Манифест тупика. Часть 1.

21 мая в журнале "Россия в глобальной политике" была опубликована статья директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василия Кашина, которую стоило бы озаглавить именно так - "Манифест тупика".

В начале автор приводит оценку соотношения сил России и Украины, которая идентична разобранной нами из свежего доклада Пентагона об операции "Atllantic Resolve".

Однако затем - в отличие от нас - делает вывод о том, что Россия воюет на пределе возможностей, а поэтому нужно... быть готовыми к эскалации, которая "может иметь ядерное измерение и будет касаться не только территории Украины".

В общем, добиться коренного перелома на Украине у нас возможностей нет, а победить в третьей мировой войне - есть.

Ядерная война: конец или начало?

Существует распространенное заблуждение, что ядерная война носит окончательный характер и после получасового обмена межконтинентальными баллистическими ракетами на планете наступает звенящая тишина.

Однако это вовсе не так, потому что армии СССР и НАТО десятилетиями готовились к этому сценарию и обеспечению собственной устойчивости в рамках него.

Поэтому после обмена ядерными ударами части армий обеих сторон, оставшиеся относительно боеспособными, продолжают конвенциональную войну.

Отличный пример из реальной практики - Япония в 1945 году.
После бомбардировок Хиросимы и Нагасаки она воевала еще месяц и капитулировала только после разгрома Квантунской армии в Маньчжурии советскими войсками.

Точно так же ядерный удар по Украине не приведет к остановке боевых действий и капитуляции украинской армии, а подобный удар по странам НАТО вообще будет иметь непредсказуемые последствия со знаком "минус".

Чему учит Первая Мировая?

В качестве обоснования своего мнения о невозможности преодоления позиционного тупика автор ссылается в том числе на опыт Первой Мировой:

"История, между тем, даёт идеальный пример катастрофы, которой заканчивается попытка решить на стратегическом уровне проблему позиционного тупика в условиях, когда отсутствуют тактические методы и технические средства прорыва современной обороны.

Это французское «наступление Нивеля» весны 1917 г., приведшее к тяжелейшим потерям без значимых результатов и вызвавшее тяжёлый кризис французской армии."

Самое интересное, что говоря о роли оперативного искусства (которое вечно путают со стратегическим уровнем - как в цитате выше) в преодолении позиционного тупика, мы тоже отмечали опыт Первой Мировой.

Только другой - "Стодневное наступление" Антанты с прорывом немецкого фронта в августа 1918 года, которое привело к капитуляции Германии:

"Как и в Первой Мировой, ключом к победе станет ввод стратегических резервов в нужный момент и превосходство в оперативном искусстве наступательных операций – наше «Стодневное наступление»."

В чем же разница между наступлением Нивеля в 1917-м и Стодневным наступлением в 1918-м?

Все очень просто, потому что катастрофу первого и триумф второго определили всего два фактора:
- взаимодействие пехоты и артиллерии;
- эффект внезапности.

В апреле 1917-го командованию Антанты не удалось наладить артиллерийскую поддержку пехоты и танков и подавление немецких позиций.

Малоэффективной была и артиллерийская подготовка, потому что во время нее немцы просто отошли на второй рубеж обороны, и артиллерия англичан и французов била в пустоту.

В августе 1918-го эти ошибки были учтены и исправлены.

Оказалось, что подвижный "огневой вал" артиллерии прямо перед наступающими частями куда эффективнее, чем многодневный обстрел пустых окопов первой линии.

Скрыть наступающих солдат от глаз вражеских пулеметчиков (спойлер: и дроноводов) хорошо помогают дымовые завесы.

А свежие стратегические резервы, введенные в нужном месте и в нужное время, способны решить исход всей кампании.

Так что Первая Мировая действительно дает примеры и того, как не надо делать, и того, как надо делать - с соответствующим результатами в том и в другом случае.

(продолжение следует)

Манифест тупика. Часть 2.
(часть 1)

Продолжаем разбор статьи директора Центра комплексных европейских и международных исследований Василия Кашина в журнале "Россия в глобальной политике" о перспективах качественного перелома в ходе СВО.

Дальние удары: количество или качество?

Принципиальная ошибка, которую делает автор при оценке позиции "секты разбомбленных мостов" [фраза из его статьи] в том, что по его мнению мы предлагаем количественную эскалацию - "то же самое, только больше":

"Реальность такова, что российские удары по Украине крайне мощны, и они осуществляются на максимальном уровне российских возможностей"

Но мы предлагаем качественную трансформацию - то же количество ударов, только с более подходящим выбором целей.

И тут сам автор предлагает нам отличную иллюстрацию к вопросу тезиса о выборе целей:

"Они наносят Украине огромный экономический ущерб – по украинским же данным, те или иные повреждения от ударов имеют около двадцати процентов многоквартирных домов Киева,...
В ходе зимних ударов по энергетике тысячи жилых зданий подверглись вымораживанию."

Позвольте, а каким образом повреждение многоквартирных домов Киева и размораживание отопления помогает ослабить ВСУ на линии фронта?

А ведь мы не перестаем повторять: удары на стратегическую глубину должны прямо обеспечивать снижение способности противника вести боевые действия.

Пойдем дальше. Автор статьи говорит:

"уничтожена значительная часть энергетики, транспортной инфраструктуры и промышленности Украины"

Но простите, по железным дорогам Украины все еще свободно ходят электровозы и везут тысячи тонн военных грузов из Польши, западной и центральной Украины на фронт.

И как мы уже подсчитали, чтобы полностью остановить электровозное движение на большей части железных дорог Украины достаточно 400-500 дронов, которые уничтожат 77 тяговых подстанций переменного тока.

И снова о мостах

Апологетика невозможности уничтожения мостов через Днепр не теряет своей популярности:

"Некоторые объекты, такие как расположенные глубоко в тылу капитальные мосты через Днепр, а также крупные аэродромы или морские порты"

Мосты через Днепр в Запорожье и Днепропетровске находятся в 100 километрах от линии фронта.
Это уже сейчас на грани дальности полета наших корректируемых авиабомб, даже если ее не пересекать.

Здесь можно вспомнить пример из войны во Вьетнаме, который мы тоже приводили: когда на один очень важный мост ВВС США выполнили свыше 700 налетов, потеряли больше сотни самолетов - и в итоге его снесли.

Морские порты в глубоком тылу - это, в общем-то, оксюморон. Они всегда на берегу моря - то есть по сути у границы.
Причем если сам причал разрушить и правда крайне трудно, то портовые краны - довольно легко.

Конечно, есть сухогрузы с кранами на палубе. Но как показывает опыт Ирана - парой-тройкой точных попаданий можно очень быстро отбить охоту торговых судов пользоваться некоторыми маршрутами.

Тезис автора статьи о возможности быстро восстановить мосты не учитывает того, что мосты бывают разные:

"Даже если результат будет достигнут, разрушения быстро восстанавливаемы противником – см. пример текущей войны в Персидском заливе."

Иранцы быстро восстановили железнодорожные эстакады длиной 20-30 метров, проходившие на высоте около пяти метров.

Как восстановить мост через Днепр при отсутствии тяжелой промышленности и возможности быстро изготавливать крупные металлоконструкции - загадка.

Даже у России при наличии всех этих возможностей и готовых элементов восстановление пролетов Крымского моста после подрывов заняло несколько месяцев.

Для Украины восстановление разрушенных мостов через Днепр стало бы нерешаемой задачей до окончания боевых действий.

А вот в чем мы с автором согласны - так это в том, что лишены военного смысла удары по правительственным зданиям в Киеве.

Вместо заключения

Конечно, все это - не доводы в пользу того, чтобы "идти до Киева и Одессы".
Это способы сократить сроки и потери на пути к текущей объективной цели СВО - полному освобождению ДНР.

NASA расписала, как построит базу на Луне

Агентство наконец представило детальный план постройки постоянной базы у южного полюса Луны. Программа называется Moon Base, её анонсировали в марте 2026 года на мероприятии Ignition. Сразу после этого NASA выпустила запросы на разработку компонентов — машина закрутилась.

Место выбрано не случайно. Южный полюс Луны — редкий участок, где есть и долгое освещение, и вечная тень одновременно. На приподнятых хребтах Солнце почти не заходит за горизонт — стабильное питание для солнечных батарей и более мягкие температурные качели. А рядом, в кратерах, царит вечная тьма и космический холод, где миллиарды лет могла копиться вода в виде льда. Тут же находится бассейн Южный полюс — Эйткен, самая древняя и крупная ударная структура Солнечной системы. Геологическая сокровищница.

План разбит на три фазы.

Первая фаза — с настоящего момента до 2029 года. Чистая разведка. До 25 миссий, 21 посадка, 4 тонны грузов на поверхность. Поедут луноходы — управляемые и автономные, а также четыре дрона MoonFall, наследники марсианского Ingenuity. Их выпустят прямо на спуске, и каждый будет работать примерно 14 земных суток, заглядывая туда, куда колёсной технике не подобраться: на крутые склоны и в постоянно затенённые кратеры.

Главная коммерческая лошадка фазы — Blue Moon Mark 1 от Blue Origin, она же Endurance, отработает точную посадку и криогенные двигатели. Astrobotic запустит Griffin-1 в кратер Нобиле с самым крупным коммерческим грузом в истории лунных миссий. Intuitive Machines с миссией IM-3 отправится изучать загадочные магнитные завихрения в области Райнер-Гамма. Отдельно поедет VIPER — луноход с буром длиной в метр, чтобы лично попробовать лёд в полярных кратерах. Энергетика тёмной стороны — на радиоизотопных нагревателях.

Вторая фаза, 2029–2032. Появляются полупостоянные модули, 60 тонн груза за 24 посадки. Японское агентство JAXA вместе с Toyota присылает герметичный ровер — мобильную лабораторию на двоих астронавтов, рассчитанную на 30-дневные экспедиции в скафандре «рубашечного» класса. Стартуют первые ядерные источники — радиоизотопные термоэлектрические генераторы. Солнечные станции должны выдавать больше 10 киловатт и хранить до 360 киловатт-часов на ночь. Связь строится по принципу сотовых вышек: узлы по 10 километров покрытия.

Третья фаза, после 2032 года. Постоянное присутствие, регулярные ротации экипажей, до 38 тонн груза ежегодно. Делящиеся реакторы для надёжной энергии в лунную ночь, использование местных ресурсов, грузовые возвраты на Землю. Жизнь и работа на Луне в обычном режиме.

Программу ведёт Карлос Гарсиа-Галан, у которого за плечами 27 лет в пилотируемой космонавтике. Опираются на коммерческих игроков и международных партнёров — без них объёмы поставок просто не закрыть.

@nezemnoy_telegram

Член Общественной палаты и адвокат Дмитрий Краснов пишет в своей колонке в «МК» о пользе поражений для России. Мол, после таких потрясений в стране начинались реальные перемены и реформы, которые обеспечивали следующую победу. Любопытный экскурс в историю.

Мне нравится оптимизм статьи. Россию нельзя победить, потому что как бы ни складывались исторические перипетии, ей в конечном счёте всё идёт на пользу. Как поет Растеряев: «когда мы отступаем — это мы вперед идем».

https://www.mk.ru/social/2026/05/24/porazitelnye-porazheniya-kogda-geopoliticheskie-proigryshi-mogut-byt-poleznee-blistatelnykh-viktoriy.html