А анжумання?

Что касается нашумевшей истерики вокруг Анны Виленской с её платным курсом по средневековой музыке, на который спустили собак, в первую очередь, коллеги по серпентарию, а во-вторую - обманутые лектором вкладчики, мне, к сожалению, есть что сказать. Хотела бы промолчать, но, увы, не получится.

В средней школе историю у нас вёл Баламут. Человек экзотических знаний и внешности. Он снижал свой трубный вой до тишайшего шопота - и рассказывал, что Колумб не открывал нам Америку. А открыл ее парень по имени Джорджио Американо. И вообще вся история - чей-то коварный заговор. Так я поняла, что школьные учителя очень часто бывают дурами. И очень важно никогда не верить им на слово.

В университете был специалист по устному народному творчеству, который очень уважал артиста Задорнова. И путал его шутки с любой вообще фактологией. И Расию вел от божества Ра египетского. Так я поняла, что бывают дуры с регалиями. И проверять нужно информацию даже с самых академических уровней.

Потом я много лет работала пиарщиком в онлайн-образовании. Хорошо мне было лишь тогда, когда я не разбиралась в предмете - прокатывало. А вот если разбиралась - там херни могли бахнуть и академики. Настоящие академики, а не балаболки из инфотеймента.

А еще нам всегда говорили вот эти, забронзовевщие люди в эполетах академических: мол, главная задача верхнего образования - научить обучающихся - обучаться. В том числе - и тут я уже домысливаю - и путём невероятных споров с преподавателями. В любом вузе был какой-нибудь Петенька, который останавливал маститого лектора - и ловил его на неточностях или лаже продуманной. Боялись этих сраных Петенек все академики.

Так что Анна ваша, будь она хоть сотню раз инфотейментом, свою образовательную функцию таки выполнила. Вся же лента теперь в этой никому не интересной доселе средневековой музыке. Столько человек пошли обучаться - и всё загуглили.

Ну, а травить всем кагалом успешную, яркую женщину - это древнее развлечение нашей интеллигенции, чьи глубокие знания по сравнению с ее, поверхностными, до обидного плохо в нашем мире монетизируюся. Может быть, поэтому пролетариат называл эту интеллигенцию «вшивою». Я понимаю, как это обидно, несправедливо и чешется.

Вот этот текст. Извините, если где вместо мата тут – семиотика и многоточия. Это она меня еще, представляете? Отредактировала.

У каждой женщины где–то есть мужик, к которому она испытывает мощный, как цунами, синдром недогулянной рощи. Это когда у тебя с ним было всё, кроме самого главного. Или почти было главное, но его жена в самый неподходящий момент прорвалась через высоковольтные провода мобильной связи. И спросила, покушал ли он гуляш. Или не прорвалась, и всё точно было – но ты не помнишь, что именно, потому что приняла 30 капель эфирной валерьянки поверх двух бутылок Зинфанделя. В общем, высокие отношения.

Мужик этот, как правило, в другой стране. Или в этой, но в семи сантиметрах правее, если линейкой по глобусу мерять. Видитесь вы раз в пять лет, и его приезд всегда совпадает с очередным твоим разводом. И застаёт тебя в состоянии ужасающем. Ты либо пьёшь и навёрстываешь – и тогда с тобой здоровается каждый красивый бармен, либо пьешь и зачёркиваешь – и тогда в переходе тебе выдают листовку с адресом социальной столовой.
Мой недобитый принц застал меня где–то посредине. Бармены со мной здоровались, но прятали глаза и начинали подозрительно суетиться. Возможно, после того, что у меня с ними было, я рыдала им в мошонку, ругая бывшего последними словами. Возможно, я была уже недалека от социальной столовой, потому что выглядела к тому моменту весьма бодипозитивно. А кто будет смотреться в зеркало после того, как тебя променяли на бабу, похожую на трансвестита? Что там можно увидеть? Немолодую разведёнку? Тьфу.

Принц явился неожиданно – и во всей сияющей чешуе. Я таких красивых мужиков вообще никогда не встречала, хоть и жила пять лет с фотомоделью бесшовных трусов. Таких умных – тоже. Лет 10 назад у меня к нему было что–то вроде любви с первого взгляда – это когда увидела и забыла родной язык. Потом облилась супом в ресторане и сломала каблук на улице. А уж чего несла во имя луны – это вообще отдельная песня. Не знаю, чего его тогда зацепило. Возможно то, что в него так дико и с порога никогда не влюблялись. Это, знаете ли, подкупает. С тех пор вопрос между нами казался решенным. Надо было только совпасть между разводами. И ничего не испортить. Чувствуете, к чему я веду? Да, всё верно, у меня, по–прежнему, черный пояс по пи&децам.

В то утро я сидела в трусах за столом моей кухни и читала фейсбук. А он как взбесился, понимаете? Сперва мне показали рекламу наращивания ресниц. А я себе никогда ничего не наращивала, потому что моими глазами и так можно открывать бутылки. Потом мне прорекламировали колготки на все тело с дырками для быстрого доступа к пещеркам удовольствия. Так и написали – пещеркам. После чего сообщили, что непрокрашенные корни волос выдают в блогере Насте Ивлеевой деревенщину. И давать такому блогеру "Женщину года" – преступление против красоты. Я похолодела и решительно подошла к зеркалу. Оттуда на меня посмотрела усталая баба с неидеальными ресницами, корнями и пещерками. А до рокового свидания – каких–то восемь часов. Что можно успеть за восемь часов, если ты ебанутая?

Я позвонила в пять незнакомых салонов – в знакомые запись за неделю – и записалась на всё. На ноготочки, ресницы, депиляцию сахаром, чистку лица, окрашивание, ламинирование, стрижку, скрабинг, пилинг, солярий и макияж. Стоял февраль, с неба падали хлопья овсяной каши и грустные зимние вороны отчетливо кричали мне "дуррра".
В первом салоне меня раздели, придирчиво осмотрели и намекнули, что с такой кожей, конечно, у меня нет никаких шансов показать кому-то свои пещерки. И натерли солью, кофе и какой-то кислотой, обновляющей слои до прозрачности. Слои чертовски щипало, но я же женщина, потерплю. После освежёвывания мне ободрали сахаром весь бодипозитив, плеснув предварительно шампанского для анестезии. Салон-то элитный, ребята свою работу знают. В солярий я шла уже пьяненькая, прислушиваясь к вальсу Мендельсона в пространстве между ушами.

А вот цирюльник оказался вредителем. Вместо солнечных прядей, обрамляющих моей лицо светом и молодостью, он выкрасил на моей русой башке три седые дороги, обрамляющие меня сразу в гроб. На почетный памятник жертв неудачной любви. Оставалось только черную ленточку повязать косообразно. Но когда я взглянула в зеркало – седина перестала быть вот такой уж проблемой. Потому что на меня оттуда смотрела абсолютно красная рожа. Солярий на пилинг даёт ровно такой вот эффект, вдруг вы не знали. Что, все знали, кроме меня? Идите в &опу тогда. Еще через два часа из салона вышел депилированный помидор с кукольными ресницами и сединой – но зато в колготках с быстрым доступом куда надо. 12-сантиметровые каблуки замшевых черных сапог опасно разъезжались по льду. Под юбку задувал февраль, холодя пещерки. Косились прохожие. Звонил принц – торопил, нервничал.

Вот что бы вы сделали на моем месте? Я решительно толкнула двери "Угрюмочной", вывалив на бармена весь спектр визуала и акустики. Тот понятливо кивнул – и сделал пять шотов "Боярского". Каналья, эгегей, кто тут посмел смеяться над лошадью?
У каждой женщины есть где-то мужик, который ржал бы, как умалишенный, услышав всю эту драму от красного лица. И держал бы ей волосы, пока ее тошнит от впечатлений. И наливал бы ей шампанского. И гладил по седым волосам. Честное слово, надо было на все плюнуть – и ехать тогда к такому. Но синдром недогулянной рощи - сила лютая, неизбывная. И я поехала к принцу. Дальше идет та часть рассказа, которую вопроизводят только в кабинете психолога. Показывая на кукле, потому что с собой эти события соотносить невыносимо.

Принц улетел в тот же вечер, приглядевшись ко мне повнимательнее. Ему повезло: вспыхнувшее когда-то чувство резко и бесследно испарилось. Правильно ведь говорят: лучшее средство от любви с первого взгляда - посмотреть во второй раз. А уж к смотринам-то я готовиться умею. Клим Чугункин! Стаж! Больше мы не виделись.
Принимаются сочувствия.

Извините за дезинформацию. Сто, сто тысяч у незамутненной барышни.

Поэтому очень важно – потому что ей уже стало прилетать, мои тексты-то весьма узнаваемы –

написать мою фамилию с досадной ошибочкой. А то вдруг из этих ста тысяч кто-то на реального автора текста подпишется.

Мне не текст жалко – всегда воровали. Я насчет людей в ахуе.

Вдруг кто по Гертруде соскучился? На пару недель пропадала, паршивка. Щас, видно, нашлялась - и чу, по лесенке поднимается. Пока я за телефоном бегала - она уже в свой угол допрыгала.

После текста, где я сдуру выразила совершенно искреннее недоумение в связи с публичной поркой Анны Виленской, мне, разумеется, прилетело. Рассказываю.

Выяснилось, что еще до Виленской интернет разорвало от семейства Жариновых, когда патриарх рода – Евгений Викторович, оказался под катком "настоящих филологов". "Настоящие филологи" – а чаще, просто фактчекеры (назовем их так, потому что мне хватает забот, кроме как разбираться, кто там "настоящий") уличили Евгения Викторовича в галлюцинациях на различные литературные темы.

В белых пальто с белым-белым подбоем в дискуссию въехали и остальные Жариновы. И назвали галлюционации – конфабуляцией. Тоже, в целом, понятно, совершенно не удивительно, сотню раз было в Сети и на кафедрах. Возможно, так зародился вообще баттл-рэп. И привычка раскатывать кого-то "по фактам". Но мне прилетело: мол, тебе не тяжко с Виленской, ведь ты же ни бельмеса не смыслишь в музыке. Потому и выступаешь за разрыв крещендо, когда седовласые мужи переходят на личности. А вот если Жаринов? Ты же вроде филолог?

Отвечаю. Я не являюсь аудиторией Жаринова, потому что сама читала те книжицы, которые он обсуждает и любит. По каким-то из них писала работы, какие-то – долго разбирала с коллегами. Мне не нужен в литературу ни мост, ни костыль. Евгений Викторович – я это знаю, догадываюсь – работает на неофитов, которым, в действительности, иногда что Гоголь, что Горький – без разницы. Но им занятно слушать Басилашвили в костюме Воланда, который театрально ругает Пелевина. Не всегда по делу – но без призывов распять Пелевина.

Нужно ли "отвечать за базар" перед неофитами? А я тут кто? Моральный ориентир? Совесть – дело каждого отдельного мальчика. Или девочки. И мне б с собой разобраться, со своей мерой весов. Так что мне – без разницы. Хочешь – отвечай. Хочешь – огребай от молодой этой поросли – что и умнее нас, и, получается, грамотнее. Выходит, как ни крути, а образование не сдохло. И с этой мыслью можно, честно говоря, и воссиять, приосанившись.

Чья-то некомпетентность – если вам вдруг так кажется – не достаточная причина топить человека в дерьме, потому что тут уже вопрос вашей совести. Вам действительно обидно за литературу и музыку? Или вы, примкнувши к вою умных товарищей – наконец-то, почувствовали себя в стаде поддерживаемых? Создается ощущение, что Виленскую с Жариновым уличили в том, что они злонамеренно врут. С какой-то целью вредят. Не ошибаются, не постарели, или, наоборот, малоопытны – а прям придумали нажиться, втирая вам дичь. Как Кашпировский, как Чумак, как цыгане, Блиновская. А вы точно правильно ситуацию поняли?

Специалист, как известно –  подобен флюсу, а полнота его – односторонняя – уж тут как водится. Он может ошибаться. Может высрать пургу. Может враскорячку стоять между собственной компетентностью и экономическими доводами кормящей площадки. Которая объяснит, что это время разносторонних людей. Они и в музыке хотят шарить, и в литературе с политикой. Как до этого шарили в медицине, вакцинах. Джипити-чат этот еще постоянно пиздит. Пиздят по телевизору, пиздят по радио. Пиздят с любого баннера, рекламы, киноэкрана огромного. И ведь пиздят злонамеренно – то есть, с неким там умыслом. Прекрасно знают, что пиздят. Пиздят на ваши налоги, в любых вообще ваших платных (я напомню) подписках. Пиздят, пиздят, не прекращают пиздеть.

И злонамеренность для меня – штука-то однозначная. Раскатать катком в таких в тончайшую пиццу из мяса – и чтобы влезли, как есть, под ворота Ада. Тут и нечего обсуждать – сами все понимаете. А ошибки, смазанные компетенции, галлюцинации – это не злонамеренность. Это примета времени. Экспертность падает, так как на нее падает спрос. И тут к тебе приходят какие-то люди с банкнотами – и очень просят: "Прочитай по шумерский брейк-данс"? А ты – специалист по гудзульскому пению. Конечно, будут ошибки, это ж чистый нахрап. Ты понадеялся на себя, на свое мышление критическое, на институтскую привычку выучить латынь за два дня... Самонадеянность? Безусловно. Халатность? Как водится. Но только вот не желание кому-то пиздеть. За что, конечно, надо пинать. А за ошибки – подтягивать. Но у нас почти всегда – желание пинать, причем – лежащего слона при помощи Мосек.

А посему воющие на болотах мне сильно не нравятся.
Топить человека за ошибки, за человеческое? Это не по-человечески, понимаете?
Виленская с Жариновым ошиблись по самонадеянности.
У них (ну, у Виленской точно) есть шанс ошибки признать.
У улюлюкающих – такого шанса нет, потому что злоба не лечится.
Факультеты Доброты и Эмпатии упразднили указом Высшей Инстанции.

А еще я помню один душный конфликт, после которого решила ни при каких обстоятельствах не бить лежачего. И уж особенно – с позиции сильного, мощно снобствующего, самолюбующегося говноеда в моконкле. Олды – прильните к экранам. Молодежь – покурите вейпики. Это пенсионерский рассказ, через челюсть чавкающую.

Одна кудрявая поэтесса "про любовь и мальчиков" наивно доброй, робеющей, неоперившейся – пришла однажды в студию "Школы злословия". Где её тут же раскатали двумя катками тяжелыми. Назвав "версификатором" без "богопоцелованности" и вволю поиздевавшись над мечтами поэтовыми... Представили?

Вот ты пишешь стихи, отхаркиваешься. Снискала славу – тебя в интернете растаскивают. А люди, авторитеты, в чьи рты ты заглядвала – сквозь зубы тебе говорят: займись другим чем-то. Ибо то, что ты пишешь, назвать стихами нельзя. Ну, и улыбаются. Этот тот случай, когда, как мне кажется, ты в сарае не вешаешься лишь потому, что сарая-то нет. Еще не построила. 23 года человеку. Какой там сарай. Ни кола, ни двора, одни стихи мелким бисером.

Но, разумеется, этого мало. На сцену с софитами грузно поднимается поэтов знакомец и друг. Человек, что называл тебя "дарованием юным", в кулуарах здоровался, чем-то там помогал. И называет твое интервью "литературным самоубийством". А после и вовсе от тебя отказывается, рассказывая журналистке, что не знает, кто ты. Охуенно. Я бежал за вами три дня, чтобы рассказать вам, какая же вы бездарность.

Поэтесса выжила. Как-то там себя чувствует. Не так давно столкнулась в Сети с очередным раундом травли. Обсуждать не будем – я об этом писала. Но вот что поразило меня в тот момент: передача "Школа злословия", на которую я буквально молилась, радостно улюлюкала от превосходства ума над убогостью, цитировала издевательства над Волочковой и Комиссаровым (о, это, если честно, просто праздник какой-то, потому что напыщенных идиотов не жалко) – перевернулась вдруг с ног на голову, показала иное. И кто тут на самом-то деле напыщенный?

Честность, искренность, молодость, яркость, наивность – показалась мне вдруг более звонкой монетой, чем автортет забронзовевших кудахчущих кур, не желающих прямо сейчас посмотреться в зеркало. А уж маститый писатель и публицист, литературный критик, киновед и известный ведущий, пишущий, между прочим, неплохие стихи... которые мне даже больше нравились-то, чем стихи поэтессы поруганной... Как-то навсегда перестал тогда существовать для меня. Потому что взрослый мужик, решивший допинать юную начинашку в публичном поле, спровоцировать травлю и предавший ее... Ну, как-то перевесил талантливого литератора.

Иногда подлость вообще все перевешивает.