Провела ревизию в бельевом шкафу. Хваталась за сердце, нюхала соли, представляла, как беспощадным солнечным утром в мою однушку на Манежном вваливается толстый историк моды Александр Васильев и орет с порога, не поздоровавшись:
– Благодарим вас за участие в нашем новом проекте "Сексуальный приговор". Сейчас мои помощницы Надежда Бабкина и Эвелина Хромченко приговорят вас к смерти на электрическом стуле с вибрацией.
Я сижу на полу над горой черных кружев, как царь Кощей над забытым златом и растерянно стряхиваю пепел в чашку кожаного бюстье с золотой оторочкой. "Как часто вы это носите?" – сурово вопрошает Хромченко, одетая в чулки и шляпу.
– Ну, понимаете – мямлю я испуганно – я это еще до карантина купила. Так-то оно дорогое, но были скидки, я подумала, мало ли. Сосед собирался кран смотреть. Течет там.
– Течет, значит – вбивает гвоздь в мою самооценку пламенеющая Эвелина – а это? Нет, вы посмотрите, посмотрите. Вы что, действительно носите все эти драные трусы?
– Не сметь! – трубит Бабкина, выливая на руки санитайзер. Это не драные! Это специальные вырезы, она же сказала вам про кран. Я тоже такие надеваю, когда муж оплачен на час, а течет у меня на два. Вот же вырезы – приставляет она мои трусы к своим не по возрасту узким бедрам. Только у меня вопрос: "Почему трусы на два размера меньше, чем надо"?
– Ну, понимаете – говорю. Еще же до карантина...
Хромченко меж тем засовывает в огромный мусорный пакет игровой костюм горничной, боди "Сандра", корсаж "Джаннет", "Озорную монахиню" и латексный комбинезон с золотыми пестисами.
– А это мы оставим – вопит историк моды, прилаживая страпон на красных ремнях к седлу велотренажера. Спорт должен приносить радость! "Будете заниматься спортом?" – заглядывает он в мои охуевшие глаза.
Я киваю, краем глаза замечая, как в мешок летит мой любимый беби-долл с медвежатами. Не выдерживаю, ору им: Стой, бляди! Медведей не дам! Должна же остаться у человека хоть какая-то надежда.
Три пары глаз осуждающе смотрят на распростёртое над медведями тело. "А давайте спросим у нашего независимого эксперта" – предлагает Васильев. В дверь входит Анатолий Вассерман в бороде и жилете. "Кран чинится очень просто: нужно выкрутить винт, который фиксирует рычаг, осторожно снять рычаг с крана, следом выкрутить резьбовой винт, снять купол смесителя и пластиковый уплотнитель, удалить накопившийся налет и поменять прокладку".
– Спасибо нашему независимому эксперту – удовлетворенно мурлычет Васильев. Выбросьте весь этот эротический запас и выдайте ей костюм фрилансера.
Вассерман торжественно вносит на руках безразмерную серую пижаму и жилетку с карманами – как свадебные кольца на подушке.
"Нужно одеваться в соответствии с тем, как живешь" – резонирует Васильев. Бабкина утирает слезу. Хромченко высокомерно глядит поверх очков.
– А секс и не нужен – пожимает плечами Вассерман. Чего вы с ним носитесь-то, не пойму.
Но бросив внимательный взгляд на чудом уцелевший беби-долл с медвежатами, лезет в карман жилетки и, смущаясь, достает оттуда отвертку. "Это если уж у вас совсем течет" – говорит.
– Благодарим вас за участие в нашем новом проекте "Сексуальный приговор". Сейчас мои помощницы Надежда Бабкина и Эвелина Хромченко приговорят вас к смерти на электрическом стуле с вибрацией.
Я сижу на полу над горой черных кружев, как царь Кощей над забытым златом и растерянно стряхиваю пепел в чашку кожаного бюстье с золотой оторочкой. "Как часто вы это носите?" – сурово вопрошает Хромченко, одетая в чулки и шляпу.
– Ну, понимаете – мямлю я испуганно – я это еще до карантина купила. Так-то оно дорогое, но были скидки, я подумала, мало ли. Сосед собирался кран смотреть. Течет там.
– Течет, значит – вбивает гвоздь в мою самооценку пламенеющая Эвелина – а это? Нет, вы посмотрите, посмотрите. Вы что, действительно носите все эти драные трусы?
– Не сметь! – трубит Бабкина, выливая на руки санитайзер. Это не драные! Это специальные вырезы, она же сказала вам про кран. Я тоже такие надеваю, когда муж оплачен на час, а течет у меня на два. Вот же вырезы – приставляет она мои трусы к своим не по возрасту узким бедрам. Только у меня вопрос: "Почему трусы на два размера меньше, чем надо"?
– Ну, понимаете – говорю. Еще же до карантина...
Хромченко меж тем засовывает в огромный мусорный пакет игровой костюм горничной, боди "Сандра", корсаж "Джаннет", "Озорную монахиню" и латексный комбинезон с золотыми пестисами.
– А это мы оставим – вопит историк моды, прилаживая страпон на красных ремнях к седлу велотренажера. Спорт должен приносить радость! "Будете заниматься спортом?" – заглядывает он в мои охуевшие глаза.
Я киваю, краем глаза замечая, как в мешок летит мой любимый беби-долл с медвежатами. Не выдерживаю, ору им: Стой, бляди! Медведей не дам! Должна же остаться у человека хоть какая-то надежда.
Три пары глаз осуждающе смотрят на распростёртое над медведями тело. "А давайте спросим у нашего независимого эксперта" – предлагает Васильев. В дверь входит Анатолий Вассерман в бороде и жилете. "Кран чинится очень просто: нужно выкрутить винт, который фиксирует рычаг, осторожно снять рычаг с крана, следом выкрутить резьбовой винт, снять купол смесителя и пластиковый уплотнитель, удалить накопившийся налет и поменять прокладку".
– Спасибо нашему независимому эксперту – удовлетворенно мурлычет Васильев. Выбросьте весь этот эротический запас и выдайте ей костюм фрилансера.
Вассерман торжественно вносит на руках безразмерную серую пижаму и жилетку с карманами – как свадебные кольца на подушке.
"Нужно одеваться в соответствии с тем, как живешь" – резонирует Васильев. Бабкина утирает слезу. Хромченко высокомерно глядит поверх очков.
– А секс и не нужен – пожимает плечами Вассерман. Чего вы с ним носитесь-то, не пойму.
Но бросив внимательный взгляд на чудом уцелевший беби-долл с медвежатами, лезет в карман жилетки и, смущаясь, достает оттуда отвертку. "Это если уж у вас совсем течет" – говорит.
🤣211🔥80❤50😢2
Быстрое пятиминутное моей Соне, не сдающейся и ищущей мужа на сайте знакомств.
Вот он хочет некуряющую, непьющую женщину, вес такой-то там, рост, параметры. Переписывает в столбик все ее увлечения, опыт прошлого, вшитый намертво. И свои тоже переписывает – в длину, в диаметре, словно это вообще что-то важное, словно это скрижаль с чем-то очень заманчивым, руны древние на исцветшем пергаменте.
И ее начинает подташнивать.
Вот он говорит, что устал от своего одиночества, хочет просто семью настоящую. Но не потерпит феминистку из неполной семьи, кучей травм через дыры свистящую. И она свайпает его влево на сайте знакомств, хотя вот этим вот жестом манящим, когда эдак цокает каблуком – она напоминает его мать гуляющую. А от улыбки ее он бы стал дураком, вспомнив детский садик и нянечку – свою первую любовь тогдашнюю.
Вот она закрывает дурацкое приложение "Пьюр" и закуривает с особым изяществом. А потом плетется на свой маникюр, неприкаянностью аж струящаяся. Он же водку пьет в небольшом саду – сам разбил, сам ухаживает тихонечко. А она так устала в своем аду, эта робкая, тихая Сонечка, что однажды стала как мадам Помпиду от одиночства своего – мертвящего, постоянного, очень навязчивого.
Феминистка, курящая как старый пират и закладывающая за воротник по субботам. А он был бы счастлив и точно рад, если бы встретил такого кого-то. Но он переписывает: не старше двадцати шести лет, из хорошей семьи и не грубая. А она излучает какой-то свет, через боль этот мир ощупывая. Ей за тридцать, она – не большой букет, чтобы радоваться и ставить в вазу. Но влюбиться в нее после стольких лет ему хватило бы первого раза.
Вот он хочет некуряющую, непьющую женщину, вес такой-то там, рост, параметры. Переписывает в столбик все ее увлечения, опыт прошлого, вшитый намертво. И свои тоже переписывает – в длину, в диаметре, словно это вообще что-то важное, словно это скрижаль с чем-то очень заманчивым, руны древние на исцветшем пергаменте.
И ее начинает подташнивать.
Вот он говорит, что устал от своего одиночества, хочет просто семью настоящую. Но не потерпит феминистку из неполной семьи, кучей травм через дыры свистящую. И она свайпает его влево на сайте знакомств, хотя вот этим вот жестом манящим, когда эдак цокает каблуком – она напоминает его мать гуляющую. А от улыбки ее он бы стал дураком, вспомнив детский садик и нянечку – свою первую любовь тогдашнюю.
Вот она закрывает дурацкое приложение "Пьюр" и закуривает с особым изяществом. А потом плетется на свой маникюр, неприкаянностью аж струящаяся. Он же водку пьет в небольшом саду – сам разбил, сам ухаживает тихонечко. А она так устала в своем аду, эта робкая, тихая Сонечка, что однажды стала как мадам Помпиду от одиночства своего – мертвящего, постоянного, очень навязчивого.
Феминистка, курящая как старый пират и закладывающая за воротник по субботам. А он был бы счастлив и точно рад, если бы встретил такого кого-то. Но он переписывает: не старше двадцати шести лет, из хорошей семьи и не грубая. А она излучает какой-то свет, через боль этот мир ощупывая. Ей за тридцать, она – не большой букет, чтобы радоваться и ставить в вазу. Но влюбиться в нее после стольких лет ему хватило бы первого раза.
1🔥281❤106💔34😢14👏10💯1
Выхожу за сигаретами – цыганка стоит возле "Красно-Белого". Активно так стоит, погадать предлагает, цепляет прохожих за руку, насыпает цыганских проклятий. Айнанэ, – думаю, вот так номер. С нулевых вас не видела, грязненьких. Видать, последние времена настают. Скоро выйдут на площади утюги китайские, Свидетели Иеговы и пионеры-макулатурщики.
– Красивая-молодаааааая, дай погадаюууууу – орет она привычно, утыкаясь глазами в золотую жженую спичку у меня на шее.
– Авен бухтале! – отвечаю, еще бы, я три месяца в таборе провела, когда из дома впервые сбежала. Меня цыгане за свою почитали, учили языку, кормили пшенкой с говядиной.
Цыганка роняет глаза, "ехтисар ма", закуривает, упирает руки в худые бока.
– Анда чефосан?
– Не, я местная – перехожу я на язык, понятный и местным. – Сигарету мне дай, мать – прошу я – и она протягивает мне "черный Петр 1".
Нихуясебе – думаю, их еще производят. Крепкий и вонючий табар разъедает гортань.
– Так погадаешь мне, ромни? Или не умеешь ни пса? Говори правду, у меня и так жизнь хреновая.
– Руку покажи – говорит.
Долго смотрит.
– У тебя звезда на линии ума и судьбы. Пятиконечник, как по учебнику.
– И чего?
– Как чего? С ума ты сойдешь. И сойдешь с ума ты из-за мужчины.
– Скоро?
– Скоро. Ты б вино не пила. И с мужчинами тоже поаккуратнее.
– А ты чего про учебники. И откуда речь-то такая?
– Так я училище кончала на медсестер. А потом курсы по гаданию. В инстаграме.
Да, последние времена. А одета-то так, будто прямо сейчас сядет на кобылу – и поедет в табор варить пшенку с говядиной и спать в гобеленах.
– Красивая-молодаааааая, дай погадаюууууу – орет она привычно, утыкаясь глазами в золотую жженую спичку у меня на шее.
– Авен бухтале! – отвечаю, еще бы, я три месяца в таборе провела, когда из дома впервые сбежала. Меня цыгане за свою почитали, учили языку, кормили пшенкой с говядиной.
Цыганка роняет глаза, "ехтисар ма", закуривает, упирает руки в худые бока.
– Анда чефосан?
– Не, я местная – перехожу я на язык, понятный и местным. – Сигарету мне дай, мать – прошу я – и она протягивает мне "черный Петр 1".
Нихуясебе – думаю, их еще производят. Крепкий и вонючий табар разъедает гортань.
– Так погадаешь мне, ромни? Или не умеешь ни пса? Говори правду, у меня и так жизнь хреновая.
– Руку покажи – говорит.
Долго смотрит.
– У тебя звезда на линии ума и судьбы. Пятиконечник, как по учебнику.
– И чего?
– Как чего? С ума ты сойдешь. И сойдешь с ума ты из-за мужчины.
– Скоро?
– Скоро. Ты б вино не пила. И с мужчинами тоже поаккуратнее.
– А ты чего про учебники. И откуда речь-то такая?
– Так я училище кончала на медсестер. А потом курсы по гаданию. В инстаграме.
Да, последние времена. А одета-то так, будто прямо сейчас сядет на кобылу – и поедет в табор варить пшенку с говядиной и спать в гобеленах.
🤣336❤97👏50🔥31😈1
Приятель бороду сбрил. Ничего же не предвещало. Посреди полного здоровья, в понедельник вечером, на растущую луну, после 25 лет...
Двадцать пять лет подряд все женщины мира не постигали, как такой красивый мужик обородел до неистовства, и, по-любому, в усах своих носит капусту. Хотели целовать его и облизывать, но не приближались и на метр, чтоб внезапно не ощутить на себе святое причастие. Чтоб не нализаться кагору, или что там у них скрывается в бороде по остаточному принципу.
Двадцать пять лет. То есть всю свою взрослую жизнь , Максим носил бороду и считался козлинушкой, зизитопом на выгуле, монашеской сектой и красивым мальчиком, обезображенным волосистостью. Ну, привыкли со временем, но-таки всё же мечтали, что какая-то баба очеловечит Максима, и тот воссияет, обезбородовый.
Сбрил. И выяснилось буквально, что у Максима нет подбородка. То есть, первого нет, но есть два вторых, а под ними вообще – индюшачья мошонка.
Без бороды человек оказался беспородным михрюткою, похожим на бабушку рок-н-ролла, которой только что влупили между глаз сковородкою, намазали вазелином и сунули в карусель. Столь опиздошенных лиц с неопределяемым гендером, напоминающим одновременно рыбу-угря и размазанную по прилавку рыбу-каплю убогую, не показывали еще в наших Ойкуменах северных.
Мужики, вы предупреждайте, действительно, что для вас борода – это как для нас два хирурга, которые тянут морду к ко лбу, а сиськи к морде – во имя Бахуса. Боже правый, да как же это случилось-то? Кто та баба, что-таки настояла – и получила во владение вместо мужика – свою бабушку. Вот вам крест, хочется скинуться всей компанией – и отправить Максимку в Стамбул на имплантацию. Пусть достанут ту бороду из мусорного контейнера и вживят ему обратно на то место на харе, которое Господь всучил ему вместо подбородка достойного.
Двадцать пять лет подряд все женщины мира не постигали, как такой красивый мужик обородел до неистовства, и, по-любому, в усах своих носит капусту. Хотели целовать его и облизывать, но не приближались и на метр, чтоб внезапно не ощутить на себе святое причастие. Чтоб не нализаться кагору, или что там у них скрывается в бороде по остаточному принципу.
Двадцать пять лет. То есть всю свою взрослую жизнь , Максим носил бороду и считался козлинушкой, зизитопом на выгуле, монашеской сектой и красивым мальчиком, обезображенным волосистостью. Ну, привыкли со временем, но-таки всё же мечтали, что какая-то баба очеловечит Максима, и тот воссияет, обезбородовый.
Сбрил. И выяснилось буквально, что у Максима нет подбородка. То есть, первого нет, но есть два вторых, а под ними вообще – индюшачья мошонка.
Без бороды человек оказался беспородным михрюткою, похожим на бабушку рок-н-ролла, которой только что влупили между глаз сковородкою, намазали вазелином и сунули в карусель. Столь опиздошенных лиц с неопределяемым гендером, напоминающим одновременно рыбу-угря и размазанную по прилавку рыбу-каплю убогую, не показывали еще в наших Ойкуменах северных.
Мужики, вы предупреждайте, действительно, что для вас борода – это как для нас два хирурга, которые тянут морду к ко лбу, а сиськи к морде – во имя Бахуса. Боже правый, да как же это случилось-то? Кто та баба, что-таки настояла – и получила во владение вместо мужика – свою бабушку. Вот вам крест, хочется скинуться всей компанией – и отправить Максимку в Стамбул на имплантацию. Пусть достанут ту бороду из мусорного контейнера и вживят ему обратно на то место на харе, которое Господь всучил ему вместо подбородка достойного.
🤣271❤34👏17😈5
Давно хотела сказать, но как-то повода не было.
Сейчас тоже нет – но вы задолбали. Я серьезно: в наш век неизбежного угасания, нестабильности и новостей хреновеньких, когда почти все наши одноклассники уже похожи на мошонку индюка под ебальником, когда нормально, что ты поднял в зале штангу – да и залег на игольчатый коврик, когда ебался каким-нибудь сексом – да и сломал себе кресло и чресло, когда сожрал что-нибудь не то – и у тебя в организме дырка размером с целую, блядь, канистру, в которой доктор забудет перчатки, когда пошел вдруг какой-то дождь – а у тебя свело все сосуды, когда решил даже подрочить – и вот он, вывих всего предплечья, когда решил завязать бухать – и начал бегать трусцою в парке – но весь твой низ шлет сигналы вверх – и, добрый вечер, все сердце в тряпки...
кончайте, сука, снимать себя в машине вашей – хэндае, порше, дуньфене, тесле или типа того – с ремнем блядь черным поверх картинки.
Вы понимаете ли вообще, что каждый раз я буквально седею, когда вот это вот вижу вдруг - и содрогаюсь: неужто траур? Неужто помер еще один? Вот эта черная ваша лента – она не смотрится как ремень! Она буквально как на покойнике в углу поверх вашего плеча. Кончайте, дурни. Харош пугать. Мы вообще на планете гости, а если вам больше сорока – то извините, мы гости-кости, которым жить, может быть, чуток осталось-то. И вы вдруг ремнями меня доводите до седины, инфаркта и до алкоголизма. Ну что, блин, селфи негде ебануть? На унитазе себя снимайте. Это олдскул, это хорошо. И вид у вас там всегда здоровый и все понятно всегда про вас. Что вот же, кушает человечек, а значит - все у него хорошо. И хорошо он проводит вечер.
Сейчас тоже нет – но вы задолбали. Я серьезно: в наш век неизбежного угасания, нестабильности и новостей хреновеньких, когда почти все наши одноклассники уже похожи на мошонку индюка под ебальником, когда нормально, что ты поднял в зале штангу – да и залег на игольчатый коврик, когда ебался каким-нибудь сексом – да и сломал себе кресло и чресло, когда сожрал что-нибудь не то – и у тебя в организме дырка размером с целую, блядь, канистру, в которой доктор забудет перчатки, когда пошел вдруг какой-то дождь – а у тебя свело все сосуды, когда решил даже подрочить – и вот он, вывих всего предплечья, когда решил завязать бухать – и начал бегать трусцою в парке – но весь твой низ шлет сигналы вверх – и, добрый вечер, все сердце в тряпки...
кончайте, сука, снимать себя в машине вашей – хэндае, порше, дуньфене, тесле или типа того – с ремнем блядь черным поверх картинки.
Вы понимаете ли вообще, что каждый раз я буквально седею, когда вот это вот вижу вдруг - и содрогаюсь: неужто траур? Неужто помер еще один? Вот эта черная ваша лента – она не смотрится как ремень! Она буквально как на покойнике в углу поверх вашего плеча. Кончайте, дурни. Харош пугать. Мы вообще на планете гости, а если вам больше сорока – то извините, мы гости-кости, которым жить, может быть, чуток осталось-то. И вы вдруг ремнями меня доводите до седины, инфаркта и до алкоголизма. Ну что, блин, селфи негде ебануть? На унитазе себя снимайте. Это олдскул, это хорошо. И вид у вас там всегда здоровый и все понятно всегда про вас. Что вот же, кушает человечек, а значит - все у него хорошо. И хорошо он проводит вечер.
🤣344🔥60💯39❤32🤝8❤🔥5😈4🙈4
Возьмешься, вот эдак, описывать очередную веселую жопу из своей жизни – и вдруг осекаешься. Потому что все действующие лица этой жопы — тоже тут. Либо сами читают, либо кто–то добрый им ссылочку шлет – вот, мол, погляди. Про то, как ты хлеба с анальной смазкой в ночи навернул. Клубничной. Знаем, знаем, ты это. И вроде хочется написать, что все события вымышленные, а совпадения случайные – но нет. Он это. Точно он.
А бывает и по–другому. Вроде ничего такого сто лет не вспоминаешь и ни в какой свой пасквиль живых людей не засовываешь. А все равно кругом виновата получаешься. Пишет вчера незнакомая женщина. Утверждает, что знакомая. И даже, мол, не через пять рукопожатий, а через одно. Говорит, что я с её мужем до неё эцсамое. Но давно, в прошлом веке еще. Вы, говорит, Алёна, зря моего Алёшу на весь интернет опозорили. Вы и права не имели, и разрешения не спрашивали. А у нас дети. Дача. И депутатская неприкосновенность.
Минут 20 я ходила, опустив рыло на грудь и перебирая в памяти всех Алёш, с которыми меня пересекала судьба. Ни один на депутата не тянет. И ни с одним ничего не было никогда. У меня Алёши – это знакомые коты, в основном. Алёши, Серёжи, Степаши. Кастрированные, неженатые, правильные коты.
Пыталась какие–то вопросы ей задавать, но куда там. Собеседница самозабанилась, подвесив интригу. Но мне от ее слов вдруг даже теплее как–то стало. Почувствовала, что не зря жизнь проживаю. И какой–нибудь ночью, когда черная смерть сядет на край моей кровати, дыша одиночеством и тоской, я теперь буду думать о том, что где–то есть депутат Алёша. И представлять, как он ругается с женой из–за незнакомой бабы в сети. Сочиняет там что–то про свою юность, сокрушается, хватаясь за плешивую голову, кается, плачет. А потом они с женой жарко мирятся в теплой темноте супружеской спальни. И производят на свет детей и мандаты.
А бывает и по–другому. Вроде ничего такого сто лет не вспоминаешь и ни в какой свой пасквиль живых людей не засовываешь. А все равно кругом виновата получаешься. Пишет вчера незнакомая женщина. Утверждает, что знакомая. И даже, мол, не через пять рукопожатий, а через одно. Говорит, что я с её мужем до неё эцсамое. Но давно, в прошлом веке еще. Вы, говорит, Алёна, зря моего Алёшу на весь интернет опозорили. Вы и права не имели, и разрешения не спрашивали. А у нас дети. Дача. И депутатская неприкосновенность.
Минут 20 я ходила, опустив рыло на грудь и перебирая в памяти всех Алёш, с которыми меня пересекала судьба. Ни один на депутата не тянет. И ни с одним ничего не было никогда. У меня Алёши – это знакомые коты, в основном. Алёши, Серёжи, Степаши. Кастрированные, неженатые, правильные коты.
Пыталась какие–то вопросы ей задавать, но куда там. Собеседница самозабанилась, подвесив интригу. Но мне от ее слов вдруг даже теплее как–то стало. Почувствовала, что не зря жизнь проживаю. И какой–нибудь ночью, когда черная смерть сядет на край моей кровати, дыша одиночеством и тоской, я теперь буду думать о том, что где–то есть депутат Алёша. И представлять, как он ругается с женой из–за незнакомой бабы в сети. Сочиняет там что–то про свою юность, сокрушается, хватаясь за плешивую голову, кается, плачет. А потом они с женой жарко мирятся в теплой темноте супружеской спальни. И производят на свет детей и мандаты.
🤣277👏72🔥43❤29❤🔥2
Ну, и про разочарованную фанатку из рубрики "письма в редакцию". Старое, но актуальное, они ж не кончаются.
Одна девочка написала мне дивной силищи отповедь о постигшем её глубоком разочаровании. Мои тексты были для нее светом в оконце: меня бросали мужья и подруги, я теряла квартиры, здоровье и бизнес, меня заваливало снегом в июле и заливало дождем с сентября по ноябрь, било током из старых розеток и калечило сосульками с питерских крыш. Она писала мне из солнечного Майами:
– Боже! Пишите! Не останавливайтесь! Я дышу Вашей болью, Алена! Я жива лишь Вашими буквами!
Она резвилась в моем тексте про смерть отца, нацарапала сочувствий в посте о переломе позвоночника и влепила девять эпилептических смайликов в рассказ о неудачном свидании после развода.
– Хохочу, не могу остановиться! Волейболисты на пляже оглядываются! Обожаю Ваш оптимизм!
Я писала про всратые отели с панцирями камбоджийских пауков в простынях, про кобру в тайской вентиляции, про варана в мусорном ведре индонезийской виллы – а потом возвращалась в дождливый Питер, чтобы писать про голубя Олега и кота Игоря, которые доставляли мне не меньше мучений.
– Про голубя скучно! Вам за историями надо в Африку! С нетерпением буду ждать рассказы оттуда!
Каждый свой комментарий она дублировала в личные сообщения, присовокупив небольшой анализ всех моих последних текстов. Анализ был развернутый: что хотел сказать автор, где из автора слишком торчит лирический герой, где "пережата" кульминация и "недожат" катарсис.
– Алена, Вы меня расстраиваете. Из Вас торчит какая-то хабалка, это неприемлемо. И перестаньте использовать матерщинные слова, я Ваши рассказы маме показываю. А она преподаватель социологии в калледже. Это неприемлемо. И еще, раз уж я Вас читаю, хотела спросить у Вас напрямую: что Вы вообще нашли в этой Викец? Она противная баба, а её еще три года назад забанила. Вы знали, что она употребляла запрещенные препараты? Она хабалка, это неприемлемо.
Я не отвечала, боясь показаться хабалкой. На соседней отельной кровати содрогалась в пароксизме истерики матерщинная баба Самсонова. Но сегодня пришло в личку что-то настолько щемящее, что я вынуждена поделиться. Вот трагедия-то. Крушение идолов. Позолота слетела с моего пьедестала, с изваянья скрутилась головка.
– Я пишу вам крайний раз, Алена. Для меня Вы больше никто. Я Вас предупреждала, что рано или поздно с кем поведетесь – на того и станете похожи. Вот и сидите в бане вместе с вашим матом и подругами сраными, туда Вам и дорога. То, что Вы пишете – омерзительно. Жрать, срать, шампанское какое-то, рожа загорела, цветы расцвели. Вы еще рецепты пирогов начните сочинять. Матом, разумеется, иначе-то вы не способны теперь разговаривать. Адьёс, бездарность. Было неприятно познакомиться.
Я к чему это всё? Сейчас вот вареники буду лепить. Кто-то хочет рецептик гекзаметром? Будет матом и сиськи в муке.
Одна девочка написала мне дивной силищи отповедь о постигшем её глубоком разочаровании. Мои тексты были для нее светом в оконце: меня бросали мужья и подруги, я теряла квартиры, здоровье и бизнес, меня заваливало снегом в июле и заливало дождем с сентября по ноябрь, било током из старых розеток и калечило сосульками с питерских крыш. Она писала мне из солнечного Майами:
– Боже! Пишите! Не останавливайтесь! Я дышу Вашей болью, Алена! Я жива лишь Вашими буквами!
Она резвилась в моем тексте про смерть отца, нацарапала сочувствий в посте о переломе позвоночника и влепила девять эпилептических смайликов в рассказ о неудачном свидании после развода.
– Хохочу, не могу остановиться! Волейболисты на пляже оглядываются! Обожаю Ваш оптимизм!
Я писала про всратые отели с панцирями камбоджийских пауков в простынях, про кобру в тайской вентиляции, про варана в мусорном ведре индонезийской виллы – а потом возвращалась в дождливый Питер, чтобы писать про голубя Олега и кота Игоря, которые доставляли мне не меньше мучений.
– Про голубя скучно! Вам за историями надо в Африку! С нетерпением буду ждать рассказы оттуда!
Каждый свой комментарий она дублировала в личные сообщения, присовокупив небольшой анализ всех моих последних текстов. Анализ был развернутый: что хотел сказать автор, где из автора слишком торчит лирический герой, где "пережата" кульминация и "недожат" катарсис.
– Алена, Вы меня расстраиваете. Из Вас торчит какая-то хабалка, это неприемлемо. И перестаньте использовать матерщинные слова, я Ваши рассказы маме показываю. А она преподаватель социологии в калледже. Это неприемлемо. И еще, раз уж я Вас читаю, хотела спросить у Вас напрямую: что Вы вообще нашли в этой Викец? Она противная баба, а её еще три года назад забанила. Вы знали, что она употребляла запрещенные препараты? Она хабалка, это неприемлемо.
Я не отвечала, боясь показаться хабалкой. На соседней отельной кровати содрогалась в пароксизме истерики матерщинная баба Самсонова. Но сегодня пришло в личку что-то настолько щемящее, что я вынуждена поделиться. Вот трагедия-то. Крушение идолов. Позолота слетела с моего пьедестала, с изваянья скрутилась головка.
– Я пишу вам крайний раз, Алена. Для меня Вы больше никто. Я Вас предупреждала, что рано или поздно с кем поведетесь – на того и станете похожи. Вот и сидите в бане вместе с вашим матом и подругами сраными, туда Вам и дорога. То, что Вы пишете – омерзительно. Жрать, срать, шампанское какое-то, рожа загорела, цветы расцвели. Вы еще рецепты пирогов начните сочинять. Матом, разумеется, иначе-то вы не способны теперь разговаривать. Адьёс, бездарность. Было неприятно познакомиться.
Я к чему это всё? Сейчас вот вареники буду лепить. Кто-то хочет рецептик гекзаметром? Будет матом и сиськи в муке.
1🔥340🤣235❤56🙈9👏7😭5
А чего это я Алёна, например?
Ужасно попсовое имя. Что оно может говорить о человеке, его носящем? Да ничего хорошего.
Что планировался братик Иванушка, но бог отвёл. Сказать по правде, я предпочла бы быть Аделаидой. Чтобы соседи звали меня "адовой девкой" не за заслуги, а по факту рождения. Или Магдаленой. Чтобы в случае чего просто руки на грудь сложить – и изобразить лицом крайнюю степень сконфуженности. Мол, ну вот так как–то и живем. Извините.
Хорошее имя Олимпиада. Сразу как–то все вопросы отваливаются к Олимпиаде. Чего, мол, у тебя жопа такая большая? А, камаз за колесо подымаешь. Понятно, понятно. Мы думали, для красоты.
Или вот Эсмеральда. Чего смотришь, монеты гони. Тебе танцую.
И ведь нет же проблем с этим никаких. Иди к паспортистке, падай в ноги. Но что меня всегда глубоко изумляет в этом дивном калейдоскопе возможностей – так это необходимость придрачивать к новому имени отчество. А оно, согласитесь, сразу портит всю поэтическую безбрежность. Кто такая Эсмеральда Леонидовна? Главный бухгалтер пивзавода, кто же еще. А Олимпиада Григорьевна? Соседка по участку. Аделаида Павловна – отставная актриса, вдова. Муза Игнатовна – бывшая учительница пения, истеричка. Про Жозефину Артёмовну я уж и не говорю – дурная баба, пропащая, родного мужа на Стаса Михайлова променяла.
Но в Алёнах тоже как–то обидно ходить, пока твой бывший Виолетту трахает. Олеговну, хоть на том спасибо.
Ужасно попсовое имя. Что оно может говорить о человеке, его носящем? Да ничего хорошего.
Что планировался братик Иванушка, но бог отвёл. Сказать по правде, я предпочла бы быть Аделаидой. Чтобы соседи звали меня "адовой девкой" не за заслуги, а по факту рождения. Или Магдаленой. Чтобы в случае чего просто руки на грудь сложить – и изобразить лицом крайнюю степень сконфуженности. Мол, ну вот так как–то и живем. Извините.
Хорошее имя Олимпиада. Сразу как–то все вопросы отваливаются к Олимпиаде. Чего, мол, у тебя жопа такая большая? А, камаз за колесо подымаешь. Понятно, понятно. Мы думали, для красоты.
Или вот Эсмеральда. Чего смотришь, монеты гони. Тебе танцую.
И ведь нет же проблем с этим никаких. Иди к паспортистке, падай в ноги. Но что меня всегда глубоко изумляет в этом дивном калейдоскопе возможностей – так это необходимость придрачивать к новому имени отчество. А оно, согласитесь, сразу портит всю поэтическую безбрежность. Кто такая Эсмеральда Леонидовна? Главный бухгалтер пивзавода, кто же еще. А Олимпиада Григорьевна? Соседка по участку. Аделаида Павловна – отставная актриса, вдова. Муза Игнатовна – бывшая учительница пения, истеричка. Про Жозефину Артёмовну я уж и не говорю – дурная баба, пропащая, родного мужа на Стаса Михайлова променяла.
Но в Алёнах тоже как–то обидно ходить, пока твой бывший Виолетту трахает. Олеговну, хоть на том спасибо.
3🤣281❤54🔥47
И почему это я битую неделю не отвечаю на запрос о дружбе от красивого мужчины на фоне балийских пейзажей – интересуется красивый мужчина. Ведь у нас столько общего. Действительно, почему?
Однажды в Пенестанане у меня полетел Феликс. Самый изящный, самый дорогой, самый неожиданный в моей жизни ноутбук, подаренный таким же поклонником моего этого творчества. Полетел основательно: по экрану пошла вертикальная паралитическая полоска, заслоняющая собой все дедлайны. Я последовательно вспотела, замерзла, утратила аппетит и сожрала в забытьи полбашки хлебного фрукта – омерзительно сладкого и вызывающего диарею.
На всём чудо-острове числился только один русский чинщик с рекомендациями и пометкой "срочно". К нему-то я и обратилась, очертя голову. Чинщика представлял начальник в носках и автомобиле. Он заверил, что все будет сделано в лучшем виде, а доктор Apple балийского разлива явится ко мне на дом, чтобы провести диагностику. Явился. Провёл. Если вам еще ни разу не доводилось видеть ригидную каталепсию воочию – я вам сейчас расскажу, как это происходит.
Вот сомнительной наружности персонаж достает отвертку. Вот он деловито присовывает ее в куда-то в крышку вашего кормильца. И - разззз, сука. Ррраз! Ломает её на ваших глазах. Всё как в замедленной съемке, понимаете? Вы хватаете ртом воздух, ловите руками своё съезжающее в декольте потное рыло – и не успеваете произнести ни звука. Речь замирает где-то в области Брока, склеивается там, пульсирует и выплёвывается уже потом, когда и сделать-то ничего нельзя. Икотным гортанным рыком.
- А чего он у тебя, не разборный? Первый раз такое вижу – произносит испуганно чинщик. Я до этого только прошки чинил. Это эйр у тебя? Ай, ебать.
Иногда агрессия вываливается из меня прямо остриями. Стекленеют глаза, просыпается диджейский вкрадчивый низкий голос. Который вкупе с этими вот матушкиными глазами бешеной кошки и папенькиной психопатинкой в анамнезе производит-таки впечатление. Я зарычала и двинулась на яблочного доктора, артикулируя угрозы, как бабская версия Невзорова, когда тот в ударе. Ну, или красуется. Через неделю у меня была новая "морда" для Феликса. Её наверняка содрали с какого-то донора, потому что чинщик был нищ, жалок, напуган и фатально нелеп в своей открывшейся бестолковости.
Через год или два – точно уже не помню – алгоритмы фейсбука подсунули мне его в графе "вы можете их знать". Я вздрогнула и почувствовала приступ диареи. Отдышалась, щелкнула по профилю. И чем, вы думаете, занимается теперь добрый доктор Айебать? Ну, лес рук, да? Кто тут из балийцев? Правильно, целительством. В другом, человеческом смысле. От рака он лечит. Иконами. Ведь любому дураку понятно, что человек куда проще компьютера. Чего там этот рак – хуяк и сковырнул отверткой. Отзывы у него там, скидки, коучинг какой-то трансцендентный.
И не то чтобы я против. Дураков-то у нас, слава богу, на сто веков заготовлено. Но немного морщусь, понимаете?
Поэтому если в графе "род занятий" у вас написано "ректор спектральных геометрий", эзотерический практик, специалист по астралу или прочим сакральным чакрам – не злите тетёньку своими настойчивыми приглашениями. Даже если у вас тело греческого бога и хер со слоновий бивень. Я уже достаточно преисполнилась в своем этом познании, поэтому у меня от вас кровь из глазонек. Всех трёх, разумеется. Всех трёх.
Однажды в Пенестанане у меня полетел Феликс. Самый изящный, самый дорогой, самый неожиданный в моей жизни ноутбук, подаренный таким же поклонником моего этого творчества. Полетел основательно: по экрану пошла вертикальная паралитическая полоска, заслоняющая собой все дедлайны. Я последовательно вспотела, замерзла, утратила аппетит и сожрала в забытьи полбашки хлебного фрукта – омерзительно сладкого и вызывающего диарею.
На всём чудо-острове числился только один русский чинщик с рекомендациями и пометкой "срочно". К нему-то я и обратилась, очертя голову. Чинщика представлял начальник в носках и автомобиле. Он заверил, что все будет сделано в лучшем виде, а доктор Apple балийского разлива явится ко мне на дом, чтобы провести диагностику. Явился. Провёл. Если вам еще ни разу не доводилось видеть ригидную каталепсию воочию – я вам сейчас расскажу, как это происходит.
Вот сомнительной наружности персонаж достает отвертку. Вот он деловито присовывает ее в куда-то в крышку вашего кормильца. И - разззз, сука. Ррраз! Ломает её на ваших глазах. Всё как в замедленной съемке, понимаете? Вы хватаете ртом воздух, ловите руками своё съезжающее в декольте потное рыло – и не успеваете произнести ни звука. Речь замирает где-то в области Брока, склеивается там, пульсирует и выплёвывается уже потом, когда и сделать-то ничего нельзя. Икотным гортанным рыком.
- А чего он у тебя, не разборный? Первый раз такое вижу – произносит испуганно чинщик. Я до этого только прошки чинил. Это эйр у тебя? Ай, ебать.
Иногда агрессия вываливается из меня прямо остриями. Стекленеют глаза, просыпается диджейский вкрадчивый низкий голос. Который вкупе с этими вот матушкиными глазами бешеной кошки и папенькиной психопатинкой в анамнезе производит-таки впечатление. Я зарычала и двинулась на яблочного доктора, артикулируя угрозы, как бабская версия Невзорова, когда тот в ударе. Ну, или красуется. Через неделю у меня была новая "морда" для Феликса. Её наверняка содрали с какого-то донора, потому что чинщик был нищ, жалок, напуган и фатально нелеп в своей открывшейся бестолковости.
Через год или два – точно уже не помню – алгоритмы фейсбука подсунули мне его в графе "вы можете их знать". Я вздрогнула и почувствовала приступ диареи. Отдышалась, щелкнула по профилю. И чем, вы думаете, занимается теперь добрый доктор Айебать? Ну, лес рук, да? Кто тут из балийцев? Правильно, целительством. В другом, человеческом смысле. От рака он лечит. Иконами. Ведь любому дураку понятно, что человек куда проще компьютера. Чего там этот рак – хуяк и сковырнул отверткой. Отзывы у него там, скидки, коучинг какой-то трансцендентный.
И не то чтобы я против. Дураков-то у нас, слава богу, на сто веков заготовлено. Но немного морщусь, понимаете?
Поэтому если в графе "род занятий" у вас написано "ректор спектральных геометрий", эзотерический практик, специалист по астралу или прочим сакральным чакрам – не злите тетёньку своими настойчивыми приглашениями. Даже если у вас тело греческого бога и хер со слоновий бивень. Я уже достаточно преисполнилась в своем этом познании, поэтому у меня от вас кровь из глазонек. Всех трёх, разумеется. Всех трёх.
1🔥240🤣164👏44❤34😈5
Мой знакомый неприлично красив для мужчины. Это совершенно безвкусно и неприемлемо, да и реакцию вызывает строго обратную: хочется в морду ему засветить, чтобы остались отметины модные, невероятных размеров шрам, или, хотя бы, поломанная переносица. Но он идеален, словно нарисован фломастером: черные ресницы, как у коровищи, совершенно сапфировые глаза, точеный профиль, фас и чего еще? Белые-белые зубы – настолько ровные, что хочется проредить их куском арматуры.
Погоняло у него тоже зачётное, он "красавчик". В их брутальной мужицкой компании существуют отдельно "Беляш" и "Клоп", а еще "Шмаровоз" и... "Красавчик". Это как ромашку вставить в коровью лепеху, настолько невпихуемо смотрится.
Зовут красавчика Толик. А должны б, по идее, были назвать Гильермо или Родригесом. Рожать такое необходимо тоже где-то на испанской ривьере. А уж никак не под Сызранью. Есть у них там ривьера в Испании?
И работает Толик автомехаником. А должен бы, по идее, фотомоделью. Потому что глаза же слезятся смотреть, а уж представлять его под вечер в масле машинном... В комбинезоне штатовском на одной этой лямочке... С гаечным ключом, торчащим призывненько. Господи, принесите этой женщине брому, она совсем уже потерялась в метафорах.
Жизнь у Толика незавидная получается. Мужики над ним стебутся, как ненормальные: то подарят ему "крем в жопу мазь" там какую-то, то толкают вперед себя вопросы порешивать. Особливо с бабьём - мол, Толян всем нравится, ему и водку после 11 продадут обязательно.
В свои 42 Толик не женат, но не потому, почему обычно не женятся вот настолько красивые мужики. А потому что (и этот нюанс все знают) он с десятого класса влюблен в одноклассницу – стрёмную бабу по имени Светка. Из особых примет – пергидроль, пластмассовые клипсы, лишний вес и беззубая. Не совсем, но отлично плюет через щель. И сейчас – третий раз уже замуж идет, как мы все догадываемся – не за Толика. Он ей друг. Просто друг. Мужичок на подхвате. Починить там тачло за бесценок. Нарыть козырных, невероятных деталей. Продать, купить, подвезти, нарулить и вырулить.
И вот Толян ее ждет из каждого брака, как Хатико своего хозяина долбаного. Все свою жизнь ждет какую-то бабу, с которой танцевал первый танец, а потом единожды сосался за школой. Это совершенно никуда не укладывается, когда такой красивый мужик – идиот в посконном, достоевском таком старообрядческом смысле.
Открываешь "вконтактик", смотришь их фотографии. Светка вот. Ну, продавщица "Пятерочки", клипсы эти, корни её непрокрашенные. Ну, и Толик. Календарь австралийских пожарных. Невозможно смотреть без прищура. Как такое? Зачем? Написала Толяну, чтоб приехал сейчас – прикрутить мне хотя бы колес к кровати. Но он даже не ответил, это ниже достоинства.
А Светку он зовет Светулялечкой.
Погоняло у него тоже зачётное, он "красавчик". В их брутальной мужицкой компании существуют отдельно "Беляш" и "Клоп", а еще "Шмаровоз" и... "Красавчик". Это как ромашку вставить в коровью лепеху, настолько невпихуемо смотрится.
Зовут красавчика Толик. А должны б, по идее, были назвать Гильермо или Родригесом. Рожать такое необходимо тоже где-то на испанской ривьере. А уж никак не под Сызранью. Есть у них там ривьера в Испании?
И работает Толик автомехаником. А должен бы, по идее, фотомоделью. Потому что глаза же слезятся смотреть, а уж представлять его под вечер в масле машинном... В комбинезоне штатовском на одной этой лямочке... С гаечным ключом, торчащим призывненько. Господи, принесите этой женщине брому, она совсем уже потерялась в метафорах.
Жизнь у Толика незавидная получается. Мужики над ним стебутся, как ненормальные: то подарят ему "крем в жопу мазь" там какую-то, то толкают вперед себя вопросы порешивать. Особливо с бабьём - мол, Толян всем нравится, ему и водку после 11 продадут обязательно.
В свои 42 Толик не женат, но не потому, почему обычно не женятся вот настолько красивые мужики. А потому что (и этот нюанс все знают) он с десятого класса влюблен в одноклассницу – стрёмную бабу по имени Светка. Из особых примет – пергидроль, пластмассовые клипсы, лишний вес и беззубая. Не совсем, но отлично плюет через щель. И сейчас – третий раз уже замуж идет, как мы все догадываемся – не за Толика. Он ей друг. Просто друг. Мужичок на подхвате. Починить там тачло за бесценок. Нарыть козырных, невероятных деталей. Продать, купить, подвезти, нарулить и вырулить.
И вот Толян ее ждет из каждого брака, как Хатико своего хозяина долбаного. Все свою жизнь ждет какую-то бабу, с которой танцевал первый танец, а потом единожды сосался за школой. Это совершенно никуда не укладывается, когда такой красивый мужик – идиот в посконном, достоевском таком старообрядческом смысле.
Открываешь "вконтактик", смотришь их фотографии. Светка вот. Ну, продавщица "Пятерочки", клипсы эти, корни её непрокрашенные. Ну, и Толик. Календарь австралийских пожарных. Невозможно смотреть без прищура. Как такое? Зачем? Написала Толяну, чтоб приехал сейчас – прикрутить мне хотя бы колес к кровати. Но он даже не ответил, это ниже достоинства.
А Светку он зовет Светулялечкой.
1🤣246❤83😢56🔥37💯12🙈12❤🔥6👏6😈3💔1
В рамках подготовки к сезонному чек-апу снова сходила в городскую полу-клинику. Неа, они не меняются. Ловите дифирамб, эти люди достойны.
Ходила в процедурный кабинет отлить врагам немного крови. Приосанилась. Облачилась в белое. Надела с короткими рукавами, чтобы жилы торчали наружу. Номерочек, условная очередь. Сижу, трясусь, как кленовый листок. Не потому, что дрефло и пердильник, а потому что опыт имею ссыкотный. В сентябре было дело: назначили сдать прямо вёдрами. Мол, посмотрим, чего вы тут чешетесь. А я прям чесалась, такая принцесса специальная.
Всякий нейродермит отмели – и поставили дермографическую крапивницу. А это диагноз, который расшифровывается как "хрен его знает, чего там у вас, в самом деле". Фу, уберите! Зачем же вы "хуй" на руке нацарапали, он же так вот и будет у вас два часа. Сильно вздутыми червяками на коже. Некрасиво, а вы же женщина. Я взяла направление на трех листах и пошла в очень платную клинику.
Захожу – а у них аспирант. Худосочный, как балерина чахоточная. Бледный весь, словно кровь ему наша не в жилу. Ну, привет, думаю, ща начнется кровавая баня. Или в вену не попадет, или лучше бы не попал. Тут такой еще фокус с этими ведрами: перед сдачей не спать и не жрать. То есть, спать, по идее можно, но мне проще вообще не ложится, чем вставать, сука, в 8:30. Ну, зашла. Говорю этой бледной немочи: ты как хочешь коли, можешь с пятого раза. Но смотреть я не буду - иначе отъеду. Я и так тут на полусогнутых. Он кивнул, вроде понял. Но вы же видели, как кивают эти аспиранты проклятые? Как собачки в "Газелях".
Ну, он тыкает, мажет, старается. Я не смотрю, чтобы в обморок не уехать. Шесть пробирок, не хрен собачий. Мне нормально, я дочка прапора. Меня вообще-то все детство учили даже с граблями в спине на команды реагировать. Сжать, разжать, ну подумаешь. Поработать кулачком, отвернуться. Аспирант заканчивает экзекуцию – и сует мне эти пробирки прямо в рожу! Суёт и говорит: вот, смотрите, Алёна. Я МАРКИРУЮ ПРОБИРКУ ВАШИМ ИМЕНЕМ. Сука, как звезду на аллее славы. И вторую суёт. И третью. Это правила у них такие зачем-то. Я говорю:
– Что ж ты, немочь, при мне маркируешь? Получается, мною манкируешь?
Я когда злюсь - я всегда на стихи перехожу и ударения путаю. Это травма у меня такая от батиных граблей. Говорю - ну и падаю в обещанный обморок. Дочка прапора, сказала - сделала. Прям башкой о зелененький кафель. За одиннадцать, сука, тысяч. Там недёшево, клиника модная.
А в этот раз я решила: пошли-ка вы к чертовой матери. Бесплатно падать не так обидно. И сразу в белом на всякий случай прихожу в районную полу-клинику. Ну, и сижу, дожидаясь смерти. Потому что ну тут-то меня уже точно заколют. Прямо насмерть нестерильными иглами. Пять минут ожидания, незаметный шлепок по вене. Всё, свободна, чего расселась. Понимаете, да? Бесплатная! С толстой тётей, с безумными бабками!
Щас сижу, очень часто моргаю – и сосу, представьте, бесплатный леденец. Мне его в регистратуре выдали, розовый. После сдачи крови надо сладенькое. Ай да сервис? Ай да утро кровавое с бесплатным сосательным бонусом? Не понимаю, это мне повезло, или толстые бесплатные женщины разбираются в людях и венах получше? И такого уже насмотрелись, что и кровь сосут незаметно. Прям как бывший мой – безболезненно, решительно. С утешительным "пососи" под конец эстафеты.
Чудеса, да и только. Не рехнуться бы теперь от восторга.
Ходила в процедурный кабинет отлить врагам немного крови. Приосанилась. Облачилась в белое. Надела с короткими рукавами, чтобы жилы торчали наружу. Номерочек, условная очередь. Сижу, трясусь, как кленовый листок. Не потому, что дрефло и пердильник, а потому что опыт имею ссыкотный. В сентябре было дело: назначили сдать прямо вёдрами. Мол, посмотрим, чего вы тут чешетесь. А я прям чесалась, такая принцесса специальная.
Всякий нейродермит отмели – и поставили дермографическую крапивницу. А это диагноз, который расшифровывается как "хрен его знает, чего там у вас, в самом деле". Фу, уберите! Зачем же вы "хуй" на руке нацарапали, он же так вот и будет у вас два часа. Сильно вздутыми червяками на коже. Некрасиво, а вы же женщина. Я взяла направление на трех листах и пошла в очень платную клинику.
Захожу – а у них аспирант. Худосочный, как балерина чахоточная. Бледный весь, словно кровь ему наша не в жилу. Ну, привет, думаю, ща начнется кровавая баня. Или в вену не попадет, или лучше бы не попал. Тут такой еще фокус с этими ведрами: перед сдачей не спать и не жрать. То есть, спать, по идее можно, но мне проще вообще не ложится, чем вставать, сука, в 8:30. Ну, зашла. Говорю этой бледной немочи: ты как хочешь коли, можешь с пятого раза. Но смотреть я не буду - иначе отъеду. Я и так тут на полусогнутых. Он кивнул, вроде понял. Но вы же видели, как кивают эти аспиранты проклятые? Как собачки в "Газелях".
Ну, он тыкает, мажет, старается. Я не смотрю, чтобы в обморок не уехать. Шесть пробирок, не хрен собачий. Мне нормально, я дочка прапора. Меня вообще-то все детство учили даже с граблями в спине на команды реагировать. Сжать, разжать, ну подумаешь. Поработать кулачком, отвернуться. Аспирант заканчивает экзекуцию – и сует мне эти пробирки прямо в рожу! Суёт и говорит: вот, смотрите, Алёна. Я МАРКИРУЮ ПРОБИРКУ ВАШИМ ИМЕНЕМ. Сука, как звезду на аллее славы. И вторую суёт. И третью. Это правила у них такие зачем-то. Я говорю:
– Что ж ты, немочь, при мне маркируешь? Получается, мною манкируешь?
Я когда злюсь - я всегда на стихи перехожу и ударения путаю. Это травма у меня такая от батиных граблей. Говорю - ну и падаю в обещанный обморок. Дочка прапора, сказала - сделала. Прям башкой о зелененький кафель. За одиннадцать, сука, тысяч. Там недёшево, клиника модная.
А в этот раз я решила: пошли-ка вы к чертовой матери. Бесплатно падать не так обидно. И сразу в белом на всякий случай прихожу в районную полу-клинику. Ну, и сижу, дожидаясь смерти. Потому что ну тут-то меня уже точно заколют. Прямо насмерть нестерильными иглами. Пять минут ожидания, незаметный шлепок по вене. Всё, свободна, чего расселась. Понимаете, да? Бесплатная! С толстой тётей, с безумными бабками!
Щас сижу, очень часто моргаю – и сосу, представьте, бесплатный леденец. Мне его в регистратуре выдали, розовый. После сдачи крови надо сладенькое. Ай да сервис? Ай да утро кровавое с бесплатным сосательным бонусом? Не понимаю, это мне повезло, или толстые бесплатные женщины разбираются в людях и венах получше? И такого уже насмотрелись, что и кровь сосут незаметно. Прям как бывший мой – безболезненно, решительно. С утешительным "пососи" под конец эстафеты.
Чудеса, да и только. Не рехнуться бы теперь от восторга.
🤣227❤117🔥50👏19❤🔥7😈2
Свою первую и единственную татуировку я набила в 22 года. Мастер взял за нее самое дорогое, что у меня тогда было – мою младшую сестру. Прооравшись на пьяной кухне и забрызгав соплями трюмо, я вышла в зимнюю ночь за пивом. Со свеженьким лепреконом, накрытым пакетом. Купила две банки "Невского". Закурила. Мастер вышел следом и забубнил.
– Сестрёнка-то твоя того… Жениться я буду.
– Чего - того? Ты о чём?
– Ну того. Предложение буду делать.
– Ей шестнадцать, скотина!
– Дак а чо, я нормальный. Не обижу, ты знаешь же.
– Ну, обидишь – убью.
Постояли еще, покурили. Лепрекона саднило, шел снег. Через час я уселась на полку плацкарта и поехала в сторону Петербурга.
Вернулась через восемь месяцев – предстояли роды, у меня вот-вот должен был появиться племянник. За мной плелся угрюмый мужик, которому приспичило познакомиться с моей семьей. Я вообще-то такое не жалую. Ты сперва пару лет продержись хотя бы – а потом уж смотрины устраивай.
Вошли в квартиру. Сели. Круглая сестра хлопотала по кухне, я чего-то пила, все молчали. Разговор не клеился, ну оно и понятно. Не каждый день я привожу посторонних мужчин, объявляя их почему-то не посторонними.
– Ну, чего? – бодро хлопнул в ладоши мой мастер. Могу альбом показать, что ли, да?
И достал по старинной советской привычке. Если компания говно – волочи альбомы, показывай. А альбоме были рисунки – наброски татуировок. За год мастер набил себе руку, а в эскизах приблизился к богу. Чего там только не было, господи. И узоры. И роботы. И ремейки знакомых картин.
– Я вот тоже хочу наколку – неожиданно брякнул непосторонний. Можно сделать мне, да?
– Отчего же – ответил родственник. Выбирай. Ты же вроде как не чужой нам теперь.
– Не хочу я такую. Я хочу вот такую – в гробовой тишине указал он на моего лепрекона.
– Вот те раз, блядь – присвистнул мастер. А зачем же такую же? Я ей личную рисовал, как просила.
– Предложение буду делать. Я подумал, что вместо колец. Ну.... подумал я.... что те кольца? Снял – и будто бы нет ничего. А татушка навечно, не смоешь. Я такую же, в общем, хочу.
Я хмыкнула и вышла в ночь за пивом. Покурила. Помолчала. Мастер вышел следом и забубнил.
– Где ты нашла-то его вообще? Ты ж с ним года не протянешь! Что за тема с такой же тату? Ты знала? Ты нормальная? Что мне делать-то, бить?
– Бей, – спокойно отрезала я. Через пару лет он не выдержит, женится на какой-нибудь дуре. Нарожают детей. Заведут собаку. И на всё это блядство будет мерзко смотреть наш с тобой лепрекон. И посмеиваться, меняясь в лице.
– Тогда давай сразу на пах заебеним. Интересная выйдет порнуха, прикинь? Лицом к лицу если. Представляешь?
– А мне с ним как спать? Бей, куда скажет.
Набили на ногу. Потому что задору во мне маловато. Что мешало-то согласиться на пах? Ну, смотрела бы пару лет в глаза леприкону. Зато с каким оттягом потом бы лайкала фотографии с его свадьбы. С этой, как ее. Анечкой? А держи-ка сердечко, Анечка. Скоро брачная ночь сладострастная. Поцелуй от меня Арчибальда. Прямо в морду его глумливую. А у вас есть татухи? Показывайте.
– Сестрёнка-то твоя того… Жениться я буду.
– Чего - того? Ты о чём?
– Ну того. Предложение буду делать.
– Ей шестнадцать, скотина!
– Дак а чо, я нормальный. Не обижу, ты знаешь же.
– Ну, обидишь – убью.
Постояли еще, покурили. Лепрекона саднило, шел снег. Через час я уселась на полку плацкарта и поехала в сторону Петербурга.
Вернулась через восемь месяцев – предстояли роды, у меня вот-вот должен был появиться племянник. За мной плелся угрюмый мужик, которому приспичило познакомиться с моей семьей. Я вообще-то такое не жалую. Ты сперва пару лет продержись хотя бы – а потом уж смотрины устраивай.
Вошли в квартиру. Сели. Круглая сестра хлопотала по кухне, я чего-то пила, все молчали. Разговор не клеился, ну оно и понятно. Не каждый день я привожу посторонних мужчин, объявляя их почему-то не посторонними.
– Ну, чего? – бодро хлопнул в ладоши мой мастер. Могу альбом показать, что ли, да?
И достал по старинной советской привычке. Если компания говно – волочи альбомы, показывай. А альбоме были рисунки – наброски татуировок. За год мастер набил себе руку, а в эскизах приблизился к богу. Чего там только не было, господи. И узоры. И роботы. И ремейки знакомых картин.
– Я вот тоже хочу наколку – неожиданно брякнул непосторонний. Можно сделать мне, да?
– Отчего же – ответил родственник. Выбирай. Ты же вроде как не чужой нам теперь.
– Не хочу я такую. Я хочу вот такую – в гробовой тишине указал он на моего лепрекона.
– Вот те раз, блядь – присвистнул мастер. А зачем же такую же? Я ей личную рисовал, как просила.
– Предложение буду делать. Я подумал, что вместо колец. Ну.... подумал я.... что те кольца? Снял – и будто бы нет ничего. А татушка навечно, не смоешь. Я такую же, в общем, хочу.
Я хмыкнула и вышла в ночь за пивом. Покурила. Помолчала. Мастер вышел следом и забубнил.
– Где ты нашла-то его вообще? Ты ж с ним года не протянешь! Что за тема с такой же тату? Ты знала? Ты нормальная? Что мне делать-то, бить?
– Бей, – спокойно отрезала я. Через пару лет он не выдержит, женится на какой-нибудь дуре. Нарожают детей. Заведут собаку. И на всё это блядство будет мерзко смотреть наш с тобой лепрекон. И посмеиваться, меняясь в лице.
– Тогда давай сразу на пах заебеним. Интересная выйдет порнуха, прикинь? Лицом к лицу если. Представляешь?
– А мне с ним как спать? Бей, куда скажет.
Набили на ногу. Потому что задору во мне маловато. Что мешало-то согласиться на пах? Ну, смотрела бы пару лет в глаза леприкону. Зато с каким оттягом потом бы лайкала фотографии с его свадьбы. С этой, как ее. Анечкой? А держи-ка сердечко, Анечка. Скоро брачная ночь сладострастная. Поцелуй от меня Арчибальда. Прямо в морду его глумливую. А у вас есть татухи? Показывайте.
🤣238❤55🔥26❤🔥9😈4👍1
Мужчина пишет: давайте, Алена, мы с вами встретимся в центре, поужинаем. И я куплю вам вина и мяса. И расскажу веселых историй. Иду к нему на страницу - хороший. Похож на этих, с другими мужчинами. Немножко как бы красив для обычного, замечен в том, что бреет подмышки. И носит шмотки любимого бренда, какой давно стал визиткой для геев. Ну, может, думаю, повезло. Ну, может, думаю, просто красивый. Без отягчающих. Без лишнего днища. И только вздумала что-то ответить – как он строчит свои отягчающие.
– Но только вы, бога ради, не думайте, что я зову вас тут на свидание. Я просто так вас зову, ради дружбы. И ради радости живого общения.
Как из ушата, что называется. Спасибо, парень, лови мою симпу.
Ну, в смысле, я вас зову ради дружбы? Мне сорок лет, у меня уже есть один друг. И, если честно, мы видимся с ним раз в полгода. А в остальном, в основном, собираемся. И отменяем во имя секса. Ну, потому что уже нет времени отдельно с кем-то дружить, с кем-то трахаться. Оптимизация, слышал такое? Телодвижений, усилий и времени.
Какой мне смысл дружить с мужиками? И чем вы в сорок лет интересны-то? Вы только-только из детства вырвались. У вас у всех переходный возраст. Какой-то кризис, какие-то телочки. Чтоб помоложе, держаться за бренное. Руками трогать всё то, что разрушится, и ощущать дуновение вечности. Ну вот и трогай, гоняй между пальцев. Причем тут я? Про твой кризис послушать? Шесть тысяч в час, у меня диссертация. Вина не надо, не пью на работе.
Мне очень нравится самоуверенность в мужчинах, которые пишут по делу. Которые дышат тестостероном, смешат меня и отлично выпендриваются. Такому дашь просто чтобы проверить - а был ли повод-то к презентации.
Но вот когда вы мне тупо пишете, чтоб нагрузить мои уши историями... Я удивляюсь. Я долго думаю. И если честно, найти тот же клитор куда реальнее, чем забраться в мою истерзанную душонку. Найти лазейку, пробраться в тусовочку. Изобразить себя членом карраса. Оно непросто, вы понимаете? И у меня на это нет времени.
И даже если оно присутствует, я проведу его лучше с бабами. Там нет подтекста, там нет удивления, что мы вот дружим четвертый год, а ты ни разу не полюбопытствовал, а что за стринги на мне сегодня. И если пишет мне неженатый, половозрелый мужик с картинками
брюшного пресса
качалки
и прочего
то я не знаю, о чем тут дружить. И что там будут, пардон, за истории. И нахера мне их переваривать.
– Но только вы, бога ради, не думайте, что я зову вас тут на свидание. Я просто так вас зову, ради дружбы. И ради радости живого общения.
Как из ушата, что называется. Спасибо, парень, лови мою симпу.
Ну, в смысле, я вас зову ради дружбы? Мне сорок лет, у меня уже есть один друг. И, если честно, мы видимся с ним раз в полгода. А в остальном, в основном, собираемся. И отменяем во имя секса. Ну, потому что уже нет времени отдельно с кем-то дружить, с кем-то трахаться. Оптимизация, слышал такое? Телодвижений, усилий и времени.
Какой мне смысл дружить с мужиками? И чем вы в сорок лет интересны-то? Вы только-только из детства вырвались. У вас у всех переходный возраст. Какой-то кризис, какие-то телочки. Чтоб помоложе, держаться за бренное. Руками трогать всё то, что разрушится, и ощущать дуновение вечности. Ну вот и трогай, гоняй между пальцев. Причем тут я? Про твой кризис послушать? Шесть тысяч в час, у меня диссертация. Вина не надо, не пью на работе.
Мне очень нравится самоуверенность в мужчинах, которые пишут по делу. Которые дышат тестостероном, смешат меня и отлично выпендриваются. Такому дашь просто чтобы проверить - а был ли повод-то к презентации.
Но вот когда вы мне тупо пишете, чтоб нагрузить мои уши историями... Я удивляюсь. Я долго думаю. И если честно, найти тот же клитор куда реальнее, чем забраться в мою истерзанную душонку. Найти лазейку, пробраться в тусовочку. Изобразить себя членом карраса. Оно непросто, вы понимаете? И у меня на это нет времени.
И даже если оно присутствует, я проведу его лучше с бабами. Там нет подтекста, там нет удивления, что мы вот дружим четвертый год, а ты ни разу не полюбопытствовал, а что за стринги на мне сегодня. И если пишет мне неженатый, половозрелый мужик с картинками
брюшного пресса
качалки
и прочего
то я не знаю, о чем тут дружить. И что там будут, пардон, за истории. И нахера мне их переваривать.
❤151👏73🤣59💯33😢3🙈3🤝3🔥2
Кто просил текст про свидание в планетарии? Лови. Уведи от экрана детей. Вынь еду изо рта. Никогда не зови меня на свидания.
Пригласил меня на рандеву очень Важный Мужчина. Для женщины это обычно – любое мудило, которое пару лет воротило от неё свой божественный лик. Но потом пригляделось и осознало, наконец, что она – лучшее, что может случиться с ним в пубертатный период. Для мужчины это обычно – лет в 30, иногда в 35. И тут важно не прошляпить свое счастье, угодив прямёхонько во внезапно расширившийся коридор допущений. Я угодила. Мудило потеплел.
Он был как Чайлд Гарольд 21 века – вечно пьян, слегка разочарован, небрежен с дамами и красив, как римлянин времен упадка. Что с таким делать? Для смелости я немного выпила.
Ну, как немного? Я всадила почти бутылку вина, чтобы не рехнуться от восторга при виде его нарядного рыла. И оделась, на всякий случай, как женщина альтернативной духовности: чулки в сеточку, помада, каблуки. Приготовилась соответствовать.
Чайлд Гарольд ждал меня возле метро в сизой дымке заводских труб.
– Куда пойдем? - кокетливо спросила я, предполагая три наиболее вероятных ответа – в кабак, в клуб, к тебе.
– В планетарий - удивил кавалер.
Я подавилась и подтянула чулки. Шутит? Издевается? Допился до белой горячки?
Чайлд Гарольд пожал плечами и изобразил бровями кривую кардиограмму. После чего уверенно взял меня за руку и потянул к мрачному шатру планетария.
Мы прошли вдоль кирпичного завода, постояли у решетки, постояли у билетной будки, постояли у проходной, постояли у гардероба.
Мы постояли везде, где логичнее было бы прилечь, и, наконец, зашли в душноватое и тёмное нутро планетария. Кроме нас в пасти звездного купола топтались два школьника и один лысый гамадрил в камуфляже. Погас и без того скудный свет, заиграла торжественная музыка, по куполу поплыли планеты. Видимо, следовало задрать ебло к звёздному небу над головой вопреки всем моральным законам.
Если вы ни разу не пробовали спьяну задрать харю к звёздам и постоять так минут 15 – попробуйте. Потрясающий эффект. Я вынула потную ладошку из лапы своего звездочёта – и на цыпочках побежала к выходу. Вино просилось наружу фонтаном, но излить впечатления было некуда.
В таких заведениях почему-то никогда не рисуют на земле зеленые стрелочки с надписью "к туалету". Зато в предбаннике располагают нелепую экспозицию, затрудняющую и без того нервное движение к цели. Я метнулась влево. Метнулась вправо. Ничего.
Справа стояла светящаяся инсталляция "Полая луна". Вообще-то, полная, разумеется. Но если открыть верхнюю крышку... Выхода не было.
Вы когда-нибудь портили свидание, которого ждали два года? А за первые полчаса? Еще на стадии "он взял меня за руку"? Я могла бы остаться в его памяти как женщина, которой он подарил звезды. Но осталась как женщина, наблевавшая в луну. Не знаю, какой из этого следует вывод. Что-то про Канта, наверное. Иммануила Ивановича, ебись он.
Пригласил меня на рандеву очень Важный Мужчина. Для женщины это обычно – любое мудило, которое пару лет воротило от неё свой божественный лик. Но потом пригляделось и осознало, наконец, что она – лучшее, что может случиться с ним в пубертатный период. Для мужчины это обычно – лет в 30, иногда в 35. И тут важно не прошляпить свое счастье, угодив прямёхонько во внезапно расширившийся коридор допущений. Я угодила. Мудило потеплел.
Он был как Чайлд Гарольд 21 века – вечно пьян, слегка разочарован, небрежен с дамами и красив, как римлянин времен упадка. Что с таким делать? Для смелости я немного выпила.
Ну, как немного? Я всадила почти бутылку вина, чтобы не рехнуться от восторга при виде его нарядного рыла. И оделась, на всякий случай, как женщина альтернативной духовности: чулки в сеточку, помада, каблуки. Приготовилась соответствовать.
Чайлд Гарольд ждал меня возле метро в сизой дымке заводских труб.
– Куда пойдем? - кокетливо спросила я, предполагая три наиболее вероятных ответа – в кабак, в клуб, к тебе.
– В планетарий - удивил кавалер.
Я подавилась и подтянула чулки. Шутит? Издевается? Допился до белой горячки?
Чайлд Гарольд пожал плечами и изобразил бровями кривую кардиограмму. После чего уверенно взял меня за руку и потянул к мрачному шатру планетария.
Мы прошли вдоль кирпичного завода, постояли у решетки, постояли у билетной будки, постояли у проходной, постояли у гардероба.
Мы постояли везде, где логичнее было бы прилечь, и, наконец, зашли в душноватое и тёмное нутро планетария. Кроме нас в пасти звездного купола топтались два школьника и один лысый гамадрил в камуфляже. Погас и без того скудный свет, заиграла торжественная музыка, по куполу поплыли планеты. Видимо, следовало задрать ебло к звёздному небу над головой вопреки всем моральным законам.
Если вы ни разу не пробовали спьяну задрать харю к звёздам и постоять так минут 15 – попробуйте. Потрясающий эффект. Я вынула потную ладошку из лапы своего звездочёта – и на цыпочках побежала к выходу. Вино просилось наружу фонтаном, но излить впечатления было некуда.
В таких заведениях почему-то никогда не рисуют на земле зеленые стрелочки с надписью "к туалету". Зато в предбаннике располагают нелепую экспозицию, затрудняющую и без того нервное движение к цели. Я метнулась влево. Метнулась вправо. Ничего.
Справа стояла светящаяся инсталляция "Полая луна". Вообще-то, полная, разумеется. Но если открыть верхнюю крышку... Выхода не было.
Вы когда-нибудь портили свидание, которого ждали два года? А за первые полчаса? Еще на стадии "он взял меня за руку"? Я могла бы остаться в его памяти как женщина, которой он подарил звезды. Но осталась как женщина, наблевавшая в луну. Не знаю, какой из этого следует вывод. Что-то про Канта, наверное. Иммануила Ивановича, ебись он.
🤣351🔥53❤35👏12🙈6🤪5😈2
Моя первая работа случилась еще в институте. Стоял голодный девяносто восьмой, и мы всем этажом дожирали остатки тухлой солонины, вываривая её по четыре часа в заплеванной кухне общежития. Вонь стояла лихая и трупная, и за банку нормальной тушенки каждая будущая учительница русского языка и литературы могла уже, кажется, отдаться кому попало. Пельменей еще попросить со слоном. Шоколадку. И сигарет пару блоков.
Одна из нас тогда устроилась в караоке-бар: единственное подобное заведение на весь город. Местные там не харчевались – на какие деньги? Зато каждую субботу северным ветром туда приносило крепких парней из города-героя Сургут. Они приезжали в специализированный колледж напротив – то ли на повышение квалификации, то ли на понижение социальной ответственности. Богатые гости, невиданные. Их командировочные, северные и суточные могли покрыть потребности пяти этажей нашего общежития в водке, икре и ананасах. Но бы бы тушенкой брали, конечно.
К десяти вечера мы со Светкой приходили в бар к той подруге и усаживались за стойку с "Буратиной", имитирующим шампанское. Светка – в белом блузоне с треугольным кружевным воротничком. Я – в ангорковом джемпере дивного фиолетового цвета и коричневой юбке-резинке. Красивые, злые, голодные.
Северные вваливались уже пьяными и заказывали петь. Хитами были "Человек в телогрейке или просто ЗКа", "Третье сентября" и, почему-то, "Как молоды мы были" Градского. Парни пели из рук вон плохо, мы со Светкой – как гибрид русалки и Хворостовского. Бизнес-стратегия была простая и понятная: мы им вокал, они нам – колбасу. Но план не сработал ни разу. Мужики угощали исключительно водкой и томно заглядывали в глаза, уточняя, а правда ли, что Иваново – город невест. Правда, правда. Бутерброд бы – и можем мендельсона из бутылки выдуть.
Через неделю неоплачиваемого вокала Светка отчаялась и припёрла газету с вакансией. Там требовались курьеры на доставку. Платили баснословно – не иначе как бандитов на кладбища доставлять. Мы стрельнули у соседок каблуки и пошли устраиваться. Фирма оказалась солидная – тогда как раз зарождались все эти магазины по распространению дефицита. Нам досталось впаривать китайские утюги американского производства с таможенного склада где-то под Магаданом. Жуткие, пластмассовые, ломающиеся еще в руках. Втридорога, разумеется. С элементами бытового НЛП и цыганскими фокусами из рукава.
На работу нас везли в микроавтобусе с тонированными стеклами. Парковались в частном секторе и буквально в болотах, чтобы не попасться на глаза бандитам или ментам. Каждой выдавался список адресов. Частный сектор жил тогда богаче города – там всё и начиналось.
Я шагнула в избу какой-то зажиточной бабки с курями и коровой, мастерски задвинула ей свой первый утюг и села на табурет дожидаться, пока бабка достанет деньги из наволочек. Голод во мне боролся с омерзением и я зачем-то представляла, что это моя собственная бабка. Слышали про контракты с совестью? На столе высилась стопка подсохших блинов. И чайник стоял красный, в горошек. Я сказала себе, что моя бабка точно предложила бы мне чаю с блинами. А раз закрысила, стало быть, чужая это бабка, китайская.
На второй день нам выдали какие-то волшебные тренажеры от остеохандроза, сделанные из полой палки, круглой шайбы и двух пальчиковых батареек. Нужно было врать, что палки из циркония, шайба из серебра, а батарейки служат 80 лет. И излучают лунные вибрации. И окроплены святой водой из Иерусалима. Деталей я не помню – но врать нужно было до смешного нагло. Мы рассредоточились по району. Я пнула чью-то калитку и на меня уставились два пронзительно синих глаза.
– Игорь Денисович? – охнула я и повисла на плетне, как дохлая хризопелия.
Игорь Денисович преподавал у нас ту часть русской литературы, от которой слабому человеку пунцово и стыдно. В ней в крайнем случае мочили старушек топором, но уж никак не впаривали те топоры старушкам по спекулятивной цене.
– Чего у тебя? – спросил моральный ориентир. Я спрятала циркониевый вибратор за спину.
– Ничего – говорю. Заблудилась.
– Ну, заходи, раз заблудилась. Чай будешь? Мать блинов испекла.
Одна из нас тогда устроилась в караоке-бар: единственное подобное заведение на весь город. Местные там не харчевались – на какие деньги? Зато каждую субботу северным ветром туда приносило крепких парней из города-героя Сургут. Они приезжали в специализированный колледж напротив – то ли на повышение квалификации, то ли на понижение социальной ответственности. Богатые гости, невиданные. Их командировочные, северные и суточные могли покрыть потребности пяти этажей нашего общежития в водке, икре и ананасах. Но бы бы тушенкой брали, конечно.
К десяти вечера мы со Светкой приходили в бар к той подруге и усаживались за стойку с "Буратиной", имитирующим шампанское. Светка – в белом блузоне с треугольным кружевным воротничком. Я – в ангорковом джемпере дивного фиолетового цвета и коричневой юбке-резинке. Красивые, злые, голодные.
Северные вваливались уже пьяными и заказывали петь. Хитами были "Человек в телогрейке или просто ЗКа", "Третье сентября" и, почему-то, "Как молоды мы были" Градского. Парни пели из рук вон плохо, мы со Светкой – как гибрид русалки и Хворостовского. Бизнес-стратегия была простая и понятная: мы им вокал, они нам – колбасу. Но план не сработал ни разу. Мужики угощали исключительно водкой и томно заглядывали в глаза, уточняя, а правда ли, что Иваново – город невест. Правда, правда. Бутерброд бы – и можем мендельсона из бутылки выдуть.
Через неделю неоплачиваемого вокала Светка отчаялась и припёрла газету с вакансией. Там требовались курьеры на доставку. Платили баснословно – не иначе как бандитов на кладбища доставлять. Мы стрельнули у соседок каблуки и пошли устраиваться. Фирма оказалась солидная – тогда как раз зарождались все эти магазины по распространению дефицита. Нам досталось впаривать китайские утюги американского производства с таможенного склада где-то под Магаданом. Жуткие, пластмассовые, ломающиеся еще в руках. Втридорога, разумеется. С элементами бытового НЛП и цыганскими фокусами из рукава.
На работу нас везли в микроавтобусе с тонированными стеклами. Парковались в частном секторе и буквально в болотах, чтобы не попасться на глаза бандитам или ментам. Каждой выдавался список адресов. Частный сектор жил тогда богаче города – там всё и начиналось.
Я шагнула в избу какой-то зажиточной бабки с курями и коровой, мастерски задвинула ей свой первый утюг и села на табурет дожидаться, пока бабка достанет деньги из наволочек. Голод во мне боролся с омерзением и я зачем-то представляла, что это моя собственная бабка. Слышали про контракты с совестью? На столе высилась стопка подсохших блинов. И чайник стоял красный, в горошек. Я сказала себе, что моя бабка точно предложила бы мне чаю с блинами. А раз закрысила, стало быть, чужая это бабка, китайская.
На второй день нам выдали какие-то волшебные тренажеры от остеохандроза, сделанные из полой палки, круглой шайбы и двух пальчиковых батареек. Нужно было врать, что палки из циркония, шайба из серебра, а батарейки служат 80 лет. И излучают лунные вибрации. И окроплены святой водой из Иерусалима. Деталей я не помню – но врать нужно было до смешного нагло. Мы рассредоточились по району. Я пнула чью-то калитку и на меня уставились два пронзительно синих глаза.
– Игорь Денисович? – охнула я и повисла на плетне, как дохлая хризопелия.
Игорь Денисович преподавал у нас ту часть русской литературы, от которой слабому человеку пунцово и стыдно. В ней в крайнем случае мочили старушек топором, но уж никак не впаривали те топоры старушкам по спекулятивной цене.
– Чего у тебя? – спросил моральный ориентир. Я спрятала циркониевый вибратор за спину.
– Ничего – говорю. Заблудилась.
– Ну, заходи, раз заблудилась. Чай будешь? Мать блинов испекла.
🔥144❤48👏20🤣13😭2😈1
– Да нет – говорю. Ждут меня. Извините. Спасибо вам.
И пошла увольняться, пообещав себе больше никогда не связываться с постсоветской торговлей. А у Светки хорошо дело пошло. Она через месяц инструктором стала, а потом лидером подразделения, или как там эти секты себя именовали. Однажды сидим с соседками на подоконнике, "Новость" курим – а она с работы идет с блоком "Мальборо" подмышкой. Всем по пачке дала, не зажопила. И водки потом купила дорогущей - "Боцман", "Полтинник". И пельмени пожарила на всех. Скотство, конечно, так неэкономно расходовать продукт. С них же бульона еще можно было две кастрюли на суп получить. Но что-то ей подсказало жарить. Может, Достоевский. Филфак, все-таки. Душа нараспашку. Нежная, чувствующая. Рефлексирующая.
И пошла увольняться, пообещав себе больше никогда не связываться с постсоветской торговлей. А у Светки хорошо дело пошло. Она через месяц инструктором стала, а потом лидером подразделения, или как там эти секты себя именовали. Однажды сидим с соседками на подоконнике, "Новость" курим – а она с работы идет с блоком "Мальборо" подмышкой. Всем по пачке дала, не зажопила. И водки потом купила дорогущей - "Боцман", "Полтинник". И пельмени пожарила на всех. Скотство, конечно, так неэкономно расходовать продукт. С них же бульона еще можно было две кастрюли на суп получить. Но что-то ей подсказало жарить. Может, Достоевский. Филфак, все-таки. Душа нараспашку. Нежная, чувствующая. Рефлексирующая.
🔥244❤65👏28🤣20🍾4😭4😈1
От питерских мужиков у меня несварение.
И каждый раз, когда я встречаю очередного своего "поклонника" – я начинаю его по-матерински жалеть и трепать по щеке, словно мопса. Как подобное можно принять за флирт – я не постигаю ни одной своей гранью. Просто не вывожу этот когнитивный сбой, когда поклонник в ответ приосанивается и начинает травить анекдоты. Да боже мой, я тебя назвала "чуваком". Что тебе еще для подтверждения нужно-то?
Для подтверждения, что ты у меня
даже не во френд-зоне, а в каком-то анальном хранилище, где лежат несбывшиеся мечты завести себе тупую собачку. И не просто тупую, а жалкую. Чтоб, не знаю, в оленя ее наряжать как только в Питере похолодало – и Новый год уже просится в хату
ведром глинтвейна и прочими шалостями.
Они же все еще очень настойчивые. Вот эти мопсы, каким ты, опьянев
в последний раз перед мощной аскезой,
чего-то доброе зачем-то сказала. Мол, ты крутой, молодец, чувак! Я отойду, у меня дела тут. Вот там, с барменом. За барной стойкой. Удачи в жизни, пиши, до свидания. И он воспримет это как приглашение. А должен был воспринять как камень, какой в хороших афанасьевских сказках всех добрых молодцев шлет строго нахуй. Пойдешь направо - заржут тебе в спину. Пойдешь налево - за спиной перекрестятся.
А потому уходи строго прямо - и не мешай нам тусить с Горынычем.
И прилетает в ночи типа "спишь"? Конечно, сплю, пять утра, ты в курсе? "Ты знаешь, я же не представлял, что ты и в жизни пиздатая баба. Ведь было ясно, что проблемы с тобой. Ты в сорок лет разведенка, не замужем, без мужика, дурь какую-то пишешь, я думал ты или тупо страшная, или вообще очевидный фейк. Я ведь давно в вашем интернете - и ты могла быть и мужиком. Обычно это вот так и бывает, что за аккаунтом типа бабы стоит какой-нибудь сисадмин в вонючем свитере и с бородкой."
Но сисадмин стоял не ЗА аккаунтом. А перед ним. То есть - предо мною. И он рассказывал мне анекдот, где про Чапаева, Анку и Петьку. В двадцатом веке, в эпоху ИИ, нейросетей и Яндекс-доставки. Он говорил, что он "пивозавр". Он звал бармена моего "бедолагой". И у него еще очень сильно росли вот из ушей прямо эти волосы, какие б надо не просто постричь, а подпалить вместе, блядь, с башкою.
"Ты, кстати, зря переживаешь за возраст. Я вот не против, чтобы баба постарше". Постарше? Я? Чувака с ушами? Да это ты уже корни пустил, которые гнут тебя строго в землю. Ты будешь первый вообще человек, которого не совсем зароют, а, как рассаду, прикопают чуть-чуть, чтоб ты к весне вылез свежим луком. Ты и сейчас, кстати, пахнешь им. И если сверху смотреть на лысину - буквально луковица и есть. А я прям с детства ненавижу все луковое, ну, кроме горя. Но ты - не оно. И зря я вежливо улыбалась и называла тебя "чуваком". Теперь хамить тебе, слать тебя нахер, а я так сильно хотела стать
интеллигентнейшим человеком.
И с понедельника начать новую жизнь.
Где лишь балет и кинематограф.
И этот, как его, сука? Чай.
Чай, не вино, от вина - сисадмины.
И каждый раз, когда я встречаю очередного своего "поклонника" – я начинаю его по-матерински жалеть и трепать по щеке, словно мопса. Как подобное можно принять за флирт – я не постигаю ни одной своей гранью. Просто не вывожу этот когнитивный сбой, когда поклонник в ответ приосанивается и начинает травить анекдоты. Да боже мой, я тебя назвала "чуваком". Что тебе еще для подтверждения нужно-то?
Для подтверждения, что ты у меня
даже не во френд-зоне, а в каком-то анальном хранилище, где лежат несбывшиеся мечты завести себе тупую собачку. И не просто тупую, а жалкую. Чтоб, не знаю, в оленя ее наряжать как только в Питере похолодало – и Новый год уже просится в хату
ведром глинтвейна и прочими шалостями.
Они же все еще очень настойчивые. Вот эти мопсы, каким ты, опьянев
в последний раз перед мощной аскезой,
чего-то доброе зачем-то сказала. Мол, ты крутой, молодец, чувак! Я отойду, у меня дела тут. Вот там, с барменом. За барной стойкой. Удачи в жизни, пиши, до свидания. И он воспримет это как приглашение. А должен был воспринять как камень, какой в хороших афанасьевских сказках всех добрых молодцев шлет строго нахуй. Пойдешь направо - заржут тебе в спину. Пойдешь налево - за спиной перекрестятся.
А потому уходи строго прямо - и не мешай нам тусить с Горынычем.
И прилетает в ночи типа "спишь"? Конечно, сплю, пять утра, ты в курсе? "Ты знаешь, я же не представлял, что ты и в жизни пиздатая баба. Ведь было ясно, что проблемы с тобой. Ты в сорок лет разведенка, не замужем, без мужика, дурь какую-то пишешь, я думал ты или тупо страшная, или вообще очевидный фейк. Я ведь давно в вашем интернете - и ты могла быть и мужиком. Обычно это вот так и бывает, что за аккаунтом типа бабы стоит какой-нибудь сисадмин в вонючем свитере и с бородкой."
Но сисадмин стоял не ЗА аккаунтом. А перед ним. То есть - предо мною. И он рассказывал мне анекдот, где про Чапаева, Анку и Петьку. В двадцатом веке, в эпоху ИИ, нейросетей и Яндекс-доставки. Он говорил, что он "пивозавр". Он звал бармена моего "бедолагой". И у него еще очень сильно росли вот из ушей прямо эти волосы, какие б надо не просто постричь, а подпалить вместе, блядь, с башкою.
"Ты, кстати, зря переживаешь за возраст. Я вот не против, чтобы баба постарше". Постарше? Я? Чувака с ушами? Да это ты уже корни пустил, которые гнут тебя строго в землю. Ты будешь первый вообще человек, которого не совсем зароют, а, как рассаду, прикопают чуть-чуть, чтоб ты к весне вылез свежим луком. Ты и сейчас, кстати, пахнешь им. И если сверху смотреть на лысину - буквально луковица и есть. А я прям с детства ненавижу все луковое, ну, кроме горя. Но ты - не оно. И зря я вежливо улыбалась и называла тебя "чуваком". Теперь хамить тебе, слать тебя нахер, а я так сильно хотела стать
интеллигентнейшим человеком.
И с понедельника начать новую жизнь.
Где лишь балет и кинематограф.
И этот, как его, сука? Чай.
Чай, не вино, от вина - сисадмины.
🤣252❤85🔥53👏14😈5😢3