«Искусственный интеллект, который будет идеально контролировать, пользуется ли человек каким-либо источником дополнительной информации, — он будет видеть, куда человек смотрит, как он себя ведёт, как он нервничает и так далее».


Итак, очевидно, что именно этот жизненный опыт привёл вас к планированию взрывов. Почему слушатели, или, так сказать, избиратели, должны прислушиваться к тому, что вы говорите?

— Ну, во-первых, что касается фактических обвинений против меня, то с самого первого дня, когда я впервые предстал перед судом в 1999 году, я отрицал все обвинения. Я сказал судье, что меня пытали, что все обвинения были ложными и сфабрикованными.

— Но все ваши апелляции потерпели неудачу.

— Ну, не потому, что… С точки зрения закона это произошло за пределами британской юрисдикции. Так что, например, в моей базе данных DBS у меня ничего нет. Моя база данных DBS чиста, за исключением приговора, который я получил в этой стране. Он был вынесен в середине 90-х годов за некоторые другие вещи, которые здесь происходили.

— Что это была за судимость?

— Это было просто из-за некоторых, знаете, дел, в которые я был вовлечён. Из-за драк, насилия и всего такого.

— Верно. Послушайте, давайте проясним: я не пытаюсь выставить себя каким-то святошей. Да, у меня было бурное прошлое. Я был вовлечён в вещи, о которых сожалею. Но вы должны понять обстоятельства, в которых я вырос. Я не вырос в привилегированном обществе, в привилегированной семье или в привилегированных условиях. Я вырос на улицах.

— Вы можете понять, почему британская общественность относится к этому с осторожностью. Вы, очевидно, были причастны к нападениям, которые планировались, в частности, на британское консульство, швейцарский отель, а также на церковь. Какие именно невинные люди должны были погибнуть в этих сценариях? Вы когда-нибудь задумывались об этом? Вам это когда-нибудь приходило в голову?

— Этот вопрос не имеет смысла, потому что ничего не произошло. Никто не погиб. Ничего не взорвалось.

— Но, по их словам, по словам прокурора, заговоры были.