Тут много новоприбывших: ребята, вы в шоке? Не бойтесь, я вообще адекватная. Добро пожаловать, располагайтесь, ржите, но имейте в виду, что человек я ранимый и лучший способ меня поранить – это прийти сюда без чувства юмора. Опубликую для вас текст про флирт – он мне нравится, вам тоже понравится. Это в продолжении темы о том, как сильно в голове моей насрано.

Или вот меня спрашивают: а как вам вообще понравиться-то, Алена Леопардовна? Не знаю, но могу рассказать, как понять, что это уже произошло и вам пиздец, уважаемый.

Перво-наперво, я закончу выебываться. Да я даже не начну, понимаете? Я буду молчать и спрашивать, молчать и спрашивать, будто мне интересно, а как именно вас бросила первая девушка, насколько сильно она была на меня похожая и по какой-такой причине вы, красивый такой, до четвертого класса в трусы мочились. Мне будет интересен ваш сраный бизнес, но я не скажу вам, что вы идиот и неправильно выстроили стратегию. Я подпишусь на ваши соцсети и даже лайкну пару раз ваши идиотские фоточки, где вы натурально гамадрил с претензией, нарцисс, пижон и самовлюбленный кретин.

Дальше я начну тихонько выходить за границы Гауссианы, хихикая над вашим тупорылейшим юмором. И над мемами, которые мои друзья рисовали на лепре еще в 2013 году. И над анекдотами вашего бати. И над тем, как вы объясняете шутку, которую пошутила вот лично я в переписке с вами, кретином – и она прям кажется очевидной. Но вы-то увидели там двойное дно и бежите мне рассказать, будто я не специально. Блядь, да все, что я все время пишу – имеет не два дна, что вы насчитали, а двенадцать, минимум, доньев! Да, у этого слова такая форма.

Я не стану исправлять ваши ошибки. Привыкну, как вы говорите "ТО ЧТО". "Я думаю ТО ЧТО ты очень классная" - да, блядь, замолчи! Просто замолчи и красиво стой в проеме двери, как медное изваянье, как бронзовое распятье, как анацефал, блядь – и нет!!! Это не конь Македонского, того звали Буцефалом, а ты, сука, тощий - и у тебя вон эти косые мышцы торчат так, словно за них вообще можно держаться.

Я начну звать вас педиком. Скорее всего, вы слишком красивы для мальчика, потому что нормальных мужиков я боюсь. Это уже не типаж для песен, это уже что-то типа серьезное, а куда мне серьезное при таком образе жизни? Я начну очень жестко шутить – язвительно и принебрежительно, буквально на грани. Там будет что-то между "дерганьем за косички" и "прямым оскорблением по УК РФ" или чем-то, с чем потом ходят к психологу. Тамара Васильевна, она назвала меня человеком с душевной квадратностью! Что она имела в виду? Как перестать ссаться по этому поводу?

Тут, наверное, надо моих бывших опрашивать, чтобы составить чуть более полную картинку приличную. Но там точно будет, как в "Аватаре". Как понять, что она вас выбрала? Она захочет вас убить – вот как.

Давайте завтрак готовить? Мне надо что-то острое и горячее. Вам, получается, тоже, потому что вы мои братики и сестрички, у нас с вами и совместные дети, наверняка, где-то есть. И стали фотомоделями.

Делаем массаман – самый простой тайский карри, для которого ни пса не нужно, даже принцип пяти тайских вкусов выдерживать. Разумеется, в другой нашей жизни мы не пользуемся покупными пастами, а как настоящие хипстеры перетираем всё в нефритовой ступке. Но сегодня мы болеем, изнемогаем, поэтому, перво-наперво, нам нужна паста "массаман", которую можно вырубить из доставки.

Еще надо: пять некрупных куриных бедер, пачку молока кокосового (не сливок), острый тайский перец сорта "птичий глаз", который есть у каждой хозяйки, если она меня годами читает, лук-шалот, соус рыбный, устричный и тамариндовый, мешочек жареного кешью, шалот, анис с виде звездочек и палочки корицы цейлонской, но если нет, или жутко дорого – то смело заменяйте на залупу подделанную, которую тут часто выдают за корицу, а это дурацкая кассия, которая служит лишь для украшений и аромату дает немножечко. Нам пойдет, мы не гордые. И еще нужна репа. Желтая такая репа, вы понимаете? В аутентичном рецепте всегда картошка, но она в Таиланде и Малайзии другая на вкус, так что заменять ее нужно репой. Или бататом, если вам приспичило. На худой конец, пойдет и картошка.

Честно говоря, из меня кулинарный блогер как из повара - стриптизер в переднике. Понимаете, мне ни разу не попадалось, чтоб человек одновременно и сплясал камасутру и приготовил яичницу сносную. Тут либо так, либо вы отравитесь. А как бы было бы классно сидеть в шелках, пускать декаданские клубы дыма, держать за тонкую ножку хрустальный бокал и смотреть, как кто-то голый старается. Но потом еще пожрать, понимаете? Словом, нет, перестаем щас мечтать – и сами себе готовим покушонькать.

Я предупреждала, что карри простой? Всыпали курицу, быстро обжарили в пасте массаман, хуйнули все ваши специи, кешью, шалот, аниса нужно три штуки, палок корицы - ну, две, если репа - добавили полстакана воды и протушили это все как следует, если картошка - воды в два раза меньше и тушить быстрее - до полуготовности. Порежьте покрупнее, в аутентичном рецепте ее вообще не режут, кидают круглую. Залили кокосовым молоком, досыпали все, что забыли. С тамариндом токо не переборщите, он кислый. Его надо буквально ложечку. Убавили огонь, доготовили. Минут 20 должно еще париться.

Из всех тайских карри - это самый русский рецепт. Напоминает нашу картошку тушоную. Но вкус побогаче, конечно. Господи, как же хочется ныть и витийствовать, а не заботиться о себе самой. Если температура сейчас поднимется, то дело кончится горячим вином и фотографированием в ванной без лифчика.

Вот так это все должно выглядеть.

Задавайте ваши вопросики - можно про Бродского и спасение дерев, можно про брит-поп или Азию.

Нельзя про граммы, я готовлю на глаз.

А еще в этом посте можно всем знакомиться и рассказывать, откуда вас еще 200 пупсиков.
Уверена, вы лучшие люди, а не михрюточки, а подписались – потому что красивые.

Или вот лечение тоже. Плохо иногда ощущать, что тебе некому сварить еврейский пениццилин, заварить ведро чаю или укутать ножуленьки. Но еще хуже, когда есть кому – и этот кто-то очень знает, как надо. Алена с ужасом вспоминает, как её в детстве лечили всем кланом, потому что горло у нее болело так часто, как только может болеть артист ртом.

Сперва ребенка суют в таз с картошкой – и накрывают одеялом верблюжьим, которое воняет и сильно колется, но не пропускает жар – чрезвычайно полезный. В чем суть картошки, Алена не понимает. При этом, всем господам простуженным нельзя в хамам или баню, слышали? С температурой нельзя, сука, в баню, зато пожалуйте под одеяло с картошкой. Алена в детстве очень страдала вот именно от отсутствия логики. Которая должна быть, как будто, вшита в головы взрослых товарищей.

Потом ребенка нужно обмазать звездочкой, чтоб аж глаза от изумления вытекли. Вьетнамцы же понимают толк. У них там круглый год тридцать градусов, а потому они шарят в простудах. Алена очень благодарит вьетнамцев, которые умудрялись так закупорить звездочку, что не каждый мужик и откроет. И с помощью долото, и ножом, и когтищами. Честно сказать, Алена в детстве надеялась, что эту звездочку вообще заваривают какой-то сваркой. Или заклеивают супер-клеем. Чтобы открыть ее - никакой возможности.

А обтирание водкой? Спасибо, блядь. Мои родственники до сих пор волнуются, а не сопьюсь ли я в этом Питере. Но вы ж лечили меня горячим кагором и всю обмазывали холодной водкой? Вы щас чего от меня хотите-то? Чтобы я как-то иначе лечилась?

Ну, и конечно, у нас инквизиция. Мои любимые горчичники с банками. Сейчас-то люди вызывают ментов, если им кто=то хочет всыпать горчицы или подходит с горящим факелом, который спиртом воняет и костром чисто ведьминским. Надо зажечь, выгнать весь кислород - и сделать человеку синяков повнушительней.

Но в целом, я могла потерпеть все, что угодно – весь экзорцизм наш советский. Кроме, блядь, молока, сука, с медом. Еще и маслом, мать во все это верила. А у меня непереносимость лактозы, суровая аллергия на мед и отвращение к жидкому маслу. Меня всегда тошнило фонтаном – но мать считала: так простуда выходит.

А чем вообще хорошо молоко? И почему нельзя попить просто воду – ее в Японии вон горячую пьют. И тоже вроде как не болеют? Так что, хочу, чтоб вам не было стыдно, что вы сейчас обо мне не заботитесь. Не подаете стакан воды. И не готовите суп куриный. Нормально все, я люблю одна.

А то насыплют в трусы горчицы – да и посадят на карусель.
Не, буду тупо глинтвейном лечиться.

Нет ничего смешнее секса. Это я вам как профессионал говорю.

Сперва тебе 16 – и ты ржешь от нервов, предполагая, что секс – это как фейерверк, который сейчас взорвется в подбрюшье. Но вместо этого взрывается под тобой надувной матрац, а Чайлд Гарольд с хером наперевес, наоборот, сдувается, выплюнув в тебя комплиментик. Потом тебе тридцать – и это тоже смешно, потому что ножки кровати на съемной квартире, которая в доходном доме, которому триста лет, который построил Джек, а не отремонтировал ЖЭК– провалились к соседям снизу. А когда тебе сорок – ты уже рассчитываешь. Не столько потрахаться, сколько поржать, потому что у тебя точно не будет бабочек, фейерверков, ножек кровати и уж точно Чайлд Гарольдов не будет. Но будет очень смешной чувак, которого тебе захочется скорее дотрахать, чтобы уже поржать с ним на кухне без трусов за вискариком.

И какое же счастье читать взрослых, глумливых баб, которые уже преисполнились и осознают. Например, вот такая вот есть
Обожаю! Пишет про использование тонометров в ебле.
Или про трах на узкоколейных железных дорогах,
Или про секс лысых, очкастых людей, которые трахаются до травмпункта

Мария зовут. Вот канальчик - @sexetobyvaet

Разве, блядь, не прелесть? У вас и так только я, которая хуй называет хуем, поэтому принимайте Марию к себе, подписывайтесь, радуйтесь и оргазмируйте.Кто первый словит сквирт или как там его? Я в этих ваших зумерских трендах ничерта не понимаю. Тот получит от меня встречу на узкоколейке – я приду в окчах и с тонометром.

Пока валялась с температурой под соплом своего хиленького вентилятора, обнаружила у себя в подписчиках трёх потрясающе красивых мужиков. Настолько – что температура подскочила еще на восемь с половиной Цельсиев, а по потолку поползли неприличные галлюцинации.

Поставила ваши рожи на рабочий стол, представляете? И где там один в спортивном кружке свой квадрицепс засовывает прям в зеркало. И где второй полуголый с татухами щурит правый зеленый глаз, намекая, что ему вообще-то бабы до лампочки. Он и мастурбирует исключительно на свои отражения. Я даже третьего поставила, хоть он хуже всех, потому что в автомобиле БМВ сфотографировался, и так – чтобы машина попала в кадр. У меня же температура, пользуйтесь. Когда температура – я всё прощаю. И нарциссизм, и понты бессовестные.

Пишу сообщить, что рядком вы похожи на какую-то инфернальную музыкальную группу. На мальчиков, которых собирали для девочек, а потом учили рот открывать под фанеру. Но эстетический код как-то не учли, единую философию как-то не выдержали. Поэтому тот, что с квадрицепсом, похож на чудовищный треш-металл, ему еще татух бы побольше. И одну чтоб - на лоб обязательно. Тот, что с глазом – какой-то брит-поп для восхищенных и натруженных девочек, какие работают, скажем, начальниками, но мечтают случиться принцессами. Чтоб лежать, сука, в башне годами, пока за ними не приедет глазастенький. А с БМВ – ясен хуй, что рэпер. Не выговаривает пол алфавита. Зовут Силожа, к примеру. Ну, лепел. А альбом называется Глом и Молния.

И если кажется, что я стебусь – то вы вообще меня не понимаете. Я восхищаюсь. Красота – это ж ультимативное, прямое и громогласное превосходство. Ее нельзя совать как-будто в довесок, она первостепенна, как хуем по столу. И красоту ж не каждый способен выдержать. Воспринять, пережить – тем более. Мы же всегда что-то про красивых придумываем? Красивая женщина? Дура, стало быть. Красивый мужчина? Самовлюбленных кретин. Красивых аж три – давайте бэнд из них сделаем и предположим, что они недалекие.

А все возможно вообще не так. Там, например, этот первый – пожарный. И он спасает горящих котиков. А тот второй - спас БМВ. Руками вынес из бурной речки. И с глазом что – доктор всех наук, он смотрит в душу себе, где уверен, что ничего ни о чем не знает. И постоянно скромно молчит, а не пиздит о себе в интернетиках.

Завидую, но не могу не сказать, не обозначить свою симпатию, переходящую уже даже в горячку. Несите гордо свою внешность, красавчики! Фотографируйте ее во всех ракурсах. И голышом, и непременно в зеркале. И в БМВ, и в других стыдных тачках, о которых вы, например, в детстве мечтали. И не волнуйтесь, я вас тут не спалю. Поскольку – мало ли что у вас за анамнез-то. Может, жена. Может, парень ревнивый. Мои восхищения - они же заметные.

От вас отписалось три человека.

Мужики, ну вы куда?
Не ожидала от вас – так обидеть женщину в трусах и горячке, которая галлюциногенные комплименты вам десять минут сочиняла.
Болеет же.
Как в стишке, помните? Из под кожи щек тлеет скарлатины смертный огонек.

Сердца у вас нет.

Или вот про еврейский пенициллин. Куриный бульон, если по-нашенскому.

В стародавние времена, когда куры еще топтали своими мускулистыми лапами вологодский луг, умели догнать и перегнать кота Сидора, питались клевером и несли яйца, как чокнутые – поскольку им разрешалось быть лишь двух видов и у бабуленьки не забалуешься. Ты либо яйца несешь в день по десять штук, либо из тебя к вечеру десять блюд приготовят. И вот тогда – лишь тогда – куриные бульоны работали.

И дух от них разносился целебный, тяжелый, сладкий какой-то, плотный и оглушающий. За шесть домов-восьмистенков учуешь – и побежишь по траве до хаты-то. И травка писю щекочет. Или кукурузные косы царапают. Но ты уж знаешь: не зря бежишь-то, поскольку вместе с куриной лапшичкою (какую бабушка сама налепила) в печи томится блинный пирог. А это – вроде слоеного теста, когда блины, не доеденные внуками с завтрака, бабуля перекладывала начинкою, обмазывала домашними яйцами и убирала в печь специальной рогатиной. Пирог тот вкусный был. А бульон - целительный.

А щас? А щас эти куры дохлые ничем не пахнут, не исцеляют, не радуют. В России самая невкусная курица – это я вам говорю как путешественник. Который, кажется, последнюю курицу (какую надо, а не эту, на анаболиках) жрал где-то в Шкмери под Рачей. А кто не знает – то это место такое в горах Грузии. Там были куры с желтыми лапами, там ноги кур этих были коричневые –  вот как у дичи. А белое мясо – это была исключительно грудочка. Те куры пахли почти как у бабушки. Но где же те времена далекие?

А потому, если нужен вот этот, целебный бабушкин пенициллин – то вам потребуется петух. Но стоит он как петушиная фермочка. Я как-то в ферме брала новгородской – и тыщи три за недобитыша выложила. Худой и жилистый, весь скособоченный, с опаленными пнями перьев повсюду, со свисающей из кастрюли воловьей шеей, напоминающей старческий хер без виагры. Птерозавр! Крыса-бодибилдер, уродушка. Которого не разводят на мясо, а потому – в жирошар не откармливают. Он кур шатал, пинал ногами свинцовыми большой забор, а порой от груди – жал индюков и залетных цесарок. Он петушах, петукнязь, петушикарная птица, которая до сих пор пахнет дичью, поскольку дичью-то и является. Домашней дичью, но тем не менее.

И вот его бы в бульон. Исцеляющий.
Но с петухами щас дефицит. Я даже вот звонить куда-то попробовала. Там на Авито такая реклама: любая домашняя птица - недорого! Ну, я звоню. Говорю:

– Есть петух?

Там замешательство и специальная женщина зачем-то мне говорит "минуточку". А после мимо трубки орет: "Валер, звонят, иди разговаривай". Берет Валера. Я говорю: "Есть петух?"
– Девушка, мы торгуем домашней птицею.
Я повторяю ему: "Есть петух"?

Перечисляет: куры, индюшки, утки, перепела – выбирайте. И так по кругу, я говорю "есть петух?" и жду, пока Валера пошлет меня нахуй. Плохой пиар, я считаю, у петушарного промысла. Я бы на ферме петухов бы держала и рекламировала как альтернативу и ностальгию по бульону бабушкиному. Нарисовать прямо старушку в платочке, которая душит петушару за шею-то. Во-первых, это красиво, а во-вторых, для знатоков – совершенное варево.

Когда вы ели в последний раз какого-нибудь петушару залетного?
Небось, во Франции, который в вине. Бургундском, ясен хуй, другого не держат.
Но это как бы не тот петух, а тот, который у них символ Франции.

Надо бы пополнить список мест, куда я постоянно хочу вернуться. И создать новый – где никогда не была, но куда точно хотела бы съездить. Первым поделюсь – со вторым поможете? Только сакральные места нужны, значимые, которые снятся вам в горячке, в бреду, словно в прошлой жизни вы там вообще жили, родились, пригодились и кем-то стали. Вот мои, ловите, пожалуйста.

1. Убуд, Пенестанан. Это на острове Бали. Плести ритуальные корзинки, вставлять Ганеше в глазницы цветки каркаде, слушать уток в голых полях, ходить босиком и питаться перезревшим салаком. Который пахнет подтаявшим мороженым и валерьянкой. И от которого даже вараны воротят рожи.

2. Rue Bourbon, Лаос. Поскальзываться на плюмериях, жрать багет, пить французское вино про бросовой цене, сидеть на асфальте, курить тонкую сигарету, пить кофе, раздобыть пионерский галстук. Покуситься на святое – и заказать том яма с меконговской рыбой.

3. Сантикири, он же Мае Салонг, Северный Таиланд, золотой треугольник. Уснуть в чае, погладить золотистого ретривера, выпить галлон чая, поймать чайные злые глюки. Слушать сердце, рыдать, встретить закат на веранде китайского отеля с видом улицы меж холмов. Где Юбаба зажигает огни. В семь часов, на закате, как водится.

5. Трат, Артист Плейс. Взять в отеле ржавый колонизаторский велосипед на трех колесах и, скрипя на всю улицу, мееееедленно ехать на нем в кофейню. Там лежать три часа в гамаке, отстреливаясь от обезьян костями лонгана.

4. Тбилиси, Грузия. Просто выпить вина в Shavi Lomi и дождаться красивых людей. Слушать их разговоры и смех. Незаметно присоединиться.

5. Сардиния, Альгеро и Боза. Арендовать мотоцикл и проехать остров зигзагами. В одиночестве и поперек. Есть еду из пакета на пафосных пляжах, ночевать в чьих-то лодках, а потом, поразившись остаткам бюджета – затесаться в отель в Порто Черво. И примерить богатую рожу. Делать вид, что разбираешься в вине и сатине. Ковырять вилкой устриц, звонить знакомым банкирам. Говорить, что пришла вот к успеху. Зря на мне ты тогда не женился.

6. Будапешт. Потому что нельзя забывать свою родину. Сэрвус! Сиа! Бэсееил оросул?

7. Рим. Подержать старичонку над бездною. Потому что известно же: рухнет Мир, если рухнет Рим. А без меня там уже всё шатается.

8. Китай. Потому что Сычуань, Хуаншань и вообще красиво. Вот стихи, например, говорящие. Висят, олицетворяют.

Под горою Мышань расцвела конопля молодая.
Дикий гусь пролетел, устремляясь печально на Юг.
У заставы Хунань я в беседке стою, ожидая,
Не приедет ли с Запада верный испытанный друг.
Что, прочувствовали? То-то же.

9. Амед, Бали. Извини, Европа, не до тебя, честно, хоть и люблю тебя тоже. Но хочу клубничную пиццу и кофе в облаках. И подергать за уши черных коз на оранжевом поле. И макнуть обожженное тело в кристальную воду. И полежать пузом на живом вулкане. Слышали, как он дышит? Как дракон. А верхом на драконе и чума не страшна.

10. Ну и Таллин, старый город. Не подумайте ничего такого, просто огурцов очень хочется из кадушки. В темном свете факелов, под суп из дичи. Тех, соленых. Из "Третьего дракона" на Ратушной.

Вот вы всё время спрашиваете: а как похудеть?

Но только без "Летящей ласточки", гарцинии камбоджийской, вытяжки из девственного ананаса, кодирования, иглоукалывания, обертывания целлофаном и купания в священной моче единорога. Без тайских мишек, китайских чаёв, амфетамина, кокаина, сибутрамина, уколов тестотерона, уколов оземпика, гормона роста, героина, саксенды. Без яблочных, капустных, гречневых и кефирных диет, без иглы Мухиной, клиники Борменталя, секты Оли Маркес, без диареи, гастрита, без приступов булимии, без спорта. Без диет, без обряда экзорцизма, католических собраний анонимных обжор, буддистских практик сыроедения и индийской пракшаланы. Без барабашек, средневековых пыток и русской народной ереси? А никак, господи. А никак.

Впрочем. Есть у меня один рецептик, записывайте. Приобретаете себе в зрелом возрасте инфекционную ангину в полгорла, теряете способность жрать, просить жрать – потому что, о боже, у вас нет голоса, а значит, вам даже через шприц не вольют. Садитесь на какие-то лютые антибиотики, которые надо пропивать десять дней, бонусом получаете расстройство всего пищеварительного, садитесь на унитаз, как седой орёл – гордый, гордый, бледный, несломленный – и худеете себе на здоровьичко. Из еды – вода. Даже не вино, потому что вы теперь на антибиотиках. Вот так, мне кажется, и становятся люди ЗОЖниками. Вот так, сбив температуру хотя бы до совместимой с любой жизнедеятельностью – и ищут себе финтес-клубы на будущее.

И интересуются коллекциями зеленых чаёв, или этих еще, черных с продрисью. Как их? Которые пахнут могилой, затхлой плесенью, гашишем и бабушкой? Что там дальше – квизы по пятницам? Дискотека восьмидесятых? Пешие походы, грибы и ягоды?
Надо срочно выздоравливать для вина, потому что, похоже, вы меня теряете.

Разверзлось.

Милые, я не догадывалась, сколько же тут у меня диетологов, финтес-инструкторов, нутрициологов и людей, худевших прямо на тонну, питаясь рапсом и святою водою. Спасибо вам за советы, за критику. Смотрите: это вот я пришла в оздоровительный физкультурный кружок – и предлагаю людям авторский метод.

Я в черном, да. И пока меня не побили за демонстрацию уникального метода, который очень мне помог – а другим щас мешает – смотрите, как нужно делать фитнес. Я если чо - тоже умею советовать. Сама худела на винной диете буквально с двести сорока килограммов. И это только - защёчные области.

И, закрывая эту тему: вот вы пишете в комментариях: вам, мол, влюбиться надо. Мы, мол, всю жизнь от любви и худели. Кака така любовь, объясните? Она у вас как выглядит-то?

Спозаранок стоите в поле? Ковыль косой ясну соколу косите? Потом взбиваете сено в перину и до заката на соколе скачете? Потом он спит, словно ясный месяц, усами звезды в ночи подпирая, а вы тихонечко в поле рожаете - и тем худеете на десятку?

Так я и в поле найду пожрать. Стреляю метко, дою корову. Я в этот Питер-то переехала буквально вот из такого поля. Или про что вы? Про безответную? Когда ты ходишь, косой увившись, и ищешь сук, чтоб на нём повиснуть, поскольку конюх ебет училку, а на доярок вообще не смотрит?

Увольте. Мне сорок лет с обеда. И если конюх собой не повар, то я ему сразу после скачек кобылу вызову восвояси. Пусть дома спит. Не умеет завтрак своей доярке с утра надыбать, так тут ему не корчма с доставкой. Тут я лежу на своей перине и нажимаю себе в заказах ведро шампанского с ананасом.

Как будто не от чего пострадать. Как будто нету другого смысла косой увиться - и так повиснуть. И сук покрепче всегда найдется, коли сучок твой собою хилый и почему-то тебя не тянет.

Про летучую мышь или почему я не замужем.

Короче, где-то в перди анального глобуса случился случай, доселе невиданный. Некрупная, но довольно настырная летучая мышь основательно запуталась у меня в волосах. Представили? Погодите, вы не так всё представили. Я видела, я прямо видела, как она кроет бреющим полетом вечернее небо и рулит прямёхонько в свалявшийся колтун, который я как раз распутывала расческой, сидя на бассейне и расставив ножищи.
Бабы, у меня у вам, между прочим, претензия. Чего вы хвалите эти «тингл-тизеры»? Ерунда же полная, все зубья сломаешь. Мышь влетела в расставленные космы и затрепыхалась, как сердце вашего парня. Когда он мои фотографии в фейсбуке разглядывает. Что, съели? А вот нечего было мне эти расчески хвалить убогие.

Видавшая некоторое дерьмо подруженька, растопырившая ляжки на шезлонге поодаль, деликатно заорала и забилась в пароксизме хтонического бабьего ужаса. Того самого, который помогает уверенным в себе самостоятельным женщинам хоть как-то размножаться в неволе. Потому что закрытые наглухо банки, незабитые гвозди и глючный компьютерный софт мужиков уже не впечатляют. Есть же сервисы всякие, гугл. Вот, забей, мол, свой гвоздь по гуглу.

Парень ваш, кстати сказать, сейчас лупит себя лапой по лбу и протяжно вздыхает: Аааа, так «забей мне, пожалуйста, гвоздь» - это был прям намёк на секс? Да, намёк. Намекни своей глупой бабе, чтобы больше не писала рекламу расчесок.
Я тихонько схватила мышь за её глупое мерзкое тельце и аккуратно достала из волос. Поднесла к подслеповатым глазам, рассмотрела.
– Охуеть – произнесла изумлённо подруженька – так мы замуж тебя никогда не выдадим.
Я выпустила несчастное рукокрылое, прикурила, уставилась в небо. И вспомнила, как орала дурной пьяной выпью при виде своего первого паука в Индонезии. Он залез мне под руль мотоцикла, который стоял на приколе к магазину ночной торговли. А когда я завелась и поехала – вылез. Прямо на руку, куда ж еще лезть-то. Был он, словом, размером с летучую мышь. И тогда напугал меня до смерти.

Через полгода в Индонезии я научилась:
- Издалека отличать куфию от хризопелии. Первую обходить, каменея. Во вторую угарно играть, запуская «летучего змея».
– Отличать тарантулов и птицеедов. Первых жрать, а вторых игнорировать.
– Разбираться в модификациях холодца, который плавает в океане. Это такая медуза, это - эдакая. Все плохие, но есть окончательные.
– Не совать руки в морду варану. Не ходить к комодским драконам при кровотечениях. Выносить на ночь с кухни ведро с помоями. Потому что, опять же, вараны.
– Прятать от обезьян айфоны. Вообще все прятать, гопники они вороватые.
- Кормить чипсами фак-ю-лиззард. Потому что они полезные. Ну, орут, ну подумаешь, ладно. Зато жрут всех летающих тараканов.
- И вообще никогда не орать. Даже если верхом на комодском варане к твоему ночному ведру помоев лично въехал батальон сраных куфий в пауках и ошметках медуз.

- Охуеть - произнесла изумлённо подруга – не поеду я никогда в Индонезию.

А ваш парень уже шлет мне в личку свой измученный причиндал. Ну, вы поняли, да? Я ведь так и не причесалась. Но с той подружкиной реакции запомнила главное. Если ты не в состоянии завести себе женские припизди, разучилась играть в то, какая ты слабая, бояться стрекоз, пауков, срань ползущую – получается, сама ты мужик. И рядом с тобой никто причиндал мухобойкой не выкатит. Нет, вы прямо не думайте, что я альтернативная, я сама в этом тезисе сомневалась, гнала его. Но вот вторая моя подружка, которая целых полгода жила со мной в Тае – боялась б.а.б.о.ч.е.к. Понимаете, да? Вот этих, красивых. Вкупе, правда, с летающими тараканами. Я полгода ловила над ней пауков, тараканов, жуков и бабочек. А потом она переехала в Петербург – и за месяц тут почти вышла замуж. За моего лучшего друга, к тому же, вы понимаете?

Если нет, объясняю. Что и рядом с другом любым я сама бы давила лопатой куфию, пока он бы верещал на столе. Прижимая к груди веер и астрлябию. Или я не знаю, в чем сейчас мужики-то самореализуются, когда бабы сами себе Дроздов, Самоделкин и бизнес-коуч, могут ногу себе заштопать в горах, а потом еще и его откачивать, потому что кровища и пауки. А тебе, Аленушка, надо в прапоры.

В колодце нашего доходного дома, что находится, как известно, на пересечении культурной столицы с фавелами, происходит собрание узбекского клуба ремонтников, а также жен их и прочей родни. В два приоткрытых окна моей спальни с шести утра доносится всякое.

Кальянный рэп – его любит дворник Али.
Белорусский хип-хоп – его любит сын Али Абдуллох.
И православная, трехэтажная идиоматика – это уже сильно любит жена Али Салиха. Она вообще очень обрусела – и матерится, как заправский сантехник.

Под окном моим в колодце, который, дай бог, вмещает три-четыре машины, все это создает такую акустику, что деликатные их выхлопные и еле пахнущие бензином дурацкие газы – воспринимаются вторым этажом как выстрел в ухо. Быдыщ! Быдыщ! И дальше, конечно, вступает в такт рэпер CYGO.

– Правда! Покорила меня сука твоя панда! Мы бежим с тобой как будто от гепарда! Быдыщ! Быдыщ! Билят, Али, каланга кутагим, Али! Сикмок твой хуй! Хуй мияни сикма Али! Посмотри ведь это рядом наша панда! Мы бежим с тобой как будто от гепарда!

Прямо под окнами спальни (второй этаж, добро пожаловать в культурный центр Петербурга) раскорячился грузовик с каким-то хламом – в нем коробки, какие-то железные блоки, старые холодильники, процессоры от старых компов и – почему-то гинекологическое кресло. Три года назад – стародавние читатели должны это помнить – я уже наблюдала подобную мебель на пухто рядом с аркой. Еще тогда заподозрила: что-то неладное. Кто-то принимает на дому разных женщин, или использует эти кресла по какому-то иному и страшному, первентивно-сексуальному назначению.

Если глянуть из окон спальни – мужики вкруг кузова стоят угрюмо и даже задумчиво. Курят, матерятся, слушают музыку... И похоже все это на пионерский костер, который они сейчас обоссут, возможно. Хоть и хотели растащить по лесу граблями.

Я заканифолила окна, пыталась спать. Просыпалась от мата Салихи, вставала, выглядывала в окно – всё стоят. Все курят, слушают, наблюдают машину. Ничего не двигается, не течёт, не меняется. Только акустика в колодце бьет по ушам. Идет второй месяц капитального ремонта труб в доме, который находится на пересечении культурной столицы в фавелами. Позавчера я осталась без ключей от парадного, потому что они впендюрили новый домофон – и раздавали ключи тринадцатого в течение пятнадцати минут в семь утра. Когда нормальные люди уже спать повалились. Месяцем ранее – без воды. Двумя неделями до – без света на лестнице, которую не ремонтировали сто двадцать лет: она вся в рытвинах, изгибах, подставах, я постоянно ловлю там курьеров Яндекса, как сраный Холден Колфилд детей над пропастью.

Когда же это кончится-то, боже правый.
Спущусь хоть вниз сейчас на нетвердых ногах.
Возьму у Салихи рецепт плова и очень желтой морковки правильной.

Вот мои свидания: умылась, накрасилась, узрела в зеркале артистку на пенсии, про которых еще говорят "со следами былой красоты", снова умылась и открыла винище. Вино у меня в жизни – как анестетик, им нужно смазать до отвердевания уже изрядно ободранную изнутри и кровоточащую женскую душу.

Обычно я сижу нога на ногу, курю в компьютер и жду кавалера. По слову "кавалер" читатель поймет, что пенсия в тексте – не фигура речи. Волнуюсь ли я? Это сложный вопрос. И словарь Даля не знает определений, наиболее иллюстрирующих моё состояние. Сравнить можно разве что с пылкой юностью, когда ты, чуть пьяненькая, идешь на экзамен в университет, обучающий литературе. Нет, тебя там ни разу не видели. Да, вместо лекций ты пила с маргиналами. Но сейчас, по сценарию, либо окажется, что один из маргиналов - и есть твой препод, либо в билете достанутся "цветы зла", и твоя способность на пьянках цитировать наизусть всего Ерофеева наконец-то впечатлит хоть кого-то.

Словом, это немного азарт, немного – стыд и немного – фатализм, подспущенный на алкогольных дымных нотках смородины. Вообще-то, я баба веселая. Кавалера же ещё надо вспомнить. Был какой-то четвертый бар, гул столбом, шоты, девки какие-то. А телефон ты дала тому правому, что сидел у барной стойки один и раздражал тебя выражением осмысленным. Вы даже что-то обсудили коротко: у него кошка родила восьмерых, но одного почему-то съела. А у тебя поломался каблук и ты воткнула туфлю в пирожное, которое вам принесли бармены, решив, что у тебя день рождения.

Я каждый раз удивляюсь, почему они пишут. Почему так настырно в гости напрашиваются. Так мотылёк летит в пасть звероящера, который себе даже губы не красил.

Вино у меня в жизни – как отуплятор. С ним мне люди кажутся интереснее. К тому же, оно вкуснее сиропа от кашля, разбавленного водкой – тоже притупляет IQ, но этот навсегда, а вино – на время. На время моих свиданий с ненакрашенной мордой, без помады, без каких-то иллюзий. В последнее время еще нужен третий, четвертый или какие-то зрители, которые разбавят стыд и неловкость, а потом уйдут в раскрытую форточку.

Потерять интерес можно сразу же. Даже если вино всё скрасило. Например, мужчина вообще не умеет обнимать так, чтобы женщина складывалась, как несоразмерная вещь в чемодан, из которой через насос воздух выкачали. Это удивительная же штука – объятия. С иным мужиком ты чувствуешь грудь, которую некуда в него засунуть, какие-то локти, одежду какую-то, какие-то руки, не там лежащие. Нормальные православные объятия такие: ты входишь, как в паззл, со щелчком. И тебя накрывает ладонь горячая, в которую умещается вся башка, не к месту торчащая поверху.

Потом они пишут мне: как дела? Да какие дела без щелчка-то. Умылась, накрасилась, снова умылась. Заложила ногу на ногу, открыла вино. Слава богу, в Петербурге хватает баров. Слава богу, я еще направо смотрю – а не сидит ли там кто угрюмый, кто только-только, буквально с час – принимал роды у кошки. И празднует. Хотя лучше – если повод немножко, на полшишечки – с ноткой смерти. Мы же трахаемся как в последний раз. Как японцы у Мисимы перед сеппукой торжественной. Не потому что пенсионеры, а потому что убогие. Он – экзистенциальный герой. Я – эпистемологическая прицесса пьяненькая. Доканает меня этот Питер хтонический. Домой надо, к морю. Там мужики не нужны, там есть мотоцикл и ты входишь в него со щелчком, будто ему предназначена.

Каждый раз, когда булькает чат этого канала, я радостно бегу за трубкой в надежде, что мне пишет какой-нибудь красивый мальчик.
Который в такой удобный день, как суббота, внезапно вспомнил, что я существую.

А это опять вы.

Я уже так привыкла к шизофреническому чувству после чтения новостей поутру, а также к полному непониманию, где реальность, а где Оруэлл, что вынуждена спросить:

Мужики, а чего случилось, пока я спала? Ебануло? Радиация?

ЧТО С ЧЛЕНАМИ???

Непонятно, что засовывать в жизнь, когда в ней пустоты с Оклахому размером. Люди, например, на работу ходят. Моя работа – прийти в себя, написать разных текстов левой пяткой буквально, разочароваться в себе, счесть себя графоманищем – и сидеть мордой в стол до явления музы, которая у меня блядина та еще.

Если ставить ей диагнозы всякие – то она у меня девушка лет 30, которой надо в последний вагон, пока словоклетки еще размножаются.

Это она у меня западает на мужика –  с первой палки буквально. И это она потом щурит глаза в телефон, а не написал ли он чего-нибудь тазораскалывающее. Потом она еще и отлистывает – и перечитывает каждый раз, а нет ли в переписке про плохую погоду призрачного намёка на драматическую коллизию.

Ей дверные петли то скрипят, то поют, потому что в балансе она жить не может: у нее балланс никогда не сходится, как у толстой бухгалтерши, закрытой в подвале. Там два шага до тюрьмы, полтора до сумы, и два вздоха до чувства богооставленности.

Моя муза - невротик, ей страдать как дышать, ей постоянно нужен объект, цель преследования и предмет наложенья задушенных чаяний. Приходишь к ней за стихами, а она: "Влюбись, или продолжу ядом плеваться и выдавать тебе сложный синтаксис".

Честно говоря, мы ней давно перессорились, потому что она очень инфантильная и зависимая от людей: с этим алчущим зевом, желающим сожрать всех и всякого, навязчивая, докучная, лишенная воли, чувства собственного достоинства и бабской гордости, необучаемая совершенно – и потому утыканная по периметру лба граблями. Всегда в чужих сапогах, чтоб пройти чей-то путь, всегда как Данко с горящим сердцем в ладонях. Таких запирают в специальных больницах и обкалывают по всей площади анестетиком, седативными и лишающими всяких интенций. Но я вынуждена с ней как-то всю жизнь договариваться, торговаться, искать середину яблока и вгрызаться в суть, отплевываясь излишками.

Однажды я на нее крепко обиделась, потому что она повела себя, как онлифанщица, выставившая буквально своё исподнее за три рубля кучка на поругание зрителям. И было вот это несправедливое чувство, что пока она сидит там в своем подвале – в меня люди кидают гнилье помидорищ и топчутся мне по нежным соцветиям. Я говорила ей: сука, больше не надо! Давай писать смешное про хуи и природу, давай закроем створки – и там сохраним это хрупкое.

Но ей, оказывается, сильно нравится, когда её на кресте подымают и плюют ей в рожу невыразимое. Так она борется со всем незаслуженным, чего в жизни получает с большой удачей, хоть и трудится в своем подвале с рождения и чего-то из случайного вполне заработала. Если музу бьют – то она на своем месте буквально, а вот если баюкают – грянет беда и ее из муз-то в скором времени выпиздят.

Я думаю, проще организовать толпу, договориться со всеми, кто есть в Билли Миллигане, чем приструнить эту болящую суку, которая тащит меня на подвиги. Чем стыднее, беспокойнее, травмоопаснее – тем веселее получится новая песня. Лучше б тварь эта сидела на лизергине – и путешествовала исключительно по телу амИгдалы.

Внимание, жопа!
Спасибо за внимание.