ЛИЧНОСТНЫЕ КАЧЕСТВА ОСУЖДЕННЫХ ПРЕСТУПНИКОВ.
Какие качества образуют единую личность, связанную с конкретными преступлениями?

Недавно в Personality and Individual Differences вышла любопытная статья, где авторы попытались посмотреть на преступников не через грубую схему «есть такой-то диагноз / нет такого-то диагноза», а через более современный подход — сетевой анализ личностных черт.

Они изучали, какие признаки личностных расстройств оказываются центральными у осуждённых за разные типы преступлений: насильственные, сексуальные, имущественные и связанные с наркотиками.

В реальной жизни человек редко укладывается в одну простую категорию. У него могут одновременно проявляться несколько категорий поведения и личностных качеств, связанных с теми ини иными правонарушениями. Если смотреть на всё это по отдельности, картина получается фрагментарной. А если смотреть как на сеть, где одни признаки связаны с другими, становится видно, какие черты выступают “узлами”, вокруг которых собираются остальные. Именно это и пытались выяснить авторы.

Как проводилось исследование?

Выборка была крупной: после исключения невалидных анкет в исследование вошли 3012 заключённых мужчин из китайской тюрьмы. Их разделили на четыре группы:
— насильственные преступления — 580 человек,
— сексуальные — 352,
— связанные с наркотиками — 874,
— имущественные — 1206.
Средний возраст участников был около 38 лет. Средний срок отсидки - 7 лет.

Для оценки использовали опросник PDQ-4+, который включает 107 пунктов и охватывает 12 типов личностных расстройств по DSM-IV: параноидное, шизоидное, шизотипическое, истерическое, нарциссическое, пограничное, антисоциальное, избегающее, зависимое, обсессивно-компульсивное, депрессивное и пассивно-агрессивное. Важно: авторы анализировали не просто целые “типы”, а отдельные симптомы и утверждения, каждый из которых становился отдельным узлом сети. Такой подход лучше показывает, что именно в психологической структуре человека связывает разные проблемы между собой.

Главный результат: у разных преступников есть не только различия, но и общее ядро. Наиболее центральными оказывались признаки, связанные с:
— пограничным расстройством личности,
— зависимым расстройством личности,
— антисоциальным расстройством личности,
а также отдельные признаки, относящиеся к
— шизотипическому,
— избегающему,
— депрессивному спектру.

Не менее важными оказались:
— страх отвержения,
— высокий эгоцентризм,
— социальная тревожность,
— зависимость от других,
— эмоциональная нестабильность,
— странности общения и мышления,
— чрезмерная подозрительность.

В целом это показывает, что за внешней агрессией, манипуляцией или нарушением норм нередко стоит не только “хищнический” профиль, но и уязвимость, внутренняя дезорганизация, плохая регуляция эмоций и нарушенная социальная адаптация.

Чем различались четыре группы?

При всём общем ядре у разных групп были свои психологические акценты.

Насильственные преступники чаще демонстрировали сочетание избегания, тревоги, недоверия и враждебности. Авторы отдельно упоминают у них такие черты, как злопамятность, раздражительность и жёсткий контроль. Иными словами, это не просто “агрессивные люди”, а люди, у которых агрессия нередко встроена в более широкий комплекс: напряжённость, подозрительность, неспособность расслабиться в отношениях и плохая регуляция враждебности.

Сексуальные преступники в этой работе отличались более выраженным сочетанием подозрительности, недоверия, потребности в признании, трудностей с интимностью и чувством внутренней неполноценности. Авторы трактуют это как сочетание низкой самооценки, самозащитных стратегий и нарушений близких отношений.

Преступники, связанные с наркотиками, чаще демонстрировали социальную тревожность, чувство несправедливости, потребность в поддержке, эмоциональную полярность и нестабильность, завистливость.

Имущественные преступники чаще демонстрировали сочетание лживости, эгоцентризма, раздражительности, чувства одиночества и несправедливости. Здесь авторы даже прямо связывают профиль с манипулятивным стилем поведения и чертами “тёмной триады”, прежде всего макиавеллизмом и нарциссизмом.

Какие выводы можно сделать?

Во-первых, опасно сводить риск только к очевидной антисоциальности. Рядом с этими признаками в центре сетей стоят зависимость, страх отвержения, эмоциональная нестабильность, социальная тревожность и многое другое. Это значит, что риск часто строится не на одном “холодном” признаке, а на комбинации агрессии, уязвимости и дезорганизации.

Во-вторых, один и тот же внешний поступок может опираться на разные внутренние конфигурации. Один человек идёт на нарушение из-за импульсивности и плохого контроля эмоций. Другой — из-за эгоцентричности и инструментального отношения к людям. Третий — из-за зависимости, внушаемости, страха быть отвергнутым или острого ощущения несправедливости. Поведенчески результат может быть похож, а психологические механизмы — разными.

В-третьих, для практики важны не только отдельные признаки, но и их связи. Если у человека одновременно выражены подозрительность, обидчивость, раздражительность и трудности в близких отношениях, то это уже не просто набор черт, а структура, в которой одно подпитывает другое. Именно такие структуры и важны для прогноза поведения.

И четвертое, - авторы статьи прямо пишут, что центральные признаки можно использовать как точки приложения усилий для коррекции: если в центре сети, например, раздражительность, то работу по эмоциональной регуляции логично ставить в приоритет. Если в центре недоверие, зависимость и страх критики — значит, без работы с социальной адаптацией и межличностными паттернами картина не изменится.

Итак, хоть статья и не даёт универсального “портрета преступника”, но хорошо показывает, какие личностные узлы чаще всего оказываются психологически значимыми в разных группах осуждённых. Поэтому, «преступный характер» — это не одна черта, а конфигурация черт.
И часто самыми важными оказываются не самые “громкие” признаки, а те, которые незаметно связывают между собой импульсивность, уязвимость, агрессию, эгоцентризм и социальную дезадаптацию.

Друзья, рад анонсировать третью онлайн-конференцию по профайлингу и поведенческой аналитике «Код Человека. Риски в работе с людьми: как выявлять, обсуждать и управлять?»

Конференцию мы проводим совместно с кафедрой персонологии и поведенческого анализа Академии Социальных Технологий, которую я возглавляю, и целым рядом экспертов и мэтров тем профайлинга, оценки поведения и психодиагностики.

В программе - 10 мэтров с интереснейшими темами вокруг поведенческого анализа, профайлинга и персонологии.

27–28 мая | 🕒 17:00–21:00 (мск)| 🌐 Онлайн

🧠 Что вас ждёт:
✅ Поведенческая аналитика: как выявлять риски, связанные с человеческим фактором и управлять ими?
✅ Цифровой профайлинг: оценка, видеоаналитика, инструменты ИИ для точной оценки личности.
✅ Ценности и ценностный профиль человека и компании.
✅ Практики для бизнеса: найм топ-команд, развитие сотрудников, управление рисками.
✅ и многое другое.

🎯 Для кого:
HR-специалисты, руководители, коучи, психологи, специалисты по безопасности и все, кто работает с людьми.
💡 Почему важно:
— Научитесь принимать решения без ошибок в найме и развитии команд.
— Освоите инструменты для минимизации рисков и повышения эффективности.
— Получите доступ к цифровым методам, которые меняют HR-практики.

🔗 Регистрация и программа конференции: здесь

Участие в конференции бесплатное, однако если вы хотите получить записи, слайды и сертификат участия - то стоимость 3.000 руб.
Также теперь доступен тариф с оформлением удостоверения о повышении квалификации за участие в конференции.

В ближайшее время я буду знакомить вас со спикерами конференции более подробно.

Присоединяйтесь! Уверен, что будет интересно!

#мероприятия, #анонсы, #профайлинг

В мире, где люди могут скрыть всё — кроме лица, умение «читать» внешность становится самым мощным аналитическим инструментом.

Это навык, который нужен каждому, кто рабoтает с людьми или просто хочет видеть реальность без иллюзий.

📌1. Умение читать лица — это доступ к информации, которую человек может не осознавать или сознательно скрывать.

📌2. Это незаменимый инструмент в переговорах и коммуникации.
Вы заранее понимаете, кто перед вами, прогнозируете поведение оппонента и выбираете верную стратегию взаимодействия.

📌3. Видеть подлинные намерения и скрытые мотивы — значит быть на шаг впереди в любой социальной ситуации.

20 апреля 2026 стартует онлайн-курс "FACEREADER 2.0 ЛИЦЕВОЙ ПРОФАЙЛИНГ. Как составить психологический портрет человека по его лицу"

- Вся актуальная профессиональная информация в теме лицевого профайлинга.

- Уникальные тренажеры и тeсты для отработки практических навыков по чтению лиц.

- Множество примеров из реальной практики, наглядно демонстрирующие работу изучаемых инструментов.

- Уникальные видео и фото базы.

- Вся информация структурирована и легка для восприятия.

Обучение подходит в том числе и для новичков в сфере профайлинга и психологии.

Знакомьтесь с программой и регистрируйтесь по ссылке: https://proprofiling.com/facereaderkurs

НЕЙРОТИЗМ, ЮРИЙ ГАГАРИН И «ПОВСЕДНЕВНОЕ МЫШЛЕНИЕ»

1. Когда я недавно читал одну статью, посвященную исследованию нейротизма, мне вспомнился 7-й или 8-й класс, на уроке русского языка которого мы писали изложение про то, как в СССР отбирали космонавтов для первого полета человека в космос. Тем более день космонавтики уже скоро.

Небольшое отступление: русский язык и литературу у нас в лицее вела Татьяна Фёдоровна Бураковец – светлейшей души человек и учитель, которая (как я сейчас понимаю) действительно учила нас, а не просто навязывала учебные догмы. Светлая ей память. Всем бы таких учителей в средней и старшей школе!

Но вернемся к теме. Изложение было примерно следующего плана. Все претенденты на первый полет в космос должны были пройти испытание сурдокамерой - камерой, имитирующей кабину космического корабля в полном одиночестве и без любой связи с другими. В сурдокамере были кресло, пульт управления, аппаратура для наблюдения за состоянием испытуемого, запас пищи и бортовой журнал. Главный конструктор Сергей Королёв внимательно следил за испытаниями на многодневное одиночество.

Обычно испытуемые в таких условиях думали о прожитой жизни, семье, друзьях — вспоминали прошлое и грустили. Когда Королёв спросил Гагарина, о чём тот думал в сурдокамере, тот ответил с открытой мальчишеской улыбкой: «О будущем, товарищ Главный!». При этом он улыбался, ведь будущее он видел прекрасным.
Показатели Гагарина оказались самыми высокими. Королёв посмотрел в его яркие, блестящие глаза, «даже на самом дне не замутнённые отстоем пережитого страшного многодневного одиночества», и сказал: «Чёрт возьми, товарищ Гагарин, вашему будущему можно только позавидовать!». Конструктор вдруг уверился, что первым полетит этот «ладный, радостный человек».

2. А теперь, собственно о нейротизме.

Статья, с которой я начал, посвящена нейротизму.

А именно - о чем человек обычно думает “по умолчанию”, когда его ничто не отвлекает, и как это связано с уровнем нейротизма.

Авторы исходят из идеи, что нейротизм — это не только повышенная реакция на стрессовые события, но и более мрачный фон внутренней психической жизни даже тогда, когда ничего особенного не происходит. Иными словами, человеку с высоким нейротизмом может быть плохо не только потому, что случилось что-то неприятное, а потому, что его спонтанные мысли сами по себе чаще вращаются вокруг проблем, неопределенности и потенциальных угроз.

Обычно нейротизм описывают так: человек остро реагирует на стрессоры, угрозы, неприятности. Авторы же говорят: этого объяснения недостаточно. Оно не очень хорошо отвечает на вопрос, почему люди с высоким нейротизмом нередко чувствуют напряжение, тревогу или неудовлетворенность даже в относительно спокойные периоды, когда внешних причин будто бы нет. Их гипотеза такая: дело может быть в том, что “дефолтный режим” мышления у таких людей чаще уходит в негативные темы.

Главная идея исследования в том, что если человека оставить наедине с его мыслями, то содержание этих мыслей будет систематически различаться в зависимости от уровня нейротизма.

Авторы предположили, что люди в одиночестве с более высоким нейротизмом будут чаще думать:
• о проблемах в своей жизни,
• о неопределенностях, рисках, возможных сложностях и том, что им не нравится.
• реже — о хорошем в своей жизни,
• реже — о своих целях как о чем-то позитивно организующем внутренний мир.

Причем эти темы важны не сами по себе, а потому, что они связаны с текущим эмоциональным состоянием. Когда человек думает о хорошем и о целях, его состояние обычно становится лучше, а когда он думает о проблемах и неопределенности - хуже.

3. Как было устроено исследование?

В статье описаны два исследования. В первом участвовали 154 человека, во втором — 180 человек. Это были в основном студенты американского университета. Да, - выборка довольно молодая и не очень разнообразная по возрасту. Но пока – не суть.

Методика была необычной и, на мой взгляд, интересной. В большинстве работ про «свободному течению мыслей», человеку дают какую-то задачу, а потом смотрят, когда он “отключается” от нее и начинает думать о своем.

Здесь логика другая: никакой сложной задачи не давали вообще. Участников просто помещали в небольшие отдельные комнаты, где на экране были “пустые интервалы” — периоды, когда им фактически нужно было просто сидеть и наблюдать за своими мыслями и чувствами. Затем через определенные промежутки времени их спрашивали, о чем они думали и что чувствовали.

В первом исследовании после каждого “пустого” интервала участники оценивали, в какой степени они думали:
• о себе,
• о своих отношениях,
• о хорошем в своей жизни,
• о проблемах в своей жизни,
• о чем-то вне эксперимента,
• и насколько у них «блуждал» ум.

Кроме того, они оценивали, насколько приятно или неприятно они себя чувствовали в этот момент.

Во втором исследовании дизайн расширили.
Там добавили еще две важные категории мыслей:
• неопределенности в жизни,
• цели.

Кроме того, сделали более чувствительную шкалу: не просто условные баллы, а слайдер от 0% до 100%, чтобы человек указывал, какую долю времени в предыдущем интервале его мысли занимала та или иная тема.

В общем, исследование сильно напоминает то, что делал Королев в своих наблюдениях за потенциальными космонавтами.

Кстати, мне тут один скрепный мессенджер в личку написал, что сделал специально для меня персональную ссылку на канал в нем.

https://max.ru/proprofiling

То есть теперь предыдущая ссылка, которую я давал изменилась.
Особо никого не подталкиваю ей воспользоваться, но вдруг кому-то пригодится. Туда я буду выкладывать все новые посты. Точнее буду стараться. Это несколько муторно: приходится пользоваться другим устройством).

Мое отношение к происходящему описано здесь. И это не меняется.

Для меня канал в телеграме был, есть и будет основным.

Парадокс доверия и профайлинг.
Давайте еще раз поговорим о доверии?

Мы об этом говорили уже здесь, здесь, здесь и здесь.

В недавно проведенном исследовании Yamagishi (2018) людей предварительно разделяли на группы с высоким уровнем базового доверия (high-trusters) и малодоверчивым (low-trusters).
В эксперименте всем выдавались тексты с описанием различных ситуаций, в которых им предлагалось довериться малознакомому человеку. Ситуации (в общей сложности 15 сценариев) были содержательно типовые, но отличались в описательных нюансах. В нулевом сценарии с нейтральным описанием, высокодоверяющие предсказуемо чаще низкодоверяющих сообщали, что «этому человеку я бы поверил». Это понятно. Далее им предлагали истории, где предоставлялось значимая информация о человеке, то есть помимо сухого описания ситуации давались биографические данные и эмоционально окрашенные описания внешности и поведения. При увеличении положительно трактуемых признаков, доверие в обеих группах повышалось (что также очевидно и предсказуемо), но между 60 и 65% у малодоверяющих людей график выходит на плато и дальнейшее нагнетание положительной информации уже значимо не сказывается на их уровне доверия, в то время как у высокодоверяющих людей число положительных решений продолжает расти и достигает 91% максимума.

То есть чем больше положительной информации у группы high-trusters, тем больше они верят человеку, но для low-trusters это справедливо только частично, так как у них есть «предел доверия» после которого положительные решения стабилизируются, что бы им не сообщали.

При исследовании противоположного эффекта наблюдается то же самое. Если постепенно нагнетать негативную информацию, то доверие в обеих группах снижается равномерно лишь до какого-то уровня, и у low-truster в районе 25-30% опять же выходит на плато, и затем, какие бы негативные сигналы им не подавались, уровень доверия уже не падает. В то время как график high-trusters продолжает снижаться, пробивает «предел недоверия» низко-доверяющих и падает далее вниз.

Таким образом, высоко-доверяющие люди демонстрируют большую чувствительность как к позитивным, так и к негативным сигналам, но, что удивительно - в практических заданиях они в итоге демонстрируют большую компетентность и в целом принимают больше эффективных решений.

Это подтверждено на серии опытов, где людям предлагалось сыграть в классическую игру «дилемму заключенного». Статистически достоверно высокодоверяющие люди выигрывали в эту игру в 1,3 раза чаще. Таким образом, мы сталкиваемся с парадоксом: высокая степень доверия совершенно необязательно связана с доверчивостью и наивностью, более того, - низкодоверяющие люди в практических ситуациях ошибаются чаще (просто они этого не признают!) и обмануть их несложно (чего они тоже не признают).