Спасибо за народную медицину. Полностью согласна со всеми читателями, которые советуют излечение фурункулёза жёваной гречкой, цистита - показыванием "дули" в вагину, а депрессии – копанием грядок на даче. Непередаваемые ощущения от исследования возможностей собственного иммунитета нас ждут за чертой, после которой, видимо, кровопускание, электрический ток и молитва.

Память моя мне подсказывает, что была я в том времени, в котором лечились струёю бобра и закаливанием, поэтому во взрослом моем этом возрасте лет пятнадцать я работала на стоматологов, пластических хирургов и ортопедов, выпрямляющих и разгибающих всё, что не излечилось от спермы китовьей. Кто доил тогда китов мне в угоду – память, слава богу, мне не подсказывает.

Любителем медицины народной был в нашей семейке батяня. Может, был он неплохим мужиком – как лекало под человека, как перспектива. Но просрав всё на свете и разочаровавшись в себе – полностью отъехал за Гауссиану нормальности, став амбассадором магиофренического синдрома. Это когда ты все время надеешься, что существует какой-то неочевидный, но легкий способ – не знаю, к примеру, возьмем зарабатывания бабла. Скажем, способом коллекционирования мелочи, в которой попадется тот самый рупь, за какой тебе дадут сто миллиардов, потому что рупь-то редкий и качественный. Или способом производства вина из красной рябины, которая вдоль дорог и бесплатная. Или раскапыванием сокровищ партии со старым, спизженным где-то металлоискателем.

Ну, и, конечно, он верил в заговоры фармацевтики, которая сажает народ на таблетки, а раньше, как известно, лечились мочой младенцев, её на конфорке упаривая. Отец таблетки не пил, он лечился травками, вареным яичком, прополисом, настойками на калгане с женьшенем – и дожил аккурат до своего дня рождения, когда ему бахнуло сорок пять. Сорок пять – это как мне, понимаете? И, вроде бы, нехило бы повторить этот стремительный жизненный подвиг, но я закапала в глаза котиков-стероидов, тройную порцию антибиотика (слава стрептомицину, избавившему мир от чумы – до этого-то клювом с травою лечились) и с удовольствием читаю ваши советики.

Вы это... милые мои, хорошие, умные...
Вино из рябины еще не пробовали?
Есть прям чувак, который из могилы советует.

Хочу обратно в деревню. Ловить трусами сомов. Вставать, вываливаться на улицу, садиться жопой на мотоцикл, взвывая от температуры седлища. Там, если честно, надо сильно поёрзать, чтобы случайно не запечь себе тухес. Куда-то ехать за кофе без шлема, скучать, беситься, что снова нету тусовочек. И что единственная компания – это какие-то бабы стрёмные, которые проводят здесь курсы, тупые курсы по дыханию маточкой. Или патриархальные жены, которых муж курить на лавочку выпустил.

Жрать суп на завтрак. Вот этот, рисовый. С таким количеством мяты и чили, что прям внутри сразу зверь просыпается, который хочет бежать по полю – и чтобы рис щекотал ему писечку. Работать как подкустовный выползень – в тряпичных тапках на босу ногу, коротких шортах – детских, поплиновых – и, сидя под бутылочной пальмой, поставив ноут на две тарелочки. Это чтоб рожа твоя на созвоне была всем очень даже заметна, а вот тот факт, что ты даже без майки – был скрыт от всех коллег уважаемых.

Хочу в обед сидеть в море на сваях – и выбирать себе гадов жареных. Или сырых – они даже вкуснее, если к ним чили подать килограммами. Пить пиво. Много. Зажирать его устрицами. Не ощущать следом ни опьянения, ни даже вялости в своих членах. Как воду пить. С килограммом лаймов и льдом, в стакан очень щедро положенным. Потом лениво катить на закат – и снова очень активно беситься, что красоту эту не разделить прям ни с одной родной, близкой рожею. Поскольку рожи-то все остались среди прекрасного, итальянского, но заебавшего в хвост и гриву санкт-петербуржского градостроения. Они смурнеют там и стареют, от них все время что-то отваливается, у них бывает бодун и мигрень, тебе их жалко, ты сильно скучаешь – но охуенная и прекрасная, забывшая боль, старость и ожирение – сейчас поедешь сидеть на бассейн под той же пальмой своей бутылочной. И будут громко орать цикады. И кот в ошейнике спиздит креветку. И долбанутая птица коэль тебе отмеряет год за десять. Придет француз вида "лё мужикуэ", придет британец хуевого вида, четыре чинных пенсионера из отдаленной китайской провинции тебя сейчас позовут на лапшу. Но пышнотелая, милая таечка по кличке Пим (у них у всех там кликухи) уже несет тебе твой сибас в буквально ядерном, жгучем соусе и, хохоча, наливает вино. Фром ми фор ю! Это значит – бесплатное, поскольку мы с ней уже подружки. Да и совблан этот стоит дешево, хотя по качеству он волшебней вот этой питерской жижи за тысячи.

Хочу обратно, простите меня.
Куда-то делась любовь моя к городу.
Буквально смотришь, как на мужика, которого сильно, безраздельно любила – а он состарился, подурнел и уж лет двадцать как не меняется. Теми же мыслями будто живет, те же болячки свои баюкает. И вроде ладно, он в доску родной, ты в нем реально помнишь все трещинки, да только пульс твой –  ровнее, чем если б ты сдохла тогда от взаимности. Но он арбузил и не любил, твоя аддикция тоже закончилась. И вот ты смотришь, не в силах понять, а что ты в нём двадцать лет находила.

И мир большой, и китайцы с лапшой – тебе теперь в сотни раз милее, чем ощущение, что ты свой.
Как вековой, вполовину гнилой – огромный дом прямо в центре города,
который надо бы, блядь, снести,
но он тут памятник, старострой, кусок пейзажа на Моховой.

Слушайте, а сколько мы еще будем продолжать делать вид, что прямо верим в эту концепцию пляжного самотыка в песочек?

Не, ну за кого они нас держат-то? Это как рекламировать гели для душа понятной округлости, формы и диаметра, помните? Кто-то выпустил когда-то такие известно зачем, когда продажи совсем в песок ссыпались.

Тоже в песок, ага.

Для тех, кто душ на пляже принимает, вестимо.

Умудриться заболеть посреди полного благополучия – это, конечно, уметь не надо. Но я практикую, чего уж тут. Сперва глаз. Потом нос. Сегодня – горло, даже голос пропал. Распроеби, господь, в субарахноидальное пространство чихнувшего на меня говноеда, пожалуйста.

С другой стороны – говноеды всегда и везде на кого-то чихают, на том стоит мир, на том держится социум. И как-то умудряешься же отряхиваться – и бежать себе дальше, попёрдывая. Потому что иммунитет твой в болотах – прочнее стали, тебя чухонские ветры давно закалили, а из всех напастей спасения нет только от расчлененки, если случается. И то, подруга моя тут писала, что и к этому, в сущности, привыкаешь.

Если вас в пакет положат вы, конечно, вскрикните, раз положат, два положат - а потом привыкнете (с)

Да. Но как же расслабляется человек в своих Азиях, на берегу моря, из которого выполз. Где сама природа тебе говорит: "Расслабь жопу, тут сопротивляться-то нечему". И ты расслабляешься, не сопротивляешься. Не преодолеваешь, не борешься. А потом возвращаешься в свой этот город из хтони – и ощущаешь себя младенчиком, который гляди – то ли обосрется сейчас от всего, что окрест-то, то ли разорётся, то ли вообще сломается.

Материнский иммунитет тут необходим.
Но мать моя, как известно, Азия.
А до нее, блядь, почитай, семь тыщ вёрст.
Это вчера надо было выходить, чтоб сработало.

Дисклеймер: ранее вышедший материал произведён с использованием слов "жопа", "пердеть", "говноед", "обосрётся", "распроеби".

Это специально.

Чтоб было ясно, что человек я конченый, жалеть меня не надо, советовать упаривать мочу и прикладывать прополис - бесполезно и даже вредно, потому что таких филологов нам не нать, а, наоборот, пусть еще и температура у ней под сорок.

На фоне повышенной температуры решила полистать балийские паблики. Так следят за бывшими в соцсетях – аккуратненько, без погружения, но с некой ревностью. Чо там у него? То есть, как всё в порядке? То есть, погоди, а Наташка же говорила, что он нищий, весь замызганный, в луже лежал, а на лице у него сидела неаккуратная женщина?

И к Бали ревность, конечно. Скучаю очень. И даже радуюсь немного, когда мне пишут, что пробки, дуры, туристы, криптоинвесторы, коучи по вибрациям, риэлторы русские. Что застроили, понастроили, загадили, испохабили. Что непосильно, дискомфортно и остров не принял бы.

– Дома в Убуде миллионов по сорок! А помнишь, как ты ровно вот этот за сорок - снимала за четыре лет десять назад? Нихрена себе, вот это инфляция.

И ты киваешь, киваешь...
Потому и не еду, ты мне еще подбрось мотивации, а то заканчивается.

Но я зашла почитать балийские паблики - и тут же поняла, что свершилось, оказывается. Там мужики научились дышать простатой. Понимаете, нет? Хорошо меня слышите? Бабы десятилетиями эту схему выстраивали: женская энергия, дыхание маточкой, мужчина должен, я создала, попросила, потребовала у Вселенной. И мужики такие: а чем мы хуже? И сидят там, дышат, вы представляете? Я считаю, что эскортницам всех сортов надо воздрожать от начавшейся конкуренции. А вдруг доллар опять скаканёт? И на Бали снова станет всем дорого. И поедут мужички с раздышленной простатой на родину. И начнут продвигать тут свои умения и философию.

Это что ж будет-то? Баба будет должна. А мужики будут создавать и просить у Вселенной. Нас ждет неминуемая духовность простаты! Запомните мои слова, всех касается. Я вам, девчонки, вообще предлагаю скинуться – да и отправить меня на Бали духовным коучем, который остановит этот пиздец. И мужиков остановит – вот этих, разносчиков. Я много не попрошу – мне б тот домик за сорок. Не так уж дохера, чтобы остановить эпидемию.

И грустно, и светло.
Еще одна легенда покинула здание.

И я чертовски рада, что видела этого парня на сцене живьем, стояла рядом и даже трогала его басиста за задницу. Да и музло его со мной с пубертата.

Я понимаю, люди младше не вполне врубаются, почему он легенда, считают пошловатым, их такое не трогает. Да и понятно, у них в их юности уже Радиохед и прочая альтернативка случилась. Но в моей деревне старик был альтернативой – я не знаю – Шатунову Юрию.

Так что - окей, зумеры, но не пиздите, пожалуйста. Вам еще своих легенд хоронить.

Пошла в холодную воду температуру сбивать.
Ну, как пошла.
Встала раком под краном как Белый Рыцарь из "Алисы" – чем ниже башка, тем глубже мысли мои, получается.

Но мыслей нет. Горячо. Только кровь меж ушами – я прямо слышу, как она там пульсирует. Заболеть температурой в плюс тридцать в Питере – это как с обугленной жопой пойти на Купалу, чтоб через костер там с бабами прыгать. Открыла интернеты – не соображаю совсем. Полезла в сообщения – вдруг кто хочет рекламы, дать мне денег, прислать мне свои караваны, своих девственниц или подарить мне квартиру.

Читаю от какого-то человека Алёши. Привет – пишет. Я тут смотрел фотографии и увидел, что ты, наконец, постарела, перестала быть соской (цитата) и, как мне показалось, поменьше выебываешься. Может, это? На свидание сходим?

Вот прямо так – и "соска" и "свидание" в одном предложении.

А у меня же пульсирует, понимаете? И хладные капли текут за шиворот.
И вообще – настроение гнусное, ибупрофен не снимает, со всех сторон хрень какая-то.
Так себя жалко что даже Алёша-то уже не видится уебаном конченым, а представляется божьим перстом: мол, вот, узрел я, как тебе там хуево – да и послал мужичка заботливого.

Пишу ему: мол, челом бью, Алёша. А закажи мне пакет мандаринов и красного винища бутылочку. Я мандарины в вино покрошу, погрею на конфорке – и будет снадобье. Им лечат горло, голову, бронхи, жопу. Даже обугленную на костре на Купалу-то.

И мне Алёша отвечает: "Нет, иди тогда нахуй. Ты на меня раньше хрен свой клала, а как приспичило – так вдруг бабок с меня, сука, хочешь. Я на тарелочниц не подписывался".

И возникает у меня вопрос. Алёш, ты тут? Покажись хоть народу.
А то мы все на тебя клали хер, но даже и не разглядели тебя должным образом.
Вдруг там вообще надо было подкладывать чо. Салфетку, я не знаю, доместос. И уж потом на тебя класть хер.
Не на помойке ж мы его нашли, действительно.

Прониклась тут в очередной раз русским сервисом, который, как известно, живет не внутри. И зарождается не от искреннего желания человека сделать гостю хорошо и радостно. А снаружи. Там, где есть конкуренция. Где по соседству накопали бассейн - значит, нам его тоже придется сделать. Иначе гости поедут к соседям. Или повара они наняли –  ну, пиздец. Значит, надо тоже искать себе повара, потому что уборщица плохо готовит.

Но если внешней конкуренции нет – то люди вообще нихера не делают. Более того, они равнодушно смотрят, как то, что было – уже разваливается. Все равно один отель-то на Ладоге – и, значит, люди поедут, до сентября забронировано. Поэтому мы особо стараться не будем, а то вдруг перестараемся и получим звезду. Придется снова задирать ценник на пребывание, а мы и так охуели, сами чувствуем.

Вспомнила многое, честно сказать. Деревянные кровати в жилом секторе в Сочи. Квартиры, которые снимала студенткой, где "есть все для жизни", ведь жизнь-то разная. И четыре стены, в целом, жизнь. А если плед на батарее висит – то жизнь теплая.

Но более всех вспоминала Абхазию, в которой мы как-то отдыхали с Самсоновой, погружаясь в особенности дикого ахуя, где вертикальная поверхность – уже матрац. А любая лужа – считай, джакузи. Особо помнится отель "Пять Чурчхелл". Из привычных условий там была дверь. И четыре розетки, рассованные по территории особенно пьяным зигзагом.

Полотенца рвались в руках, одеяла – кисло пахли болотом, а в сливной бачок была всунута лейка из душа. Хорошо еще – электричества не было три раза в сутки. Успевали отдохнуть глаза. Умирали во тьме притязания.

Через пару недель такой жизни я вспомнила всё.
Каждый свой напыщенный отзыв на Букинге.
Завтрак в Хилтоне её не впечатлил – посмотри-ка!

Ванна! Побелка! Свет из трех лампочек! БАТАРЕЯ! Лучший в мире отель этот хилтон, хилтуняшечка, хилтушок!

– Есть электричество – значит, одна звезда – рассуждала я вслух, совсем ёбнувшись. Есть вода – уже две получается. Горячая вода – это трёшечка. А если, ну, мало ли, вдруг так бывает, одеяла УЖЕ засунуты в пододеяльники – это четыре звезды или пять. В зависимости от того, сколько в том пододеяльнике дырок.

Помню, как вернулась в цивилизацию, кажется, это был московский отель. Приторно, сладко, вальяжно. Вот она я, какая, оказывается. В простынях, как в зефире. С вайфаем. С туалетным ёршиком. Принцесса, как есть принцесса.

Сколько света-то, господи.

И тепло-то как, здравствуйте. В смысле – вайфай прямо в номере?
Как это – сауна включена?

Тапочки ваши я с собой заберу, извините. И не надо на меня так смотреть. Шлюха в номере — не моя, а халат я на гвоздик повесила. Почему у вас такие большие халаты? Даже в сумку не влез. Это минус. И насчет завтрака вот ещё: понимаете, заворачивать черных хлеб в целлофан – привычка дурная, ущербная. Как и резать его треугольником. У вас же пятизвездочная гостиница, вы же не отель "Пять чурчхелл".

Насчет каши вот тоже вопрос: понимаете, каша "Дружба", которую вы сварили из риса и пшёнки – не равноценная замена овсянке. Гости могут желать себе худую жопу, им нужны правильные углеводы. А не ваше детсадовское варево со стаканом сливочного масла и сахаром. Опять же, где вы в двадцать первом веке взяли манные котлеты? Кто сказал вам, что это – как сырники?

Далее: две кровати, составленные в одну, не могут считаться кингсайзом. Они имеют тенденцию разъезжаться. И гость сперва спит посредине, а потом обнаруживает себя на полу.

И последний вопрос. Чем у вас так узнаваемо пахнет кондиционер? Я как–то снимала номер в хостеле на пляже НайсБич под Районгом – так там в вентиляции кобра сдохла. Вы инспектировали свою вентиляцию?

Цивилизация наваливается резко, без реверансов. Вяжет хурмой из мешка, шипит коброй из вентиляции. Мастурбируй бастурмой, чурчхелла! Молись электричеству, вспоминай лейку в бачке! Как же быстро ты привыкаешь к хорошему, господи. Как же жадно ты начинаешь хотеть еще лучшего.

И на Ладоге тебе уже так себе. Потому что стульчак на унитазе дешевый и ты почти расколола его своей задницей.
Помнишь, не было вообще стульчака? Помнишь, как Самсонова ночью чинила канализацию двумя резинками, пока ты плакала?

Пришел в личку полугрузин-полуэльф. Или хер его знает, что за кровь в нём, не пробовала.
Полагаю, что саперави с чачею.

Обманом и шантажом вызнал цифры от карты – я сопротивлялась, давала шанс ему. Я писала: "Дурак ты, ты же вот предложил, я поблагодарила и отказалась, иди уже! Хули ты настаиваешь-то, я всё равно не в состоянии
ни жрать, ни пить, ни смотреть в доставки".

А с другой стороны, кто я такая, чтобы спорить с наполовину кавказским мужчиной? На вторую половину он, видимо, конь, потому что на первую похож на кентавра. Там такая грива. По-моему, зря он, не должно у мужиков на голове быть больше косиц, чем у женщин, которым идут коромысла.

Накидала в корзину себе кислых клюкв, заказала великолепных растворимых лекарствов. Разумеется, с яблуком. Потому что те, кто делают лекарства без яблук с корицею, а с вонючим лимоном – тот, конечно, гандон. И наполовину жадная жабища.
Апельсинов еще. И внезапно – крыжовник, перетертый с сахаром, свеженький.

Говорила мне мама: Аленушка.
А Аленушка – это я, как водится.
Последняя надежда таких женщин как ты – это не наши вот эти Алёшеньки, а наполовину кавказцы с горных хребтов.
Которым, в целом, насрать, чо ты там выебываешься, потому что их маменька научила: накормить, отлюбить, потом познакомиться.
А не эти вот сопли с советиками.

Пробовала на ночь посмотреть порнографические ролики в интернете.

Не спрашивайте, лечусь – как умею.

Выпало что-то русское, но без хтони. Узнаваемый за окном пейзаж в центре Будапешта, ноутбук, как у меня на столе. Женщина сидит задом, работает, стучит из последних сил по клавиатуре. Пока к ней резко подкрадывался мужчина, я с удовлетворением обнаружила, что прическа у женщины – чистый референс: невероятно прекрасный цирюльник окрасил ей затылок, как бог – августовский лес.

"Вот бы мне так" – подумала я. Я свой жбан уж лет 5 не крашу, ибо каждый раз выхожу от цирюльника как от незадачливого палача, который хотел хотел отрубить башку, но отрубил половину растительности. И теперь с ней вообще непонятно, чо делать. Возможно, рубить у другого с башкой.

Часа четыре не понимала, что гуглить. Вдруг вспомнила, в каком мире живу – и за пять минут нашла актрису в фейсбуке. Написала без особой надежды – мол, мать, ну сжалься, ответь, как этот способ-то называется и кому нести свою гриву? Через 15 минут получила полный отчет: где, к кому, наименование техники. Прекрасная оказалась женщина, эта актриса. И собеседник невероятный – филолог, специалист по Шекспиру, переводчик с английского.

Водки б с ней выпить.
И теперь хоть понятно, где искать новых подруг в моем возрасте.

Еще смотрела серию роликов, как какой-то мудила ходит по Москве и предлагает деньги любой женщине, которая на момент опроса окажется одетой в леопардовые трусы. Долго думала, если честно. Вот я дважды была на Патриках. Оба раза – еще в те времена, когда тамошние шалавы жили в Твери и Пензе. Это потом они понаедут вообще без трусов с целью рассказать в микрофон, сколько должен зарабатывать их мужчина.

В первый раз на Патриках я видела, как тогда кому-то даже известный блогер "дневникхача" запарковал колесом за бордюр свой Харли – и натурально обосрался его вытаскивать. Из него даже выпало что-то, я помню. То ли – ключи от байка, то ли – прямая кишка. Ну, я встала со ступеньки, поставив апероль за 600 рублей на асфальт, подошла и одной рукой ему отпарковала. Честно говоря, даже если бы я ему той рукой при всех подрочила – эффекта было бы меньше, чем от этого действия. Но никто не подбежал ко мне с камерой, спрашивая, а не леопардовые ли на мне трусы.

Второй раз на Патриках я наблюдала, как женщина в сияющем плюшевом розовом спортивном костюме (как на Пэрис Хилтон времен нулевых), в уггах, бейсболке и с бровями-ниточками разводит в трехлитровой банке водку с апельсиновым соком. Она сидела на той же ступеньке, широко расставив ноги, пыхтя и держа зубами сигарету во рту. С ней было два шпица, но не было сумочки. И мне до сих пор не дает покоя история происхождения банки. Вот где она её взяла-то вообще? Из леопардовых трусов достала?

Если я окажусь в третий раз на Патриках, я буду вся в леопарде. С банкой. С двумя питбулями, на Харли. С камерой. И сама сниму про себя изумительный ролик, в котором мужчина должен будет зарабатывать так много деняк, что ему не придется раскручивать свои сраные социальные сети путем дарения 500 рублей за трусы. Ну, стыдно же, ей богу, такое. Уж лучше бы перед иной женщиной прямую кишку из себя выронил в попытке поднять собственный мотоцикл.

Или вот подруга попросила помочь с выбором ресторана к особому случаю. А у меня и память уже не та, да и рестораны у нас закрываются с немыслимой скоростью.

Ну, я загуглила вспомнить, а что тут. Глаз упал на ресторан, который немотивированно – и совершенно истово любила одна знакомая. Я была там четыре раза – и каждый раз – как башкою в бруствер окопа: то ли обхамят – и это меня-то, воздушнейшее создание, влюбляющее в себя всех официантов, то ли в рожу плюнут за заказ бокала вина и сырной тарелки, потому что хули вы без горячего-то целый стол пришли занимать.

Открыла отзывы, вчиталась. Да боже правый! Эта вековая переписка – отдельный вид искусства и литературы. Учитывая, что отвечает владелец. Вообразите: вы – хозяин огромного ресторана со своим производством сыра, колбас, уникальных десертов почти тематических. У вас огромная веранда в центре, недешевые интерьеры, курилочки. И восемь лет к ряду (а то и больше) вам пишут буквально в каждом отзыве ЛЮТОЕ.

И это не обычное питерское снобство, где кому-то вдруг не понравилось, что к борщу не закоптили сметану. Или подали салфетки не мокрыми. Это, например, такая история: женщина праздновала день рождения отца, все было хуево (там всегда все хуево), а когда они с отцом собрались домой, то им отдали не всю одежду. Без шапки. Потому что, по словам администратора ресторана, на шапку пролили что-то из кухни. И забрали шапку эту постирать. И сейчас она мокрая вся - висит, сушится. А еще в ней - осколки какие-то.

Или вот другая женщина день рождения праздновала. И за весь вечер не дозвалась никого, кто мог бы убрать грязные тарелки использованные. А еще она заказала стейк с кровью за шесть с половиной тысяч рублей – а ей принесли калошу убитую. И есть фотография этой калоши. В итоге из кухни вылетал шеф-повар, резал стейк, показательно его ей демонстрировал (чем доказывал, что крови-то нету, калоша), но еще и хамил, и говорил, где учился, и что она сама разбирается в стейках, как буратина в опилках. Как ни крути – а прямо повод задуматься, поувольнять к херам всю бригаду – начиная от администраторов – и заканчивая уборщицей – да и поправить за восемь лет свой бизнесишко.

Но нет. Я читаю, как отвечает владелец. И поражаюсь его этой лексике. Он отвечает на каждый отзыв. И каждый ответ его начинается с удивления: мол, поражен столь низкой оценке! Наш ресторан - один из лучших в городе, никогда никто не отзывался так критикующе, никогда ни с кем ничего подобного не было. При этом, все отзывы - абсолютно такие же. И человек восемь лет удивляется каждому, потому что в его этой альтернативной реальности все как один довольны и в шапке. И трескают стейки, и упиваются тарелками чистыми.

Честное слово, просто модель государства российского.
Хочется сказать - глаза разуй, дитятко? Прочитай, что ты писал в предыдущем своем комментарии?
Но только эхо, блядь, разлетается по красивой верандочке.

Мам, купи

прячешь ты лицо пунцовое
выбирая в этот раз
православное столовое,
выдающее заказ

где яйцо с горош. вареное
и капусточка тушон.
щи горяч. с кост. гов. копчеными
колокольчик и крюшон

корницерии, сидрерии, прошутерии и проч.
не дадут такой мистерии
как столовое в рабоч.

замечательное времечко
с девяти до девяти.

лишь открытое столовое
нас восстанет и сплотит