат рейс.
Шпион остановился в десяти шагах от неё. Его рука не потянулась к оружию. Это была не угроза. Это было нечто иное.
—Где он, где «Паук»? — спросил он тихо.
— Паук? — она чуть скривила губы в подобие улыбки. — Вы всегда были склонны к драматизму. Никакого «паука» нет, есть акционер. Недовольный акционер.
Она откинулась на спинке стула. —«Манн Ко» терпит убытки. Ваша команда… это дорогое содержание. Слишком дорогое для своей эффективности. Вы — устаревшая модель, мистер ЛеКлер. Расходный материал, который начал считать себя незаменимым.
— И это всё? — в голосе Шпиона послышался лёгкий, ледяной изморозь. — Бухгалтерский отчёт?
— Всё и есть бухгалтерия! — её голос впервые прорезала сталь. — Война — это бизнес, а бизнес — это цифры. Ваш Снайпер… его лечение обойдётся компании в сумму, эквивалентную годовому содержанию целого подразделения новых, послушных наёмников.
Она ткнула пальцем в папку. —Я наблюдала за вами. Все эти годы. Собирала данные, ваши слабости, ваши привязанности. Мне нужен был предлог, чтобы списать вас с баланса. И вы его мне предоставили. Вы позволили им стать дорогими для вас.
Шпион молчал. Всё было до жуткого просто. Не месть. Не идеология. Не больная одержимость. Просто… экономическая целесообразность.
— Тот юнец… на вышке… — начал он.
—Талантливый психопат, — равнодушно отрезала женщина. — Дёшев в содержании и эффективен в управлении. Идеальный инструмент. Жаль, что вы его сломали. Но его смерть — лишь ещё одна статья расходов. И ещё одно доказательство вашей неуправляемости.
— Вы хотели, чтобы я пришёл.
—Я рассчитывала на это. Чтобы закрыть дело лично. Чтобы не осталось вопросов. — Она потянулась к ноутбуку. — Команда «Дельта» уже выдвинулась к вашей базе. Они очистят её к утру. А я здесь, чтобы… подписать акт списания.
Она собиралась отдать приказ. Её палец уже был над клавишей.
Выстрела не прозвучало. Не было вспышки, не было грома. Просто в её горле внезапно появился тонкий, изящный эстет. Рукоять ножа, торчащая из-под кадыка. Аккуратно, между позвонков, перерезая спинной мозг и голосовые связки. Она даже не успела вскрикнуть.
Шпион стоял прямо перед ней. Он не двигался. Он даже не наклонился. Нож прилетел из скрытого механизма в его рукаве, сработавшего быстрее, чем глаз мог моргнуть.
___
Заброшенная метеостанция была похожа на мёртвого зверя, раскинувшего ржавые кости под холодным небом. Ветер выл в разбитых окнах, разнося запах пыли, запустения и чего-то ещё… сладковатого, химического.
Самолёт Шпиона приземлился в пяти километрах, на дне высохшего озера. Остаток пути он проделал пешком, сливаясь с тенями скал. Его чемодан с оружием не издавал ни звука. Он был тенью, духом возмездия, пришедшим в эту забытую богом дыру.
Станция не охранялась. Не было часовых, не было турелей, не было мин. Это было первым знаком, его здесь ждали. Ждали того, кто ценит тишину и не терпит шума. Ждали его.
Главная дверь в единственное уцелевшее здание была приоткрыта. Шпион вошёл внутрь, не пригибаясь. Каблуки его остроносых туфель гулко стучали по бетонному полу, нарушая гнетущую тишину. Он не пытался скрыться, ведь это была его процессия.
Внутри было пусто. Лишь горы сломанной аппаратуры, свисающие провода и… чистота. Идеальная, стерильная чистота в центре запустения. В конце зала, под огромным разбитым экраном радара, стоял один-единственный стул. А на нём…
Не труп, не очередной двойник, а женщина. Пожилая, в строгом деловом костюме, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. Перед ней на ящике из-под оборудования стоял ноутбук и аккуратно лежала папка с знакомой Шпиону эмблемой — его собственное досье, украденное годы назад.
Она подняла на него взгляд. Её глаза были холодны и пусты, как у бухгалтера, подсчитывающего убытки.
— Вовремя, — сказала она. Её голос был ровным, без эмоций. — Я начала волноваться, что антарктические бури задержат рейс.
Шпион остановился в десяти шагах от неё. Его рука не потянулась к оружию. Это была не угроза. Это было нечто иное.
—Где он, где «Паук»? — спросил он тихо.
— Паук? — она чуть скривила губы в подобие улыбки. — Вы всегда были склонны к драматизму. Никакого «паука» нет, есть акционер. Недовольный акционер.
Она откинулась на спинке стула. —«Манн Ко» терпит убытки. Ваша команда… это дорогое содержание. Слишком дорогое для своей эффективности. Вы — устаревшая модель, мистер ЛеКлер. Расходный материал, который начал считать себя незаменимым.
— И это всё? — в голосе Шпиона послышался лёгкий, ледяной изморозь. — Бухгалтерский отчёт?
— Всё и есть бухгалтерия! — её голос впервые прорезала сталь. — Война — это бизнес, а бизнес — это цифры. Ваш Снайпер… его лечение обойдётся компании в сумму, эквивалентную годовому содержанию целого подразделения новых, послушных наёмников.
Она ткнула пальцем в папку. —Я наблюдала за вами. Все эти годы. Собирала данные, ваши слабости, ваши привязанности. Мне нужен был предлог, чтобы списать вас с баланса. И вы его мне предоставили. Вы позволили им стать дорогими для вас.
Шпион молчал. Всё было до жуткого просто. Не месть. Не идеология. Не больная одержимость. Просто… экономическая целесообразность.
— Тот юнец… на вышке… — начал он.
—Талантливый психопат, — равнодушно отрезала женщина. — Дёшев в содержании и эффективен в управлении. Идеальный инструмент. Жаль, что вы его сломали. Но его смерть — лишь ещё одна статья расходов. И ещё одно доказательство вашей неуправляемости.
— Вы хотели, чтобы я пришёл.
—Я рассчитывала на это. Чтобы закрыть дело лично. Чтобы не осталось вопросов. — Она потянулась к ноутбуку. — Команда «Дельта» уже выдвинулась к вашей базе. Они очистят её к утру. А я здесь, чтобы… подписать акт списания.
Она собиралась отдать приказ. Её палец уже был над клавишей.
Выстрела не прозвучало. Не было вспышки, не было грома. Просто в её горле внезапно появился тонкий, изящный эстет. Рукоять ножа, торчащая из-под кадыка. Аккуратно, между позвонков, перерезая спинной мозг и голосовые связки. Она даже не успела вскрикнуть.
Шпион стоял прямо перед ней. Он не двигался. Он даже не наклонился. Нож прилетел из скрытого механизма в его рукаве, сработавшего быстрее, чем глаз мог моргнуть.
Женщина смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными не боли, а глубочайшего, непостижимого удивления. Как бухгалтер, увидевший в отчёте совершенно невозможную цифру. Она попыталась сделать вдох, но издала лишь тихий, булькающий звук. Её пальцы дёрнулись, шлёпнувшись по клавиатуре компьютера.
Шпион подошёл, вытащил свой нож. Тёплая кровь брызнула на его перчатку. Он подхватил падающее тело, усадил его обратно на стул, придав ему вид задумавшегося человека. Затем он посмотрел на экран компьютера.
На нем горело зелёное сообщение: «Команде Дельта. Ожидайте подтверждения цели».
Он сел на корточки перед умирающей женщиной. Её глаза ещё видели, сознание ещё цеплялось за жизнь.
—Вы ошиблись в расчётах, — тихо, почти ласково прошептал он ей на ухо. — Вы посчитали слабостью то, что является… системой защиты. Вы не поняли продукт, который пытались списать.
Он взял её холодеющую руку и положил её на клавиатуру. Его собственная рука в перчатке легла сверху, направляя безымянный палец.
— Вот ваша цифра, — он нажал её пальцем на клавишу «Enter».
Сообщение ушло.
Он поднялся, вытер клинок о её дорогой костюм и вложил его обратно в ножны. Он не смотрел, как свет в её глазах окончательно угас. Он уже повернулся и пошёл к выходу.
По пути он достал зажигалку. Безликий, стальной предмет. Он чиркнул ею и бросил на пол, в лужу разлитого машинного масла. Огонь побежал по полу, жадно лизнув стены, устланные бумагами и проводами.
Шпион вышел из горящего здания. Он не оборачивался. Сзади него рвались топливные баки старого генератора, и метеостанция озарилась алым заревом, на мгновение победившим холодные антарктические звёзды.
Он шёл к своему самолёту, и в его кармане тихо пищал транспондер. Один короткий сигнал. Код, означающий «Миссия выполнена. Цель ликвидирована. Возвращаюсь».
Шпион не испытывал удовлетворения. Не испытывал гнева. Он сделал свою работу. Он защитил то, что считал своим. Не из сентиментальности. Из принципа.
Его самолёт взмыл в небо, оставляя за собой лишь столб чёрного дыма, полыхающий в долине, как погребальный костёр.
А на базе BLU Инженер, сидевший у мониторов, увидел этот самый сигнал. И затем — как все сигналы атакующего отряда «Дельта» разом погасли на карте, не дойдя до периметра. Просто… исчезли.
Мужчина облегчённо выдохнул, сжав в руке шариковую ручку. Он не знал, что произошло, знал только, что буря миновала.
Дверь в командный зал скрипнула. На пороге стоял Шпион. На его костюме не было ни пятнышка, лицо было спокойно и пусто. Он прошёл к себе в кабинет, не глядя ни на кого.
Через несколько минут из-за двери потянулся знакомый запах дорогих сигарет. Всё было как обычно.
Только теперь, в кромешной тишине базы, каждый из наёмников, запертых в своих отсеках, понимал одну простую вещь. Самый страшный монстр находился не снаружи, он был здесь. И он только что без единого слова, без лишнего шума доказал это всем.
Война была далека от завершения. Но в этой войне теперь был только один неписаный закон: не предавать своих. Потому что счёт за предательство выставлялся не деньгами. Он выставлялся кровью. И его приходил собирать тихий человек в маске, который больше не был никем. Ни шпионом, ни наёмником. Он был живым, дышащим оружием. И его звали Антуан ЛеКлер.
Rédemption — Искупление.
Шпион подошёл, вытащил свой нож. Тёплая кровь брызнула на его перчатку. Он подхватил падающее тело, усадил его обратно на стул, придав ему вид задумавшегося человека. Затем он посмотрел на экран компьютера.
На нем горело зелёное сообщение: «Команде Дельта. Ожидайте подтверждения цели».
Он сел на корточки перед умирающей женщиной. Её глаза ещё видели, сознание ещё цеплялось за жизнь.
—Вы ошиблись в расчётах, — тихо, почти ласково прошептал он ей на ухо. — Вы посчитали слабостью то, что является… системой защиты. Вы не поняли продукт, который пытались списать.
Он взял её холодеющую руку и положил её на клавиатуру. Его собственная рука в перчатке легла сверху, направляя безымянный палец.
— Вот ваша цифра, — он нажал её пальцем на клавишу «Enter».
Сообщение ушло.
Он поднялся, вытер клинок о её дорогой костюм и вложил его обратно в ножны. Он не смотрел, как свет в её глазах окончательно угас. Он уже повернулся и пошёл к выходу.
По пути он достал зажигалку. Безликий, стальной предмет. Он чиркнул ею и бросил на пол, в лужу разлитого машинного масла. Огонь побежал по полу, жадно лизнув стены, устланные бумагами и проводами.
Шпион вышел из горящего здания. Он не оборачивался. Сзади него рвались топливные баки старого генератора, и метеостанция озарилась алым заревом, на мгновение победившим холодные антарктические звёзды.
Он шёл к своему самолёту, и в его кармане тихо пищал транспондер. Один короткий сигнал. Код, означающий «Миссия выполнена. Цель ликвидирована. Возвращаюсь».
Шпион не испытывал удовлетворения. Не испытывал гнева. Он сделал свою работу. Он защитил то, что считал своим. Не из сентиментальности. Из принципа.
Его самолёт взмыл в небо, оставляя за собой лишь столб чёрного дыма, полыхающий в долине, как погребальный костёр.
А на базе BLU Инженер, сидевший у мониторов, увидел этот самый сигнал. И затем — как все сигналы атакующего отряда «Дельта» разом погасли на карте, не дойдя до периметра. Просто… исчезли.
Мужчина облегчённо выдохнул, сжав в руке шариковую ручку. Он не знал, что произошло, знал только, что буря миновала.
Дверь в командный зал скрипнула. На пороге стоял Шпион. На его костюме не было ни пятнышка, лицо было спокойно и пусто. Он прошёл к себе в кабинет, не глядя ни на кого.
Через несколько минут из-за двери потянулся знакомый запах дорогих сигарет. Всё было как обычно.
Только теперь, в кромешной тишине базы, каждый из наёмников, запертых в своих отсеках, понимал одну простую вещь. Самый страшный монстр находился не снаружи, он был здесь. И он только что без единого слова, без лишнего шума доказал это всем.
Война была далека от завершения. Но в этой войне теперь был только один неписаный закон: не предавать своих. Потому что счёт за предательство выставлялся не деньгами. Он выставлялся кровью. И его приходил собирать тихий человек в маске, который больше не был никем. Ни шпионом, ни наёмником. Он был живым, дышащим оружием. И его звали Антуан ЛеКлер.
Rédemption — Искупление.
Здесь вы можете оставить отзыв о фанфике, или задать интересующий вас вопрос.Это что, чудо? Неужели автор вспомнила про этот фанфик, даже сделала традиш с Антуаном!
Основной канал - https://t.me/LubitelArt