Чего ни сделаешь ради контента.
Заказала костюм монашки.

Могу поклясться на биографии Коко Шанель, потому что больше у меня нихуя святого, что есть огромная разница между курьерами из Яндекс-еды и курьерами, которых отправляют сексшопы. Мало того, что приехал ультимативный красавец, которого хорошо бы рисовать на плакатах стиптизерских помоек типа "Жажды" – вместо перекачанных бабуинов с тупыми лицами – так он еще и с шуточки зашел, представляете?

Отдает черный пакет, улыбается.
Рассматривает меня в деталях буквально.
Таким взглядом курьеры не смотрят. Может, зря я не спросила про дополнительные-то опции?

– Погодите – говорит. Вы должны сказать код.

Я беру телефон, зачитываю: "Не сообщайте курьеру этот код, пока не получите свой заказ в полной комплектации". Начинаю называть код, пакет-то в руках. Он не дает говорить, перебивает сразу же:

– Вы не поняли, девушка. Не называйте мне код, пока не проверите комплектацию, исправность и фунционал содержимого.

Я аж покраснела от неожиданности. А такого со мной вообще давно не было. Представляете, каков гаденыш? Вот прямо намекает стоит на сиюминутный пуск товара в эксплуатацию.

Даже распаковывать не стала, сижу, перевариваю. А где там в приложении их личные данные? Если уж присылают такого – то почему нельзя звонить прямо, к примеру, а автомат перекидывает меня на службу поддержки Яндекса?

Только что написал вчерашний курьер из секс-шопа. Видимо, это будет многосерийный рассказ.

Решил, говорить, узнать, как прошел ваш вечер. Спасибо, конечно, но у меня есть вопрос. Я вот долму себе намедни заказывала, так ни один армянин не спросил, как прошло мое пищеварение в связи с заказом. Неделей раньше из аптеки мне доставляли антибиотики – так фармацевт не спросил потом, как проходит лечение. И удалось ли мне, в итоге, выздороветь.

И получается, что это не новая услуга, повышающая сервис от Яндекса.
Тогда чего он мне написывает-то, им разве можно?

И вот еще вопрос, может, кто знает правила. А они в курсе вообще, что в черном пакетике? Это же "Розовый кролик", а не магазин сексуальных первесий. Может, я там свечки в ванну себе заказывала. Или ароматизатор подушек с ароматом мужика постороннего.

Люблю эту фотографию забытых годов: фронталка камеры на первом макбуке, старый конструктор под задницей – кажется, это "Икея", диван, он раскладывается, но почему-то без ножек, а матрац его лежит на полу, сильно пахнет котами и весь продавленный. Прямо с краю там непонятного происхождения пятно, какое невозможно отстирать и отмыть, оно всегда появляется на том же месте, словно его Кентервилльское привидение рисует.

Это был "голубой период" нищеты, перестройки иллюзий: гибли медиа, где я работала, что-то понимала в них, зарабатывала, связывала с ними свою жизнь и судьбу, а потом мне нечем было платить за квартиру. Зарождался непонятный и обманчивый диджитал – никто не знал еще, что это такое, но все пытались перешить ткань реальности с прицелом на какое-то будущее.

Мы как раз расстались с бывшим будущим мужем, он поехал в командировку в свой Казахстан, встретил там старшую сестру одноклассника – и подарил ей кольцо, какое мне покупал. Молниеносное было развитие событий – я переехала в траченную котами двушку на станции метро Пионерская, которую с тех пор ненавижу. Ее сняла "для нас" подружка, приятельница. Город еще никогда не сталкивал столь непохожих, непримиримо разных брошенных женщин в одной квартире. Она, до исступления мечтающая выйти замуж и тут же расставшаяся со своим мужиком, потому что он подарил ей на день рождения сережки, а она рассчитывала получить предложение. И я, мечтающая купить себе дом на колесах. И поехать к морю. И не видеть людей, мужчин, работы, отделы продаж на радио, где уже совершенно перестали платить – и мы переходили с "Асти" на "Князя Голицына".

Моя новая соседка готовила ужины, пыталась жить со мной по семейному типу, сублимируя в меня всю свою душу обманутую: она всерьез обижалась, если я не успевала на ужин, а я орала дурниной, что она меня задолбала, мы просто соседи, а не семья, не родственники, не надо лезть в мою жизнь и ее контролировать. Как-то я притащила с работы компанию, в ней оказался чувак с ералашной фамилией. Что-то смешное типа Вася Палочкин. И она тут же выскочила за него замуж. А ко мне переехал друг-распиздяй, который занял мне денег и мы поссорились, потому что я их полгода ему отдавала. А было нечем, у меня была травма, нелепые соседи, квартира дурацкая, развалившаяся карьера и перспективы смутные.

Я люблю эту фотографию, потому что она последняя. И даже в самые жесткие в жизни периоды, которые непременно наступят после, я уже никогда не буду такой растерянной, слабой, нищей, полностью потерявшейся. В такой жесточайшей депрессии. В такой выученной беспомощности. Через полгода я наотмашь влюблюсь – с первого взгляда, как только раз и бывает, но это будет драма с хреновым концом, я просто вспомню, что есть эта опция. Та случайная встреча меня изменит, перевернет мое представление о правильном, даст мне крылья, достоинство и уверенность, я изобрету для себя удаленку, о которой тогда еще мало кто слышал, заведу себе блог, стану много писать. И мне, наконец-то, начнут платить тупо за буквы. Дальше начнется тайский период, потому что я одна из первых в своем этом круге стану цифровым кочевником в Азии, но это уже совершенно другая история.

Вынуждена предупредить: злоупотребление раками чревато потом травмой рта.
Вы вообще это знали? А чо не сказали-то?

Это будто в феврале ты лизала качели, а потом тебя за шкирку от них отмораживали. И кусок языка остался раскачиваться, пока тебе в рот запихивали люголь и тряпочки.

Или это ты целовалась до исступления? Но тогда вопросов становится больше и во рту твоем уже должна поэма вместиться, а вываливаются с утра лишь шутеечки. Я, конечно, хотела рассказать вам про Питер – как, оказывается, мало вообще нужно женщине, чтобы восстановить связь со своим лучшим городом и заштопать брешь нелюбви случившуюся. Один рассвет – самый прекрасный за долгое время, одна случайная совершенно компания - и вот ты в оцепенении просто стоишь, онемев и расстяпив варежку. Потому что желтые стрелы попадают в витрины, подсвечивают абрисы домов и статуй, город дышит дождем, заново распахивается, а величие его тебя не опрокидывает, не заставляет упрятать в плечи всю голову. Ты снова задираешь глаза крышам улиц, слушаешь эту водосточную музыку, не шарахаешься от людей, потому что уж если они тоже встречают этот рассвет – то, наверняка, такие же сумасшедшие. Выбирали себе этот город, заслуживали, завоёвывали, любили, разочаровывались, а потом – возвращались в него, как в любовь, почувствовав, что он опять отзывается.

Мой друг Ваня, к примеру, живет на крыше, как настоящий ненормальный Карлсон с претензией. Из его окон небо буквально валится в руки, а ветры воют в проводах, как в триллере. Я живу на пересечении разных судеб, у меня тут бывают ненормальные люди с напрочь отключенными социальными тумблерами. Они разные, но их объединяет одно: они всегда очень уместны в Питере. А я была неуместна два долгих месяца, маялась, не спала, пила пиво с раками – это самое неромантичное вообще занятие, этому городу идет только красное. Я цеплялась за людей, каждый раз в них всматриваясь, не понимала, как жить эту жизнь, что в ней делать-то? И вернулась внезапно к заводским настройкам, просто погуляв по родному городу, как в дурацкой песне Цоя про ночь до утра, последний трамвай и огни погасшие.

Получается, спасибо родному городу. 25 лет вместе, пора бы уже и праздновать.
И спасибо, что Цой, а не Майк Науменко, потому что "старые раны" и "шесть утра" я уже не выдерживаю.

Твоя самооценка ДО и ПОСЛЕ того, как тебя забанили в запрещенобуке за сексуальный контент, нарушающий правила приличного общества.

Надо, все-таки, заметки к стендапам в блокноте писать, как в старые добрые, понимаете? А то пять хирургов вчера чуть не сдохли в попытке отделить лирического героя от автора. Клянусь, когда-нибудь мне действительно хватит слов, сил, энергии и желания по-настоящему объяснить посторонним людям, а как именно устроена башка у писателя, который "рифмой может воспеть даже метлу".

Или в другой какой-нибудь раз, когда личная мягкая тушонка совсем не задета, и посты пишет мой социальный экзоскелет, который просто пришел развлечься под вечер – рассказать еще до кучи, а сколько в загашнике у профессионального интернетного тролля, воспитанного сайтом Лепрозорий с младенчества, собирательных шуток про любую херню, возгорающуюся буквально из искры.

Иметь своего шеф-повара в двух улицах от своей – преступление.

Он вредитель, интервент, нарушитель конвенции, страшный сон диетолога и мелкий пакостник, который интимно звонит в семь утра с вопросом: "Цесарку-то делаем"?

А я последний раз слышала слово "цесарка", имея роман с каким-то французом, который запомнился ярко тем, что отказал мне в интимной близости. Так и сказал: "Комиссарское тело очень заманчиво, в целом, выглядит, но дальше нас ждет тлен, разлука и сложности, основанные на расстоянии от Парижа до Питера". Ну и дальше прислал мне фото цесарки, которую собирался запечь с сардинами. Или не сардинами, я не помню. Но эта цесарка показалась мне недоступной. Как птица Феникс. Из другой совсем жизни, какой я не достойна, потому что рылом для Парижа не вышла.

И, допустим, мы делаем эту цесарку – я вот лично распорю ей задницу ножницами. Но ведь повар-то мой на этом не остановится. Он сейчас в творческом отпуске, ему сиротливо – и он постоянно меня закармливает. Наглее и беспринципнее его был только один добрый мальчик, который мне тут ложку в табло засовывал, потому что я отказывалась позавтракать. Стоял над душой, бил по роже сосиской – и приговаривал: "Тебе надо покушать, курица. Потому что шампанское – не еда, ты с позавчера маковой росинки не пробовала".

За последние недели в этом доме бывали: утка конфи, три рецепта раков, огуречики, грибочки – все лично засоленное, два ведра кимчи на корейской неделе, которая произошла у меня спонтанно и теперь хоть мукбанги записывай. Пюре по-французски, русские щи, пирожки, духовая говядина. И даже варенье из арбузных корочек – это первое варенье со смерти бабушки.

И тут два варианта – либо я перестану уже корчить из себя принцессу на блядской горошине, которая питается своими влюбленностями, какие, кстати, наполовину вымышленные, потому что хули нам, убогим-то надо – бегаешь по городу, ищешь взгляд потеплее... И тогда он раскормит меня до размеров айсберга – холодного, равнодушного и ничего не желающего... Либо утки конфи будут погибать в холодильнике, неделю надеясь на мое к ним внимание.

Вот бы встретить еще личного стриптизера, сантехника, реставратора кухонь и стоматолога.

Или вот голоса ваши. Извините.

Из последних неломаемых импринтингов заметила следующий: не воспринимаю мужиков с писклявыми голосами – ну, вот до чесотки, до поёживаний, вылетающих "бррр" изо рта, до идеосинкразии пополам с аллергией, до фатального разочарования какого-то.

Чего вы паритесь над размерами членов? Ну, да, печаль, но кому-то ваш золотник будет дорог, хоть и мал, так случается. Но вот голос... Вы ж как чайки над Финским, как той-терьеры, намочившие под собой лужу радости, как резиновые пупсики из детства Советского, которым нужно нажать на ебло – и оттуда какой-то писк сразу вывалится.

Иногда смотришь на мужика – любуешься. Здоров, красив, косая сажень в воловьей шее-то. Такой метеориты сбивает членом, прикуривает от каленой струны и точно может завести с толкача макаку. Фотографировать хочется, увековечивать. Писать ему стихи, посвящать сонетики. Пока он рот не откроет над бездной. И все – оттуда уже смотрит чудовище Левиафан, надышавшееся гелием. И тут же хочется пойти в монастырь, заняться лепкой говна из керамики, ну, я не знаю. Отказать в общении. Я прямо с юности не терпела Радзинского.

Вы понимаете, что есть курсы какие-то? Что голос – это куда проще члена, хотя он тоже инструмент общения? Что его можно разработать, направить, на лоб пристроить кому-то внушительно. Актерка там, я не знаю, вокальные. В конце-концов, бабы знают случаи, когда какие-то мутные клоуны от Арестовича – до этого, как его? Который делает подкаст про тру-крайм. Одним вот этим своим низким голосом, вот этим басом и модуляциями всех приводили буквально к истерике и нереальному сквирту с радугой.

Читаю в одном женском сообществе, как дама с респектабельным экстерьером сокрушается насчет нецелевого использования мужчинами её фотографических изображений. Она, дескать, думала, что комментарий "подрочено" - это шутка. А тут ей подписчик берет - да и шлет в доказательство видео. Мол, вот, смотри. У меня процесс!

И такая у нее на этот счет истерика, что я натурально ей восхитилась. Ничего себе, жадина-говядина! В наш-то век угасающего гуманизма - оставаться единоличницей? Ну, вот дал тебе бог сиськи, рожу и этосамое. Ну поделись с сиротливой общественностью? Убудет, что ли, ты мне скажи?

Другое дело, если она боится сглаза там, или порчи. Тут мне понятно - такое лицо желтым смайликом закрывать необходимо, но грешновато. Иначе зачем ты его вообще выставляешь-то в каждом посте на своей странице? Серьезно, я прямо к ней сходила. Там не лента у нее - мордограм!

На всякий случай хочу сообщить, что вот один мой случайный читатель висит сейчас у меня на дескопе. Он там по пояс раздет и красивый. Не знаю даже, как и зовут. Я перед сном говорю заклинание ему в пупок. На латыни прямо. А вдруг он как-то там зашевелится, пошлет цветов, пригласит в рандеву.

А как-то девочка приходила ко мне в прекрасный пост с фотографией и там писала, что фотошоп, что я по жизни вся в тле и оспе... Так вот: она у меня тоже есть. Ну, в виде куклы такой тряпичной. Сейчас дошью себе лапсердак - и помещу ей в лицо иголку.

Кстати, в предыдущий пост о сексуальных мужских голосах пришли женщины, ненавидящие мужиков с мелкими руками.

Я это. Не согласная я.

Вы что, дуры, чистых винных бокалов не любите?

Вы только представьте: снимает с полочки. Цыкает через зуб, поднимает на свет. Там все в пятнах, конечно, в разводах, какой-то шелухе типа карбонатов с подтёками. Недомытое что-то, запселое. И вот он запихивает туда эту руку и хуяк-хуяк чистенько изнутри прям до дна промывает. А если еще и облизать в состоянии – то вообще не понимаю, зачем таких отбраковывать.

Опять же, вот что скажу по опыту. Мужик с мелкими руками никогда вам не скажет, что идеальная женская грудь должна помещаться в ладошку. Потому что в ладошку его размера помещается лишь виноградинка, а такими предпочтениями только педофилы и хвастают. Поэтому ваш мелколапый молчит. Молчит и любуется, как ему и положено. Даже если грудь у вас занимает отдельную комнату.

Всегда мечтала иметь чатик подруг, в котором злоба кипит через край, хохот стоит до китайской границы, а последнее аудио – эффект после устриц, случайно записанный той из нас, у которой никогда нет денег на пиво. На пиво с нами нет, а на устрицы есть. Ну, и отлично тогда, что они не усволились.

Но мой чатик с подругами – лазарет на гастролях, документ деградации и деменция смыслов. Одна зевнула вчера – вывих челюсти, ночная травматология с питерским колоритом, где самый приличный посетитель – байкер, у которого в голову вошла экшн-камера. Выжил, если что, не волнуйтесь, пожалуйста. Байкеры вообще – люди не самые мягкие. Иногда свистят ночью мимо окон – и мечтается загнать им прямоток прямо в задницу, но приходит понимание: не войдет. Там давно уже цементная корочка.

Вторая выходила вынести мусор, сцепилась в колодце с тремя потребителями какой-то сивухи из метанола с ватой, активированным углём и веточкой герани рассеянной – да и принесла потом оба пакета обратно. Аккуратно застелила ведерко чистым мешком –  и на автопилоте обратно всё вывалила. Надо ей на День Знаний глицин подарить, а то в ней вообще уже никакая мысль не задерживается.

Третья завела себе молодого любовника – настолько молодого, что он пахнет щеночком, а бриться начнет только в середине осени – и то, если случайно помоет башку андрогелем, который ей в качестве гормонов выписывают. Они познакомились очень давно, но в последнюю неделю чего-то случилось, возможно – ожидание скорой осени, увядания, климакса, вагона последнего. И они неделю вдвоем так каруселили, что она скатилась с шелков простыней, уползая от него в диком ужасе. Ну, и сломала себе к черту ключицу. Мы зовём её теперь Мама Кальция и хотим заглянуть в глаза её мальчику.

Среди прочего никто почему-то не знает, куда засунуть себе кабачки, которые у женщин после тридцатника самопроизвольно заводятся в кухнях, загромождая собой все холодильники. И как будто бы нельзя быть злым стендап-комиком, предлагающим сделать всем кабачковый костыль, кабачковый дилдо и кабачковую соску для челюсти, когда в чатике с подругами пахнет рагу, вареньем с корочками цедры и перцем и, вы не поверите, сука – оладушками. Они даже картинки показывают.

Вроде всё располагает к юмору, всё. Но мои подруги слишком серьезны: первая не познакомилась с чертовым байкером, хотя он ей понравился, не смотря на го-прошку, загораживающую половину лица его. Вторая - не узнала рецепт той сивухи, а ведь несло от неё самим Ерофеевым, чем-то вот литературным, из "Ночи Вальпургиевой". Ну, а третья не показывает своего любовника, хотя он у нее студент-стриптизер, который учится на караблестроителя и, возможно поэтому, не слезает с мачт в своем клубе "Грешницы". Или как там этот стриптиз называется?

Мне бы новых подруг. И с чатиком. Посмешнее, позлее, чтоб грядущая осень не размягчала во мне этот ливер внутрненний, где живут сентиментальность с варением. В конце-концов, на цинизме и держимся. И нет ничего лучше и живительнее, чем лошадиный девчачий ржач, заглушающий прямотоки байкеров.

Мужчина пишет: Аленушка. А Аленушка - это я. Не могу вот никак понять, что не так с моей страничкой в социальной сеточке. Каждый день я пишу по статье. Строго вечером, в двадцать тридцать. Мне сказали, что это – прайм-тайм.

Пишу не сказать чтобы длинно, но и не очень коротко. Темы беру популярные. Ну, такие же, как у вас. Я вас для того и читаю, чтобы подглядывать темы. Про отличия мужчины от женщины, про советское время, про детство. Пишу интересно, шучу. Шутки сам иногда выдумываю, а иногда на кого-то подписан, чтобы знать, о чём нынче шутят. И заметил такую вещь: у меня очень мало поклонников. Не могли бы вы разобраться, в чем там дело-то, что не так?

Так и пишет, блядь – разобраться.

То есть: хочет, чтоб я бесплатно прочитала его заунывные, пошловатые, гадкие тексты. Ну, а что там мужчина может насочинять про свои отличия от советских обычных женщин по мотивам моих рассказов? Захожу. И срываюсь в бездну плохо собранных славянизмов. Будто, знаете, в терем крестьянский забрела в кринолине французском.

У него там всё время ибо.
Постоянно какое-то токмо.
Оной, ежели и понеже.
Неа, вру, "понеже" не знает.

Он какой-то нелепый тренер (очевидно, а что вы хотели?), кòjӣ очень изрядно хочет этим адом нассать вам в очи. Речью дивной, нескладной и starъjь, перепутав века в державе. Их, таких бы, в берестобук. Чтобы ставить "вельми понеже", или кнопочку жать "позор" - рассказать, то есть, всем крестьянам.

Ну, не умеешь ты в этимологию, не владешь ты стилизацией – ну отвали, блин, от языка. Он и так давно уже умер. Не тяни ты к нему ручонки! Пусть лежит себе там в могиле, дожидается археологов. Или этих, хотя бы - филологов.

Сице рех. Или чо там - покасики?
Прямо выбесил, жопа козлиная.