— Я сижу прямо в первом ряду.
Они идут на войну.
Их родители так горды.
О, вот он уходит… А через две недели им звонят:
«Голову вашего сына разнесло».

Я хочу это остановить.
Это ужасная война.
С тех пор как Вторая мировая война…

Они продолжают воевать.
Скоро превзойдут Вторую мировую.
Цифры потерь просто ошеломляют.
Об этом не хотят говорить.

Украина и Россия потеряли просто колоссальное количество людей.
Я сейчас работаю с президентом Путиным — он хочет заключить сделку.

Я также общаюсь с президентом Зеленским,
и думаю, он тоже хочет договориться.
Сегодня я встречаюсь с ним.

Возможно, он прямо сейчас в зале.

Но эту войну нужно остановить — слишком много людей гибнет, бессмысленно гибнет.
Слишком много жизней уходит.
Именно поэтому я этим занимаюсь.

Но, решая этот вопрос, я помогаю Европе.
Я помогаю НАТО.
И до последних нескольких дней, пока я не рассказал им про Исландию, они меня обожали.

«… вы с балкона берете и ловите моменты, наверное, те моменты, которые в жизни и вашей присутствуют… Когда руководствуетесь принципом, вот что-то подсмотреть, подглядеть и показать в плохом виде. Неправильно это…А вот если возьмут и в отношении ваших близких, кого вы уважаете, так поступят.

Особенно... Мужчинам, хочу сказать, это не мужской поступок. Если вы в каких-то сообществах, с которыми мы боремся, это может быть у вас в характере…

Но когда вы хотите, чтобы в парламенте росла политическая культура, а сами... замерзли в 90-х или даже в конце 80-х, вы сначала перестройте себя, а потом уже оценивайте других. Вообще надо всегда начинать с себя».

«У меня всегда были прекрасные отношения и с президентом Си, и с президентом Путиным — если уж говорить о великих державах.

Особенно хочу подчеркнуть: у меня всегда были самые тёплые отношения с председателем КНР Си Цзиньпином. Это поистине выдающийся человек. То, чего он достиг, поражает воображение. Его уважают все без исключения. И сейчас, скажу честно, наши отношения снова хороши. Хотя, конечно, они серьёзно пострадали из-за пандемии. Раньше я называл её «китайским вирусом».

Но однажды он спросил меня: «Не могли бы вы использовать другое название?» И я решил последовать его просьбе — зачем нам ссориться из-за таких вещей? Так я и сделал.

И знаете, он проявил истинную дипломатичность… Впрочем, тогда я сам впервые почувствовал себя настоящим дипломатом! Хотя, если честно, этому меня, скорее, научил Марко Рубио. Он как-то сказал: «Позвольте мне научить вас дипломатии». Ну, знаете, в своей обычной манере…»