Ростов, Краснодар, вы есть у меня? Скажите, дорого за залупу из под коряги? Какие нынче цены у вас в ресторанах? Тут в рублях пять тыщ за два кило.

Завтрак!

И больше жидкости, полезно для здоровья!

Ну, понеслась. Я жива, запатаевку тряхнуло, но не так, как север и даже не так, как Бангкок. В Мьянме официально 7,7, у нас по ощущениям - пятерка, не больше. Не первое землетрясение в моей жизни, в Стамбуле было куда веселее.

Русские новости не читать. Чиангмай, Чианграй - отпишись, как ты?

Весь суматошный день я хотела лишь одного: тарелку куриного супа с лапшой, сваренного любящими руками собственными. На небе сутки уже что-то меняется, идут шторма и дожди, у меня болит половина туловища, и я хочу чертов жидкий пеницилин. Хорошо бы сюда еврейскую матушку, но у меня в корнях только славяне с цыганами. Садиться в седло – не вариант, пошлепала на нетвердых ногах в магазин шаговой доступности, долго ковырялась в их холодильнике – конечно, нет ни ног, ни бедер куриных. Ни даже петушиных голов или лап. А только замерзший в кирпич мини-фарш непонятного цвета и консистенции. Ну, взяла. И пакетик с еноками. И пакетик с лапшой – хрен ее знает, пшеничной не было, взяла этой, прозрачной. Рисовой. Луку зеленого, свежего. Петрушки. Яиц. И потрусила обратно в кондо вонять на все простыни куриным бульоном спасительным.

Обжарила помидорки черри - три штучки. Масло тут пальмовое, неприятное. Ну, то есть, нет, оно рафинированное, но пахнет не так, как которое из подсолнечника. Морковки туда - залежалась зачем-то. Для цвета кожи ее покупаю. Лапшичку отдельно запарила в мисочке. Фарш этот вывалила как был - пусть размораживается уже в малом ковшике – то есть, непосредственно на плите. Ну, оно кипит там чего-то, блюдо-то пятиминутка. Открываю крышку под орущею вытяжкой, сгружаю туда лапшу и зажарочку, грибочки и... чувствую, блядь, воняет. Фарш-то тухлый, оказывается. Ну, привет. Еще пятнадцать минут ношусь по комнате с ковшиком, в котором горячая дохлая жижа – и пытаюсь прикинуть, куда это слить. Разревелась, конечно, весь день как заказанный. Когда все через жопу и через боль, да еще и через вонь залежалой курицы.

А вы говорите, куда Алена пропала.
Алена преодолевает.
И ей бы мальчика. Такого, знаете, в цветастых трусах.
Беспонтового и тупого, как поэт начинающий.
Но который чтоб стоял с поварешкой возле плиты – и готовил, я не знаю... оладушки.

Самое лучшее, что может случиться с вами в Таиланде – ночь. Когда внезапно открываешь глаза в четыре утра от крика коэля (или лая геккона-переростка под лампой, или шороха варанов на летней кухне, которые разворошили ведро – и жрут помойные пакеты, причмокивая) – и понимаешь: да, собственно, выспалась. Нужно обязательно встать с кровати, прошлепать босыми ногами по полу, притушить или выключить оба кондея (потому что холод укладывает назад), открыть нараспашку все двери – и вслушаться в теплую ночь.

Ну, конечно, кто-то прилетит на лампочки – то ли жук, то ли шмель – нужно прогнать его шваброй. Закурить. Что-то выпить – ту же колу из холодильника. И начать одеваться, как бомж. Ночь и хороша, в целом, тем, что не нужно упаковываться в байкерскую куртку, искать байкерские очки, напидоривать шлем. Просто накинь два слоя одежды и, как была, выходи за руль. Дороги пустые, а вдоль них мило светятся приветливые магазинчики "7-11", в которых тебе сделают кофе, нагреют батон, выдадут жгучий кетчуп в пакетиках... Ты садишься голой жопою на ступеньки и пьешь, ешь, закуриваешь, слушаешь рокот едва проснувшихся в деревьях цикад (это к дождю, или весне, или хер их поймешь-то, чо они разорались в разгар сухого сезона)... Улицы зажигаются вслед за тобой – фонари тут реагируют на движение. Это Юбаба зажигает огни – как в старом анимэ Миядзаке. Пахнет баней (как в том же вообще анимэ), пахнет кофе, где-то пахнет чайеном – это местный напиток наподобие чая, только сладкий, как ептваюмать, он пахнет молоком и корицей, но вкуснее, чем масала индийская.

Едешь в тишь, только шины шуршат по дороге, отражаясь в одиноких зданиях. Куда едешь? Зачем? Да какая разница. Город спит, спит деревня, спит трасса. Перекрестки все спят и лишь изредка какой-то таец улыбается тебе с байка и машет. Одной рукой, в другой у него - энергетик. Работяга, встает очень рано – и едет отстраивать новый отель, новую жизнь, новый кусочек чьего-то уюта. Самой тебе в уют захочется скоро – и даже раньше рассвета, но нужно терпеть. Нужно подождать, когда из моря вынырнет солнце, чтобы украсть часть пронзительной тишины, какого-то невероятного погружения в осколки памяти о своих прошлых жизнях. Если бы я верила в колесо перерождений – я бы точно знала место, где родилась. Ночью. Посреди чиста поля. Вот в том маленьком доме с резным заборчиком, где горит одинокая лампа и откуда пахнет бинтами.

И лампа не горит
И врут календари
И если ты мне обещал сюда звонить
То, блядь, не ври

Созванивалась с красивым парнем - узнала режущее. Оказывается, нынче модно называть своих пассий "текущая". Ну, во-первых, гусары - молчать! Предположим, что речь о "длящейся", или "крайней", как говорит говно, которое ходит по морю, не плавает. Но какова же ирония, мать ее. Филологом быть непросто еще и поэтому. Каждый раз ты сидишь – и хрюкаешь, пока собеседник говорит обычное. Но для тебя это - целый концерт. Повод для доёбки твоей лингвистической.

Псевдоним себе хочу. Алёна Текущая. Моментально же имя в интернете сделаю, и все две тысячи человек, отписавшихся от моих оргазмов тропических – вновь придут сюда, посыпая голову пеплом. А сколько будет дикпиков на фоне фонетики?

Написала вам характеристику мужиков согласно временному континууму. Разбирайте себе порно-прозвища? И присылайте ваши видосики.

Бывший будущий муж - любое хуйло, на которое вы возлагали конечности. Сперва ноги, чтоб удобнее было называться Аленой Текущей. Потом руки - пронеси меня через овраг. Моей жизни, проблем - даже экономических, моей ответственности за свою эту жизнь, моих пустых перед смертью ладоней. Потом, конечно, надо было взобраться на шею или вообще присесть на лицо. Но ровно в этот момент (из-за дыхания маточкой) вы задыхались. И романчик заканчивался.

Неудобно торчащий обморок вашей первой любви постыдненькой – ваш скелет в замшелом шкафу. Из-за него вам не нравятся лысые. И коренастые. И жирноватые. И старички - ваш был молодой. И люди с именем, скажем, Никита. Торчит обычно из любой вечеринки, где нету места третьему лишнему. И шепчет на ухо - приглядись. Ты уже трахала нечто подобное. Гони его непременно палкой, меняй замки и блокируй в соцсеточке. Он прям как я - у него и нос, и рот и жопа вообще такая же. Сходи к психологу. Перестань искать похожих – херней кончается. А вот сосед твой, Степен Натанович – приличный дядька, жену себе ищет. Харош заглядываться на тощих подростков – самой подсраку уже, коровища.

Вечный, то есть, практически, родственник – ужасный, в принципе, паренек, который стер вам самооценку. Потом вы долго ее поднимали – и в основном, за его этот счет. Раз пять к нему возвращались в бриллиантах и в лучшей в мире физической форме. Превосходили всех его баб. Но шли своей заниматься жизнью, поскольку, вроде, гештальт закрыт. Но дальше он там чего-то пыжился и снова вам аргумент вываливал. Ну, я не знаю. Становился звездой. Или банкиром. Или стендапером. И вновь оно зачем-то закручивалось, поскольку все ваши отношения – они про то, у кого длиннее. И годы шли. И вас так заебало, что вы теперь основательно дружите, поскольку вы - живые свидетели того, как были вы охуенными. Другое дело, что время от времени он спотыкается о вас по привычке - и вы опять просыпаетесь вместе. И не нужны больше никому в мире.

Вино-водочный, допервогостаканабоящийся – чаще всего почему-то друг, хотя по некоторым признакам - самец человека. Когда вокруг совсем никого не останется, придется пользоваться вот этим. В целом, то, что вы еще не переспали – лишь свидетельство того, что вы не конченная. И умеете останавливаться на четвертой бутылке. Потому что неразборчивость у вас после двенадцатой.

Неразрешенный себе из-за комплексов – о, это любимая категория. Любой мужик в перспективе, на которого смотришь – и думаешь: эх, будь чуть-чуть помоложе. Постройнее, попьянее, побогаче и подерзновеннее. Будь я в Тбилиси, Америке, Гонолулу. Будь я блондинкой, брюнеткой, менеджером. Карлицей, идиоткой, замужней. Подругой его брата, курносой. Гитаристкой, суфражисткой, мужиком, онлифанщицей. То я бы его прямо тут за ширинку схватила – и уволокла в шалаш, где сплетена сон-трава, гиацинты и атласные простыни. А он в этот момент тоже думает: "бля... бля, ебать, вот это сиськи, пиздец же". Или я не знаю, что они думают. Может, там и нету мыслительной деятельности. И у вас годами ничего не случается, пока лет через сто ты не узнаешь, что была героиней его фантазий. Но эта информация уже незначащая на фоне твоего альцгеймера и его импотенции. Самки человека тоже не особенно умные.

Так, мои категории кончились. Текущих не считаем, они выше заявлены.

Это я реагирую на первоапрельские шутки в интернете, изо всех сил пытаясь их отличить от реальных новостей в официальных СМИ

Понимаю, что достала своим перекосом филологическом, но познакомилась тут на пляже с девушкой Линой. Линой Дупло. Она сразу полностью и представилась – мол, щас начнем обмениваться контактами, ты спросишь, как меня записать – а у меня целый список уже есть, как я у друзей обычно записана. Лина Дыра. Лина Очко. Лина Круглая Щель. Лина Беличий домик. Дуплина!!! Да чего ты рыдаешь, пиши, как хочешь. Дуплина, так Дуплина - никакой фантазии.

А я уже не рыдаю, я заикаюсь от впечатлений. ККККаккк - говорю - отчество-то? Оттттчество как?
Да несмешное - говорит. Всеволодовна.

И тут меня разорвало, конечно. То есть, батюшка ейный был Всеволод Большое Дупло?
Пахнуло лаптями, онучами и чем-то великокняжьим – с соболями и бархатом.

Сегодня посредине рабочего дня вдруг зачем-то осознала, что соскучилась по сцене.
Сюда бы вас всех, клубешник под пальмами – и ржать до утра, держась за животы.
Материалу накопилось – как говна на Джомтьене.
Вот что Тай животворящий-то делает.

Пока я прохлаждаюсь по прериям, моя солнечная подруга гостит в Петербурге. Осваивает вершины столичного дна, шекочет атлантам подмышки, прикладывается к кариатидовым дланям, гоняет бомжей из моего парадного.

- Я думала, у вас тут никто не ебется - пишет она мне стереотип про Питер.
Мол, народ уточненный, чтоб причиндалом трясти на фоне творений Трезини.
А гляди ж ты, ходят с глазами горящими, олицетворяют собой разное сокодвижение.

Чо б ты понимала – возражаю я ей. Мы, чтобы нивелировать эффекты от писькотрясения, включаем на фоне Радиохед. И мероприятие можно считать культурным. А если заниматься развратом не на фоне обоищ, на которых, по обыкновению "кофе эКСпрессо", которое хоть и замазано краскою – но все равно отдает кулуарным невежеством, а повесить, допустим, икону Бродского – то мероприяте становится культурно-значимым.

Еще можно выставить в окно менестреля. Человека, который на фоне неспящего города будет прикрывать свой срам грошовой гитарою – и орать прелюдию на всю площадь Восстания. Что-нибудь из "клуба 27", я не знаю. Или Майка Науменко - он котируется. Я вообще считаю с самого детства, что если у тебя не упало либидо после прослушивания композиции "Старые раны", то ты, верно, влюблена, а не шлюховатая.

Или вот еще хорош к сексу винил. Не в смысле - натянуть костюм специфический, а в смысле поставить пластинку старинную и под ее мерный треск предаваться утопии. Или вот зеленые абажуры в ходу. Фамильное серебро – но не в жопу запихивать, а аккуратненько щекотаться кокошницей. Мундштуки тоже тема. Шляпки. Одна голая женщина в шляпке с мундштуком из слоновьей кости внесет в вашу оргию элемент театральности. А театр – это мероприятие тоже культурное.

Балетные пачки тоже можно носить. Но не старые, в них часто моли заводятся. По этой же причине на старом комоде, в котором бабушкины платья и шляпочки – трахаться тоже не очень приветствуется.

Каблуки перед сексом лучше снимать. Паркеты у нас в старом фонде дырявые. Они и в обычное-то время поскрипывают, а в моменты грехопадений вообще к соседям проваливаются. А соседи не всегда сексуальные. Культурные - это да, варят мет, изучают химию. Или анатомию на примере своего собутыльника. Вы в новостях потом про их изыскания читаете. Но проваливаться к ним все равно нежелательно, надо соблюдать политес, не вмешиваться. Петербуржцы живут хоть и тесно - но обособленно. А поэтому трахайтесь в мягких тапочках.

Когда пытаешься повторить сцену из Титаника на спидботе со случайным пассажиром из Мьянмы.

На мотоцикле в эти рты еще и муха залетает, проверено.