Созванивалась с красивым парнем - узнала режущее. Оказывается, нынче модно называть своих пассий "текущая". Ну, во-первых, гусары - молчать! Предположим, что речь о "длящейся", или "крайней", как говорит говно, которое ходит по морю, не плавает. Но какова же ирония, мать ее. Филологом быть непросто еще и поэтому. Каждый раз ты сидишь – и хрюкаешь, пока собеседник говорит обычное. Но для тебя это - целый концерт. Повод для доёбки твоей лингвистической.

Псевдоним себе хочу. Алёна Текущая. Моментально же имя в интернете сделаю, и все две тысячи человек, отписавшихся от моих оргазмов тропических – вновь придут сюда, посыпая голову пеплом. А сколько будет дикпиков на фоне фонетики?

Написала вам характеристику мужиков согласно временному континууму. Разбирайте себе порно-прозвища? И присылайте ваши видосики.

Бывший будущий муж - любое хуйло, на которое вы возлагали конечности. Сперва ноги, чтоб удобнее было называться Аленой Текущей. Потом руки - пронеси меня через овраг. Моей жизни, проблем - даже экономических, моей ответственности за свою эту жизнь, моих пустых перед смертью ладоней. Потом, конечно, надо было взобраться на шею или вообще присесть на лицо. Но ровно в этот момент (из-за дыхания маточкой) вы задыхались. И романчик заканчивался.

Неудобно торчащий обморок вашей первой любви постыдненькой – ваш скелет в замшелом шкафу. Из-за него вам не нравятся лысые. И коренастые. И жирноватые. И старички - ваш был молодой. И люди с именем, скажем, Никита. Торчит обычно из любой вечеринки, где нету места третьему лишнему. И шепчет на ухо - приглядись. Ты уже трахала нечто подобное. Гони его непременно палкой, меняй замки и блокируй в соцсеточке. Он прям как я - у него и нос, и рот и жопа вообще такая же. Сходи к психологу. Перестань искать похожих – херней кончается. А вот сосед твой, Степен Натанович – приличный дядька, жену себе ищет. Харош заглядываться на тощих подростков – самой подсраку уже, коровища.

Вечный, то есть, практически, родственник – ужасный, в принципе, паренек, который стер вам самооценку. Потом вы долго ее поднимали – и в основном, за его этот счет. Раз пять к нему возвращались в бриллиантах и в лучшей в мире физической форме. Превосходили всех его баб. Но шли своей заниматься жизнью, поскольку, вроде, гештальт закрыт. Но дальше он там чего-то пыжился и снова вам аргумент вываливал. Ну, я не знаю. Становился звездой. Или банкиром. Или стендапером. И вновь оно зачем-то закручивалось, поскольку все ваши отношения – они про то, у кого длиннее. И годы шли. И вас так заебало, что вы теперь основательно дружите, поскольку вы - живые свидетели того, как были вы охуенными. Другое дело, что время от времени он спотыкается о вас по привычке - и вы опять просыпаетесь вместе. И не нужны больше никому в мире.

Вино-водочный, допервогостаканабоящийся – чаще всего почему-то друг, хотя по некоторым признакам - самец человека. Когда вокруг совсем никого не останется, придется пользоваться вот этим. В целом, то, что вы еще не переспали – лишь свидетельство того, что вы не конченная. И умеете останавливаться на четвертой бутылке. Потому что неразборчивость у вас после двенадцатой.

Неразрешенный себе из-за комплексов – о, это любимая категория. Любой мужик в перспективе, на которого смотришь – и думаешь: эх, будь чуть-чуть помоложе. Постройнее, попьянее, побогаче и подерзновеннее. Будь я в Тбилиси, Америке, Гонолулу. Будь я блондинкой, брюнеткой, менеджером. Карлицей, идиоткой, замужней. Подругой его брата, курносой. Гитаристкой, суфражисткой, мужиком, онлифанщицей. То я бы его прямо тут за ширинку схватила – и уволокла в шалаш, где сплетена сон-трава, гиацинты и атласные простыни. А он в этот момент тоже думает: "бля... бля, ебать, вот это сиськи, пиздец же". Или я не знаю, что они думают. Может, там и нету мыслительной деятельности. И у вас годами ничего не случается, пока лет через сто ты не узнаешь, что была героиней его фантазий. Но эта информация уже незначащая на фоне твоего альцгеймера и его импотенции. Самки человека тоже не особенно умные.

Так, мои категории кончились. Текущих не считаем, они выше заявлены.

Это я реагирую на первоапрельские шутки в интернете, изо всех сил пытаясь их отличить от реальных новостей в официальных СМИ

Понимаю, что достала своим перекосом филологическом, но познакомилась тут на пляже с девушкой Линой. Линой Дупло. Она сразу полностью и представилась – мол, щас начнем обмениваться контактами, ты спросишь, как меня записать – а у меня целый список уже есть, как я у друзей обычно записана. Лина Дыра. Лина Очко. Лина Круглая Щель. Лина Беличий домик. Дуплина!!! Да чего ты рыдаешь, пиши, как хочешь. Дуплина, так Дуплина - никакой фантазии.

А я уже не рыдаю, я заикаюсь от впечатлений. ККККаккк - говорю - отчество-то? Оттттчество как?
Да несмешное - говорит. Всеволодовна.

И тут меня разорвало, конечно. То есть, батюшка ейный был Всеволод Большое Дупло?
Пахнуло лаптями, онучами и чем-то великокняжьим – с соболями и бархатом.

Сегодня посредине рабочего дня вдруг зачем-то осознала, что соскучилась по сцене.
Сюда бы вас всех, клубешник под пальмами – и ржать до утра, держась за животы.
Материалу накопилось – как говна на Джомтьене.
Вот что Тай животворящий-то делает.

Пока я прохлаждаюсь по прериям, моя солнечная подруга гостит в Петербурге. Осваивает вершины столичного дна, шекочет атлантам подмышки, прикладывается к кариатидовым дланям, гоняет бомжей из моего парадного.

- Я думала, у вас тут никто не ебется - пишет она мне стереотип про Питер.
Мол, народ уточненный, чтоб причиндалом трясти на фоне творений Трезини.
А гляди ж ты, ходят с глазами горящими, олицетворяют собой разное сокодвижение.

Чо б ты понимала – возражаю я ей. Мы, чтобы нивелировать эффекты от писькотрясения, включаем на фоне Радиохед. И мероприятие можно считать культурным. А если заниматься развратом не на фоне обоищ, на которых, по обыкновению "кофе эКСпрессо", которое хоть и замазано краскою – но все равно отдает кулуарным невежеством, а повесить, допустим, икону Бродского – то мероприяте становится культурно-значимым.

Еще можно выставить в окно менестреля. Человека, который на фоне неспящего города будет прикрывать свой срам грошовой гитарою – и орать прелюдию на всю площадь Восстания. Что-нибудь из "клуба 27", я не знаю. Или Майка Науменко - он котируется. Я вообще считаю с самого детства, что если у тебя не упало либидо после прослушивания композиции "Старые раны", то ты, верно, влюблена, а не шлюховатая.

Или вот еще хорош к сексу винил. Не в смысле - натянуть костюм специфический, а в смысле поставить пластинку старинную и под ее мерный треск предаваться утопии. Или вот зеленые абажуры в ходу. Фамильное серебро – но не в жопу запихивать, а аккуратненько щекотаться кокошницей. Мундштуки тоже тема. Шляпки. Одна голая женщина в шляпке с мундштуком из слоновьей кости внесет в вашу оргию элемент театральности. А театр – это мероприятие тоже культурное.

Балетные пачки тоже можно носить. Но не старые, в них часто моли заводятся. По этой же причине на старом комоде, в котором бабушкины платья и шляпочки – трахаться тоже не очень приветствуется.

Каблуки перед сексом лучше снимать. Паркеты у нас в старом фонде дырявые. Они и в обычное-то время поскрипывают, а в моменты грехопадений вообще к соседям проваливаются. А соседи не всегда сексуальные. Культурные - это да, варят мет, изучают химию. Или анатомию на примере своего собутыльника. Вы в новостях потом про их изыскания читаете. Но проваливаться к ним все равно нежелательно, надо соблюдать политес, не вмешиваться. Петербуржцы живут хоть и тесно - но обособленно. А поэтому трахайтесь в мягких тапочках.

Когда пытаешься повторить сцену из Титаника на спидботе со случайным пассажиром из Мьянмы.

На мотоцикле в эти рты еще и муха залетает, проверено.

Честно говоря, мне тут мало нужно-то. Распределять свое время так, чтобы его хватало поноситься на байке, иногда делать маникюр, педикюр и рисование бровей, иногда выезжать в отели какие-то, чтобы картинка менялась и не задалбывала.

Но порой я слетаю с катушек, если кто-то выкладывает "дом мечты", в котором точно должна жить я. Потому что там все будто сделано под моим руководством. И садик правильно очень разбит. И цветы ярко-желтые, пламенные. И бассейн не с убогим бетоном – а вполне аккуратной плиточкой. И веранда, господи, как же хочется, чтоб уже веранда, пожалуйста. Я б не вылезала с улицы – даже если бы комары начинали летать и обгладывать мне конечности.

От комаров же есть огнемет. Не понимаю, почему вы не пользуетесь. Это такие адские баллоны с инсектицидами с торчащей писечкой распылителя. Для поджига. Я не знаю, может, и не для поджига. Но если поднести зажигалку к писечке... Нет, случится не секс, я уж мало кого зажигаю-то. Но случится миграция комаров на чью-нибудь другую веранду.

Сегодня, честно, не было повода. Но кто-то выложил дом мечты, он сдается в регионе мечты – это километров 40 отсюда. Я езжу туда завтракать, езжу обедать. Там такая деревня приличная, в которой есть все. И есть тишина. И садик. И веранда со столиком. И даже есть лишняя спальня для каких-то гостей – ну, я тут уже отчаялась верить, что случатся такие гости, для которых отдельная спальня не требуется. С личной жизнью тут швах, понимаете?

Очень дорого. Непозволительно дорого. И так мне жалко себя весь день, что я уже раз пять открывала входящие, где какие-то странные люди предлагают мне рекламировать странные вещи. Не, не ставки на спорт. Но хуйню какую-то. С одной стороны, не могу с вами так поступить - никогда не могла, не позволяла себе. С другой стороны - вот возьмешь три рекламы.... И обретаешь мечту. Чо делать-то? На самом деле, понятно, что я буду делать. Буду дальше мечтать, буду вкалывать. Но могу я поныть-то? Вот знали б вы, вы - вот все, кто отписался за тайский период, потому что не выносит, какая я мразь (вы подумайте, в таиланд уехала) как на самом-то деле я вас берегу.

Все, поныла, будем считать, защитано.

А еще я сходила в физкультурный кружок.

Собиралась лет пять, все откладывала. Ну, понимаете, были занятия. То вино некому пить – оно с полки смотрит.
То пирог некому есть, он в духовке чахнет.

То меня и с толстой жопой все время кто-то достает со своими пылкими признаниями душными.
И вот нашелся рецепт. Оказывается, проще всего меня взять "на слабо".
Но работает только с качками-пижонами, которые считают, что меня ебнет инсульт, если я подниму что-то тяжелее стакана.
Наподнималась, аж жопа болит.

Приложить бы к ней сейчас красивого байкера – да только я тут единственный байкер красивый.
А буду еще краше, если челлендж-то вывезу.
Господи, да чего-то ж я завожусь так с подъёбок-то.

Однажды не очень красивый мальчик водил меня по очень красивой Европе с целью приобщить к высокой культуре. Мы посещали выставки, концертные залы, часами пялились на античные скульптуры и... беседовали. Если бы мальчик был хорош собой, я сочла бы его монологи флиртом. Но мне даже думать не хотелось о таком продолжении евротура, потому что мальчик был кривоват, зануден и скуп. Ноги ныли от каблуков, зуб щемило от чертовой оперы, а в желудке зияла дыра размером с хорошую пиццу. Визави становился напротив скульптур – и смотрелся всё хуже и хуже. Я заглядывалась на рестораны – и мрачнела от часу к часу. Словом, слабенькое свиданьице. Хоть шампанского б где прикупил.

Стоптав ноги о великое наследие, мы поперлись в какой-то костёл, чтоб послушать, представьте, орган. "Да чтоб тебе этим органом все органы переломало" – думала я с ударением, мелодично урча желудком. Ну, зашли. Типа сели. Лавки холодные – мрамор, что ли? Совсем охренели они в этих своих Европах.

Я, вообще-то, люблю католические храмы. Но обычно такие, где веселые афроамериканцы распевают свои "аллилуйи". Сразу хочется в пляс и шуршащую нижнюю юбку, как у мамушки Скарлетт О'Хары. Только это был не такой костёл, а торжественный, тихий, наполненный светом. "Ну, посплю хоть" - подумалось мне. И вот тут заиграл орган. Я не знаю, что написать, чтоб меня не забанили сразу в чистилище. Потому что во мне буквально и четко потекла, завибрировала жизнь. Что-то, сука, такое побежало по позвоночнику, гулко стукнулось в малый таз и взорвалось какими-то даже бабочками, что я тупо уставилась на европейца, возжелав вдруг его потрогать. Как античную статую, как часть этой лавки, этого света и звука во мне.

Нет, ему в этот день, в целом, так и не перепало. А орган я тех пор регулярно заезжаю послушать к католикам. Тут, конечно, буддизм, от в двух буквально провинциях есть самый большой католических храм – я там как-то даже прикупила розарий. Это такая штука с крестом очень стильная, которая лучше, конечно, смотрится на мужском накачанном торсе. Этот храм – конечно, построен французами. Был там один викарий по имени Августин, который делил потом эту церковь (вы только вообразите себе такую пидерсию) с апостольским викарием Сиама. То есть, да, в Сиаме были свои викарии. Щас они уже оба померли, а неоготика на берегу речки так и стоит. И даже действует, представляете? Внутри - витражи с Жанной Дарк, алтари святого Иосифа. Католики вообще понимают толк в сдержанном, но крутом выпендреже стильненьком. Ну, и понятно, что там есть орган.

Я к чему? Поехали слушать.