Мы с Иваном лениво садимся на байк – и идем в отель ближайший с бассейнами завтракать. На мой вкус – это лучший отель региона. Там два чистейших бассейна, прекрасный сад, большие домики-виллы на территории с мягчайшими матрацами, дорогущим новым бельем, застеленными "в дольче-габбану" шезлонгами и чудесным рестораном, в котором нужно позавтракать. Там подают свежаший тартар из всех видов рыб, хрустальное в своем вкусе вино и багеты горячие.

А еще меня там знают лет семь. И я ни разу не уходила оттуда без чего-то бесплатного. То пару бокалов притащат в подарок. То кошелечек со слонами и сумочку. То десерт. Но кокосы свежайшие. Иван тоже вписался – к нам все время подсаживаются, нас искреннее называют "май френд" и делятся историями семейными.

– Как ваши дела, дружочки? – орёт прекрасная Пим. Наливает себе вина, присаживается. Она тут - главная. Мы с ней обнимаемся.

– Сэмсэм... – отвечаю.

Пим тут же хмурится, такого ответа от меня еще ни разу не было. Объясняю ей ситуацию с нашим лендлордом. Она поднимает брови и констатирует.

– Вот сука.

Пим понимает – низкий сезон, выживать можно только за счет лояльности "постояльников". Открывает какие-то свои таблички, бумажки, чего-то прикидывает.

– 600 бат.

– Чего шестьсот бат?

– В день за дом. Дешевле не могу, и так почти себестоимость ежедневной уборки, стирки, вот этого разного.

– Не надо дешевле, ты чего, милая, ёбнулась? Спасибо тебе. А что, если случится, что мы соберемся на остров, а тут оплачено?

– Ну, прервёте – говорит – потом снова заселитесь.

Итого. Трехзвездный отель (я дала бы четыре, как минимум) дает скидку без гарантий, что мы на две недели. Просто так, потому что мы - люди приятные. Вместо дома на две недели, что стоил бы 20, мы получаем два дома – несопоставимые по шикарности за.... 16 800. Скорее всего, с включенными завтраками.

Ну и вот кто тут дегенерат – я вас спрашиваю?

Если вы негодуете, я вас вполне понимаю. Два жадных, зажравшихся долгохода обдирают немецкий бизнес в Таиланде. Вас тут принимали четыре месяца, чего вы выпендриваетесь? Заплатите, сколько просят – и сидите, не вякайте.

Но изнутри все устроено совершенно иначе. Здесь, если хотите, коммунна, сообщество. Долгожители ходят к друг другу на праздники (у любимого нами француза-ресторатора я видела даже Пим со всем персоналом – она была приглашенная, а вот немца нашего я нигде не видела), поддерживают друг друга, ходят друг к другу ужинать. Делают скидки в несезон, а за долгий съём – вообще предлагают другие условия. Цена за месяц и цена помесячно в год – отличаются.

Когда были закрыты аэропорты, когда был ковид или другие говнистости – местные лендлорды давали жить совершенно бесплатно. Я не застала - но народ рассказывает.

Сама сталкивалась вот с таким: снимаешь байк на полгода, но у тебя, условно, полгода и пара недель. Мой рентальщик денег за эти недели не брал. Ни разу, что я снимала у него байк - лет семь уже. Потому что знает – я снова сниму у него. От меня придет в сезон еще человек 20-30. А в несезон придут два чувака и возьмут по самому дорогому Харлейчику. Я рекламы напишу. Я расскажу о нем голосом. Я притащу за шкирку, я буду помнить всегда. Вот поэтому у него не висит реклама по городу. И бизнес процветает – открыл два новых офиса.

Вот так это работает.
Во всем мире и бизнесе.

Когда в стольном граде Петрове случился ковид – мы всей грядкой с друзьями КАЖДЫЙ ДЕНЬ заказывали еду в местных лавочках. Чтобы ребятки не закрылись, не дай бог, чтоб работали. И с тех пор для нас не бывает платной доставки. Нам звонят – и пешком приносят плов или устрицы.

У подруги моей хтонической есть кот Писька и собака Какуля. А еще – хомяк под названием Сопля.

Совсем недавно она приспособила какую-то старую коляску разъёбанную под выгуливание всей этой троицы. Они обычно сидят в простынях, а хозяйка, прогуливаясь с пивом по набережной, постоянно орёт на них, чтоб они не буйствовали. Сопля всё время лезет к носу бульдога или пытается ковырять ему торчащие зубы – тут я не знаю, может, там какая пища застряла. И мизансцена прохожих шокирует.

– Сопля, не лезь в нос – кричит баба с пивищем, согнувшись над коляской. Странное.
– Какуля, ты чего к Письке прилипла?

Какие-то прохожие даже шарахаются.

И, если честно, я не знаю, зачем вам животные с именами типа Чарли и Рэкс. Барсик, Джесси, Рыжик, Вася, Маруся. Шустрик, Пончик, Лаки, Персик и Бусинка. Какуля, Писька и Сопля гипер-активная, мне кажется, хозяюшку больше радуют. Хомяк там, к слову, не первый, они быстро кончаются. А предыдущие были Пельмень, Чебурек, Годзилла, Мамонт, Эклер и Сухарик.

Что делает с утра полоумная, загорелая, аддиктивная баба? Баба чинит водонапорную башню.

Три месяца назад, наблюдая, как интеллигентный повар из Петербурга моет веранду тайского дома шваброчкой – баба скурвила рожу, хмыкнула и весомо рекла: там же шланг во дворе, шланг возьми. Повар посмотрел на бабу непонимающе.

Пришлось объяснять: тряпки, швабры – это всё от лукавого. Где-то на заднем дворе любого домика тайского должен быть примонтирован шланг. Метров сто – чтоб и до байка дотягивался. И напор там должОн быть такой, чтоб иного кивсяка прямо в высь поднимало. Кивсяка вы не гуглите, он вам не понравится. Но в мокрый сезон по веранде чего только не ползает. И геконьи какахи повсюду.

Городской Иван Сергеич пожал тут же булками. Пошел на задний двор, подрочил старый кран. Вернулся с вжатыми плечами – мол, он не работает. Не работает, хоть ты тресни – проверено.

Про лендлорда нашего я вам уже рассказала. У него "орднунг" – это лишь то, что денег касается. Просить с него новый шланг –ну, такое себе. Поэтому я предложила Ивану, у которого, очевидно насчет шлангов руки под хер заточены – вставить себе эту швабру куда ему следует – да и взять на себя мытье веранды пожизненно.

Я же какая женщина-то, если вдуматься? Я красиво намываю мотоциклы из шлангов. Захватив еще полдома с верандами. Хорошо смотрюсь голая. В мыле. И чтобы мыльные пузыри всюду лопались. А со шваброй я смотрюсь как иная баба с веслом, поэтому в хозяйстве ее не использую. В моем случае лучше уж раком, ей богу. Там тоже вид занимательный открывается.

Но вот сегодня утром случилась пидерсия. Как говорили на моей последней работушке – "она проснулась на высокой энергии". С шилом в жопе проснулась, так получается. Ну и шурую на тот задний двор, где какой-то там шланг не работает. Полчаса инженерной мысли, кувалда, гуманитарная смекалка и логика – и шланг заплевался горячей водой. Потом запосикалил холодной. После чего уже – я там накрутила датчиков – забил такой мощной струёй, любо-дорого.

И вот я, голая, в мыле и пузырях, уже намыла шлангом полдома, затопила муравьев на заднем дворе (Иван сейчас их дустом дотравливает), помыла асфальт перед домом, дорожку, полила весь сад и сама помылась, когда намыливала мотоцикл Серёжу. Его Серёжей зовут. Не потому, что серенький.

И горжусь собой, и пугаюсь немножечко. Если я за полчаса стала инженером водоснабжения, то на что еще я способна? Может, зря я прибедняюсь годами-то? Может, в будущем мне корячится мой ремонт, постройка дачи, рассада и этот... Как его? Благоустроенный быт одинокой женщины?

Сосед мой хронический – Иван Сергеевич Повар – готовят сегодня на нашей веранде беспощадный, задротский и опустошающий поварской пир горой: барбекю.

Мероприятие это должно подготавливаться путём помещения моей жопы на байк и поездки в жару на продовольственный рынок. Где жара усугубляется еще и всем тем, что вокруг чего-то жарят и парят. На больших вертелах крутятся хари свиней, потрошеные жирные жабищи, целиковые утки с клювом и лапами, неопознанные рыбины в соли.

Нам, конечно, не к этим лоткам. Мы их проходим, обливаясь потом и от жажды поикивая. Иван берут себе арбузный шейк, о чем-то весело балагурят с зеленщицей – ведь надо, мать вашу, сейчас же понять, чего пихать в пузо скату и окуню.

Мы прём сквозь горы сковородок, тазы, вон справа женщина продаёт что-то дикое – и я не очень хочу узнать, что. Возможно, это кишки тушканчиков. Жара, жара, жаркий рынок, я таю, еще немного – и хлопнусь в обморок. Ряды с готовой едой кончаются – и начинается свежая рыба. Сюда мы, в целом, изначально стремились-то.

Акулы пахнут мочой – это странное. Зачем их жрут вообще, я не догадываюсь. Вот эти с рылами – барамунди. Вот эти в пятнышко – группер, дорого. Вот это – блядский тунец желтопёрый, оно невкусное, если на гриле. Иван их трогает всех за жабры, в глаза заглядывает, гладит по жопе и словно взвешивает на руке. И, наконец, принимает решение. Одна там сильно мощная рыбина, вся в желтых пятнах с глазами прозрачными – ему приглядывается. Сто двадцать бат. За всю вот эту немелкую дурищу. Я очень радостно тру пот со лба, уже оглядываясь в поисках выхода.

Нет, это не всё – говорят сэр Иван. Еще пойдем выбирать креветочек. Нам нужно, чтобы мясо было в хвосте, а не вот эти, где весь вес – её ёблушко.

Идем к креветкам, тут, слава богу, все быстро. Коль лапы сизые не торчат из корыт – то можно брать. И чтоб живые, конечно же. С сизыми лапами оно как раз крупноёблое.

Еще один марш-бросок к зеленщице. Нам чесноку. И чесночных стрел. И соусов.

– Смотри, тут пончики продают! Мне их нельзя, но я, все же, попробую.

Иван придирчиво выбирают пончики, я – если честно, уже молюсь. И на латыни, и на санскрите, и матом. Еще за крупной солью нам, в другой магазин. Еще за пивом – в зарубежный, импортный.

Ох, блядь, еще нужна же фольга. Давай заедем в зеленый "Лотос".

– Давай. Там есть автомат со льдом. Я туда морду сейчас засуну, и пока холод не протечёт мне в трусы, не сдвинусь с места – предупреждаю я.

Купили всё. Я иду под кондей, вернувшись в темную свою берложищу – и говорю Ивану: "Я полежу, а после встану чем-то помочь тебе". И вот вопрос: очевидно ж, что вру? Что очень сильно хочу долежаться до времени, когда Иван постучат мне в дверь и гордо молвят: "Иди, все готовое".

Иначе нахрен это вообще. Все эти рынки с сырыми рыбами. Когда готовые купить – пять минут. Креветки с гриля там лежали кучами.

К - контент. Иван Сергеич Повар спалили креветки - и оправдываются. Привет вам от него.

Рыба в гриль пошла. Золотопятнистый сладкогуб называется. Сделаю себе из этого новый никнейм. Золотопятнистая Алёна Леопардовна Сладкогуб. Норм или перегрелась?

Мы будем гореть в аду. Но и там в соседнем котле Иван умудрится зажарить чего-нибудь вкусненькое.

Сладкогуб - огонь. У вас в городе продают сладкогуба? Не жалейте, сожрите, оно еще называется рыба-ворчун, а значит, житьишко у него было последнее.

И катарсис!

Минутка флуда. Меряемся с поваром рыбным опытом - разъясняем самую вкусную рыбу и обстоятельства, при которых она была сожрана.

Мой опыт: махи- махи. Огромная зеленая рыбища вида дорадовых, от которой, поймав её с яхты при помощи индонезийских рыбаков, я сама отчекрыжила ножом кусок стейка, бросила на мангал, попереворачивала и - отогнав индонезийцев с их вонючим соевым соусом с кетчупом - получила самый вкусный опыт за жизнь. Скоро поедем на Бали - и повторим это.

А вы? А у вас? Расскажите про самую вкусную рыбу.

С каждым днем все дальше от Бога. Называйте меня «Моя Госпожа».

У нас с Иван Сергеичем на фоне утреннего пива лингвистический спор. Помогайте, без вас никак. Словом. Как объяснить-то? Как в вашем регионе назывались ммм… ебеня? Вот я говорю - чипыжы. А Повар говорят - кушыря. Мой лингвистический слух подсказывает, что это даже - не одно и то же. Чипыжы - это про лес и «свернуть в кусты». Кушыря - это свалки и стрёмные районы со спальниками. Но и то, и другое - ебеня по сути. А у вас это как называлось?

Если кто в меня влюблен - признавайся. А то Ивану уже трижды писали, а я у вас тут как не женщина, а бульдозер.

На дагерротипе - местное пиво. Словно в жигули малинового варенья ёбнули.

Угадай скотину. Конкурс.

Белку-алкаша с названием «тупая» отгадал в чате один человек. Вы чего? Тупаю не видели? А Надя К - молодец. Назначается главным зоологом.