Вынуждена предупредить: злоупотребление раками чревато потом травмой рта.
Вы вообще это знали? А чо не сказали-то?

Это будто в феврале ты лизала качели, а потом тебя за шкирку от них отмораживали. И кусок языка остался раскачиваться, пока тебе в рот запихивали люголь и тряпочки.

Или это ты целовалась до исступления? Но тогда вопросов становится больше и во рту твоем уже должна поэма вместиться, а вываливаются с утра лишь шутеечки. Я, конечно, хотела рассказать вам про Питер – как, оказывается, мало вообще нужно женщине, чтобы восстановить связь со своим лучшим городом и заштопать брешь нелюбви случившуюся. Один рассвет – самый прекрасный за долгое время, одна случайная совершенно компания - и вот ты в оцепенении просто стоишь, онемев и расстяпив варежку. Потому что желтые стрелы попадают в витрины, подсвечивают абрисы домов и статуй, город дышит дождем, заново распахивается, а величие его тебя не опрокидывает, не заставляет упрятать в плечи всю голову. Ты снова задираешь глаза крышам улиц, слушаешь эту водосточную музыку, не шарахаешься от людей, потому что уж если они тоже встречают этот рассвет – то, наверняка, такие же сумасшедшие. Выбирали себе этот город, заслуживали, завоёвывали, любили, разочаровывались, а потом – возвращались в него, как в любовь, почувствовав, что он опять отзывается.

Мой друг Ваня, к примеру, живет на крыше, как настоящий ненормальный Карлсон с претензией. Из его окон небо буквально валится в руки, а ветры воют в проводах, как в триллере. Я живу на пересечении разных судеб, у меня тут бывают ненормальные люди с напрочь отключенными социальными тумблерами. Они разные, но их объединяет одно: они всегда очень уместны в Питере. А я была неуместна два долгих месяца, маялась, не спала, пила пиво с раками – это самое неромантичное вообще занятие, этому городу идет только красное. Я цеплялась за людей, каждый раз в них всматриваясь, не понимала, как жить эту жизнь, что в ней делать-то? И вернулась внезапно к заводским настройкам, просто погуляв по родному городу, как в дурацкой песне Цоя про ночь до утра, последний трамвай и огни погасшие.

Получается, спасибо родному городу. 25 лет вместе, пора бы уже и праздновать.
И спасибо, что Цой, а не Майк Науменко, потому что "старые раны" и "шесть утра" я уже не выдерживаю.

Твоя самооценка ДО и ПОСЛЕ того, как тебя забанили в запрещенобуке за сексуальный контент, нарушающий правила приличного общества.

Надо, все-таки, заметки к стендапам в блокноте писать, как в старые добрые, понимаете? А то пять хирургов вчера чуть не сдохли в попытке отделить лирического героя от автора. Клянусь, когда-нибудь мне действительно хватит слов, сил, энергии и желания по-настоящему объяснить посторонним людям, а как именно устроена башка у писателя, который "рифмой может воспеть даже метлу".

Или в другой какой-нибудь раз, когда личная мягкая тушонка совсем не задета, и посты пишет мой социальный экзоскелет, который просто пришел развлечься под вечер – рассказать еще до кучи, а сколько в загашнике у профессионального интернетного тролля, воспитанного сайтом Лепрозорий с младенчества, собирательных шуток про любую херню, возгорающуюся буквально из искры.

Иметь своего шеф-повара в двух улицах от своей – преступление.

Он вредитель, интервент, нарушитель конвенции, страшный сон диетолога и мелкий пакостник, который интимно звонит в семь утра с вопросом: "Цесарку-то делаем"?

А я последний раз слышала слово "цесарка", имея роман с каким-то французом, который запомнился ярко тем, что отказал мне в интимной близости. Так и сказал: "Комиссарское тело очень заманчиво, в целом, выглядит, но дальше нас ждет тлен, разлука и сложности, основанные на расстоянии от Парижа до Питера". Ну и дальше прислал мне фото цесарки, которую собирался запечь с сардинами. Или не сардинами, я не помню. Но эта цесарка показалась мне недоступной. Как птица Феникс. Из другой совсем жизни, какой я не достойна, потому что рылом для Парижа не вышла.

И, допустим, мы делаем эту цесарку – я вот лично распорю ей задницу ножницами. Но ведь повар-то мой на этом не остановится. Он сейчас в творческом отпуске, ему сиротливо – и он постоянно меня закармливает. Наглее и беспринципнее его был только один добрый мальчик, который мне тут ложку в табло засовывал, потому что я отказывалась позавтракать. Стоял над душой, бил по роже сосиской – и приговаривал: "Тебе надо покушать, курица. Потому что шампанское – не еда, ты с позавчера маковой росинки не пробовала".

За последние недели в этом доме бывали: утка конфи, три рецепта раков, огуречики, грибочки – все лично засоленное, два ведра кимчи на корейской неделе, которая произошла у меня спонтанно и теперь хоть мукбанги записывай. Пюре по-французски, русские щи, пирожки, духовая говядина. И даже варенье из арбузных корочек – это первое варенье со смерти бабушки.

И тут два варианта – либо я перестану уже корчить из себя принцессу на блядской горошине, которая питается своими влюбленностями, какие, кстати, наполовину вымышленные, потому что хули нам, убогим-то надо – бегаешь по городу, ищешь взгляд потеплее... И тогда он раскормит меня до размеров айсберга – холодного, равнодушного и ничего не желающего... Либо утки конфи будут погибать в холодильнике, неделю надеясь на мое к ним внимание.

Вот бы встретить еще личного стриптизера, сантехника, реставратора кухонь и стоматолога.

Или вот голоса ваши. Извините.

Из последних неломаемых импринтингов заметила следующий: не воспринимаю мужиков с писклявыми голосами – ну, вот до чесотки, до поёживаний, вылетающих "бррр" изо рта, до идеосинкразии пополам с аллергией, до фатального разочарования какого-то.

Чего вы паритесь над размерами членов? Ну, да, печаль, но кому-то ваш золотник будет дорог, хоть и мал, так случается. Но вот голос... Вы ж как чайки над Финским, как той-терьеры, намочившие под собой лужу радости, как резиновые пупсики из детства Советского, которым нужно нажать на ебло – и оттуда какой-то писк сразу вывалится.

Иногда смотришь на мужика – любуешься. Здоров, красив, косая сажень в воловьей шее-то. Такой метеориты сбивает членом, прикуривает от каленой струны и точно может завести с толкача макаку. Фотографировать хочется, увековечивать. Писать ему стихи, посвящать сонетики. Пока он рот не откроет над бездной. И все – оттуда уже смотрит чудовище Левиафан, надышавшееся гелием. И тут же хочется пойти в монастырь, заняться лепкой говна из керамики, ну, я не знаю. Отказать в общении. Я прямо с юности не терпела Радзинского.

Вы понимаете, что есть курсы какие-то? Что голос – это куда проще члена, хотя он тоже инструмент общения? Что его можно разработать, направить, на лоб пристроить кому-то внушительно. Актерка там, я не знаю, вокальные. В конце-концов, бабы знают случаи, когда какие-то мутные клоуны от Арестовича – до этого, как его? Который делает подкаст про тру-крайм. Одним вот этим своим низким голосом, вот этим басом и модуляциями всех приводили буквально к истерике и нереальному сквирту с радугой.

Читаю в одном женском сообществе, как дама с респектабельным экстерьером сокрушается насчет нецелевого использования мужчинами её фотографических изображений. Она, дескать, думала, что комментарий "подрочено" - это шутка. А тут ей подписчик берет - да и шлет в доказательство видео. Мол, вот, смотри. У меня процесс!

И такая у нее на этот счет истерика, что я натурально ей восхитилась. Ничего себе, жадина-говядина! В наш-то век угасающего гуманизма - оставаться единоличницей? Ну, вот дал тебе бог сиськи, рожу и этосамое. Ну поделись с сиротливой общественностью? Убудет, что ли, ты мне скажи?

Другое дело, если она боится сглаза там, или порчи. Тут мне понятно - такое лицо желтым смайликом закрывать необходимо, но грешновато. Иначе зачем ты его вообще выставляешь-то в каждом посте на своей странице? Серьезно, я прямо к ней сходила. Там не лента у нее - мордограм!

На всякий случай хочу сообщить, что вот один мой случайный читатель висит сейчас у меня на дескопе. Он там по пояс раздет и красивый. Не знаю даже, как и зовут. Я перед сном говорю заклинание ему в пупок. На латыни прямо. А вдруг он как-то там зашевелится, пошлет цветов, пригласит в рандеву.

А как-то девочка приходила ко мне в прекрасный пост с фотографией и там писала, что фотошоп, что я по жизни вся в тле и оспе... Так вот: она у меня тоже есть. Ну, в виде куклы такой тряпичной. Сейчас дошью себе лапсердак - и помещу ей в лицо иголку.

Кстати, в предыдущий пост о сексуальных мужских голосах пришли женщины, ненавидящие мужиков с мелкими руками.

Я это. Не согласная я.

Вы что, дуры, чистых винных бокалов не любите?

Вы только представьте: снимает с полочки. Цыкает через зуб, поднимает на свет. Там все в пятнах, конечно, в разводах, какой-то шелухе типа карбонатов с подтёками. Недомытое что-то, запселое. И вот он запихивает туда эту руку и хуяк-хуяк чистенько изнутри прям до дна промывает. А если еще и облизать в состоянии – то вообще не понимаю, зачем таких отбраковывать.

Опять же, вот что скажу по опыту. Мужик с мелкими руками никогда вам не скажет, что идеальная женская грудь должна помещаться в ладошку. Потому что в ладошку его размера помещается лишь виноградинка, а такими предпочтениями только педофилы и хвастают. Поэтому ваш мелколапый молчит. Молчит и любуется, как ему и положено. Даже если грудь у вас занимает отдельную комнату.

Всегда мечтала иметь чатик подруг, в котором злоба кипит через край, хохот стоит до китайской границы, а последнее аудио – эффект после устриц, случайно записанный той из нас, у которой никогда нет денег на пиво. На пиво с нами нет, а на устрицы есть. Ну, и отлично тогда, что они не усволились.

Но мой чатик с подругами – лазарет на гастролях, документ деградации и деменция смыслов. Одна зевнула вчера – вывих челюсти, ночная травматология с питерским колоритом, где самый приличный посетитель – байкер, у которого в голову вошла экшн-камера. Выжил, если что, не волнуйтесь, пожалуйста. Байкеры вообще – люди не самые мягкие. Иногда свистят ночью мимо окон – и мечтается загнать им прямоток прямо в задницу, но приходит понимание: не войдет. Там давно уже цементная корочка.

Вторая выходила вынести мусор, сцепилась в колодце с тремя потребителями какой-то сивухи из метанола с ватой, активированным углём и веточкой герани рассеянной – да и принесла потом оба пакета обратно. Аккуратно застелила ведерко чистым мешком –  и на автопилоте обратно всё вывалила. Надо ей на День Знаний глицин подарить, а то в ней вообще уже никакая мысль не задерживается.

Третья завела себе молодого любовника – настолько молодого, что он пахнет щеночком, а бриться начнет только в середине осени – и то, если случайно помоет башку андрогелем, который ей в качестве гормонов выписывают. Они познакомились очень давно, но в последнюю неделю чего-то случилось, возможно – ожидание скорой осени, увядания, климакса, вагона последнего. И они неделю вдвоем так каруселили, что она скатилась с шелков простыней, уползая от него в диком ужасе. Ну, и сломала себе к черту ключицу. Мы зовём её теперь Мама Кальция и хотим заглянуть в глаза её мальчику.

Среди прочего никто почему-то не знает, куда засунуть себе кабачки, которые у женщин после тридцатника самопроизвольно заводятся в кухнях, загромождая собой все холодильники. И как будто бы нельзя быть злым стендап-комиком, предлагающим сделать всем кабачковый костыль, кабачковый дилдо и кабачковую соску для челюсти, когда в чатике с подругами пахнет рагу, вареньем с корочками цедры и перцем и, вы не поверите, сука – оладушками. Они даже картинки показывают.

Вроде всё располагает к юмору, всё. Но мои подруги слишком серьезны: первая не познакомилась с чертовым байкером, хотя он ей понравился, не смотря на го-прошку, загораживающую половину лица его. Вторая - не узнала рецепт той сивухи, а ведь несло от неё самим Ерофеевым, чем-то вот литературным, из "Ночи Вальпургиевой". Ну, а третья не показывает своего любовника, хотя он у нее студент-стриптизер, который учится на караблестроителя и, возможно поэтому, не слезает с мачт в своем клубе "Грешницы". Или как там этот стриптиз называется?

Мне бы новых подруг. И с чатиком. Посмешнее, позлее, чтоб грядущая осень не размягчала во мне этот ливер внутрненний, где живут сентиментальность с варением. В конце-концов, на цинизме и держимся. И нет ничего лучше и живительнее, чем лошадиный девчачий ржач, заглушающий прямотоки байкеров.

Мужчина пишет: Аленушка. А Аленушка - это я. Не могу вот никак понять, что не так с моей страничкой в социальной сеточке. Каждый день я пишу по статье. Строго вечером, в двадцать тридцать. Мне сказали, что это – прайм-тайм.

Пишу не сказать чтобы длинно, но и не очень коротко. Темы беру популярные. Ну, такие же, как у вас. Я вас для того и читаю, чтобы подглядывать темы. Про отличия мужчины от женщины, про советское время, про детство. Пишу интересно, шучу. Шутки сам иногда выдумываю, а иногда на кого-то подписан, чтобы знать, о чём нынче шутят. И заметил такую вещь: у меня очень мало поклонников. Не могли бы вы разобраться, в чем там дело-то, что не так?

Так и пишет, блядь – разобраться.

То есть: хочет, чтоб я бесплатно прочитала его заунывные, пошловатые, гадкие тексты. Ну, а что там мужчина может насочинять про свои отличия от советских обычных женщин по мотивам моих рассказов? Захожу. И срываюсь в бездну плохо собранных славянизмов. Будто, знаете, в терем крестьянский забрела в кринолине французском.

У него там всё время ибо.
Постоянно какое-то токмо.
Оной, ежели и понеже.
Неа, вру, "понеже" не знает.

Он какой-то нелепый тренер (очевидно, а что вы хотели?), кòjӣ очень изрядно хочет этим адом нассать вам в очи. Речью дивной, нескладной и starъjь, перепутав века в державе. Их, таких бы, в берестобук. Чтобы ставить "вельми понеже", или кнопочку жать "позор" - рассказать, то есть, всем крестьянам.

Ну, не умеешь ты в этимологию, не владешь ты стилизацией – ну отвали, блин, от языка. Он и так давно уже умер. Не тяни ты к нему ручонки! Пусть лежит себе там в могиле, дожидается археологов. Или этих, хотя бы - филологов.

Сице рех. Или чо там - покасики?
Прямо выбесил, жопа козлиная.

Есть у меня особый вид дислексии, связанный не столько с низким развитием, сколько с низким порогом культуры. Понимаете, нет, о чем я? Мой мозг часто схватывает разные вывески, объявления, идиотский нейминг в рекламе – и коверкает их так, как сподручнее. Я бы рада сказать, что явление это спланированное, но порой это не поддается контролю – и я влипаю в веселые ситуации.

Вот минут, скажем, десять назад. Выдали мне контакт одного человечка там нужного, которому я вообще-то намеревалась писать - и задавать ему вопросы бесплатные. Ну, то есть, уж могла бы раз десять прочесть его простую вот эту фамилию. Пожоделов, ну чего тут особенного? Ты - вообще Чорнобай, тоже как бы не Сидорова. Пожоделов, Пожоделов, чо сложного? Проговори - и замомни перед тем, чтобы как.

Нет же. Здравствуйте, вы Алексей Жоподелов? Жоподелов, мать твою, ну, приехали. И вопросов бесплатных не задала, и человека полезного зря обидела. А я не специально, это что-то в мозгах. Какой-то перекос в удобоваримое и приятственное извращенскому моему языку. Жоподелов-то звучало бы лучше.

Это я гуляла в кокошнике, привлекая цыган. Дважды за свою приняли, айнанэ. А вы чо? Рассказывайте, это такой вот пост.

Небольшое объявление, несите блокноты.
Я сама не верю в то, что сейчас напишу.

Пару дней назад я осталась без занимающей почти все мое время работы – и впервые задумалась о том, кем хочу быть, когда вырасту. Из всех незакрытых амбиций, которые терзали меня в периоды вынужденного дебилизма (то есть, в детстве, юности и отвязной молодости) – я закрыла девяносто процентов. Была в телевизоре и на радио, была узнаваемой и никому не всравшейся. Выходила со стендапом на сцену. Снималась. Подняла до уровня "номер один" первую онлайн-школу кино и эффектов. Стала – без дураков – одним из лучших редакторов на просторах Рунета, я хороший редактор. Создавала с нуля для других онлайн-курсы, писала им методики и внутрянку. Нагенерила тысячи экспертных статей от особенностей устройства движков для боингов – до особенностей обучения ИИ. Раскрутила с нуля или уничтожила до основания несколько брендов – я еще и пиарщик.

Но с таким послужным – у нас толпы товарищей. Но вот что я умею лучше других (просто времени на это все никогда не было) – это виртуозно делать соцсети. Виртуозно – это одним постом поднимая подписоту на полторы-две тысячи новых читателей чистой органикой, то есть без денег, если есть такая задача. Вы это наблюдали совсем недавно – пост про милф был хорошим примером. А еще я умею учить других делать соцсети. Я не просто вела селебам их каналы крохотные, превращая их в каналы побольше – я реально обучала их копирайтеров так, что после недели со мной они начинали писать на порядок лучше, умнее и эффективнее – и всё это через осознание простейших вещей, которые у меня вшиты по причине опыта. Я воспитала пару поэтов, пяток блогеров-миллионников, а на вопрос "почему ты не сделаешь курсы" я всегда отвечала: мне некогда, лень, я не из этих, я вам не Блиновская.

Но вот сейчас тот самый момент, когда я, в целом, могу посвятить этому какое-то время. А заодно узнать, есть ли вообще такой спрос. Индивидуальный формат: полный аудит ваших текстов, тон оф войса, содержания блогов, ответы на вопросы "что не так, почему отписываются", инсайды об устройстве алгоритмов стен, пару трудных домашек, куча длинных редакторских комментариев, пару итераций переделок домашек и, как минимум, пять новых текстов со мной, где я буду жестко участвовать, править и объяснять вам каждую букву. Если есть тут мои ученики - они придут в комменты и расскажут, как со мной тяжело. Но это будет крутой опыт, тут я гарантирую.

Пока так: две недели контакта с каждым, 30к с человека стоимость. Возьму пятерых-шестерых, а если наберется десятка – включу методику и соединю какие-то штуки в одно, чтобы усилить эффект и показать больше возможностей.

Писать в комменты или личку, буду смотреть на отклик, делать выводы и соображать, а будет ли что-то системное в дальнейшем.
Когда я, наконец-то, вырасту.

У кого тут День рождения? А чего молчите-то? Ловите подарок, сама сделала.

С раннего утра в колодце достопамятного дома на Манежном происходит прослушивание бригадой таджикских ремонтников музыкального наследия Егора Федоровича Летова.

"Беспонтовый пирожок" резко перетекает в "Долгую счастливую жизнь", после чего обрывается и перепрыгивает на "Мою оборону", сменяется дурачком, ходящим по лесу, философской песней о пуле и жизнеутверждающей балладой с немудрящим названием "Убiiiвать". Светит неумолимое сентябрьское солнце, иссиня-крахмальное небо в кружевных облаках нагло бьет по глазам, а колодезные коты, охренев от вибраций, втягиваются в хор, как мартовские.

– Хорошо бы иметь уже дома двустволку – думаю я обреченно, мечтательно, как думаю порою о том, что хорошо бы иметь пять миллионов в загашнике, трех любовников в шаговой доступности или суперспособность телепортироваться туда, где сейчас тишина. То есть, думаю не всерьёз, а гипотетически. Не формирую намерение что-то иметь, а формирую отчаянье за неимением.

Иногда отдельный Турсунбек врывается в мои мысли из открытых окошек – и басит мимо нот внушительно. Впрочем, с Егором Федоровичем Летовым плевать на ноты, тут же главное уловить надрыв, опустить гортань в дно резким выдохом, уронить живот в пах – и гаркнуть. Всёёё идёёёт по плааааану.

Я перенесла стоматолога, я решила не солить огурцы, я уже четыре часа не иду в аптеку, мясную лавку и в чат с поклонником, который оказался не дурачком, поэтому дурак, в целом, тот еще. Я же много раз предупреждала читателей: из всех мужчин Ойкумены своей я предпочитаю блаженных дурней – одноклеточных, лишенных рефлекций, юных, которые должны мимодумно в ПНД панталоны выгуливать, а вместо этого комментарии пишут. Или в личку сразу идут со своими подкатами, от которых приятно разит тик-токами, кокосовым мылом, кокосовым рафом и кокосовой же энергией разрушения. Такие не понимают, кому они пишут. Такие не вспоминают меня наутро. Таким со мной безопасно, тепло и солнечно, словно Егор Летов и не рождался на свете, не писал свои шизофренические суицидальные песенки, не обещал никому свою оборону.

Десятки дел пошли не по плану, потому что таджики поют во дворе его песни. А я заворожено слушаю это, предполагая себя уже даже не в Оруэлле, а в каких-то "Записках из сумасшедшего дома", где меня играет Анжелина Джоли, конечно же. Вот эта, блондинка, из "Прерванной жизни". Она надела на руку куклу-бибабо и показывает пальцами то ли "фак", то ли "Виктори", но глаза у нее – совершенно бездонные, как если бы она сама была Летовым.

Радостью поделюсь. Моя новая беззаветная любовь - стилист Егорка продолжает тестировать на моей шевелюре все цвета запрещенной в стране радуги. И куда бы его не снесло от нормы - всё мне впору, как вору. Восторг! Храни, Господи, стильных Егорок, пусть они будут благословенны и счастливы. Если не здесь, под боком, то хотя бы там, где радуга продолжает являться после дождя и озарять красотой округу.