Внимание, короткое включение. Выбирая заведение, избегайте хуёвых. Спасибо за внимание, не переключайтесь.

Скучный текст. Но я должна поделиться. Знаю, вы одобряете меня всякую – но сегодня понедельник и мне надо подумать. А мысли у меня всегда на кончиках пальцев.

Я тут в Таиланде, если что. Но всё никак не доеду в плане привыкания к этой реальности.

Раньше адаптация происходила быстрее – надо было просто сожрать свой первый сом там, прорыдаться, отхаркиваясь хлопьями перца, сесть на байк, просвистеть четыре провинции, заработав солнечный удар и хандроз позвоночника, остановиться в сельской глуши, лечь в кровать – и почувстовать, что эти сутки вместили полгода. Тут вообще странные отношения с временем – ты постоянно не понимаешь, что еще мало прошло. Каждый день – длиннющая кинолента цветастая.

Из хорошего – я, как всегда, проживаю понятный только себе алгоритм "верстового столба". Это способ что-то закончить. Всегда. Лет пятнадцать, пожалуй, свои "этапы" я накрываю привычным Таиландом. Как точкой заземления "на подумать". Или просто поставить свою жизнь на паузу. Изнурительный роман или красивый проект, куда я вложила много сил и энергии – финалится здесь. Либо переосмысливается, либо быстро стирается из биографии.

Однажды – и не спрашивайте в котором году – я тут модифицировала даже туловище. Похудела килограммов на тридцать, начав часто бегать, жить в спортивном кружке, качать жопу штангой и запрыгивать на возвышенности в виде кубиков. Бросила курить, употреблять спиртное – и лет пять жила в этой конфигурации. Это я-то, вечный любитель винишка. Человек, совершенно чуждый аддикциям.

В этот раз задача – остановиться. Перестать мыслить категориями вселенского счастья, пользы, супер-идей "как сделать всем хорошо". Плюс – там что-то про успешный успех ещё плещется, потому что я в том возрасте, когда уже важно, какой выхлоп из твоей этой трубы. Полгода я работала с мощными женщинами, которые задавали вот эту планку: они тащили на себе глобальные планы и постоянно пробивали потолки возможностей. Такому коучи не научат – это природа. Природа баб, на которых тут всё и держится.

Проект закончен, но еще дышит во мне, очень сильно мешая мне заземлиться. Я работала 24/7 без отдыха, потому что погрузилась в проект вместе с башенкой: спала и думала, как сделать лучше. Жрала и думала, как это вывезти. И прямо сейчас я в таком отрезке, когда вообще не вижу препятствий. Ни для чего – ни для каких начинаний. Но планка мешает, все иное кажется мелким. Скоро снова надо будет тащиться на рынок труда – и слушать, как люди какую-то хуйню обсуждают. Например, как продать всем побольше гондонов – в век, когда государство попросило всех размножаться.

Еще месяц назад ты формировала отрасль, удерживая на себе смысловую ответственность. Сейчас ты удерживаешь на себе черные шорты, майку на одной бретельке и "кроксы" на каблуках – коллаборация то ли с "Баленсианой", то ли с пьяным сварщиком. Эти кроксы мне купил лучший друг, когда мы в прошлом году прямо здесь зависали: он – в кондиционированном кондо на двух работах, я – в банановых рощах на работе простой, но увлекательной в плане познания мира. Работа, работа, а жить-то когда? И что у меня в жизни есть, кроме работы-то, собственно? Ни личной жизни, ни каких-то планов на жизнь. И вот с этим я и хочу разобраться, выдирая из волос богомолов запутавшихся, поливая в саду собственный кохлоспермум и носясь поутру по банановым прериям.

Пожелайте мне нащупать сцепление с Землей, а то меня унесло в эмпиреи небесные и суть моя оголилась там, как младенчик. Довольно некомфортное ощущение, щекотное. От вопроса "кем я хочу, наконец, стать, когда вырасту" - до вопроса "а нахуя это всё".

Наливайте кофе, я еще не закончила.

Я тут в Таиланде, если что.

И еще тянусь к людям, как к каким-то маркерам привычной жизни. Разумеется, главное – языковой этот фактор, поэтому прилепляешься тут к странной фауне, которая выбрала себе Азию как обиталище. В обычной жизни их поди еще выскреби – по сектам, орденам иезуитов, ночлежкам. По папертям всех отверженных – обществам йоги, веганства, праножорства, анонимных алкоголиков, накоманов и других искателей глаза. Третьего, разумеется, двумя они плохо видят, что превратились уже в нечто совсем зачарованное.

Зачарованные – это лучшая категория. Это их первая или вторая "зимовка" в Таиланде. Про буддизм Тхеравады они знают из риллсов, но уже написали у себя в "био" страшенное: ректор спектральных геометрий! Энергокоуч! Доула по рожанию детей в океан! Однажды такая вот стрёмная доула пыталась напоить меня "энергосмузи", в который перемолола свою эту, как её. Господи, про такое даже писать очень мерзко, не говоря уже о шоке моего приобщения. Ладно, хрен с ним – она перемолола плаценту. Теперь живите с этим, мои хорошие пупсики.

Есть разочарованные. Эти уже всё попробовали: дождь, который никогда не заканчивается, потому что тут тоже есть смена сезонов. Муссоны – это вам, честно говоря, не хером по проруби. Жару, к которой никогда не привыкнешь. Вечный насморк от хренячащих на 16 кондеев. Неожиданную бедность, потому что те 300 тысяч, которые они скопили на полгода в Таиланде вдруг закончились буквально через пару месяцев. Им кто-то насвистел, что в Азии дешево, но не предупредил, что это если варить рис мешками, а пиво пить не каждый день – а по праздникам. Такие не понимают, зачем они здесь. Но и уехать – это признать поражение. А они не из таких. Они из этих. Кто будет сидеть тут вообще до последнего, пока кондиционер не станет их единственным собеседником. Если, конечно, им хватит монет, чтобы заплатить за электрическую энергию.

Есть решалы. Это отдельный вид. Они знают "одного тайца", "одного хорошего русского". Они вытаскивали туристов из тюрем. Депортационных, "Бангкок Хилтор" же видели. Правда, в кино – даже сюжет пересказывают. Они в одном рукопожатии от короля, Павла Дурова, президента Зимбабве, японской мафии, Далай Ламы и Королевы Русалок. У них всё схвачено, пока их не оштрафуют за езду без шлема на 2000 батов. Тут неожиданно выясниться, что и денег-то нет, и позвонить "человечку" не получается. Они делают бизнес, который звучит как идея продавать русским снег – а потом удивляются, что бизнес не летит, значит – остров не принял. Но зато у них всегда полно модных телег, которым позавидовал бы Охлобыстин, сочинивший историю про "черного прапора". Например, что том ям придумал русский король, пытаясь сварить местным борщ из креветок. В черной-черной комнате, в черном доме. В черном гробу на черных колесиках.

Есть мечтатели-предприниматели. Те – враскорячку. Между очарованием и разочарованием близящимся. Уже не в восторге, но еще не в депрессии. У них в голове всегда бизнес-план, как заработать на пальменях и прочих варениках. Они уже нашли супер-дешевое мясо, дешевую муку и две пары скалок, вырезанных буддистами из священного дерева. Освятили тесто у православного батюшки в будистской на 98 процентов стране – и запустили первую промо-акцию. Дальше там еще вторая и третья, потом – банкротство и депортация. За показывание голой жопы морскому царю по рекомендации решалы, знающего королеву русалок.

Есть еще беглецы. От бывших, кредитов, от себя – это классика жанра, который живуч, как идея заряжать воду энергией. Месяц-два они просто бухают как черти, а потом внезапно не справляются с байком – и их красиво обводят на дороге мелом. В целом – тоже способ увековечивания.

Есть духовные. Эти уже всё поняли. Они ходят босиком, едят что-то зеленое и разговаривают с тобой так, будто ты зашла не в ту дверь. У них всё про энергию, поток и принятие. Про буддизм, добро и вселенскую карму. А потом ты видишь, как они орут на тайца, который не знает, что такое "пакет" – и иллюзия улетучивается. Я вообще всем советую начинать погружение в азиатскую культуру с потери лица. Вот прямо с этой концепции, а не санука. Или сабая, даже если он, в целом, присутствует.

Есть парочки на грани. Те, что приехали "укрепить отношения". Любимый жанр. Они снимают виллу, покупают фрукты, лежат у бассейна и пытаются не убить друг друга. Потому что неожиданно выясняется, что кроме ипотеки у них ничего общего не было. И теперь нужно разговаривать. Долго, мучительно. Подбирая какие-то темы – досель не изведанные. А там нет ничего. И прошу заметить – и не было. Смотрят друг на друга, как застрявшие в лифте. Но лифтер придет только через семь дней/восемь ночей. И нет выхода из этой мучительной, страшной паузы.

Есть вечные. Эти живут годами. Они знают все пляжи и всех бомжей, все столовки с клеёнками, где као пад по 49. Разбираются в плавающем холодце, берут медуз за медузье дрожащее брюхо – и режут в салат, совершенно не брезгуя. Они не помнят, зачем они здесь и себя до "здесь" – и жалуются только на отсутствие секса, потому что "азиатский тип женщин" не мил. Их нянечка была полькой со щеками круглыми, синими глазами и кудрями русыми. Вот бы такую же – но где же взять, туристки уезжают, ну а эти, местные... Совершенно не то же самое. Но в целом – терпимо, можно же и без секса, можно в монахи, можно взять аскезу и сделать цель из того, что казалось вынужденным обстоятельством.

Я еще тянусь к людям – но порой встречаю такое, чего поди еще выскреби. Даже в Питере. Поэтому все чаще тулюсь к деревьям, разговариваю с собаками, жру что-то зеленое и беру аскезу на встречи с людьми. Сообщите мне, когда я окончательно ебнусь – и с пылающим распятием двинусь по Чаопрайе, наступая на крокодильи рыла - и этому радуясь.

Одновременно с этим лупанарием, стучится другое: моя подруга – кремень по разным видам мерил, протопала путь пилигрима Камино. Это такой туристический аттракцион, существующий с названием Путь Святого Иакова или Camino de Santiago – сети маршрутов, которые ведут к собору в Сантьяго-де-Компостела в Испании.

Для получения бумажки (сертификата свидетельствующего) нужно идти минимум 100 км пешком. Желающих случается великое множество, потому что 100 километров – это буквально не 800. Но 800 тоже есть – это французский путь, который существовал, видимо, еще до телеги. То есть, средства передвижения на колесах, каковое лично я полагаю высшим достижением цивилизации.

Уже неделю мы с Иван Сергеичем Поваром – моим товарищем по тайскому беспредельному отдохновению – округляем глаза, наблюдая подвиг. Не самая спортивная баба идёт, шевеля кроссовками, когда можно ехать. Честно говоря – еще можно лежать, что тоже эволюционное преимущество двуногих особей.

Давным-давно, когда эта подруга впервые рассказала мне о своей дикой идее – я посмотрела кино. С названием "Дикая". Там блондинка в законе Рис Пис Пис Уизесрпун топает пешком 1700 километров по другому пути паломников – Тихоокеанской тропе, ходящей в интернетах с названием Pacific Crest Trail. То есть, непосредственно от Мексики до Канады. Рис Пис Пис – невероятная актриса, как выяснилось. А вот на сценаристов я бы, на месте моей подруги, обиделась. Они буквально постулируют: "Если натворила херни – маршбросайся в поход, авось, само рассосется". Но моя Катька (подруга) знает, что не рассасывается. И вообще топает не поэтому, а потому что уверена: говно надо разгребать, а не таскать по Испании. От перемещения вообще ничего не изменится.

Рис Пис Пис – баба с багажом. Не в метафорическом смысле – а чисто в жизненном. Там большой кавардак – наркотики, мужики, разваленный брак, умершая мать и общее ощущение, что жизнь катится в овраг. А в какой – неясно. И надо, видимо, найти этот овраг физически. И вот она идет. Долго. Очень долго, настолько долго – что ты уже простила мудаков из сценарной братии "Аватара", что в последней части вообще забили на экшен, на сценарий, на арки персонажей и хоть какие-то линии. Оказывается, можно просто часами снимать кроссовки и мученическое ебало красивой актрисы, которая превозмогает с большим рюкзаком. У нее там – оснащение для небольшого табора, чтобы в процессе посильнее ощущать свою ношу. Там и ногти слезают, и ноги болят, и ботинки не подходят, и вода заканчивается. Рис Пис Пис периодически вспоминает прошлое – рыдает, осознает, но снова преодолевает. То есть, пытается договориться с собой через физическое истощение – так себе способ. И свято верит, что если заебётся настолько, что физическая боль переплюнет духовную – то внутри станет тихо.

Спойлер: не станет. Она просто задолбается до полусмерти, а потом вернется в ту же точку буквально. Донеся до финала всё тот же бардак – и в рюкзаке, и в башке, где предельно насрано. И вроде хочется думать: преодолей, докажи, построй свою новую версию. Но вот только жизнь потом, как очень строгий психолог, возьмет и скажет:

– Ты, конечно, молодец, влезла на сто двадцать горок, похудела, приосанилась, потеряла два ногтя, задрочила себя до изнеможения – а теперь давай-ка разбираться с жизнью по-настоящему.

И не дай Бог тебе начать считать настоящим вот это – экстраординарные условия преодоления, когда выживание становится смыслом. А тебя в квартире система тёплых полов, умная колонка и доставка из Яндекса. И жить тебе научиться нужно вот в этом, а не в лесу, где гризли ужинают туристами. Тут не до наркотиков, конечно, тут важнее нога, которая торчит у тебя из палатки. Без ногтя. Распростряная дух едва ль не свежей говядины.

Поэтому я придирчиво смотрела на Катьку. На подругу, которая решила протопать зачем-то сто километров. Когда можно проехать. Вдруг она тоже из этих? Ну, то есть, ёбнулась? Но кажется, что кончается всё хорошо: там и рюкзак был поменьше, и амбиций с куриную жопочку. Посмотреть на красоты, их впервые увидеть. Ну, и поучаствовать в аттракционе – вполне туристическом. Давайте выразим Катьке респект – она тут почитывает. И может вам кинуть в комментариях ссылку на свой канал про этот поход – если вам интересно. Вдруг вы тоже из этих. Пидестриенов.

Из разговоров с азиатскими релокантами:

– Ты, кстати, знала, что если тебя госпитализирует психиатрическая лечебница – то с тебя автоматически спишут все долги по кредитам?
– У меня нет долгов по кредитам. И кредитов тоже нет.
– В смысле – нет кредитов? Ты что, псих?

– Вчера видел на дороге раздавленную ядовитую змею – очень опасную.
– Как ты понял, что она ядовитая?
– Ну, как... Буддисты же. Полезную бы не стали давить.

– В Том Яме меня бесит то, что половина блюда – совершенно несъедобные корни какие-то. Если их вынуть – то получается, что я переплатил за еду в два раза.
– Так жри.
– Что?
– Корни.
– Ты что, дура?

– Бесят эти туристы с их верой в страну улыбок. Половина этих улыбок означает "я проклинаю тебя и твою семью до седьмого колена", а эти знай радуются. Ты хоть знала, что существует ровно 13 видов тайских улыбок?
– Я знаю, что это выдумка блогеров.
– В смысле? Ты считаешь, что тебе тут всегда улыбаются доброжелательно?
– Понятия не имею, но список улыбок в Таиланде – это какая-то калька со списка причесок в Северной Корее. Или как ты себе это представляешь, как дисциплину в школе? Кто неправильно показал "презрение" улыбкой – того корректируют ножницами?


– Больше всего я тут скучаю по сырникам. В Паттайе их еще можно найти, а вот в глубинных провинциях надо извернуться, чтоб сделать творог.
– А ты любишь творог?
– Нет, не люблю.
– А в Омске сырники часто ел?
– Пару раз. В детском садике.
– И?
– Что "и"? Тут их нет, вот и хочется. Гречку я тоже до Таиланда вообще не любил.

– А чо ты приперлась без "своего самовара"? Планируешь тайцев охмурять? Тайки за такое могут и секир-башка предпринять. Нравы тут буйные, характер с перчинкой.
– ....
– Давай я тебя с Владом познакомлю – он тоже без самовара. Вполне адекватный чувак, пока не напьётся.
– И часто напивается?
– Каждый день. А что тут еще делать без бабы?

– Яйца будем красить?
– Ты что, православный?
– Нет, но надо же чтить традиции.
– Ну, чти местные, завтра Сонгкран.
– Ну, с ума ты сошла, это же детская забава какая-то. Обливаются водой, меряются пистолетиками....
– Раскрашивают яйца, стукаются, у кого крепче...