«5:30»

Аннотация:

Джейку Малларду шестнадцать. Он попал в психушку по ошибке. Три месяца лечения без болезни — таков приговор.

Единственное, что помогает не сойти с ума — звук каталки ровно в 5:30 ночи. Ни раньше, ни позже. Кого-то увозят каждую ночь. Днём все «живут» так, будто ночью ничего никто не слышал.
Или просто делают вид?..

Но однажды Джейк просыпается не в своей палате.

А на стене кто-то написал его имя.

— ...|Дорогие читатели, с радостью сообщаю, что готова вас провести в столь загадочный, тревожный мир психбольницы «Святая Анна»! Первым шагом, пусть и небольшим, станет спойлер первой главы первой части.



❗️Спойлер.
Часть 1. Знакомство.
Глава 1.

— Ну-у, что ж... — потянул психиатр, вновь посмотрев в документы, — Начнём. Расскажи, как себя чувствуешь, — потом он опять поднял глаза на меня и сплёл пальцы в «замочек».
— Нормально, — буркнул я.
— «Нормально»... —вторил мне задумчиво мужчина, точно пробовал это слово на вкус, —... Это не похоже на ответ, а я требую полноценного ответа.
— Я себя чувствую как угодно, но не так, чтобы быть здесь, в психушке. Это точно ошибка!
— Ошибка? — тут он покосился на меня, точно перед ним сидел настоящий тяжёлый псих с биполярным расстройством.
Я горячо закивал.
Стиллман обмочил кончик пальца слюной, перевернул страницы четыре точно и, остановившись, зачитал:
— Джейк Маллард. Шестнадцать лет. Сан-Диего, Калифорния.
Патология: Тахикардия, — после этого слова он тотчас поднял на меня взгляд.
— Но это ведь не психическая болезнь! — я чуть не закричал, но меня вовремя остановила одна вещь: сердце,тут же поскакавшее галопом, точно какая-нибудь лошадь, которую теперь попробуй уйми.
Я сделал два глубоких вдоха и выдоха.
Вроде более-менее отпустило.
— Соглашусь, — невозмутимо перехватил он.
Потом в кабинете повисла тишина. Мучительно долгая, мучительно плотная, противная и вязкая, будто патока.

«5:30»

Часть 1. Знакомство.
~|~|~
Глава 1.
~|~|~
Джейк Малла‌рд.
~|~|~
Сколько бы я ни пытался переубедить родителей, доказать им, что я болен лишь физически, а морально я в полном порядке — итог был один.
Никто не знал, что в один из таких дней, через день после похода к психологу, я окажусь в психиатрической больнице Орема — штата Юты — «Святая Анна».
Я молча сидел в конце коридора на втором этаже, напротив кабинета психотерапевта, на котором красовались две бумажные таблички, и ждал очереди. Одна табличка — с расписанием приемов, на второй красовались два слова: «Психотерапевт Стиллман».
Меня позвали только через девять минут, когда из кабинета вышла невысокая девушка — видать, моя ровесница, — с короткими крашеными в фиолетовый цвет волосами, в серой футболке и белых шортах, которая на выходе из кабинета чуть не споткнулась, но смогла удержаться на ногах, нервно поправила волосы и поспешила удалиться.
Перед тем, как войти, я молча проводил ее взглядом и наконец вошел в кабинет.
В кабинете пахло так же, как и в коридоре, только сильнее — дезинфектор и казённое мыло — только к этим запахам прибилась ещё валерьянка.
Внешне кабинет ничем не отличался от кабинета того психолога, у которого я был последний раз, — шкаф у стены, стол возле противоположной от входа стены, за которым сидел, непосредственно, психиатр, — мужчина, выглядящий лет на сорок пять, в выглаженной белой рубашке и темно-синих брюках, — который перелистывал тронутые желтизной страницы какой-то папки, даже не поднимая на меня глаз. И только тогда, когда послышался скрип закрываемой мною двери, мужчина оторвал взгляд от бумаг и с ленцой перевел его на меня, потом кивнул на стул, стоявший напротив его стола.
«Мол, присаживайтесь».
Я опустился на стул.
— Ну-у, что ж... — потянул психотерапевт вновь посмотрев в документы, — Начнём. Расскажи, как себя чувствуешь, — потом он опять поднял глаза на меня и сплёл пальцы в «замочек».
— Нормально, — буркнул я.
— «Нормально»... — вторил мне задумчиво мужчина, точно пробовал это слово на вкус, —... Это не похоже на ответ, а я требую полноценного ответа.
— Я себя чувствую как угодно, но не так, чтобы быть здесь, в психушке. Это точно ошибка!
— Ошибка? — тут он покосился на меня, точно перед ним сидел настоящий тяжёлый псих с биполярным расстройством.
Я горячо закивал.
Стиллман обмочил кончик пальца слюной, перевернул страницы четыре точно и, остановившись, зачитал:
— Джейк Маллард. Шестнадцать лет. Сан-Диего, Калифорния.
Патология: Тахикардия, — после этого слова он тотчас поднял на меня взгляд.
— Но это ведь не психологическая болезнь! — я чуть не закричал, но меня вовремя остановила одна вещь: сердце, тут же поскакавшее галопом, точно какая-нибудь лошадь, которую теперь попробуй уйми.
Я сделал два глубоких вдоха и выдоха.
Вроде более-менее отпустило.
— Соглашусь, — невозмутимо перехватил он.
Потом в кабинете повисла тишина. Мучительно долгая, мучительно плотная, противная и вязкая, будто патока.
— В этом мире все больны, Джейк, — спокойный голос психотерапевта вклинился в тишину, затем он, не отводя от меня взгляд, наклонил голову вбок, — Просто кто-то в большей болен, кто-то в меньшей. Или кто-то вообще пытается это скрыть. Ты как раз попадаешь в третью категорию со своим сердцем. Так что, пожалуйста, давай не будем сейчас спорить о диагнозах, ты не будешь перечить, а мы постараемся тебе помочь.
Я едва заметно кивнул, будто понимал, о чем он. Хотя в глубине души не был намерен мириться с таким поворотом событий, играющем точно не на моей стороне.
— Так что Вы мне поставили? Ну... — вместо адекватного продолжения своей мысли и кивнул на папку.
— Паническое расстройство. Первое время будешь пить лёгкие седативные, помогут успокоить сердце. Не волнуйся, привыкания не вызывают.
Я сжал кулаки под столом. Он всерьез думает, что я стану глотать какие-то пилюли от «панички»? Да это же смешно!— Иди. Завтра в девять групповая терапия. Не опаздывай!

Я вышел из кабинета в коридор, где меня встретила медсестра и молча повела прочь от кабинета. Я потрусил за ней, считая двери, попадающиеся на пути. Мне было неважно, какие двери считать, лишь бы отвлечь себя от мыслей о Стиллмане и родителях, которые, так или иначе, меня все равно настигли бы.
***
Моя палата находилась на третьем этаже, примерно в середине.
Номер триста семь.
Как только мы дошли до палаты, медсестра молча ушла, кинув лишь короткое: «Осваивайся».
Я ещё секунду, как дурак, посмотрел ей вслед, потом, опомнившись, вошёл в палату.
Внешне она ничем не отличалась от обычной больничной палаты: те же бело-синие стены, три кровати с тумбочками. Только не было телевизора и окно было оковано решеткой.
Две койки были уже заняты: на одной, стоящей у окна, спал какой-то парень, на другой, стоящей вдоль левой стены от входа, сидела та самая девушка, которую я встретил в коридоре, теперь что-то нервно рисовала в блокноте, параллельно без устали что-то бормоча. Я сел на единственную свободную койку вдоль правой стены от входа и начал доставать свои вещи из своей сумки, которую уже, видимо, занесли, пока я был у психотерапевта.
Минут через пятнадцать, когда я разобрал свои вещи, снял кроссовки на липучках и лёг на кровать, положив ногу на ногу, заложив руки под голову и уставившись в потолок, который мне очень быстро наскучил.
Я убрал руки из-под головы и, приподнявшись на локтях, опёрся щекой на одну из ладоней и посмотрел в решётчатое окно в надежде рассмотреть хотя бы что-то.
Рассмотрел. Совсем немного, правда.
В существе своём, какие-то обрывки крон деревьев, за которыми просматривалось шоссе.
— О, а я тебя, кажись, видела! — из забытья меня вырвал звонкий и энергичный голос, принадлежащий той самой девчонке.
— Я тебя тоже, — ответил я, тут же обратив взгляд на неё.
— Кэди, — с живостью и явным расположением к разговору представилась она.
— Джейк, — представился я после неё, — Красивое имя, — и слабо улыбнулся: улыбаться вообще не хотелось.
— Что у тебя?
— Паническое расстройство, — дёрнул я плечом и усмехнулся, — А у тебя?
— Говорят, у меня Синдром дефицита и внимания и... — Кэди помедлила, пытаясь вспомнить последнее слово в таком длиннющем названии, параллельно яростно водя карандашом по листу бумаги, —... В общем, что-то до жути заумное. СДВГ, проще говоря. А что за причина, если не секрет?
— Тахикар... — меня оборвала Кэди на полуслове новым восклицанием.
— О, слышала, слышала! Это какая-то неприятная штука с сердцем, да?
Я кивнул.
— А я думала, что ты вообще по шизе. Не спрашивай, с чего я сделала такой вывод, просто, когда я тебя углядела тогда, в коридоре, ты такой нелюдимый был, вот и... — та замолкла, но ненадолго, — А, кстати! У меня, просто, сосед, — она кивнула в сторону спящего парня, — По шизе. Всё спит и спит. Ты внимания не обращай. Я бы двух шизоидов в одной палате не вытерпела...
— А он всегда та... — попытался спросить я, но снова оказался перебит.
— Кстати, ты же первый день здесь?
— Угу, — коротко ответил я, боясь вновь оказаться перебитым, что меня, честно, начинало бесить. Не знаю, почему.
— Так вот, слушай: в половину шестого утра всегда в одно время по коридору... — Кэди даже понизила тон на половину, но на этот раз её перебил тот самый парень, ранее спавший, который на неё раздражённо шикнул:
— Кэд! Ты чё, совсем сдурела?! Не рассказывай! — теперь он усталыми глазами смотрел на недалёкую соседку, однозначно потревоженный прерванным сном.
После этих слов Кэд замолчала, понурив голову и вернувшись к рисованию, тот парень отвернулся на другой бок — к окну — и уснул, а я снова лег на кровать, заложив руки под голову, уставившись в потолок и попытавшись хотя бы вздремнуть, но даже этого мне не давали сделать звуки относительно громкого шороха грифеля карандаша по бумаге.Через какое-то время в коридоре прозвенел тихий звонок. Кэди тут же, точно по команде, отложила карандаш с блокнотом в сторону и послушно села, положив руки на колени, будто какая-то отличница в школе.

Совсем скоро в палату вошла медсестра с подносом, на котором были три пластиковых стаканчика и ещё три — видимо, с водой. Женщина молча поставила по два стаканчика каждому на тумбочку.
— Вечерний прием лекарств, — сухо бросила она и вышла.
Я взял свой стаканчик, где лежали таблетки. Две небольшие кругляшки, очень похожие на аспирин.
— Ну? Ты чего? — спросила Кэди, которая уже, судя по всему, выпила свои таблетки, — Пей давай. А то добавочные дни дадут и выпишут нескоро, мол, «отказ от лечения».
Я высыпал из стаканчика на ладонь две пилюли и, зажмурившись, положил в рот, затолкав их под язык — не хотел глотать — но тут же поморщился и пару раз вздрогнул от горечи, мгновенно растекшейся по ротовой полости, наполнившей слюну.
Сглотнув, я осторожно выплюнул таблетки на ладонь и сунул под подушку.
***
Все в палате уже спали. Ну, или не все.
Я не спал: всё прислушивался к ночной тишине, въевшейся мне в мозг уже настолько, что действительно начала нагонять неясной природы тревогу.
Но совсем скоро эту тишину нарушил звук, от которого у меня внутри всё перевернулось, а все органы будто, как один, ухнули вниз.
Звук, похожий на каталку.
Сначала тихий, потом постепенно становящийся громче и отчётливее в ночной тиши по мере приближения.
Какая-то жалкая минута, и этот звук растворился в ночной мгле так же, как и появился: оставляя после себя странное ощущение паранойи и страх.
— Опять кого-то увезли... — прошептала Кэди.
Она тоже не спала и слушала это «выступление» вместе со мной.
Прослушала от начала и до конца.

Ладно, вот вам на ночь(?) спойлер второй главы все той же 1 части:

~

Я остановился и обернулся, а женщина, нацепив недовольную рожу, уже стремительно шла ко мне.
Проклятье...
Готов поспорить, что она меня сейчас загонит обратно в палату. Или подскажет, где столовая.
— Что-то ищете? — спросила та, подойдя ко мне, а потом, не дожидаясь ответа, приплела ещё один вопрос, — Вчера заехали, да?
— Да. Не подскажете, где столовая? — наконец спросил я.
Медсестра нахмурила брови и немножко насупилась, — Вообще, пациенты, особенно новоприбывшие, не должны расхаживать по коридорам одни. На это есть персонал. — с этими словами она молча прошла вперёд, а я за ней.
Ну и клиника... Впервые встречаю больницу с таким грубым и желающим самоутвердиться за счёт пациентов персоналом...
Да ладно, Джейк, не остри — они ведь тоже люди. Тем более, скоро меня выпишут, уверен.
Скоро мы пришли. Столовая ничем не отличалась от школьной, только вместо раздачи были просто стены и пара окон, ну и так же дверь, ведущая, видимо, в кухню. И столы были «прямоугольной» формы со скамейками.

Часть 1. Знакомство.

Глава 2.

Подъём в «Святой Анне» был таким же, как и всё здесь — безэмоциональным, даже каким-то механическим, где врачам было важно только одно: пациент дожил до рассвета.
— Через десять минут завтрак. И доброе утро, кстати, — голос Кэди был первым, что я услышал этим днём. Она уселась на кровати и свесила ноги.
— И тебе доброе, — сонно пробубнил я, потирая глаза, и тоже встал, ударившись мизинцем о прикроватную тумбочку, от чего мгновенно тихо шикнул и потёр ушиб. — Не подскажешь, где душевая?
— Так нам по пути! — воскликнула она, обернувшись ко мне, хотя пару секунд назад копалась в ящике с верхней одеждой.
— Мило, — сказал я, найдя в ящике со своей верхней одеждой белую футболку, потом из нижнего ящика выудил свободные светло-серые джинсы.
***
По выходе из душевой я пришёл в палату, откуда очень быстро вышел: там никого не было, и пошёл по коридору прямо, надеясь встретить санитара или медсестру — кого угодно, кто смог бы мне подсказать направление.
Поиски продлились недолго.
Через примерно минуту такого блуждания я услышал позади недовольный оклик:
— Молодой человек, а-ну остановитесь! — голос, похоже, принадлежал медсестре. Или санитарке.
Я остановился и обернулся, а женщина, нацепив недовольную рожу, уже стремительно шла ко мне.
Проклятье...
Готов поспорить, что она меня сейчас загонит обратно в палату. Или подскажет, где столовая.
— Что-то ищете? — спросила та, подойдя ко мне, а потом, не дожидаясь ответа, приплела ещё один вопрос: — Вчера заехали, да?
— Да. Не подскажете, где столовая? — наконец спросил я.
Медсестра нахмурила брови и немножко насупилась: — Вообще, пациенты, особенно новоприбывшие, не должны расхаживать по коридорам одни. На это есть персонал. — С этими словами она молча прошла вперёд, а я за ней.
Ну и клиника... Впервые встречаю больницу с таким грубым и делающим самоутверждаться за счёт пациентов персоналом...
Да ладно, Джейк, не остри — они ведь тоже люди. Тем более, скоро меня выпишут, уверен.
Скоро мы пришли. Столовая ничем не отличалась от школьной, только вместо раздачи были просто стены и пара окон, ну и так же дверь, ведущая, видимо, в кухню. И столы были прямоугольной формы со скамейками.
Сопровождающая ушла сразу же, оставив меня одного. Столовая была набита битком, кроме пары мест и одного стола, полностью пустовавшего, кроме одного парня, сидевшего за ним.
Я опустился за одно из мест рядом с Кэди, которая активно ковыряла какую-то серую субстанцию с комочками на поверхности, от одного взгляда на которую меня уже рвало наизнанку. Если это была своего рода «каша» — моё почтение повару, у него прекрасно получилось замаскировать всем привычное блюдо под тюремное, откровенно говоря, хрючево. Рядом с «кашей» стояла уже открытая баночка с йогуртом, рядом стакан воды и яблоко.
У меня было всё то же самое, что и у всех.
Я взял ложку и начал ковырять эту неясную субстанцию, которая противно тянулась, решив для себя, что я даже кончиком языка её не трону: настолько мне было противно и гадко даже от её вида.
Она даже ничем не пахла!
Я оторвал взгляд от тарелки и начал искать глазами тот самый «почти пустой» стол, который не составило труда найти: он стоял возле окна, поодаль от всех, за которым сидел одинокий парень, что-то пишущий на салфетке и ковыряющийся ложкой в йогурте, но не беря в рот ни ложки.
— Кто это? — шепнул я Кэди, не отводя взгляд от парня.
— Мы его зовём «Молчун», — тут же ответила девушка. — Приказали с ним не садиться. Сказали «опасный свидетель».
— Так он, получается... — и тут до меня дошло. Я даже не заметил, как повысил голос, но Кэди меня заткнула.
— Тц, ты что, совсем?!
— Ты о чём? — не понял я и нервно огляделся.
— Если ты слышал каталку — значит, не слышал ничего. Понял?
— Почему?
Кэди лишь махнула рукой — мол, отвали, поймёшь — и принялась грызть яблоко, а я, пододвинув к себе поближе йогурт, принялся его мешать ложкой, вновь подняв взгляд на того парня, который тоже теперь посмотрел на меня.

Одного только мгновения мне хватило, чтобы рассмотреть в его глазах такую масштабную печаль, казавшуюся мне сравнимой с печалью всего мира, как если бы все люди планеты собрались на одном кладбище, неясно кого хороня, замолчали и потупили глаза в промокшую от небесных слёз землю.
Тудум-тудум-тудум-тудум-тудум...
Тудум-тудум!
Вдох.
Выдох.
Спокойно.
Мы просто пересеклись глазами, а моё сердце снова чуть не начало танцевать сальсу.
В следующую же секунду парень встал со своего места и ушёл. Я взглядом проводил его до выхода и завис, смотря в одну точку.
— Кстати, ты идёшь сегодня на терапию? В девять.
— А куда я, по-твоему, денусь? — снисходительно и немного раздражённо ответил я Кэди.
— Если что, расписание распорядка дня висит в начале коридора, если не заметил, — сухо буркнула та. Обиделась, что ли? — Не благодари, — всё так же безэмоционально бросила Кэди, встала со своего места и ушла.
Но я же ничего такого не сказал... К тому же, я бы никогда не подумал, что людям с СДВГ свойственно обижаться на пустом месте. Хотя, она же девушка.
Я тоже встал со своего места, доев йогурт и наполовину сгрызя яблоко, и вышел из столовой.
***
Я остановился возле расписания.
Обыкновенное, скучное, официальное и очень плотное. Или мне так просто казалось.
— В семь — семь тридцать подъём. Завтрак, терапия, прогулка, свободное время, какая-то релаксация, личное время. Даже «тихий час» есть, прямо как в садике! Зашибись... — пробубнил я про себя, но зато хотя бы теперь буду не опаздывать.




~Расписание~

Время —> Действие
7:00 – 7:30 —> Подъём, гигиена, утренний обход
7:30 – 8:00 —> Завтрак (в столовой)
8:00 – 9:00 —> Свободное время / подготовка к терапии
9:00 – 10:00 —> Групповая терапия (общая комната)
10:00 – 10:30 —> Утренняя прогулка (двор)
10:30 – 11:30 —> Индивидуальная работа с куратором
11:30 – 12:00 —> «Тихий час» (в палатах)
12:00 – 13:00 —> Обед
13:00 – 14:00 —> Трудотерапия / творческие занятия
14:00 – 15:00 —> Полдник
15:00 – 16:00 —> Свободное время (библиотека, настольные игры)
16:00 – 17:00 —> Групповое занятие (релаксация, дыхательные практики)
17:00 – 18:00 —> Ужин
18:00 – 19:00 —> Свободное время
19:00 – 20:00 —> Вечерняя прогулка
20:00 – 21:00 —> Личное время (чтение, рисование)
21:00 – 21:30 —> Вечерний обход, раздача лекарств
21:30 —> Отбой, свет выключают
00:00 – 5:29 —> Ночная тишина
——————————————————



Я услышал за своей спиной шаги и по инерции повернулся к лестничной клетке, увидев сутулую спину в грязно-серой кофте, серых потёртых шортах и сланцах.
— Извините! — кричать пациенту... Такое ощущение, что я сам — псих, потому что до такого необдуманного и до смешного абсурдного поступка додумается только он.
«Прохожий» остановился и обернулся. Не до конца, но и этого более чем хватило, чтобы увидеть его глаза, пылающие каким-то звериным страхом, к которому примешались гнев и безнадёжность.
— Вы, случаем, не на групповую терапию? — спросил я, пытаясь побороть ком в горле от страха.
Пациент качнул головой — было не разобрать, означало ли это «да» или «нет» — и ушёл.
Я пошёл за ним. Не знаю, зачем. Он поднялся на этаж выше, свернул в правое крыло, дошёл до конца коридора и, завернув влево, толкнул дверь с табличкой «Общая комната. Групповая терапия». И вошёл внутрь.
Я шагнул за ним. В кабинете не было стульев, лишь четыре коврика, расположенных полукругом, из которых три уже были заняты. Все сидели, кто как хотел: кто-то прямо, как по струнке, кто-то поджал ноги поближе к телу и покачивался, как маятник.
Но был один парень, «выбивающийся» из общей картины: он полулежал на коврике, держа в одной руке блокнот, в другой — фломастер, и что-то рисовал.
Я занял своё место на единственном свободном коврике.