​​​​​​В 2005 году Джим Фингал (ударение на «и») устроился стажером в журнал «The Believer» и получил задание проверить на достоверность эссе Джона Дагата о самоубийстве подростка в Лас-Вегасе. К заданию Фингал подошел с таким рвением, что едва не довел автора статьи до нервного срыва. Фингал проверил буквально все, вплоть до того, какого именно цвета и фактуры была брусчатка, на которую упал спрыгнувший с небоскреба самоубийца.
Спустя семь лет, в 2012 году, их буйная и полная пассивной агрессии переписка легла в основу книги – а теперь и пьесы – «The lifespan of a fact» («Жизненный цикл факта»).
Первое, что привлекает внимание – это, конечно, верстка и оформление (см. фото выше). На каждой странице в квадрате в центре черным крупным шрифтом дан фрагмент текста статьи, который окружают набранные красным цветом препирательства автора с фактчекером.
Выглядит все это примерно так:

Джим: ты пишешь, что падение Пресли длилось 9 секунд. Но согласно отчету полиции падение длилось 8 секунд.
Джон: да, возможно, но какая разница, секундой больше, секундой меньше. Цифра девять нужна мне для того, чтобы создать нужный лейтмотив и связать падение с дальнейшими событиями в тексте. Цифра 9 тут тематически очень важна.
Джим: По-моему, это неэтично.
Джон: А по-моему, ты не мой редактор. Оставь как есть.

На каждой странице Джим пеняет Джону на то, что его текст на 90% состоит из натяжек и «художественных допущений»; Джон защищается – ему пришлось пойти на «жертвы в пользу драматизма истории», и добавляет, что если бы текст состоял только из перечисления фактов, – это была бы не статья, а полицейский отчет.
Автор топит за драму, фактчекер – за точность. Чем дальше двигается текст, тем сильнее драма расходится с точностью и тем напряженней тон переписки Джима и Джона.

Джон: Разве я изменил смысл слов Домингеса? Нет. Я просто чуть переписал цитату, чтобы текст выглядел бодрее, и чтобы абзацы лучше перекликались. Это и есть работа писателя, Джим.
Джим: Окей, я понял. Значит, правила такие: никаких правил, главное, чтоб звучало красиво.
Джон: Я такого не говорил. Ты как-то очень вольно интерпретируешь мои ответы.
Джим: Ах, прости, я думал, это ты у нас сторонник «вольных интерпретаций».

Самое интересное, что «Жизненный цикл факта» даже не пытается притворяться чем-то большим, чем просто переписка двух людей. Книга до самого финала сохраняет заданный вектор – Джим атакует, Джон защищается; никаких сюжетных поворотов, голый концепт. В этом есть что-то от перформанса, от современного искусства – медитация на тему отношений художественности и достоверности. «Жизненный цикл» – книга о непростых отношениях писателя с реальностью, о границах, которые отделяют вымысел от лжи. Захватывающая и очень актуальная история о журналистском долге и об «альтернативных фактах», написанная и опубликованная за несколько лет до того, как термин «пост-правда» вошел в обращение. Отличное пособие для будущих журналистов.

Ну что ж.

​​«Бесконечная шутка» наконец-то уехала в типографию, кое-где уже даже открыли предзаказ, а я собрал для вас несколько важных ссылок – что нужно прочесть, чтобы быть в теме. Начнем.

1) перевод статьи Тома Биссела «Все обо всем», написанной для The New York Times к 20-летнему юбилею «Бесконечной шутки» – на мой взгляд, один из лучших экспланатори-текстов о романе;

2) мой текст о Уоллесе на «Афише»;

3) перевод статьи Скотта Эспозито «Кем был Дэвид Фостер Уоллес?» на «Дистопии»;

4) перевод самого мощного эссе Уоллеса «Посмотрите на омара» из одноименного сборника, который я все еще надеюсь когда-нибудь издать в России;

5) здесь можно скачать второй номер «Пыльцы», целиком посвященный ДФУ – с фрагментами из его интервью и кучей сопроводительных материалов;

6) перевод эссе «О чувстве юмора Кафки»

7) мой пост о дружбе Уоллеса и Франзена

8) мой пост об искаженном языке канадцев в романе

9) ну и вот здесь лежит весь архив переводов ДФУ, которые мы с Сергеем Карповым успели сделать за последние четыре года – включая переводы статей о Дэвиде Линче, порнобизнесе и 11 сентября.

Всего этого должно хватить, чтобы вы до декабря успели морально подготовиться к чтению «Бесконечной шутки». Удачи вам.
И терпения.
Много терпения.
Очень много терпения.

​​На 200-летие Тургенева загадал, чтобы газета The Guardian заказала Джулиану Барнсу большое про него эссе, и, кажется, все зря. Вот что можно прочитать вместо — но, конечно, не вместо тургеневских книг:

— Полка «Тургенев без «Муму», которую мы собрали на Букмейте. Попавший туда «Дым» — одна из самых неожиданных отрад университетского курса русской литературы

— Алексей Вдовин декодирует «Отцов и детей»: как на первую сцену романа повлияла встреча Тургенева с Герценом, о чем бредит Базаров и почему он — двойник Павла Петровича

— Дмитрий Быков восстанавливает справедливость: Тургенев — не пугливая осинка на фоне классических дубов, а взрослый среди диковатых детей; самый наш европейский прозаик — и самый непрочитанный

— Как Тургенев с Флобером дружил. «Он чудесный человек. Чего он только не знает! Он читал мне наизусть отрывки из трагедий Вольтера и Люса де Лансиваль. Он знает, мне кажется, все литературы до самого дна. И как скромен при этом. Как добродушен, как безобиден»

— «Дворянское гнездо» и «Отцы и дети» на «Полке». Третья большая статья будет про «Записки охотника»

— Писатели и филологи — о том, что для них значит Тургенев. Выделяется, конечно, Сорокин, но мы и не сомневались, что автор «Месяца в Дахау» любит автора «Месяца в деревне»

— Также на «Горьком»: интервью с тургеневедкой Ириной Беляевой и эссе Татьяны Сохаревой о Тургеневе-новаторе

— Ну и куда же мы все-таки без Барнса. «Вспышка» — рассказ о Тургеневе в третьем лице: как он ходил в театр, танцевал канкан в Ясной Поляне и мучился от того же, что и его герои. Перевод Леонида Мотылева

​​Друзья, тут мой «Центр тяжести» внезапно продался 2000 раз. Книга еще раз едет на допечатку. По этому случаю даже голосовалку открыли — старая обложка vs новая.
Остатки второго тиража все еще можно купить на Озоне, например.

Спасибо вам всем!

Отпечатан тираж «Бесконечной шутки» Дэвида Фостера Уоллеса, самого ожидаемого переводного романа последних лет. По такому случаю Алексей Поляринов выбрал для вас один из самых пронзительных его эпизодов, в котором Уоллес размышляет о том, каково это — быть зависимым человеком, а Сергей Лебеденко (@bookngrill) и Александра Сорокина встретились с Алексеем и расспросили его муках перевода и любви к бесконечным сноскам.

Пронзительный фрагмент «Бесконечной шутки» | ≈18 мин.
https://dystopia.me/izdanie-infinite-jest/

Обсуждая «Шутку» | ≈6 мин.
https://dystopia.me/obsuzhdaya-shutku/

​​Вышла

«Это книга о зависимости. В самом широком смысле — от веществ, от медиа, от людей. О том, что мы не выбираем родителей, не выбираем нейрохимию своего мозга и не выбираем где родиться — то есть практически ничего не выбираем. И еще про одиночество. Уоллес даже в интервью говорил, что литература — это способ попытаться быть не одиноким. Это была принципиальная вещь, и зависимость для него — это то, что мешает тебе прорвать эту пленку одиночества. Чем ты зависимее от чего-либо, тем более ты одинок».

Поговорили с «Годом литературы» об искажениях языка и о том, как прочесть «Бесконечную шутку» и не умереть.

https://godliteratury.ru/public-post/dyevid-foster-uolles-beskonechnoe-inte

#золотое_руно #жизнь_автора На портале электронного издательства «Букскриптор» вышла вторая часть нашего с Сашей Сорокиной интервью с Алексеем @Polyarinov https://bookscriptor.ru/articles/102880/

В последнее время в связи с выходом «Шутки» и романа «Центр тяжести» выходят много интервью с Алексеем, но поверьте, интервью по ссылке — лучшее чтение по creative writing, которое вы могли найти за последние полгода.

Точнее о том, почему классический creative writing не расскажет вам, как написать гениальный роман.

Потому что это — лишь этап.

Писать по алгоритму все-таки не стоит, да?

Вот поэтому я не люблю книги по писательскому мастерству: если ты все продумал, и оно получилось именно так, как ты задумывал, то это видно. А для меня самое интересное и прекрасное в создании текстов — это то, что они тебя самого удивляют. Когда у тебя нет плана, ты часто блуждаешь. У меня была куча фальстартов, куча никуда не идущих веток. При этом, когда ты находишь что-то нужное и видишь, что у тебя что-то сложилось, ты понимаешь, что вот это настоящее. До чего-то настоящего можно добраться, побывав в сотне тупиков. Один из моих любимых фильмов — «Адаптация» Чарли Кауфмана — именно об этом.

Первая часть интервью — о переводе «Шутки» — выходила на «Дистопии» https://dystopia.me/obsuzhdaya-shutku/

В конце года все традиционно составляют списки прочитанного. Я тоже решил поучаствовать, составил вот список из 20 лучших книг, которые прочел в этом году:

1 «Кровавый меридиан» Маккарти
2 «Кровавый меридиан» Маккарти
3 «Кровавый меридиан» Маккарти
4 «Кровавый меридиан» Маккарти
5 «Кровавый меридиан» Маккарти
6 «Кровавый меридиан» Маккарти
7 «Кровавый меридиан» Маккарти
8 «Кровавый меридиан» Маккарти
9 «Кровавый меридиан» Маккарти
10 «Кровавый меридиан» Маккарти
11 «Кровавый меридиан» Маккарти
12 «Кровавый меридиан» Маккарти
13 «Кровавый меридиан» Маккарти
14 «Кровавый меридиан» Маккарти
15 «Кровавый был настоящим» Маккарти
16 «Когда я был кровавым» Маккарти
17 «Когда я был настоящим» Маккарти
18 «Когда я был меридианом» Маккарти
19 Настоящий Маккарти был меридианом
20 Кровавый Маккарти был настоящим

В девятом выпуске комикса «Трансметрополитен» Уоррена Эллиса главный герой путешествует по резервациям. Одна из них называется «Фарсайт комьюнити», от прочих она отличается тем, что технологии в ней никто не контролирует. Они принципиально против контроля. «Фарсайт» — это испытательный техно-полигон, любую странную новинку сразу пускают в дело, каждый может превратить себя в киборга, отредактировать свою ДНК и нарастить интеллект. Звучит неплохо, но на деле утопия выглядит довольно жутко — смертность гораздо выше, чем во внешнем мире, а люди давно потеряли человеческий облик.

Мне нравится этот выпуск «Трансмета». Он очень четко показывает, что главная проблема любой технологии — это человек. У нас, людей, довольно плохо с чувством меры. И при создании новых технологий проблемы возникают именно на этих территориях — мы странные и непредсказуемые.

Во фрагменте «Бесконечной шутки» о видеофонии Уоллес ведь примерно об этом и говорит: хорошая вроде бы идея загнулась и дошла до абсурда, когда в силу вступил человеческий фактор.

Вот, его на "Хабре" повесили. По этому случаю мы чуть-чуть поговорили с редактором о технологиях в литературе и в жизни:

https://m.habr.com/post/433704/

Дал на «Прочтении» еще несколько советов о том, как правильно читать ту-самую-книгу:

5) Читая «Шутку», вы не раз наткнетесь на очень странные сочетания слов вроде «И но в общем». Это не ошибка корректора, это авторский знак. Уоллес очень любил начинать предложения с «And but so». И да, по-английски это звучит так же нелепо, американцы тоже бесятся, это нормально.

6) Если роман вам не понравится, в этом нет ничего страшного; и если вам не зашла книга, которую все обсуждают, — это вовсе не делает вас (или всех остальных) хуже или глупее. «Бесконечная шутка» — роман на любителя, очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень-очень на любителя. Его объем и охват тем как бы намекают на это. Если вам стало скучно читать, смело откладывайте книгу. Как будет настроение — вернетесь.

7) На вопрос «Зачем ее читать?» у меня только один ответ: «Потому что она существует»
https://prochtenie.org/texts/29677

​​Вот такая книжка выйдет в самом конце января в издательстве Individuum.
«Почти два килограмма слов».
Рассказываю в ней о том, как важно нарушать правила, и о том, что в канон попадают только те, кто его попирает. А также о стирании границ между «высоким» и «низким» искусствами, и о писателях, которые способствуют этому стиранию и изобретают новые способы рассказывать истории.
Наконец-то!

​​Читаю Lookout Cartridge Джозефа Макэлроя. Идея такая: двое друзей, Картрайт и Дэггер, сняли авангардный фильм «ни о чем» — такая нарезка случайных эпизодов: съемки фейерверков в Уэльсе, затем — кто-то упаковывает вещи в чемодан, затем — запись игры в софтболл в Гайд-Парке и так далее. Вроде бы ничего особенного, но дальше разворачивается по-настоящему пинчоновский паранойдный сюжет: Картрайт узнает, что картридж с фильмом уничтожен; кто именно его уничтожил — неясно, известно лишь, что эти таинственные люди теперь пытаются выяснить, успел ли кто-то из авторов сделать копию.
Рассказ ведется от первого лица, у тут Макэлрой проворачивает очень интересный прием — его герой, Картрайт, — ненадежный рассказчик; но хитрость в том, что сам он не знает об этом; или точнее — он врет не читателю, он врет себе и всякий раз удивляется тому, насколько искаженным было его представление о том или ином событии. Он, например, совершенно случайно узнает, что во время съемок фильма в кадр, судя по всему, попали люди, которых не стоило снимать, и теперь они, эти люди, похоже, всюду преследуют его.
Примерно в этом месте меня осенило: черт, да это же буквально сюжет «Фотоувеличения» Антониони (снятого по рассказу Кортасара «Слюни дьявола», который в свою очередь вдохновлен фильмом Хичкока «Окно во двор», который в свою очередь снят по рассказу Корнелла Вулрича «Наверняка это было убийство). Там ведь такая же идея: фотограф в парке замечает двух людей и тайком начинает их снимать, затем к нему в студию приходит девушка, ведет себя странно и требует отдать ей пленки. Фотограф выпроваживает ее, садится проявлять пленки и только тут до него доходит, что он заснял убийство.
>>>
В 1975 году ученые Даниель Симонс и Кристофер Чабрис провели эксперимент: зрителям показывали запись с игрой двух баскетбольных команд и просили их подсчитать количество передач. В процессе игры из угла в угол по площадке ходил человек в костюме гориллы, но никто из зрителей его не заметил — все были слишком увлечены подсчетом передач.
Этим экспериментом психологи хотели доказать, что в нашем мозге нет никаких особых фильтров, автоматически сортирующих информацию. Иными словами, существует зазор между тем, что мы видим, и тем, что мы помним о том, что видели. Именно в этом зазоре работает Джозеф Макэлрой, в своем романе он обыгрывает идею слепоты невнимания.
Например, в книге есть момент, когда Картрайт понимает, что его дочь, Дженни, которая перепечатывала его кино-дневник, возможно, знает о нем гораздо больше, чем он сам знает и помнит о себе, и более того — она совсем иначе смотрит на события, описанные им же, т.е. выражаясь фигурально, пока он «подсчитывал передачи», она увидела ту самую гориллу, шагающую по страницам его кино-дневника.
На этом приеме — неуверенности и постоянном ощущении ускользания фактов — построен роман.
Обычно ненадежный рассказчик в книге чего-то недоговаривает а иногда и вовсе намеренно врет и подтасовывает факты. Макэлрой выворачивает эту формулу наизнанку. Его «Смотровой картридж» — роман о том, как ненадежный рассказчик мучительно осознает свою ненадежность.

​​​​Пока писал о Макэлрое, вспомнил еще три романа с похожими мотивами — о том, как избирательно работает память, и о зазоре между тем, что случилось, и тем, в чем мы сами себя убедили, что оно случилось.
У Джона Ирвинга есть роман «Покуда я тебя не обрету» (Until I find you). В первой части главный герой, Джек Бернс, рассказывает, как в детстве колесил с матерью по Европе, пытаясь отыскать отца. Затем, во второй половине текст ломается, и Джек понимает, что его мать не искала отца, она преследовала его и шантажировала маленьким сыном. Причем, сам Джек, похоже, знал об этом, или как минимум догадывался, но предпочел забыть; все доказательства были у него перед носом, но в детстве он так и не смог, — или не захотел, — собрать из них связную картинку.
>>>
Что-то подобное, мне кажется, было у Донны Тартт в «Маленьком друге». Это ведь тоже, помимо прочего, роман о том, как избирательно наш мозг работает с памятью. Там есть эпизод, где главная героиня, ребенок по имени Гарриет, увлекшись археологией, задается вопросом: каким это образом ученые по одной кости могут определить, как выглядел целый динозавр? И главное — какого он был цвета? Как можно определить цвет кожи давно вымершего животного по одной берцовой кости?
Затем эта метафора выстреливает в самом конце, когда становится ясно, что сама Гарриет свои представления о прошлом достраивала точно так же, как археологи — скелеты динозавров.
>>>
И третья книга — «Предчвуствие конца» Джулиана Барнса. История и ее переосмысление — вообще сквозные темы у англичанина, но именно в «Предчувствии» он обыгрывает прием «ненадежный рассказчик, который вдруг узнал, что он ненадежный».
Главный герой, Тони Уэбстер, вспоминает юность, своего друга Эдриана и девушку Веронику. Однажды Эдриан присылает Тони письмо, в котором признается, что встречается с Вероникой. Тони, конечно, негодует, но проявляет тактичность и отвечает другу сдержанно и вежливо. Спустя годы Вероника показывает Тони то самое письмо, и Тони видит, что на самом деле оно наполнено не благородством, как ему казалось, а желчью, инфантильностью и обидой.
Вообще, конечно, если кто-то и смог в своих книгах раскрыть тему непознаваемости и хрупкости прошлого, то это Барнс. Вот мой любимый пассаж из «Истории мира в 10 1/2 главах»:

«История? Всего лишь эхо голосов во тьме. Мы лежим здесь на больничной койке настоящего (какие славные, чистые у нас нынче простыни), а рядом булькает капельница, питающая нас раствором ежедневных новостей. Мы считаем, что знаем, кто мы такие, хотя нам и неведомо, почему мы сюда попали и долго ли нам придется еще здесь оставаться. И, маясь в своих бандажах, страдая от неопределенности, — разве мы не добровольные пациенты? — мы сочиняем. Мы придумываем свою повесть, чтобы обойти факты, которых не знаем или не хотим принять...»

«Фарго», Ной Хоули и проблема главного героя | ≈3 мин.

У колумниста «Дистопии» (а еще переводчика «Бесконечной шутки», а еще автора мощнейшего романа «Центр тяжести») Алексея Поляринова выходит сборник публицистических текстов «Почти два килограмма слов». Мы публикуем один из них. В нем Алексей вскрывает метод сценариста Ноя Хоули — автора телевизионного переосмысления фильма «Фарго» братьев Коэнов.

Предзаказ книги уже открыт на «Лабиринте»: vk.cc/8Wqv1g

https://dystopia.me/fargo/

​​помню как сегодня: сентябрь 2016-го, дорога до Ясной Поляны и длинный («а помните?», «а как вам?») разговор с новым знакомым, про которого я уже знал, что переводчик, что любит и умеет рассказывать об американском виртуозном. на месте — но чуть позже во времени — были заказаны материалы о Делилло и Фостере Уоллесе, и в течение года, что я редактировал книжную (левую? правую?) половину раздела «Мозг» в «Афише Daily», выходили — один другого бойче и краше — тексты за подписью Алексея Поляринова.

может быть, вы успели оценить стилистическое богатство «Бесконечной шутки», которому так замечательно ассистирует русский перевод. почти наверняка — порадовались, когда Лешин роман «Центр тяжести» попал в лонг-лист «Нацбеста». только что на Букмейте появилась его книга «Почти два килограмма слов» — сборник главных (от обзорного про Кинга до скандального о Макьюэне) поляриновских эссе: расширенных, дополненных, уточненных. вскорости появится и бумажная версия — с такой вот эффектной обложкой.

для полного погружения — несколько побочных (как, впрочем, посмотреть) ссылок:

— первый (в авторском определении, «нулевой») роман Алексея «Пейзаж с падением Икара»

— выпуски его подкаста «Поляринов говорит»: на Букмейте и в iTunes (там с бонус-треком!)

— квартирник-презентация «Шутки», «Центра тяжести» и любимого нашего журнала «Пыльца» в петербургском книжном «Все свободны» (обратите внимание: ребятам нужна помощь с переездом)

​​Мои «Почти два килограмма слов» уже в продаже, купить их можно, например, на «Лабиринте» или в «Читай-городе», поэтому здесь я хотел бы отдельно выразить огромную благодарность своим друзьям-коллегам, которые всегда терпеливо читают мои черновики, дают советы о том, как их улучшить, и подбадривают в трудные времена. Я благодарен Евгении Гофман, Микаэлю Дессе, Сергею Карпову, Игорю Кириенкову, Ксюше Лукиной, Ольге Любарской, Егору Михайлову, Марии Пирсон, Владимиру Вертинскому, Феликсу Сандалову. Этой книги не было бы, если бы не ваша помощь. Отдельное спасибо редактору Павлу Грозному, который помог объединить и собрать все эти очень важные для меня тексты под одной обложкой.
Обложка, кстати, тоже огонь, ее делал Максим Балабин.

Купить — здесь: https://www.labirint.ru/books/679480/

*гениальное фото стащил из инстаграма «Подписных изданий»

​​Последние два месяца я провел в обнимку с «Кровавым меридианом» и пачкой монографий о Кормаке Маккарти. Пока писал о нем, еще раз убедился: КМ — один из лучших романов в истории. Рассказываю на «Горьком», что в нем такого особенного, почему он великий, и при чем тут меридиан:
https://gorky.media/context/temnoe-vremya-v-istorii-novogo-sveta/

And but so если вам понравится текст, напоминаю — у меня недавно целая книжка таких текстов вышла, и ее даже можно купить: https://www.labirint.ru/books/679480/

Алексей Поляринов - Почти два килограмма слов
(изд. Индивидуум, 2019. — 278 с.)
🇷🇺
Про очень, очень, очень хороший сборник эссе рассказала на Прочтении.

Вообще, ну вы знаете Руса. Точнее, кто такой @Polyarinov, вроде и говорить не нужно - в общем, этот сборник эссе стоит почитать.

Наверное, весь февраль темы из «Почти двух килограммов слов» служили материалом для обсуждений с приятелями и знакомыми. Большинство я опросила на предмет их памяти о трагедиях - об этом известное эссе Алексея про культуру и трагедию (и его, как и еще много чего другого, можно послушать в подкасте). Это, пожалуй, была в итоге одна из самых горячих тем для споров, которая постоянно выводила нас куда-то в стратосферу - в частности, почему искусство в России игнорирует темы о не таких уж и давних трагедиях, в то время, как в США, например, уже даже сняли художественный фильм про теракт в Бостоне. А как же Чечня. Если это исследование, то где данные. А я помню вот что. А я помню примерный год и больше ничего, или даже год не помню.

Отступление: в Германии, к слову, один из бестселлеров сейчас - книжка “Печальный гость” писателя Маттиаса Наврата, мета-роман, где в одной из сюжетных веток описываются события 19 декабря 2016 года, когда грузовик въехал в толпу людей на рождественском базаре в Берлине. Искусство работает с трагедией, но не у нас. Кажется, предпочтение всё ещё отдано войнам - что ж, допустим, это понятно, но.

В общем, возвращаясь к теме: конечно, книга два килограмма не весит – и в этом, пожалуй, её единственный минус. Впрочем, Алексей, кажется, планирует собирать материал для выпуска второго сборника - и это наверняка очередные килограммы слов, которых действительно стоит дождаться. Пусть «грузит» нас почаще.

https://prochtenie.org/books/29754

В продолжение темы культуры и трагедии.
Читаю книги о Беслане. У всех у них есть одно общее свойство — их почти невозможно достать; иногда даже пираты бессильны. И еще, прямо скажем, это не совсем книги. Как правило это сборники статей, репортажей и интервью. Довольно короткие. Первый в моем списке — «Бесланский словарь» Юлии Юзик, расшифровки записей разговоров с выжившими, свидетелями событий и вокруг них. С предисловием Светланы Алексиевич. На «Лайвлибе» и «Озоне» в графе «год издания» стоит 2003 (захват школы, напомню, произошел 1 сентября 2004 года; на самом деле книга вышла в 2006, понимаю, что мелкая ошибка, но все равно симптоматично — за 13 лет никто не заметил и не исправил это случайное путешествие во времени). Тираж 5000 экземпляров, до сих пор не распродан, есть на «Озоне», что тоже, в общем, показательно.

Надо, наверно, что-то сказать о самом тексте. Хотя что тут скажешь — это прямая речь выживших, некоторых жителей Беслана, гробовщиков и прочих. Читать подряд, без остановок очень тяжело, все время хочется выйти подышать воздухом — так много здесь подробностей о людях, умирающих от жажды и духоты в школьном спортзале. Не говоря уже о том, что это чтение, которое гарантирует ночные кошмары (проверено на себе). В общем, книга тоскливая и важная, но штука в том, что этого мало — всего 160 страниц, фиксация горя без какой-либо попытки осмыслить его. Жаль.

Вот пара цитат — самых безобидных:

Помню ощущения после взрыва: я глотаю свои зубы! Взрывной волной их выбило, и я чувствую, как они, застревая, уходят в желудок...
<...>
Нам сейчас пытаются закрыть рот. То меня, то мужа — в прокуратуру, в комиссию, к следователю. Сначала мягко просили, чтобы мы свои мысли не высказывали вслух, а теперь уже и не церемонятся. И днем, и ночью звонят: угрожают (с усмешкой).
<...>
Да, мы делали гробы для Беслана... Не одни, конечно: столько бы ни одному похоронному бюро не под силу было наколотить. У нас одно из самых крупных предприятий по производству гробов, но мы бы не справились, это точно. Разве такое было когда-нибудь, а?.. Чтобы столько гробов сразу понадобилось?..
Мы больше сотни успели наколотить. В Осетии гробовщики такой нагрузки не выдержали. Пришлось довозить из Кабардино-Балкарии, Кисловодска, Пятигорска.