Еще один мощнейший тригер-перекликание – это когда поэтесса нам говорит, что ее этот пупсенька мог терпеть ее – дальше цитата – лишь больной и беременной. То есть, слабой, немощной, вы понимаете? Почему вы не понимаете, что это - оно? И этим же объясняется, почему в передел попадают не ваши жертвы киношные – бледные, растерзанные, худые, прозрачные – а цветущие женщины, знаменитости, наполненные жаром, яркие, громогласные. Про которых вы б никогда не подумали. Потому что вот именно так оно и работает: найти такую бабу - и высосать. И делать ее всегда больной и беременной, снимая на камеру, как она загибается.

Я уже навязала вам свое мнение? Уверена, что нет, это нужно знать, это нужно продираться через неприятные штуки, вот это хихиканье, вот эту жеманность, вот это стандартное "туннельное зрение" жертвы (настоящие психологи понимают, о чем я), которая всплыла, показала голову – и гребёт дорогою обесценивания, яда, желчи, стыда – о, этот страшный стыд, когда ты никому не можешь признаться, что вот ты, такая вся умная, цельная, звонкая, талантливая, неповторимая - так сильно влипла. Да и в кого? В какого-то, блядь, заморыша. Они, кстати, и выглядят все одинаково – вот эти Санечки, блядь, безглазые. Я не знаю, какая-то другая порода. И женщины с ними рядом всегда - Кариатиды, подпирающие башкой небо, работающие пароходным гудком. Все же по учебнику, блядь, но не вашей Тани Танк, или чего вы там все время читаете. По энциклопедии видов, по антропологии. Но нет, ее никто не бил, она не худая и не слишком прозрачная, она не рыдает - а смеётся и обесценивает, а еще она заебала про свою работу – знаем мы эту работу, не шахтером работает в три смены в шахте, сраная блогерка.

Как жы вы достали-то. Я б промолчала, я бы, честно, молчала, потому что никто не знает тут истины, но то, что вы делаете - мизогиния. Чистой воды, тоже по учебнику. Вы настолько охуели просто от мысли, что в каких-то семьях мужик - это баба, он сидит с дитями, потому что не способен или не хочет, не умеет делать карьеру (кто он там, басист? заебись, приехали), что он уже на этом основании сам есть жертва. Надо же, сидит с детьми! Варит борщи - бедный мужчина!!! Конечно жертва, ведь так не бывает. Она его унизила тем, что лишила яиц, а должна была в ножки кланяться, что пока она на восемнадцатом самолёте летит получать свой гонорар за концерт – он не затыкает неродного ребенка стенкою. Поэтесса-арбузер, с такой еще поживи, поэты вообще неприятные люди – высокомерные и называют простых людей магглами!

И напоследок про высасывание радости. У одной комикессы есть шутка в концерте, что когда с работы приходил отец "в доме с каждым поворотом ключа становилось чище". Вот эта неупокоенность еще при жизни, вот эта вечная ответственность за чужое ебало – постоянно агрессивное, недовольное, осуждающее – за то, что сидишь, например, а не прибираешься, за то, что здорова, а не страдаешь, за то, что улыбаешься – а с какого хуя – её ни с чем не спутаешь. И это абъюз говоря в вашей новомодной терминологии. Когда ты виноват уже просто тем, что существуешь, жрешь, дышишь – это ни с чем не спутаешь. Это разрушает, это травмирует – и неважно, каким способом потом из этого как-то выруливать. Неловко? Ок. Неудачно? Отлично. Лишь бы лет за пять, а не за двадцать пять – это слишком много в отрезке единственной жизни.

А ко мне только что жаба приходила. Прикньте? Не в том смысле, что сто писят бат за том ям – это дорого, а натуральная глазастая жаба, притаилась под шторой – сидит и какает. Вы бы тоже покакали, перепуганные. А я стою, смотрю на это чудо глазастое – и не постигаю, как ее выдворить. Голыми руками? Мне в детстве мама рассказывала, что от этого на руках бородавки случаются. Вероятно, это такая же дезинформация, как про листья капусты, от которых сиськи растут. Или про волоски на ладонях, каковые у мальчиков. Но все равно боязно. Взяла пакетик. Давай приглашать – мол, заходи, долбоёбушка. Она ни в какую – всё мимо прыгает. Небольшая такая жабка со спичечный коробок с очень выраженными глазищами черными. Ну, накрыла её пакетом. Так аккуратненько, что буквально в пакетовый воздух поймала. Вдруг её жабья мама ей говорила, что пакеты голой жопой трогать нельзя и от этого на жопе бородавки выскакивают.

Выгрузила на веранду. Иди, говорю. Прыгай нахуй в кусты. Она ни в какую. Подпрыгнула ко мне. Сидит зырит. Прямо в душу этими глазами своими бесстыжими. Будто благодарит, понимаете? Тут я быстренько поняла, что окончательно ёбнулась и пора мне из деревни в асфальт. Лариса! – говорю. Теперь ее имя – Лариса. Ну уйди хоть под лавку, сидишь тут как на Плющихе макак. Ну? Чего ты сидишь-то? Она лапами перебирает, к ноге моей жмется, мол, под шторой-то пизже, чем вот тут на бетоне твоем верандовом. Хоть ночных мотыльков ей теперь лови. Вынесла чипсов – они жуками пахнут маленечко, потому что со вкусом кальмара протухшего и какой-то хитиновой сладости.

Это просветительский бложик! Достаем двойные листочки, записываем

Не могу остановиться, простите. Зырь, сабащка, какова красота! Рис в виде зайчика!

Кстати, давно хотела признаться. Вот если вы хотите меня оскорбить, по-настоящему оскорбить, чтоб аж плакала, то «шлюха» - самый тупой вариант. Понимаете? В моем возрасте таким бравируют, а не впадают в истерику.

Так что, спасибо, Станислав. Настроение бодрое. И хоть я сильно нечасто щас шлюха, но чтоб не подвести вас, буду стараться. Это прям новая мотивация.

Лучший крафт в Таиланде - это вот. Ощущение, что ты в дико пафосном питерском кабаке, где пивной сомелье выглядит как викинг времен упадка и разговаривает, как дегенерат. Чото там эль-хуэль, температура сбраживания, нотки цитруса, а еще африканской мочи, если корова вам ссыт на лицо, но у коровы порода - райская белая. Потом ты шлешь его в жопу, просишь просто, блядь, пива, он льет тебе самую дорогую в наличии «Бельгию», ты делаешь первый глоток… и уносишься в рай, где бык той коровы к тебе сзади пристроился.

Вроде есть какой-то сдвиг, я не знаю.

Ехали двумя байками по кромке большого водохранилища, подставляли рожу палящим лучам, обгоняли друг друга, ржали, летели – и остановились выпить пива на грязной каменной лавочке возле входа в огромный парк к водохранилищу – там парковка, дорожки, в общем – скучно до отвержения. Не люблю я цивилизованных мест для отдыха, там все время охуеваешь, что ты один, что с тобой нет семьи из 18 рыл, которые тащат коврики, снедь и мангалы. Кто бывал в ЮВА – тот в курсе, какое же коллективное дело тут принятие пищи, посиделки на берегу и праздники. Одна белая баба – считай, красный флаг – может, ходит тут, порочит учение Будды.

А потому я люблю каменные лавки, крутые склоны, безлюдные пляжи и голубые озера, возле которых припаркованы экскаваторы. И спускаться туда можно только в случае, если ты реально маньяк с херовыми мыслями. Подруга открыла бутылку пойла – она покупает себе чистый ужас, какой-то лагер с медовым вкусом, от которого у меня мурашки по темечку.

– Да, в общем, к озеру можно и не ходить...

Люблю таких баб, моментально улавливает.

Я открыла карту – мы их тут читаем, просто чтобы понять в незнакомом месте, а не продалбываем ли мы, сидя на лавочке, какую-нибудь пиздатку особенную. Дивный-дивный ресторанчик у моря. Старый-старый парк с дореволюционными тачками. Выставку антикварных мопедов. Барахолку с полуголыми статуэтками из анимэ. Рыбный рынок. Упоротый храм. Самые упоротые тут – храмы Рая и Ада, но в Запатаевке я их не встречала. Это всегда что-то с кишками наружу, торчащими лампочками из глаз страдающих, невероятно жутких – просто до смеха, статуй грешников, терпящих кары. Я даже не знаю, как вам передать всю хтонь от подобных храмовых комплексов. В старых детских садах бывали? Заброшенных пионер-лагерях с Чебурашками? Вот что-то такое. Красивое. Ходишь, смотришь, поражаешься полету фантазии.

Увидела ресторанчик испанский. И такая это была картиночка, что мы тут же поехали место исследовать. Не ошиблись, кусок старой Европы прям в джунглях – статуи, скатерти, розы, фонтаны. Сели, заказали гаспачо, зазернились в катарсисе. Я пью сидр – вроде вполне себе трезвое пойло – и вдруг меня прорывает, как пьяного деда, которому важно рассказать про "армейку", человеку, который никогда не служил. Подруга моя 20 лет не была в Петербурге – просиживала жопу у себя на экваторе – и прям решила мне тут же пожаловаться, что из всей ресторанно-барной культуры она запомнила какой-то всратый магаз, торгующий на Невском – невскими сладостями. А еще ее какой-то активный дед со стояком, спровоцированным заграничной виагрой, погладил в метро по внушительной жопе. Вот и все впечатления, а я, мол, говорю, что ресторанчик этот испанский по вайбу больше всего похож, представьте, на Питер. Мне похож, а ей не похож. Она невские сладости, блядь, запомнила.

И как меня понесло-то, ребята. Я перечислила ей все знакомые бары от лиговки до некрасова и два раза обратно, "заходя" памятью в каждый бар и описывая, что там подают, наливают, как встречают, как выглядят и в чем фишка. Потеряла я собеседницу через полчаса, когда она дважды отпросилась поссать и трижды еще докупила пива. Но меня было не унять, я была в Питере. Неприятно, конечно, быть ебучей занудой и доставать людей своими гастрономическими пристрастиями, но кто мне тут напишет, что Питер – не столица барной культуры, тому я, пожалуй, все лицо обглодаю.

Получается, что соскучилась, что ли? У вас бывало такое, что вас не унять, когда вы вдруг что-то привычное вспомнили – и в процессе поняли, как это любите? У меня раньше было только про мужиков, а теперь я соскучилась по красивым барменам. Аааа, блядь. А! Ну, хоть что-то тут в логику складывается. Не про нормальный гаспачо же я ей там рассказывала, а про татуированных молодых дурачков.