Не могу остановиться, простите. Зырь, сабащка, какова красота! Рис в виде зайчика!

Кстати, давно хотела признаться. Вот если вы хотите меня оскорбить, по-настоящему оскорбить, чтоб аж плакала, то «шлюха» - самый тупой вариант. Понимаете? В моем возрасте таким бравируют, а не впадают в истерику.

Так что, спасибо, Станислав. Настроение бодрое. И хоть я сильно нечасто щас шлюха, но чтоб не подвести вас, буду стараться. Это прям новая мотивация.

Лучший крафт в Таиланде - это вот. Ощущение, что ты в дико пафосном питерском кабаке, где пивной сомелье выглядит как викинг времен упадка и разговаривает, как дегенерат. Чото там эль-хуэль, температура сбраживания, нотки цитруса, а еще африканской мочи, если корова вам ссыт на лицо, но у коровы порода - райская белая. Потом ты шлешь его в жопу, просишь просто, блядь, пива, он льет тебе самую дорогую в наличии «Бельгию», ты делаешь первый глоток… и уносишься в рай, где бык той коровы к тебе сзади пристроился.

Вроде есть какой-то сдвиг, я не знаю.

Ехали двумя байками по кромке большого водохранилища, подставляли рожу палящим лучам, обгоняли друг друга, ржали, летели – и остановились выпить пива на грязной каменной лавочке возле входа в огромный парк к водохранилищу – там парковка, дорожки, в общем – скучно до отвержения. Не люблю я цивилизованных мест для отдыха, там все время охуеваешь, что ты один, что с тобой нет семьи из 18 рыл, которые тащат коврики, снедь и мангалы. Кто бывал в ЮВА – тот в курсе, какое же коллективное дело тут принятие пищи, посиделки на берегу и праздники. Одна белая баба – считай, красный флаг – может, ходит тут, порочит учение Будды.

А потому я люблю каменные лавки, крутые склоны, безлюдные пляжи и голубые озера, возле которых припаркованы экскаваторы. И спускаться туда можно только в случае, если ты реально маньяк с херовыми мыслями. Подруга открыла бутылку пойла – она покупает себе чистый ужас, какой-то лагер с медовым вкусом, от которого у меня мурашки по темечку.

– Да, в общем, к озеру можно и не ходить...

Люблю таких баб, моментально улавливает.

Я открыла карту – мы их тут читаем, просто чтобы понять в незнакомом месте, а не продалбываем ли мы, сидя на лавочке, какую-нибудь пиздатку особенную. Дивный-дивный ресторанчик у моря. Старый-старый парк с дореволюционными тачками. Выставку антикварных мопедов. Барахолку с полуголыми статуэтками из анимэ. Рыбный рынок. Упоротый храм. Самые упоротые тут – храмы Рая и Ада, но в Запатаевке я их не встречала. Это всегда что-то с кишками наружу, торчащими лампочками из глаз страдающих, невероятно жутких – просто до смеха, статуй грешников, терпящих кары. Я даже не знаю, как вам передать всю хтонь от подобных храмовых комплексов. В старых детских садах бывали? Заброшенных пионер-лагерях с Чебурашками? Вот что-то такое. Красивое. Ходишь, смотришь, поражаешься полету фантазии.

Увидела ресторанчик испанский. И такая это была картиночка, что мы тут же поехали место исследовать. Не ошиблись, кусок старой Европы прям в джунглях – статуи, скатерти, розы, фонтаны. Сели, заказали гаспачо, зазернились в катарсисе. Я пью сидр – вроде вполне себе трезвое пойло – и вдруг меня прорывает, как пьяного деда, которому важно рассказать про "армейку", человеку, который никогда не служил. Подруга моя 20 лет не была в Петербурге – просиживала жопу у себя на экваторе – и прям решила мне тут же пожаловаться, что из всей ресторанно-барной культуры она запомнила какой-то всратый магаз, торгующий на Невском – невскими сладостями. А еще ее какой-то активный дед со стояком, спровоцированным заграничной виагрой, погладил в метро по внушительной жопе. Вот и все впечатления, а я, мол, говорю, что ресторанчик этот испанский по вайбу больше всего похож, представьте, на Питер. Мне похож, а ей не похож. Она невские сладости, блядь, запомнила.

И как меня понесло-то, ребята. Я перечислила ей все знакомые бары от лиговки до некрасова и два раза обратно, "заходя" памятью в каждый бар и описывая, что там подают, наливают, как встречают, как выглядят и в чем фишка. Потеряла я собеседницу через полчаса, когда она дважды отпросилась поссать и трижды еще докупила пива. Но меня было не унять, я была в Питере. Неприятно, конечно, быть ебучей занудой и доставать людей своими гастрономическими пристрастиями, но кто мне тут напишет, что Питер – не столица барной культуры, тому я, пожалуй, все лицо обглодаю.

Получается, что соскучилась, что ли? У вас бывало такое, что вас не унять, когда вы вдруг что-то привычное вспомнили – и в процессе поняли, как это любите? У меня раньше было только про мужиков, а теперь я соскучилась по красивым барменам. Аааа, блядь. А! Ну, хоть что-то тут в логику складывается. Не про нормальный гаспачо же я ей там рассказывала, а про татуированных молодых дурачков.

Сюжеты реальной тайской рекламы, которую мне показывают на ютубе:

– Два таракана (мужчина и женщина) сидят на полке. Таракан-женщина говорит мужчине: милый, у нас будут дети. Мужчина - опять???? Сколько??? Женщина – три тысячи детей! Мужчина-таракан воздевает лапы к небу: о небеса, лучше бы я умер! Из темноты показывается человеческая рука с невротебенной банкой инсектицида и херачит струёй мужчине в лоб (или что там у него, я не знаю). Таракан умирает с улыбкой. Женщина-таракан смотрит равнодушно, но струя направляется и на нее. Конец. Покупайте наши инсектициды.

– Женщина-именинница в художественной экзальтации жрет дуриан, широко открывая хавальник. Вдруг сзади подбегают какие-то люди с тортиком и свечками, не давая бабе провести праздник отлично – то есть, в одиночестве. Женщина обреченно дует на свечи, а эти гондоны, почувствовав запах дуриана, которым она еще и торт испоганила – кривят хари в неудовольствии. Но совершенно случайно у них с собой оказывается зубная паста сенсодин, которую они и дарят на день рождения женщине. Не имей сто рублей, что называется.

– Чумазое дитятко играет с грязью, проводя лучшее детство из всех возможных. У него замок из грязи, принцессы из грязи и сады из красных цветов гибискуса. Мать ребенка пьет тайский чай с молоком на затемненной веранде поодаль, не обращая на ребенка никакого внимания – хорошая мать, мы котируем. Внезапно рядом с ребенком проходит слон и какает ребенку на замок. Ребенок не плачет – это тайский ребенок, они вообще никогда не плачут. Но мать срывается с мягкого кресла и подбегает к ребенку, кривя свое личико. На личике изображается вонь, хуже той, что была в предыдущей рекламе с дурианом, хотя слоновье говно по аромату нежнее. Мать расстроена, закрывает нос, но тут возвращается слон, неся в хоботе бельевой ароматизатор. Слоны тут на ставке, они на заводе ароматизаторов трудятся.

Мам, купи

Или вот татары, к примеру. Вот объясните мне, как так вышло, что они преимущественно – не жирные? Вся же кухня, чего ни коснись – это мясо с картошкой, картошка с мясом. Я вообще не понимаю, а как они различают все виды пирогов-то своих? Эчпочмаки, елеши, чебуреки. Баурсаки, ляваши, катлама. Пожрали? Перемячи, губадия. Постарайтесь сохранить свою талию. При этом, у меня есть знакомая, которую граблями не найдешь в одеялах. Она не просто худенькая, она маленькая. Метр с кепкой в прыжке, комфортная женщина, которая стопудово барана разделает и обглодает ему все косточки.

Или итальянцы, хер с ними, с татарами. Возможно, татары просто исторически как-то дохрена пешком двигаются. Ну, набеги там, иго, подати. Но вот итальянцы – они-то как, ебать их зазубриной? Ведь вообще вся еда – тесто с сыром. И не нашим сырным продуктом с дырами, а настоящим, жирным сыром тягучим. Я была в их Италии, жила пару месяцев. Вы не представляете, что это за мука физическая. У нас ведь как генетически? На обед мы жрем суп. Потому что без жидкого, иначе говоря (не по-питерски) без ПЕРВОГО – это не жизнь, а симулякр бытийности. Ну и чо? Они не знают гаспачо. Это вообще не они придумали. У них из жидкого (я нашла на Сардинии) лишь чечевица, размоченная в воде – даже без соли, я клянусь, просто каша жидкая. Вы думаете, типа гороховый суп? Да не, горох для вкуса с копчеными ребрами, а тут просто просо в воде сварили. Пиздец! А остальное вообще все из теста. И вот сидишь ты на веранде в Сицилии – и ресторан вроде стапятидесятизвездочный, но кроме пиццы и пасты...

А ты, допустим – ну, на диете. И вот сидишь, а рядом – сицилийка такая же, как вышеупомянутая татарочка. Ну, перемотина, блядь, 37 килограммов. И вот заказывает она сперва нарезку (антипасти по-ихнему), где колбаса, хлеб, хамон, двести граммов оливочек и дохуя прям какого-то сыра. Сжирает все. Дальше пасту несут. Ее ведро – я не преувеличиваю. Она сидит, отпивает вино – и эту пасту на вилку накручивает. И сожрала. Хлебом вытерла жир. И ей несут еще сверху пиццу, а площадь пиццы этой – ковёр. Такой лежит у меня в прихожей. И после сыра и колбасы, после ведра макарон тоже с сыром – она еще и пиццу сожрет. В одно лицо. И так хочется ей в это лицо въебать от отчаянья... Поскольку ты с чечевицей своей (неуважаемая всем ресторанчиком) буквально пухнешь у ней на глазах. Пока она еще десерты заказывает.

Лишь к азиатам вопросов нет. У них белок и трава, рис похрену. Вчера сидели в одном ресторане и обсуждали с одной подругой, что можно, в целом, сожрать ведро. Ведро моллюсков, ведро креветок. Мы тут уже до того преисполнились, что преимущественно не варим, а жрем сырыми. Креветки – тож. Сидишь. Впорол гребешков тарелку. Впорол медведок, кастрюлю мантисов. И блюдо с крабами голубыми. Два раза цапнул болотной мимозы, четыре раза – каких-то листьев. Ну, ложка соуса – там огонь. Ну, ложка риса – тушить огонь чтоб. И все – ты жив, энергичен, худ, ты можешь щас пробежать километры. А после мяса, картошки, сыров – ты можешь только лежать вверх брюхом. Тяжелый, грузный, опухший весь и ненавидящий мироздание.

У русских тоже тяжелая кухня. У украинцев, сербов, балканцев. У всех славян. И у скандинавов. И, блядь, вообще – вы пытались хоть раз сожрать две порции огневого борща – да с хлебом, салом, еще с пампушками – и после этого не прилечь? И лежа не нарастить подбородок? Моя подруга-татарка пыталась – и у нее, представьте, выходит. У сицилийки – тоже выходит. А у меня – истошной славянки – ваще никак. Потому я жру улит без хлеба и рис без мяса. А так хотелось бы взять тут сыр – вот этот, мерзкий, вонючий, гадкий, с цветною плесенью во весь рост – и положить на багет французский. Или вот этот еще... чебурек. Ты жрешь его, а по подбородкам (их восемь там) в декольте стекает жир тонкой вкусной струйкой.

Невозможное, конечно. Как после это щщи лаптем хлебать?