🦎: Хуй вам, а не коммы.

#щп

Секби никогда не любил это дело.
Гонки - это опасно. На огромных скоростях нет никакой проблемы врезаться куда-то или спровоцировать аварию, даже если ты профессиональный пилот. С болидом произойти может что угодно, начиная от того, что во время пит-стопа не закрепили колесо, заканчивая тем, что откажут тормоза или загорится двигатель.

Хоть болиды на самом деле не хрупкие, как кажется, вероятность, что что-то отвалится высока.
А так же пилот не может отвечать за других. Риски есть всегда. В дождливую погоду плохое сцепление с трассой, в туман эту же дорогу не видно. Даже если с погодой все хорошо, пилоты других команд становятся увереннее и, конечно, стиль вождения агрессивнее.

Но нельзя ничего поделать со спортом. Это всегда травмоопасно, но к этому всегда готовятся. В Формулу-1 приходят чемпионы младших формул, пилоты тренируются с детства чтобы потом иметь честь сесть за руль болида, чья команда имеет статус исторической. Возможность принести очередную победу, взять кубок конструкторов, взять титул.

И, конечно, Обсидиан отдавал себя всего в этом спорте. Выигранные гран-при, подиумы, позиции на старте. Он готовился к этому с ранних лет и, как бы ни хотелось, нельзя было отговаривать того, кто этим так горел.

Секби успокаивала лишь мысль о том, что Обси не имел агрессивный стиль вождения. Он не пытался обгонять в рискованных местах, не пытался во время дождя изо всех сил сохранять позицию, когда понимал, что это может навлечь беду.

Но все-равно смотря прямые трансляции с места чемпионатов было странно наблюдать, на какой скорости несется его болид. Как на самом деле заносит машину на поворотах и, хоть уверенность в самом Обсидиане заливала за края, Секби никогда не был уверен в пилотах других команд.

А меньше всего он был уверен в инженерах, на которых в основном лежала ответственность за машину. За то, как она поедет и как себя поведет.

Он никогда не хотел быть правым в этом, но ему пришлось принять факт того, что машина в этот раз не смогла дать достаточно защиты для драгоценного пилота.

Формула-1 всегда заботилась о безопасности участников. Конечно, было придумано много систем безопасности, даже сама «хрупкость» болида была обоснована защитой пилота. Машина принимала на себя весь удар. Но этого всегда было недостаточно.

Всего этого недостаточно, чтобы полностью обеспечить защиту.

Нельзя полностью, но можно сократить риски. Уменьшить вероятность смертельной аварии почти до минимума. Так почему проценты этого минимума пришлись на жизнь Обсидиана?

Почему эта гонка стала его последней?


Неанон ЖЕНЯ🏎️
:;Так заранее я говорю я позер я вообще не разбираюсь в машинках, там чота врум врум все пизда
Нереалистично кстати в формуле последняя смерть была 10 лет назад

#тейк

Конфа, а вы знали, что если прыгнуть три раза, повернутся вокруг своей оси и крикнуть в окно "ОбсиБи", то Фрутти сделает вам анимацию с ними?
(Я просто пытаюсь преодолеть свою лень, дайте мне леща)

🦎: Могу перманентно в бан кинуть

#тейк

Бессмысленная зарисовка, пишу для вайба🌟
Я очен извиняюсь, живу ещё во времена самого начала мш3🌟🌟

Сергей Лазарев — "Сдавайся"

Сдавайся.
В твоей войне ничья и прошу, возвращайся.🩸

🩸🩸🩸🩸🩸🩸🩸🩸🩸

Прошло полтора года. Большой срок для короткой жизни и совсем ничего не значит для уже разошедшихся людей. Секби вспоминает об Обсидиане только на праздниках с своей семьёй. После пары бокалов белого полусладкого из бутылки Альцеста под довольные оклики Джаста в голову кроме мыслей о новом топоре лезут и воспоминания о бывшем. А ведь Тайм обещал, что они поженятся. Чтож, значит, врал. Выпив бутылочку хочется ему написать, а когда осушена уже вторая его отговаривает единственный трезвый человек, Алфедов, и забирает телефон, пытается образумить.
Но так Секби никогда бы не признал, что скучает. Особенно после деяния Обсидиана и Душеньки. Обси, этот полоумный террорист, даже не может навестить ящера. И неважно, хочет он или нет, по факту его рядом нет. Секби честно злится на Тайма за оставленные шрамы, но менее красивым считать себя от этого не стал. Просто без него все...как-то не так. Клэшрейк хотя бы рядом, на этом спасибо, не так одиноко киснуть в больнице.
Клэшрейк, сидящий у окна, с хрустом доедал сладкое печенье из больничного буфета. Он молча наблюдал, как Секби пялится в потолок, будто надеется разглядеть в трещинах штукатурки знакомое лицо.
— Опять думаешь о нём? — спросил Клэш наконец, не оборачиваясь.
— О ком ты? — буркнул Секби, отводя взгляд. Конечно, он понял, про кого говорил друг.
— О том, чьё имя ты бормотал сегодня ночью.
Секби лишь цыкнул. Признать — значило проявить слабость, а слабость в их мире имела свойство ранить сильнее, чем незатянувшиеся раны.
— Кто-то скучает по своему любимому бывшему, да, Секби?
— Отвали. Ты и так знаешь ответ, нечего спрашивать.
Секби не хочет поворачиваться. Ему нужно забыть Обси, во что бы то ни стало, иначе будет больно.
...🩸🩸🩸...
Но забывать оказалось невыносимее, чем помнить. Потому что забвение стирало не только боль, но и то немногое хорошее, что было. А оно определенно было. Их смех на небольшой кухне, полеты на элитрах над пейзажами, лёгкие издевки над Хайди, что постоянно делал подставы ящеру. Стереть это — все равно что ампутировать конечность и жить с вечной болью от нехватки чего-то важного. А Секби всегда дорожил своим здоровьем.
Он просто научился жить с этой безмолвной пустотой внутри, как живут со старым сросшимся переломом, который ноет к дождю. Помогала работа. Рутина судейских разбирательств, отчеты, патрули — все это заполняло дни, оставляя мало места для размышлений. Ночью было сложнее. Тогда из щелей памяти выползали обрывки фраз, сказанных томным мягким голосом на острое ухо судьи, тепло чужих пальцев на своей чешуе, искаженная яростью боль в глазах цвета вулканического стекла в их последнюю встречу.
И вот, в один из таких дней, заполненных рутиной до краев, на его базу пришел сигнал о несанкционированном визите. Просто появление из ниоткуда внутри базы. На внешнем сканере замерла, ни на что не реагируя, знакомая фигура.
Сердце Секби совершило немыслимый кульбит — резкий прыжок от леденящего шока к бешеной, неконтролируемой надежде, а затем тяжело рухнуло в яму ледяного предчувствия и заколотилось в немыслимом темпе. Спокойствие было мертво. Оно разбилось вдребезги о силуэт в экране его устройства.
Он не двинулся с места, заставив себя выравнять дыхание. Все без толку. Пальцы сами собой потянулись к рукояти топора, висевшего на стене, но он остановил их. Это была база. Его территория. И никто не имеет права ранить его. Особенно Обси.
Он стоял на кухне, уже что-то делая. Внешне всё тот же. Высокий, с той же безупречной осанкой, темной маской, поглощавшей свет, и глазами, в которых, казалось, до сих пор тлели отголоски того самого взрыва и их безумной идеи о панацее. Но в них не было прежней ярости и отчаяния. Но была мягкость, лёгкость и забава, которую помнил Секби.

— Привет, Секби. — произнес Обсидиан. Его голос был низким, ровным, без единой вибрации, но таким до чёртиков родным. Хвост дрогнул. Секби почувствовал, как по спине бегут мурашки, как чешуя дёргается. Каждая клетка его тела кричала от счастья и тоски, каждая зажившая рана саднила в такт бешеному пульсу. Он скрестил руки на груди, стараясь выглядеть неприступным утесом, а не дрожащим листком.
И только сейчас, когда эта высокая фигура стояла у плиты на его кухне, Секби осознал всю глубину своей лжи — и себе, и всем остальным. Он не просто скучал. Он задыхался. Каждый день без Обсидиана был как дыхание спертым, бедным воздухом, которого едва хватало, чтобы существовать, но не чтобы жить. Это была пытка.
— Ты... — голос Секби сорвался на хрип, и он с ненавистью к своей слабости сглотнул ком в горле. — Ты как здесь оказался?
— Прости за вторжение. Я немного взломал твои системы и решил приготовить утешительный ужин. — Обсидиан сделал шаг вперед от плиты к бывшему парню, осторожно, как будто приближаясь к дикой ящерице, которая вот-вот убежит. Его взгляд скользнул по знакомым чертам ящера, по новым, едва заметным морщинкам у глаз, по тому, как напряжены его плечи. — Мне нужно было тебя увидеть.
— Увидеть? — Секби фыркнул, но это звучало жалко и неубедительно. Его броня из гнева и обиды дала трещину, и сквозь нее сочилось что-то теплое и уязвимое. Наверное, любовь. И она туманила сознание. — Полтора года, Обси. Ты исчез. После всего... что ты натворил. Я был совсем один и... — произнести вслух "я очень скучал" было бы равносильно тому, чтобы снова вскрыть едва затянувшиеся раны. Но правда теплилась на языке.
— Альцест тебе не врал, — тихо, но очень четко сказал Обсидиан. Он снял маску. Под ней не было следов безумия или фанатичного огня, которые Секби помнил в их последний день. Было только усталое, серьезное лицо и глаза, полные такой тоски, что у Секби перехватило дыхание. — Он говорил о моих мечтах. А потом...потом я позволил мечтам затмить всё: тебя, нас, мою жизнь. Я думал, что создаю лучшее будущее и спасаю всех, а лишь выжег землю под ногами. У тех, кого хотел защитить. И у себя.
Он замолчал, и тишина в кухне стала густой, звонкой.
— Я не прошу прощения, — продолжил Обсидиан. — Мои поступки не искупить словами. Я провел это время, пытаясь... исправить то, что еще можно исправить. По крупицам. Без фанфар и великих идей. Просто помогая тем, кому навредил. Чтобы однажды... иметь право стоять здесь. Рядом с моей любовью.
Секби молчал. Внутри него бушевала буря. Мозг кричал, что нельзя просто так все простить, что раны все ещё болят, что его предадут. Но сердце, это предательское, глупое сердце, билось в унисон с каждым его словом, узнавая в этом тихом, уставшем человеке того самого Обси, которого оно так отчаянно искало все эти долгие месяцы.
— Зачем ты пришел? — наконец выдавил он. — Чтобы сказать, что ты всё осознал? Чтобы я пожалел тебя?
— Нет. — Обсидиан снова шагнул ближе, сократив расстояние до пары метров. От него пахло озоном, пылью дальних дорог и чем-то неуловимо родным. — Я пришел, потому что скучал. Потому что без тебя любое исправленное будущее было никаким. Потому что я видел твое лицо каждый раз, когда закрывал глаза. И понял, что единственное спасение, которое мне нужно, — это твое прощение.
Он медленно протянул руку, ладонью вверх. Старый, почти забытый жест. Жест доверия.
— Я не обещаю, что всё будет как раньше. Я не тот, кем был. И ты — тоже. Но я обещаю быть рядом. Если ты позволишь. Если... если ты тоже еще чего-то хочешь между нами.
Секби смотрел на руку, большую, мозолистую. На длинные пальцы, которые когда-то так нежно касались его чешуи. Время замерло. Он снова вспомнил смех на этой кухне, как Тайм крутил его на руках и они целовались, боль и страх в глазах Обси, своё собственное холодное одиночество в больничной палате, которое скрашивало лишь присутствие Клэшрейка, но не могло заполнить.

Он сделал шаг. Потом еще один. Его собственная, более узкая ладонь с шероховатой зелёной чешуей легла поверх ладони Обсидиана. Прикосновение было, как удар током — болезненный, оглушающий, но такой живой.
— Я ненавижу тебя, — прошептал Секби, и его голос дрожал. — Я так сильно ненавижу тебя за то, что ты сделал. За то, что заставил меня скучать.
— Я знаю, — так же тихо ответил Обсидиан, сжимая его пальцы. Его глаза блестели. — Ты простишь меня?
— Конечно. Если обещаешь больше не брать динамит. — Секби не узнавал свой собственный голос и смех, такой юный и полный надежды.
Обсидиан улыбнулся. По-настоящему, так ярко и тепло. Впервые за полтора года. Это была мягкая, чуть усталая улыбка человека, который нашел дорогу домой.
— Больше никогда, мой милый.
И в этот момент, стоя в центре своей кухни, держась за руки, нашедшие друг друга в кромешной тьме, Секби понял. Шрамы останутся. Воспоминания о боли — тоже. Но они больше не были разошедшимися людьми. Они были двумя половинками, которые, пройдя через огонь и пепел, нашли в себе силы и смелость попробовать сложить общую жизнь заново. Это, возможно, и было самым главным чудом — не идеальное будущее, а хрупкое, выстраданное настоящее, которое они отныне будут беречь вместе.
И в кармане Обсидиана будет лежать маленькая бархатная коробочка. На следующий серьёзный разговор.

Неанон Комтри/Аврора (а вообще меня зовут Алиса...)🌟

#тейк

🦎: МНЕ ЛЕНЬ ЧИТАТЬ

#щп

🦎: Страна должна знать своих героев

#щп

Хэд на то что,когда они идут в кино обсиби всегда ссорятся из-за вкуса попкорна, потому что обоим нравится разный. В итоге решают вопрос так подойдя к незнакомому им человеку и спрашивая "извините, какой вам нравится попкорн?".

🦎: Обожаю карамельный

#тейк

вампирская аушка каркарыча

Нана вспомнила, как каша дома пахнет, радуйтесь пожуй листа

тгк @batzyON

🦎: Я НЕ УМЕЮ ТЕЛЕГРАМОМ УПРАВЛЯТЬЬ

🦎: ПРОСТО ЧТОБ РАССКАЗАТЬ. Я ЩАС НА КАТКЕ. А Я КАТАЮСЬ ОТВРАТИТЕЛЬНО.

ТУТ БЛЯТЬ, ПАРЕНЬ, КОТОРЫЙ С КАКИМ-ТО ГЕНЕТИЧЕСКИМ ЗАБОЛЕВАНИЕМ, ОН ЕЩЕ И СЛЕПОЙ, И ОН КАТАЕТСЯ ЛУЧШЕ МЕНЯ❗️❗️❗️

P.s. я возле бортиков хожу

Спасибо Батсион за вдохновение и мотивацию, как только увидела те рисунки сразу подумала " надо обязательно зарисовать " и действительно вспомнить как каша дома пахнет:D
ну и тгк , да : https://t.me/karkudan

#тейк